Пока горит Свет

      Никаких внезапных выстрелов.       Никаких людей, появившихся из ниоткуда.       Никаких ловушек.       Только школьный автобус, заполненный топливом, несколько машин и группа людей, которым невероятным образом снова удалось выжить.       Небо постепенно темнело, окрашиваясь в тяжелые оттенки серого и синего. Атланта осталась позади, а впереди — новая надежда на дом в стенах общины Ноа.       Я ехала на машине с Бет и Карлом.       На переднем сидении расположился Беллами.       Гленн был за рулем.       — А потом столб неожиданно рухнул и мы смогли уехать, — продолжал рассказывать Гленн.       Карл слегка повернулся ко мне, лишь одним взглядом спрашивая:       «Ты сделала?»       Догадливый.       Я посмотрела него, медленно прикрыла глаза. И осторожно кивнула в знак подтверждения.       Он опустил голову, стараясь скрыть улыбку.       Беллами выпрямился на переднем сиденье.       — Поспи немного, — сказал ему Гленн. — Поменяемся через пару часов.       — Я не устал.       Гленн усмехнулся.       — Конечно. Все так говорят перед тем, как заснуть через десять минут.       Не прошло и десяти минут, как дыхание Беллами стало ровным и спокойным.       Уснул, всё-таки.       — Я не устал, — едва слышно передразнила его я.       Карл слегка посмеялся.       — Он тебе нравится? — неожиданно спросила Бет.       Я резко перевела взгляд на неё.       Она сидела после Карла, у окна, и смотрела вперед с едва заметной улыбкой.       — Кто?       Она кивнула в сторону переднего сиденья передо мной.       Я чуть не поперхнулась воздухом.       Чего?       — Нет.       — Я просто спросила, — спокойно сказала Бет.       Бет напоминала мне Клариссу.       С такими же светлыми волосами и ясными нежными глазами…       И с такой же… энергетикой.       Доброй. Умиротворенной. И почему-то невероятно упрямой и дерзкой.       Взрывной коктейль.       Карл вновь рассмеялся.       — Карл. — отрезала я.       — Я ничего не сказал.       — Но ты подумал.       — Ничего я не подумал.       — Подумал.       — Нет.       — Подумал.       — Нет.       — Я умею читать мысли, Карл.       Он резко обернулся на меня с широко раскрытыми глазами.       — Серьезно?!       Для Бет и Гленна это выглядело так, будто я просто дразню ребенка.       Они тихо посмеивались, слушая.       Но для Карла…       — Конечно, — уверенно соврала я.       — Хорошо, — он замолчал. — О чем я сейчас думаю?       — О чем-то глупом, — сразу ответила я.       Он сузил глаза, смотря на меня.       — Ты врешь.       — Не вру.       — Врешь!       — Я? — я ткнула указательным пальцем в свою грудную клетку. — Никогда.       Он откинулся на спинку сиденья, скрестил руки на груди.       Меня учили этому с детства.       Не доверяй. Не привязывайся. Не показывай, что тебе кто-то важен.              Иначе однажды этим воспользуются.       Но никто не говорил, что делать, когда ты уже начала доверять.       — Ладно, — сдалась я. — Вру. Прости.       — Завтра мир вновь станет нормальным, — раздался голос Беллами впереди. — Ты призналась.       — Так ты не спал? — я резко дернулась вперед.       — Как я мог пропустить такой концерт. Это моё единственное развлечение в этой железной коробке.       Я прищурилась, глядя на него через зеркало.       — Значит, ты всё слышал?       Беллами медленно открыл один глаз.       — К сожалению.       — К сожалению?       — Да. Теперь я знаю, что ты умеешь читать мысли.       Карл тут же оживился.       — Она не умеет.       Я бросила на него взгляд.       — Предатель.       Он пожал плечами.       — Я просто сказал правду.       — А я думал, что она умеет, — спокойно добавил Беллами.       Я перевела взгляд на него.       — Что?       Он повернул голову, и на его лице появилась едва заметная усмешка.       — Ну, знаешь. С твоим набором странностей я уже ничему не удивлюсь.       — Моим набором странностей?       — Это была шутка.       Я отвернулась к окну.       — Я поняла.       — Правда?       — Да.       Карл тихо рассмеялся.       — Беллами, она сейчас опять начнет спорить.       — Я не начинаю, — скрестила руки на груди.       — Начинаешь, — ответил Беллами.       — Нет.       — Да, — одновременно ответили Карл и Беллами.       Я посмотрела сначала на Карла, потом на Беллами.       — Вы двое специально?       — Да, — вновь раздались в унисон их голоса.       Я бы могла ответить еще, но усталость легла тяжелым грузом на плечи.       Оставалось только смотреть, как за окном проплывает темный лес.       А потом я и сама не заметила как глаза закрылись и я провалилась во тьму.       Это было в самом начале.       Я жила почти в самом центре Нового Орлеана, устроилась официанткой в ресторан на первом этаже этого же дома, даже завела… друзей?       Нет, скорее — знакомых, с которыми просто общалась чаще всего.       Лэйла вытаскивала меня в бар каждые выходные.       Мне нравилось это место.       Не из-за музыки. И не из-за алкоголя, который я почти никогда не заказывала.       Мне нравилось просто сидеть у окна и наблюдать за людьми.       Они смеялись.       Спорили.       Целовались.       Жаловались на начальников так, будто это была самая большая трагедия в их жизни.       Тогда мне казалось удивительным, что люди могут быть настолько… обычными.       Настолько свободными.       Лэйла каждый раз пыталась вытащить меня танцевать.       — Эрида! — перекрикивала она музыку, хватая меня за запястье. — Ты снова сидишь как бабушка!       — Мне девятнадцать.       — Вот именно! Девятнадцать! А ведешь себя на все семьдесят.       Я лишь смеялась.       — Иди сама.       Лэйла была высокой — настолько, что даже без каблуков возвышалась над большинством людей. Но каблуки все равно носила почти каждый день. Говорила, что если уж природа подарила длинные ноги, то грех этим не пользоваться.       Короткие черные волосы едва касались линии подбородка и почти всегда были слегка взъерошены, словно она постоянно запускала в них пальцы. Темные глаза светились озорством, а на губах почти никогда не исчезала уверенная, чуть насмешливая улыбка человека, который обязательно втянет тебя в какую-нибудь авантюру.       Она театрально закатывала глаза.       — Когда-нибудь ты встретишь парня, который заставит тебя танцевать.       — Очень сомневаюсь.       — Еще как встретишь.       — Не встречу.       — Спорим?       — На что?       Лэйла хитро улыбнулась.       — На коктейль.       — Ты все равно заставишь меня его пить.       — Именно.       Она двигалась легко и уверенно, будто весь мир был подиумом, а цокот тонких каблуков по мрамору — её личной музыкой. Даже в самые обычные дни Лэйла выглядела так, словно собиралась не на работу или в магазин, а на встречу, которая может изменить всю её жизнь.       Я рядом с ней всегда казалась тише. Незаметнее.       Она заполняла собой пространство так естественно, что люди невольно оборачивались ей вслед. И, кажется, Лэйла даже не замечала этого.       Или делала вид, что не замечает.       Мы обе рассмеялись.       Я тогда еще не знала…       Что это будет последний спокойный вечер.       Лэйла кружилась на танцполе, когда один из посетителей резко накинулся на другого.       Все решили, что это обычная пьяная драка и охрана принялась разнимать бойцов.       Но стоило одному из охранников подойти чуть ближе, — девушка в коротком черном платье вдруг впилась зубами в его горло.       Я подскочила с места, пробираясь к Лэйле, которая не обращала внимания на всё это безумие.       Музыка продолжала грохотать.       Люди вокруг сначала смеялись, свистели, кто-то даже подбадривал дерущихся, уверенный, что это обычная пьяная потасовка.       Потом раздался первый настоящий крик.       Музыка резко оборвалась.       Кто-то закричал:       — Боже мой!       Толпа дрогнула.       Люди начали пятиться, налетая друг на друга.       Охранник рухнул на пол, зажимая шею обеими руками.       Сквозь его пальцы быстро проступала кровь.       Девушка в черном платье подняла голову. Ее лицо было перепачкано кровью. Она издала хриплый, нечеловеческий звук.       И бросилась на следующего человека.       Только тогда началась настоящая паника. Крики. Грохот падающих стульев. Разбитые бокалы.       Люди рванули к выходу, давя друг друга.       — Лэйла! — я прорвалась к ней, схватила за руку.       Но за другую руку её резко схватила та девушка. Точнее… то, чем она теперь являлась.       И вгрызлась.       Лэйла истошно завопила от боли и я вскинула свободную ладонь. Алые переплетения алых волн появились сразу же и я смахнула поток в сторону девушки.       Её голова взорвалась, обрызгивая Лэйлу и меня странной на вид кровью. Тело рухнуло.       Я дернула Лэйлу на себя и стала пробираться к выходу, отталкивая людей алыми искрами.       Мы выскочили на улицу.       Холодный ночной воздух ударил в лицо.       Я захлопнула тяжелую дверь бара, и почти сразу в нее что-то с силой врезалось изнутри.       Лэйла согнулась пополам, прижимая окровавленную руку к груди. — Эрида…       Ее голос дрожал. Я схватила ее за запястье. Кровь быстро просачивалась между пальцами.       Рваные следы человеческих зубов.       Слишком глубокие.       Слишком страшные.       — Нужно в больницу, — выдохнула Лэйла.       Я молча кивнула.       Тогда мы еще не знали.       Не знали, что ни одна больница уже не сможет помочь.       Не знали, что врачи сами через несколько часов окажутся по другую сторону.       Мы побежали.       Сирены уже выли со всех сторон.       Машины сигналили без остановки.       На соседнем перекрестке столкнулись сразу три автомобиля.       Люди выбегали из магазинов, оглядывались, кричали друг на друга.       Никто ничего не понимал.       — Это… наркотики какие-то?.. — сквозь боль спросила Лэйла.       — Не знаю.       Я крепче сжала её ладонь.       — Ты убила её, — вдруг резко остановилась Лэйла и выдернула свою руку. — Ты убила ту девушку в баре! Что ты сделала? Как ты это сделала?!       Она замерла посреди переулка. До ближайшей больницы оставалось пара домов.       — Что с твоей рукой?! Что вообще с тобой?!       Я машинально сжала пальцы.       Открыла рот.       И поняла, что не знаю, что сказать.       Сказать правду?       Что с самого рождения умею убивать одним движением руки?       Что выросла среди людей, для которых это было обыденностью?       — Я…       Слова застряли в горле.       — Это… неважно сейчас.       Лэйла неверяще покачала головой.       — Неважно?!       Она почти рассмеялась.       Горько.       — У девушки только что… голова…       Она зажмурилась, будто сама картинка стояла перед глазами.       — Ты убила человека!       Она сделала шаг назад.       Еще один.       И впервые за все время нашего знакомства посмотрела на меня…       Со страхом.       Настоящим.       — Кто ты такая?.. Нет. Что ты такое?!       Я столько лет пыталась стать обычной.       Работала. Снимала квартиру. Училась жить среди людей.       Верила, что однажды перестану быть дочерью Клана.       Что смогу оставить всё это позади.       И теперь…       Одного мгновения хватило, чтобы всё исчезло.       — Лэйла…       Я осторожно протянула к ней руку.       Она вздрогнула. И отшатнулась.       — Не подходи.       В ее глазах стояли слезы.       От боли. От шока. От непонимания.       — Пожалуйста…       — Не подходи ко мне!       Она прижимала раненую руку к груди, тяжело дыша.       — Я… я вообще тебя не знаю…       Сирены становились всё громче.       Где-то совсем рядом раздался новый крик.       Затем еще один.              Из-за угла дома медленно вышла женщина. Половина ее лица была залита кровью. Она шла прямо к нам.       За ней показался мужчина в окровавленной рубашке.       Потом еще один.       Я мгновенно повернулась к ним.       — Лэйла…       — Не трогай меня!       — Послушай меня!       — Нет! Ты…       Ее голос дрожал.       — Ты только что убила человека одним движением руки!       Я больше не пыталась объяснить.       Схватила ее за здоровое запястье.       Она попыталась вырваться.       — Отпусти!       Первый мертвец был уже в нескольких шагах.       — Потом возненавидишь меня, — тихо сказала я. — Но сначала останешься жива.       — Нет! — она вырвалась, пошатнулась. И упала на сухой асфальт.       Я не успела ничего сделать.       Три фигуры накинулись на нее и разорвали в клочья в считанные секунды.       Крик Лэйлы оборвался резко.       Я стояла, как вкопанная.       Наблюдая за тем, как один разрывал сухожилия на её руке. Другой — вспорол живот руками и достал кишки.       Поедая.       Они ели её прямо на моих глазах.       Смачно чавкая челюстями.       И не обращая никакого внимания на меня.       Я подошла ближе, толкнула одного в плечо.       — Эй! Поднимайся. Сейчас же.       Никакой реакции.       Будто меня не существовало. Будто весь мир для них сейчас состоял только из окровавленного тела Лэйлы.       Еще один рывок.       Хруст.       Мертвец выдернул ее руку из плечевого сустава и принялся рвать мясо зубами.       Они продолжали есть.       Жадно.       Торопливо.       Словно боялись, что кто-то отнимет у них добычу.       — Прекратите.       Никто не остановился.       — Я сказала…       Голос сорвался.       Алые линии медленно поползли по коже рук. Воздух вокруг дрогнул.       — Прекратите!       Волна сорвалась с ладоней.       Троих мертвецов буквально отбросило в стены домов.       Раздался влажный хруст костей.       Одному раздробило череп о кирпичную кладку.       Второй переломился пополам.       Третий, ударившись о пожарную лестницу, остался висеть на искореженном металле.       Наступила тишина.       Такая тяжелая, что в ушах зазвенело.       Где-то неподалеку снова закричали люди. Завыли сирены.       Город умирал.       — Прости…       Я резко распахнула глаза.       Воздуха не хватало.       Грудь тяжело вздымалась, будто я действительно только что бежала по тем переулкам Нового Орлеана.       Я не понимала где нахожусь.       Потом почувствовала, как машину мягко качнуло на очередной яме.       Я медленно выдохнула и провела ладонью по лицу.       Пальцы дрожали.       — Кошмар? — тихо спросил Карл рядом.       — Да, — хрипло ответила я.       Карл немного помолчал.       — Часто?       — Иногда.       Это было ложью.       Каждую ночь.       — Мне тоже иногда снится…       Он запнулся.       — Тюрьма.       Я повернула голову к нему.       Карл смотрел в темноту за окном.       — Или мама.       Последнее слово прозвучало совсем тихо.       — Иногда кажется, что она еще жива. Что сейчас зайдет в комнату… — он грустно усмехнулся. — А потом просыпаюсь.       Карл посмотрел на меня.       — Это проходит?       Вопрос застал меня врасплох.       Я молчала.       Потом честно ответила:       — Нет.       Несколько минут мы ехали молча.       Машину слегка покачивало на разбитой дороге.       Спереди Беллами, кажется, все же задремал, опустив голову на грудь.       Гленн сосредоточенно следил за дорогой.       Бет спала, свернувшись у окна.       Карл вдруг толкнул меня локтем.       Совсем слегка.       — Знаешь…       — Что?       Он кивнул в сторону переднего сиденья.       — Он храпит.       Я прислушалась.       Тихо. Почти незаметно.       Но… Да.       Совсем немного.       Я прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.       — Только не вздумай ему сказать, — прошептал Карл.       — Почему?       — Он будет отрицать.       — Сто процентов.       Высокие сосны все плотнее подступали к дороге. Их темные силуэты сливались между собой, превращаясь в сплошную стену леса.       Иногда лучи фар выхватывали одиноких ходячих.       Они медленно брели вдоль обочины, даже не поворачивая головы на шум двигателя.             Будто устали.       Или давно забыли, зачем вообще идут.       Карл вскоре тоже задремал. Его голова упала на мое плечо и я на мгновение перестала дышать, напряга плечи.       Но потом все же расслабилась, безмолвно согласившись сыграть роль подушки.       Через пару миль Гленна сменил Беллами за рулем. Я время от времени поглядывала в зеркало дальнего вида, следя за автобусом, что ехал позади нас.       После рассвета мы проехали еще немного и машина, в которой был Дэрил, Рик с Джудит и Ноа, плавно остановилась.       Маленькая цепочка из трех автомобилей замерла.       Все были вымотаны первым днем пути и решили устроить привал.       Прямо на дороге.       Вариантов больше не было.       Нас окружал густой лес.       Абрахам с хрустом потянулся так, что, казалось, позвоночник сейчас рассыплется.       — Никогда не думал, что буду рад просто постоять.       — Стареешь, — беззлобно бросил Мёрфи, спрыгивая на асфальт.       — Повтори.       — Не настолько глупый.       Розита лишь покачала головой, проходя мимо них.       Кэрол помогли осторожно выбраться из автобуса. Она уже могла стоять сама, но ноги все еще слушались неохотно. Бет сразу оказалась рядом, придерживая ее под локоть       Мэгги тем временем забрала у Рика Джудит, а Карл, только проснувшись, сонно потер глаза и недовольно осмотрелся.       — Уже приехали?       — Если бы, — усмехнулся Гленн.       Карл тяжело вздохнул и выбрался наружу.       Я вышла из машины последней.       Свежий утренний воздух оказался прохладным. Солнце только поднималось над верхушками деревьев, окрашивая их в мягкий золотистый цвет.       После душной машины — я будто заново родилась.       Беллами захлопнул дверь авто и тоже осмотрелся.       — Не нравится мне такая тишина.       — Мне тоже, — согласился Дэрил, уже вскинув арбалет на плечо.       — Полчаса, — раздался голос впереди.       Все посмотрели на Рика.       — Поедим, проверим машины и двинемся дальше.       — Дежурство? — спросила Саша.       — По двое, — кивнул Рик. — Лес слишком густой.       Дэрил молча направился к обочине, внимательно всматриваясь между деревьями.       Беллами, не говоря ни слова, пошел в противоположную сторону.       Она сделали это одновременно, даже не договариваясь.       Люди молча доставали из рюкзаков последние консервы, сухари, бутылки с водой.       Я устроилась на поваленном дорожном отбойнике, наблюдая, как Беллами заканчивает обход ближайших деревьев.       Дэрил появился с противоположной стороны спустя пару минут и отрицательно качнул головой.       — Чисто.       — Пока что, — добавил Беллами.       Рик кивнул.       — Тогда отдыхаем еще немного.       Ноа сидел чуть поодаль от остальных. Карту он разложил прямо на капоте одной из машин и теперь снова сверял дорогу, будто боялся ошибиться.       Я подошла ближе.       — Далеко еще?       Он поднял голову. Под глазами пролегли глубокие тени.       — Если ничего не случится… завтра к вечеру должны быть там.       Он замолчал.       Потом тихо добавил:       — Надеюсь.       Чуть в стороне Мёрфи уже успел найти себе занятие. Он сидел прямо на асфальте, лениво перебирая какие-то провода, вытащенные из панели старого автомобиля.       Рейвен остановилась рядом и скрестила руки на груди.       — Ты хоть иногда ничего не разбираешь?       — Конечно.       — Когда?       — Пока сплю.       Рейвен фыркнула.       — Сомневаюсь.       — Не клевещи.       Октавия, проходившая мимо с бутылкой воды, усмехнулась:       — Если он однажды проснется с отверткой в руках, я даже не удивлюсь.       — Это профессиональная деформация, — совершенно серьезно ответил Джон.       — У профессиональных механиков?       — У профессиональных красавчиков.       — А-а… — протянула наигранно понимающе Октавия. — Тогда всё ясно.       Розита тихо хмыкнула.       Еще вчера мы были готовы погибнуть под стенами больницы.       А сегодня кто-то спорил из-за отверток.       Мир не стал безопаснее.       Но люди…       Люди отчаянно цеплялись за остатки прежней жизни.       За возможность хоть ненадолго забыть, что вокруг давно наступил апокалипсис.       — Выдвигаемся! — голос Рика быстро вернул всех к реальности.       Дверцы машин одна за другой захлопнулись. Двигатели ожили почти одновременно.       Небольшая колонна снова тронулась в путь.       Дорога тянулась бесконечной серой лентой через леса и редкие полузаброшенные поселки.       Иногда попадались фермы.       Пустые.       С распахнутыми настежь амбарами, покосившимися заборами и полями, которые давно никто не возделывал.       Несколько раз мы объезжали пробки из проржавевших автомобилей. В некоторых за рулем до сих пор сидели скелеты.       Когда солнце начало клониться к горизонту, небо окрасилось в густые оттенки оранжевого и багряного.       Лучи пробивались сквозь сосны, длинными полосами ложась на дорогу.       Я смотрела в окно.       Не могла вспомнить, когда в последний раз просто наблюдала закат.       Гленн устроился на моем месте рядом с Карлом. С чистой совестью бросая меня на общество Беллами.       Беллами, не отрывая взгляда от дороги, едва заметно усмехнулся.       — Тебя подставили.       — Я заметила.       — Не переживай. Я не кусаюсь.       — Зато постоянно споришь.       — Это потому, что ты постоянно предлагаешь сомнительные идеи.       — Они не сомнительные.       — Они смертельно опасные.       — Не преувеличивай.       — Я вообще преуменьшаю.       Я покосилась на него.       Он вел машину расслабленно, одной рукой удерживая руль.              Закат ложился золотыми полосами на его лицо, подчеркивая резкие скулы, темную щетину и чуть растрепанные волосы.       Ветер, врывавшийся через приоткрытое окно, время от времени шевелил пряди, падавшие ему на лоб.       Беллами вдруг негромко произнес:       — Знаешь… когда человек постоянно говорит, что готов рискнуть собой ради остальных, это редко заканчивается чем-то хорошим.       Я ничего не ответила на это. Просто развернулась и продолжила смотреть в окно.       Машина Рика повернула на узкую грунтовую дорогу и через несколько минут мы остановились в нескольких метрах от высокого кирпичного забора.       Поверх стены шла металлическая ограда с натянутой колючей проволокой. По углам возвышались самодельные вышки из дерева и металла.       На одной из них стоял человек с винтовкой.       Первым наружу выбрался Ноа.       Часовой на вышке сначала лишь крепче перехватил винтовку. Прищурился. Навел прицел.       — Стоять! — громко крикнул он.       Ноа остановился и поднял обе руки. — Это я!       Часовой не сразу ответил. Он напряженно всматривался вниз.       Потом вдруг застыл.       Не поверил собственным глазам.       — Ноа?..       Голос сорвался.       — Ноа!       Мужчина резко обернулся куда-то за спину.       — Открывайте ворота! Живо! Это Ноа! Он вернулся! Он жив!       Наверху сразу началось движение.       Послышались торопливые шаги.       За воротами загремели тяжелые засовы.       Один.       Второй.       Третий.       Створки медленно начали расходиться.       И прежде чем они успели открыться полностью, изнутри уже выбежала темнокожая женщина лет сорока.              Она вцепилась в Ноа мертвой хваткой и прижала к себе.       — Господи… — ее голос дрожал. — Господи… ты жив…       Ноа уже ничего не говорил.       Только судорожно обнимал мать, уткнувшись лицом ей в плечо.       Даже Рик рядом со мной едва заметно выдохнул.       Кажется…       Впервые мы приехали туда, где нас встречали не оружием.       А надеждой.

***

      Мы собрались в самой большой комнате центрального дома.       Когда-то это, наверное, была обычная гостиная.              Теперь длинный деревянный стол был заставлен керосиновыми лампами, картами окрестностей и жестяными кружками.       В камине тихо потрескивали дрова, разгоняя вечернюю сырость.       Ноа сидел рядом со своей матерью.       Женщина с мягкими чертами лица и усталыми глазами то и дело касалась его плеча, словно все еще проверяла, настоящий ли он.       — Меня зовут Айлин, — наконец сказала она, поднимаясь со своего места. — Я… мама Ноа.       Она обвела взглядом каждого из нас.       — Прежде всего… спасибо.       Ее голос дрогнул.       — Спасибо, что вернули моего сына домой.       Ноа неловко улыбнулся.       Айлин положила ладонь ему на плечо и только потом снова посмотрела на нас.       — Наша община называется Милвуд.       Она произнесла это имя с теплотой.       — Когда все только началось, здесь жили почти восемьдесят человек. Мы заняли старый жилой квартал, укрепили стены, расчистили улицы…       Ее взгляд ненадолго потускнел.       — Сейчас нас осталось двадцать девять.       В комнате стало совсем тихо.       — Мы потеряли многих. Болезни. Ходячие. Люди.       Она не стала вдаваться в подробности.       Да и не нужно было.       — Но места у нас хватит, — продолжила Айлин уже увереннее. — Пустых домов теперь намного больше, чем семей.       Она улыбнулась.       — Так что вы можете остаться. Обустроиться. Вместе мы сделаем нашу общину еще лучше.       Гленн переглянулся с Мэгги.       Бет осторожно сжала ладонь сестры.       Даже Рик, всегда державшийся настороже, немного расслабил плечи.       — Долго вы здесь держитесь? — спросил Беллами.       — Почти с самого начала, — ответила Айлин. — Здесь раньше был небольшой закрытый жилой комплекс для работников лесозаготовительной компании. Кирпичная стена уже существовала. Мы только укрепили ворота и достроили вышки.       — Есть огород? — сразу спросил Гленн.       — Есть.       — Скважина?       — Две.       Рейвен заинтересованно подняла голову.       — Электричество?       Айлин улыбнулась.       — Не круглые сутки. Но солнечные панели еще работают. Хватает на освещение, рации и холодильник в медпункте.       — Медпункт? — переспросила Кэрол.       — Небольшой. Но лекарства кое-какие остались.       — Мы добудем еще, — уверенно сказал Рик. — И всё, что необходимо тоже.       Айлин мягко посмотрела на Рика.       — Пока не нужно. Отдохните. Дорога была долгой, вы наверняка устали. Можете занять этот дом на ночь, завтра я покажу вам, где вы можете обустроиться.       Женщина поднялась с места, намереваясь уходить.       Ноа встал на ноги следом, но замешкался.       — Я сейчас подойду.       Айлин улыбнулась, и пожелав напоследок добрых снов, скрылась за дверью.       Ноа какое-то время смотрел ей вслед, затем на закрытую дверь.       Потом обратился к нам:       — Милвуд хорошее место. Я рад, что вы здесь.       Рик похлопал его по плечу, а затем слабо сжал, смотря прямо в глаза.       — Спасибо, Ноа.       Ноа ушел.       Рик медленно обвел взглядом просторную гостиную.       Вдоль стен стояли старые диваны, несколько кресел и длинный книжный шкаф, наполовину пустой. На полу лежал потертый ковер, а в камине еще тлели поленья, оставленные Айлин.       — Думаю, разделяться сегодня не стоит, — наконец сказал он.       Никто не возразил.       — Останемся здесь, — продолжил Рик. — До утра.       — Меня полностью устраивает диван, — первым заявил Мёрфи, уже направляясь к самому широкому.       Он только успел положить на него руку, как рядом возникла Октавия.       — Даже не мечтай.       — Почему это?       — Потому что на нем буду спать я.       — Это дискриминация.       — Это здравый смысл.       — Потому что?       — Потому что ты ночью ворочаешься.       — Ложь.       — Ты однажды едва не столкнул меня с крыши.       — Это был несчастный случай.       — Ты спал.       — Тем более несчастный случай.       Розита лишь покачала головой на их перепалку.       — На полу.       — Жестокая женщина.       — Спасибо.       Рядом тихо хмыкнул Абрахам.       — Заслужил.       — Предательство повсюду, — трагично вздохнул Джон.       В комнате послышались негромкие смешки.       Даже Дэрил едва заметно усмехнулся, опуская рюкзак возле стены.       Кэрол осторожно присела на край дивана.       — Бет, помоги мне найти одеяла.       — Конечно.       Они вместе вышли в соседнюю комнату.       Карл тем временем уже расстилал на полу найденные матрасы.       — Здесь места хватит, — сказал он, оттаскивая один ближе к камину.       — Я помогу, — сразу подошла Тара.       Через несколько минут гостиная постепенно перестала походить на комнату для собраний.       На полу появились матрасы, спальники, свернутые пледы.       Беллами подошел к окну.       Приоткрыл тяжелую занавеску. За стеклом горели несколько фонарей на солнечных батареях. По внутренней улице медленно шел патруль. На вышке дежурил часовой.       Ворота были закрыты.       Он задержал взгляд на этом немного дольше обычного.       Я устроилась на матрасе возле недавно потухшего камина, подложив под голову свернутую куртку.       Тепла от каменных стен почти не осталось, но здесь все равно было уютнее, чем под открытым небом.       Рядом кто-то негромко разговаривал.       Бет помогала Кэрол устроиться поудобнее. Гленн с Мэгги тихо переговаривались у окна.       Мёрфи продолжал доказывать Октавии, что вполне заслуживает диван.       Она, кажется, была абсолютно другого мнения.       Я уже собиралась закрыть глаза, когда почувствовала, как матрас рядом слегка прогнулся.       Карл сел рядом, подтянув одно колено к груди.       — Ты правда хочешь сохранить это в тайне? — едва слышно спросил он.       Я понимала о чем он говорит.       О том, что произошло в кладовке, когда мы были в церкви.       — Так нужно, — шепотом ответила я.       Он внимательно изучал мое лицо.       — Ты боишься?       Я не поняла что случилось.       Видимо, усталость последних дней и сегодняшний кошмар окончательно выбили почву из-под ног.       Глаза мгновенно наполнились влагой, а грудная клетка сжала сердце с невероятной силой.       Я не нашла в себе сил ответить.       Если бы попыталась произнести хоть слово, с ним бы вылетел всхлип.       Я лишь кивнула в ответ, сводя губы в тонкую линию.       Брови Карла нахмурились в сопереживании. Он нашел мою руку под тонким одеялом и крепко сжал. Провел большим пальцем по ладони, успокаивая.       — Хорошо.       Он еще раз напоследок сжал мою руку, а затем поднялся и устроился рядом с отцом.       Я перевернулась на другой бок.       Смахнула, все же предательски потекшую, слезу.       Натянула одеяло повыше и закрыла глаза.