Специфика доверия

Алиса неохотно расспросила меня про то, как прошёл дальнейший разговор между мной и Биллом. Она вернулась лишь к четырём утра. Она выглядела ужасно измотанной после встречи с начальством. Но я не стал лезть во всё это. Хватит вмешиваться в чужие дела нам всем. По крайней мере, на сегодняшний день хватит.И ничего особого в моём поведении она не заметила.

***

«В четыре вечера сегодня, напоминаю.» Я пялился на это сообщение в семь утра, когда вернулся домой. По-хорошему сейчас бы завалиться в постель и до двух часов дня из неё не вылазить. Но этого делать не хотелось. Это не возвращение бессонницы. Просто в голову лезли различные вопросы, препятствующие моему сонному состоянию: «Стоит ли идти?», «Действительно ли он заявит о моей работе и о её вреде в университете, если я не приду к нему вечером?». Но одно для себя я обозначил чётко. Пить теперь буду только в адекватной компании. Мне было ужасно стыдно после его ухода. Я ощущал и злость, и несправедливость, и неловкость в один и тот же момент времени. Весь инцидент отрезвлял меня.

***

Но идти надо. Может что ещё выясню, узнаю? Например, то, из-за чего именно умерла бывшая невеста Билла. Я поспал около шести часов и был «трезв как стёклышко». Через пять минут, когда я уже чистил зубы, я получил на телефон новое уведомление. Алиса написала сообщение. До него наш чат заканчивался на каком-то меме, отправленном ею. «Прости за вчерашнее… Вымоталась после выслушивания бреда от руководства. Потом расскажу уже. Лучше напиши о том, что с преподом произошло. Всё хорошо? Он просто выпил и ушёл вскоре?» Ей реально интересно? Забавно. И приятно. Даже очень. Я лишь недовольно посмотрел на первую фразу. Снова везде эти «прости» мерещатся и встречаются. Я умылся и принялся отвечать. «Да не извиняйся, я понимаю. Хорошо, поговорим через пару дней, на смене. Всё нормально. Мы немного пообщались. Он даже согласился предоставить мне немного отдыха. Прикинь!» Я откровенно врал. Пока не знаю, обернётся ли мне это чем-то и, если да, то как именно. Но Алиса ведь никак и не узнает о том, хожу ли я к Биллу или нет. Я могу отказаться от каких-нибудь прогулок с Алисой и так далее. Сказать, что занят разговорами с родителями, учёбой, подтягиваю какой-то предмет.

***

Я снова нажал на дверной звонок, как и неделю назад. Внутри уже не так сильно всё вращалось и колыхало. Я испытывал лишь небольшое презрение к хозяину квартиры. Мне остаётся только смириться сейчас со всем происходящим. Меня снова оставили без выбора. — Добрый вечер, — Билл открыл дверь и пригласил войти внутрь помещения. Я поздоровался и неспешно вошёл в его квартиру. Будет ли наш грядущий диалог посвящён чисто учёбе, исследованию, или сначала начнём прошлое ворошить? А может и настоящее обсуждать, и даже будущее? — Ты пока проходи в зал, располагайся. Я заварю чай. Будешь ли ты что-то? Мне хотелось цикория или чая с ромашкой или зелёного чая. Нет, я не взволнован чем-то и хочу успокоиться. Просто вот хотелось. — Да, от чая бы не отказался, если можно, — я решил озвучить своё желание. — Чёрный, зелёный, фруктовый? — Зелёный, — я прошёл в зал и сел на тот самый тёмно-оранжевый диван. Билл удалился на кухню. Мой взгляд был прикован к фото напротив меня. Рамка разбита. На ней были мелкие осколки, которые мешали отчётливо разглядеть снимок. По моему телу пробежали мурашки от увиденного. Но почему? Он решил расстаться с прошлым? Он психовал и после истерики у меня на работе? Или это произошло раньше? Это было подстроено заранее? Мысли завертелись, страх потихоньку возвращался. Я открыл свой рюкзак, нащупал там обезболивающие, таблетку от головной боли, и запил её водой из своей бутылки. Через пару минут чай был готов. Билл принёс его, а потом ушёл за своей чашкой. В ней снова плавала долька лимона, которая моментально раздалась ярким запахом на всю комнату. — Насчёт вчерашнего… Я перегнул палку, — он добавил как можно тише: — Прости… Теперь извиняется он? Как иронично! Может тоже ответить, что мне его извинения, мягко говоря, не нужны. Мой оставшийся рабочий день был испорчен. Хотя я так только испорчу наши взаимоотношения. Или хуже некуда? Кто знает, что от него можно ожидать. Тем более сейчас. Я решил ничего не отвечать. — Кстати, я тут порядок навёл спустя неделю, — препод встал со своего места и подошёл к шкафу. Он указал на полку с книгами. И вправду. Теперь всё лежало ровно, без закладок и заметок. А ещё книг стало больше, они занимали абсолютно всю полку доверху. Я снова не знал, что ответить, и стоит ли вообще это делать. Я отпил чай и улыбнулся. Время от времени я всё ещё посматривал на разбитую рамку и фотографию в ней. Но если я затрону эту тему, то снова зажгу злость и непредсказуемость внутри Билла. — Я принёс наработки свои. Дописал первый параграф на днях. Можете посмотреть, пожалуйста? — Я достал тетрадь и протянул её собеседнику. — Да, конечно. Сейчас, — он взял предмет и вернулся на своё место. В этот раз он сидел чуть ближе ко мне. От этого мне становилось неловко и некомфортно. Я допил чай. — Отнеси, пожалуйста, чашку на кухню. Поставь на столешницу возле раковины. Ну хорошо, мне несложно. Заодно и кухню его оценю, ха-ха. Она не была особо просторной, но довольно уютной — в тёплых светло-голубых и серых тонах. Она мне казалась уютной ровно до того момента, пока я не увидел то, что стояло на столе. Четыре бутылки вишнёвого вина… Того самого, которое мы распивали около 15-16 часов назад… Ему оно ведь просто понравилось, верно? Да и вообще это не моё дело, что у него где расположено, и что он купил. Я спешно положил грязную чашку на столешницу и вернулся в зал. — Тут исправить.. здесь подправить, — Билл бубнил себе под нос и что-то помечал карандашом в моей тетради. Я сел рядом и поначалу просто наблюдал. Сидел как на приёме у терапевта, пока тот оформляет необходимые бумаги: справки и направления. Через буквально минуту мне стало скучно да и выглядело это со стороны странно, что я ничем не занят. Я достал телефон из кармана и принялся просматривать уведомления, которые появились. Снова какой-то мем от Алисы. Отвечу что-нибудь. Но в диалоге с ней у меня чуть ранее идёт обсуждение того, кто прямо сейчас сидит слева от меня. Надо уменьшить яркость экрана. Я сделал это и зашёл в наш с ней чат. Присланная ею картинка меня улыбнула. Я поставил реакцию на сообщение. — Мама? Я быстро выключил телефон. Почему его волнует то, с кем я переписываюсь, или что я читаю? Снова нарушает мои личные границы… Бесит! — Я думал, что между нами возросло доверие. Я ведь рассказал тебе свой секрет. Какой же ты таишь от меня? — Билл закрыл мою тетрадь, оставив в ней карандаш. Он положил её сбоку от себя, а сам повернулся ко мне. — Но это ведь моя личная переписка. Почему Вас это так интересует? — я прервался на то, чтобы убрать телефон, — Да и я просто ответил на сообщение от подруги, если это так важно. Подруга… На душе стало тепло от произнесённого мною слова. Ну да, мы гуляем, делимся жизненными ситуациям, советами, поддерживаем друг друга. Мы — друзья. — Подруга? — он сощурил глаз, — А не та ли это девушка, которая тебя несколькими часами ранее защищала передо мной? Ну вот. Он сам начинает разговор о случившемся. Значит и я могу начать ему жаловаться, задавать неуместные вопросы. — Да, она. И что? — Нет, ничего. просто стало интересно, — Билл тихо рассмеялся, — я думал, что вы встречаетесь. Я снова в ступоре. Что мне ответить? «Нет, мы просто друзья.»? Тогда я боюсь, что он начнёт гнуть свою линию о том, как я могу доверять коллеге по работе. — Ты чего так напрягся? Действительно! Наверное, мне должно быть так комфортно от этого недо-допроса. — Могу предложить кое-что, что скрасит наш вечер… — Билл вышел из комнаты. Я догадывался зачем, и что он сейчас принесёт. Так и оказалось. Он захватил с собой одну бутылку вина и сырную нарезку. — Оно мне так понравилось, прям в душу запало. Составишь компанию? — Он положил бутылку и тарелку на стол у шкафа и принялся передвигать к дивану чёрный журнальный столик, который ранее стоял у окна. — Нет! — Я ответил на удивление самому себе громко и резво. — Но только так мы оба сможем по-человечески, адекватно поговорить. Он ушёл на кухню и вернулся оттуда с двумя голубыми бокалами. Я встал со своего места, взял рюкзак и пошёл к выходу, абсолютно ничего не говоря. — Отказываешься разговаривать со мной? Как печально, — Билл пошёл за мной. Он резко взял меня за запястье и потащил к себе. Его рука плотно сжала основание моей ладони. Мне даже стало немного больно. И ужасно страшно… Я хотел было закричать. Но смысла от этого мало. Я попытался выхватить свою руку. — В игры поиграем? — Он надавил ногтем своей руки, — Надавить ещё? Сделать хуже? Я сто раз пожалел, что не приготовился ко встрече, и что вообще пришёл сюда. — Отпустите! — Я снова дёрнул конечностью, — Я не буду пить, но.. если Вам так нужен разговор.. допрос, что угодно… То я могу поговорить с Вами. Но только в таком виде! — Другое дело, — он слегка потянул меня в сторону зала, зовя к себе. Я начинал отступать со своей позиции по направлению в комнату, но делал это маленькими шажками. Я дождался, когда Билл развернётся, перестанет следить за мной. Я попытался открыть дверь. Тщетно… Она заперта. А я ведь даже и не заметил, когда он успел её закрыть. Я начал искать замок, но ощутил, как меня снова грубо поволокли за руку. — Ты ещё не понял, что ты никак отсюда не уйдёшь? Да и ты уже сам согласился на разговор, — он не повернулся ко мне, лишь продолжал тянуть. В определённый момент я уже не смог устоять, остаться на месте. Я был возвращён в зал. Теперь за мной точно начнётся слежка, чтобы я не сбежал. — Какой упрямый ты, однако… — Билл наконец-то убрал руку от меня. Мы сели так же, как и в прошлый раз. Побег не удался… Я так жалок… Но теперь я точно сам виноват. Мне не на кого перенести эту ответственность. — Так о чём Вы хотели поговорить со мной? — Я хотел, чтобы это всё как можно скорее закончилось. — Много о чём… Начнём вот с чего, — он открыл вино и налил его в бокал, — Точно не будешь? — Билл улыбнулся, посмотрел на меня и поднёс к себе тару. — Не буду. — Ну ладно, — он отпил немного, — Так ты реально устал от меня? Я задумался после заданного мне вопроса. Так-то да, тем более сейчас. Теперь и всевозможные риски здоровью появились ещё… — Да.. понимаете, работа много сил отнимает. Да и я до сих пор не развеялся после учебного семестра. — Ну я же вижу, что ты врёшь! — Он отвёл свой взгляд, — Ты меня боишься. Не правда ли? Это было очевидно. Это было слишком заметно по моему лицу. — Ты думаешь, что я слишком непредсказуем. Ты думаешь, что я уделяю тебе много своего внимания и времени, — преподаватель давил на меня всеми этими перечислениями. Но поспорить с этим нельзя. Я действительно так думаю. — Я отвечу на вопрос, почему я выбрал тебя. Я взглянул на Билла. Я был полностью сосредоточен. — Ты отдаёшься учёбе так же, как и моя ныне покойная невеста.. — он отпил ещё, — ..ты мне её чем-то напомнил. Такой же ответственный, способный, шустрый… Я подумал, что это судьба. Что я должен написать эту работу именно с тобой. Подумал, что мне это было ниспослано. Ты был ниспослан. Я не ожидал такого ответа. Это всё было так серьёзно. Но почему-то мне хотелось смеяться. Я ожидал чего угодно, но не этого откровения. Я просто «триггерю» его и его воспоминания? — На 4 курсе обучения она покончила со своей жизнью, наложила на себя руки. Я не смог вовремя её защитить… — Билл закрыл лицо своими ладонями. Было ли ему стыдно сейчас? Его захлестнули воспоминания? Мне оставалось лишь догадываться и слушать его историю дальше. — Она не смогла справиться с последствиями кое-чего… Её изнасиловал один профессор. Преподаватель по теории и практике межкультурной коммуникации, — он начинал истерично широко улыбаться. Повязка была слегка приподнята с его глаза, но не настолько, чтобы увидеть что-то за ней или под ней, — Она долгое время таила это всё втайне от меня… Я даже не мог допустить такую мысль. Просто.. в один момент она стала отдаляться от меня. Но не так быстро и сильно, чтобы я мог заподозрить что-то. Она отмахивалась проблемами с родителями. И они ведь реально были у неё. Я не мог не верить её лжи. Я глубоко доверял ей. Всей своей душой и всем своим сердцем, — Билл убрал руки со своего лица, — А потом произошло это… Меня начинало тошнить. Головокружение возвращалось, всё вертелось вокруг. Казалось, что мандариновое дерево распыляет свой запах всё ярче и ярче, что оно вот-вот «задушит» меня цитрусовым приторным ароматом. Стоит ли мне поддержать препода? Или дальше молчать? Я не успел ничего ответить. — Я не смог ей помочь. Я вовремя не понял, не осознал катастрофы и её масштаба, — его руки слегка затряслись. Я заметил эту дрожь. — Но Вы же ни в чём не виноваты… Она сама не сообщала об изнасиловании Вам… Но и она лишь жертва, — мне хотелось так же спросить про профессора-насильника, его судьбу, но я понимал, что сейчас этот вопрос ни к месту. Будто стоит сначала дать Биллу полную волю выговориться. Странно, но я уже не испытывал никакого презрения к нему. Ну практически… Страх ещё присутствовал. Я не понимал мотивы его действий по отношению ко мне. Теперь я ощущал лишь смятение. Я видел перед собой измученную душу. Измученную душу, которая теперь мучила меня. Хоть и в меньшей мере. «Спасибо» и на этом... — Да, но я до сих пор чувствую свою вину за случившееся. Это причина, по которой я всё ещё не отпустил прошлое, храню этот снимок, — он прервался на то, чтобы налить себе ещё вина и закусить кусочком сыра, — А разбил фоторамку на эмоциях ночью, когда вернулся с твоего места работы, — он резко перевёл взгляд на меня, — Вот и вся моя история, интересовавшая тебя. Теперь про тебя разговор пойдёт. Я хотел провалиться сквозь землю. Он так легко переправил русло нашего обсуждения. На тему, которую я не очень хочу обсуждать да даже затрагивать. Хотя я пока не знаю, что именно он будет у меня спрашивать, и будет ли это действительно допросом. — Что именно Вас так интригует в моей личности?