Создатель: Переиздание

Кто такой Создатель? На первый взгляд ответ очевиден: тот, кто создаёт миры. И это действительно так. Только способность творить — далеко не единственное, что отличает нас от остальных высших существ. Создатель не просто творец. Он ещё и совершенное оружие, способное уничтожить даже бессмертного Хранителя. Наша сила настолько велика, что о величайших представителях нашего рода ходят почти невероятные слухи. Говорят, некоторые из них способны в одиночку бросить вызов всему Совету Хранителей — и выйти из этой битвы победителями. Мой учитель, например. Впрочем, чтобы понять место Создателей в существующем миропорядке, сперва следовало разобраться в самой системе. На первый взгляд она казалась сложной, однако в действительности представляла собой обыкновенную иерархию, построенную на силе, власти и степени приближённости к Совету. Ниже всех среди высших существ стояли так называемые Верховные Божества. Почти за каждым полноценным миром был закреплён собственный надзиратель, обязанный следить за соблюдением законов мироздания и исполнением воли Совета Хранителей. Их титул звучал внушительно, однако власть Верховных Божеств редко простиралась дальше вверенного им мира. Они могли управлять народами, возводить цивилизации и даже принимать поклонение смертных, но перед Советом оставались всего лишь исполнителями. Следом за ними шли Стражи. Стражи составляли особую армию, которую чаще всего использовали в качестве «уборщиков». Именно их отправляли туда, где обычного надзора уже было недостаточно. Они уничтожали существ, нарушавших законы мироздания, подавляли опасные аномалии и вычищали из миров всё, что Совет признавал гнилью. Если же спасти мир не удавалось, Стражи уничтожали его целиком. Без колебаний и без права на обжалование. Над ними находились Хранители — основная масса высших божеств и главная опора всей системы. Их обязанности могли различаться в зависимости от положения, способностей и доверия Совета. Одни командовали отрядами Стражей, другие исполняли особые поручения, проводили расследования или осуществляли так называемую инквизицию в мирах. Некоторые выступали судьями в конфликтах между Верховными Божествами или контролировали исполнение вынесенных приговоров. Именно из их числа избирались Великие Хранители. Пять сильнейших образовывали Совет Хранителей — высший орган власти, определявший законы мироздания и судьбы бесчисленных миров. Каждый из них сумел подчинить себе один из Камней Мудрости — древних артефактов, заключавших в себе силу, способную возвысить даже могущественного Хранителя над ему подобными. Совет стоял над всеми. Почти над всеми. Создатели занимали в этой системе особое положение. Мы не принадлежали ни к одной из ступеней иерархии и после окончательного признания не подчинялись Совету напрямую. Только Создатели обладали совершенным даром созидания — способностью не просто изменять уже существующие миры, а возводить новые из пустоты, определяя их устройство и первоначальные законы. Полноправный Создатель сам выбирал, куда направиться, какие миры создавать и каким образом исполнять своё предназначение. Совет мог обратиться к нему с просьбой или попытаться договориться, но не имел права отдавать прямые приказы. Во всяком случае, так утверждал кодекс. Обрести подобную свободу было куда сложнее, чем могло показаться. Создателями не рождались. Ими становились Хранители, обнаружившие в себе редчайший дар созидания. С этого момента начиналось обучение, по завершении которого кандидат должен был доказать, что способен контролировать силу, достаточную для создания — или уничтожения — целых миров. Учитель рассказывал, что прежде всё происходило иначе. Когда Хранитель открывал в себе дар, его почти сразу признавали Создателем и освобождали от власти Совета. После непродолжительного обучения он отправлялся исполнять своё предназначение, руководствуясь собственными убеждениями. Так продолжалось до Великой Божественной войны. Этот конфликт едва не уничтожил половину существовавших в то время миров и привёл к падению прежнего Совета Хранителей. Начал войну один из Создателей, известный под именем Керо. Он восстал против установленного миропорядка, намереваясь захватить абсолютную власть, подчинить все Камни Мудрости и поставить под свой контроль как Хранителей, так и остальных Создателей. Война продолжалась достаточно долго, чтобы мироздание оказалось на грани распада. Целые миры исчезали один за другим, армии Стражей гибли в сражениях, а Хранители, прежде считавшиеся бессмертными и неуязвимыми, уничтожали друг друга тысячами. Чем именно завершилось последнее сражение, мне не рассказывали. Было известно лишь, что Керо потерпел поражение — или, по крайней мере, не смог добиться поставленной цели. После окончания войны он бесследно исчез. Его тело так и не нашли, а потому никто не мог с уверенностью утверждать, что он действительно погиб. Прежний Совет к тому времени уже прекратил существование. Пришедшие ему на смену Великие Хранители решили, что больше не позволят Создателям получать абсолютную свободу лишь благодаря самому факту обладания даром. Так в кодексе появились новые правила. Отныне каждый будущий Создатель обязан был пройти обучение под надзором наставника, а затем выдержать три экзамена: на контроль эмоций, на выдержку и на так называемое Следование пути. Лишь после этого стажёр мог получить статус полноправного Создателя и выйти из-под власти Совета. Предполагалось, что испытания позволят выявить тех, кто способен повторить путь Керо, прежде чем они обретут полную силу и независимость. Насколько действенной была эта система, сказать трудно. Особенно если учитывать, какой жестокостью Совет и наставники добивались необходимых результатов.

***

— Акио! Резкий голос учителя разорвал оцепенение. — Выполняй приказ. Я не ответил. Наверное, в тот момент я уже не был способен ни говорить, ни думать. Всё моё сознание сузилось до нескольких разрозненных ощущений: холодной рукояти клинка в ладони, собственного сбившегося дыхания и едва слышного звона цепей при каждом движении Мизуки. Она была пригвождена к дальней стене. Металлические штыри проходили сквозь её ладони, не позволяя даже опустить руки. Ноги едва касались пола, плечи дрожали от напряжения, а на бледном лице застыло выражение боли, которую она из последних сил пыталась скрыть. Ради меня. Даже сейчас она пыталась не показать, насколько ей страшно. Я смотрел на неё и отчаянно надеялся проснуться. Увидеть знакомый потолок, услышать её тихий смех и понять, что всё произошедшее было лишь кошмаром. Но реальность никогда не интересовали чужие желания. — У тебя десять секунд, — произнёс учитель. Он стоял у меня за спиной, сложив руки на груди, и наблюдал за происходящим с тем же бесстрастием, с каким прежде оценивал мои тренировочные поединки. — Не заставляй меня повторять. Я сильнее стиснул рукоять. От клинка исходил пронизывающий холод, медленно поднимавшийся по пальцам к запястью, но даже он не мог привести меня в чувство. — Акио… — едва слышно позвала Мизуки. Я поднял на неё взгляд. В её глазах не было ненависти. Только страх, боль и отчаянная надежда, что я всё-таки найду выход. Нарушу приказ. Брошусь на учителя. Совершу невозможное. Я тоже хотел в это верить. — Девять. Напасть на него? Эта мысль вспыхнула и погасла почти сразу. Учитель остановил бы меня прежде, чем клинок успел покинуть руку. После этого Мизуки всё равно погибла бы — только значительно медленнее. — Восемь. Попытаться освободить её? Бесполезно. Печати, наложенные на комнату, подавляли любую силу. Я чувствовал их давление каждой частицей своего тела. — Семь. Отказаться? Тогда экзамен завершил бы сам учитель. Он обязательно заставил бы меня смотреть. — Шесть. Мизуки едва заметно покачала головой. Не знаю, что именно она пыталась мне сказать. Просила остановиться — или, напротив, хотела избавить меня от последних сомнений. — Пять. Возможно, она уже понимала то, что я всё ещё отказывался принимать. Выхода не было. — Четыре. С того самого мгновения, когда учитель узнал о наших отношениях, её судьба была решена. — Три. Я закрыл глаза. Не потому, что боялся промахнуться. Я просто не мог видеть её лицо. — Два. — Прости, — выдохнул я. — Один. Я шагнул вперёд и вонзил клинок. Тело Мизуки вздрогнуло. Из её груди вырвался короткий сдавленный вскрик, почти сразу перешедший в хрип. По рукам потекло что-то горячее. Кровь скользнула по пальцам и собралась между ними, резко контрастируя с ледяным металлом рукояти. Я замер. Несколько мгновений в комнате не было слышно ничего, кроме её сорванного дыхания. — Хорошо, — произнёс учитель. В его голосе не прозвучало ни удовлетворения, ни сожаления. Лишь спокойная констатация результата. — Первый экзамен пройден. Он развернулся и направился к выходу. Я открыл глаза. Клинок вошёл Мизуки под рёбра почти до самой гарды. По её одежде расползалось тёмное пятно. Капли крови покрывали подбородок и щёки, а прежде ясные, небесно-голубые глаза постепенно затягивались мутной пеленой. Но она всё ещё смотрела на меня. Я увидел в её глазах боль, непонимание и последнее отчаянное разочарование. Мизуки словно до самого конца надеялась, что я окажусь сильнее. Что смогу защитить её, как обещал. Я не смог. Она попыталась что-то произнести, но вместо слов с губ сорвался лишь слабый хрип. Тело сотряс кашель, и на подбородке проступила свежая кровь. Затем её голова бессильно опустилась. — Мизуки?.. Я выпустил рукоять. Клинок остался в её теле, а я рухнул на колени, не чувствуя удара о каменный пол. — Мизуки, посмотри на меня. Ответа не последовало. Её шея безжизненно изогнулась, белоснежные волосы рассыпались по лицу и плечам, постепенно окрашиваясь в густой рубиновый цвет. — Прости меня, — прошептал я. — Пожалуйста… прости. Никто уже не мог услышать этих слов. Вместе с ней исчезло всё, что ещё несколько минут назад казалось будущим. Наши встречи, разговоры, её улыбка, планы, в осуществлении которых мы ни разу не усомнились. Я видел всё это перед собой — короткими, болезненно яркими вспышками. Мизуки, смеющаяся под дождём. Мизуки, засыпающая у меня на плече. Мизуки, обещающая дождаться окончания обучения. Теперь от этих воспоминаний осталась только девушка, пригвождённая к стене и залитая собственной кровью. Наша история закончилась не расставанием и не смертью в бою. Её оборвал мой клинок. — Любовь нельзя принимать за истину, Акио. Я медленно повернул голову. Учитель остановился возле выхода и смотрел на меня через плечо. — Рано или поздно чувства заставляют поступиться долгом. Они ведут к необдуманным решениям, а те — к последствиям, способным погубить целые миры. Я поднялся. Ноги едва слушались, но ненависть заставляла двигаться. С каждым шагом она вытесняла оцепенение, заполняя пустоту, оставшуюся после смерти Мизуки. — Мне плевать, к чему, по-твоему, приводит любовь. Я остановился напротив него. — Ты убил единственного человека, который был мне дорог. — Нет. Он даже не изменился в лице. — Это сделал ты. Пальцы сами сжались в кулаки. — По твоему приказу. — Но клинок держал ты. Я бросился бы на него, если бы не понимал, насколько бессмысленной окажется попытка. Учитель наверняка видел это желание. Возможно, именно его и ждал. — Значит, вот что Совет называет контролем эмоций? — процедил я. — Заставить меня убить того, кого я люблю? — Контроль — не отсутствие чувств, Акио. Это способность исполнить долг вопреки им. Учитель вновь сложил руки на груди. — Ты получил приказ и выполнил его, хотя каждая частица твоего существа требовала обратного. Именно поэтому экзамен пройден. — Это не контроль. Я кивнул в сторону тела Мизуки, так и не решившись посмотреть на неё снова. — Это жестокость. Подлая и бессмысленная. Вы убиваете невиновных, а затем называете это обучением. — Невиновность не имеет значения, когда речь идёт о безопасности мироздания. — Тогда, возможно, Керо был прав, когда восстал против вашей системы. Впервые за весь разговор во взгляде учителя появилось что-то похожее на интерес. — Во времена Керо Создатели обладали куда большей свободой, чем сейчас. Совет почти не вмешивался в их решения и не ограничивал их привязанности. Он сделал короткую паузу. — Именно любовь и привела Керо к войне. — Удобное объяснение. — Это факт. Ради одного дорогого ему существа он выступил против установленного порядка. Результатом стали уничтоженные миры, миллиарды погибших и падение прежнего Совета. Учитель повернулся ко мне всем телом. — После войны было решено, что ни один будущий Создатель не должен ставить собственные чувства выше возложенной на него миссии. Поэтому любовные связи для стажёров запрещены. — И поэтому ты убил её? — Поэтому я устранил препятствие, мешавшее твоему становлению. Эти слова прозвучали настолько спокойно, что на мгновение я перестал дышать. Для него Мизуки никогда не была живым человеком. Не была девушкой, которая любила, боялась и строила планы. Всего лишь препятствие. Ошибка, которую следовало исправить. — Запомни сегодняшний урок, Акио, — продолжил учитель. — Всё, что становится тебе дорого, однажды может быть использовано против тебя. Создатель не имеет права позволять подобному управлять своими решениями. Он отвернулся и шагнул за порог. — Подготовься. Второй экзамен будет значительно сложнее. Дверь закрылась. Я остался один. Один — рядом с телом девушки, которую обещал защищать. В тот день я усвоил урок учителя. Только совсем не тот, которому он пытался меня научить. Я не перестал любить. Лишь научился скрывать свою любовь так глубоко, чтобы никто и никогда больше не смог добраться до дорогого мне человека.

***

— Создатель 2874, Совет Хранителей желает вас видеть. Громкий голос из встроенного в стену динамика заставил меня вздрогнуть. — Просьба незамедлительно явиться в зал Совета. Сообщение оборвалось, и в комнате вновь воцарилась тишина. Я ещё несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок, после чего с неохотой поднялся. Комнату заливал багрово-золотой свет заходящего солнца. Он ложился на стены длинными полосами и придавал всему вокруг почти умиротворённый вид. Именно поэтому вызов Совета раздражал ещё сильнее. Интересно, что им понадобилось от меня в такое время? Впрочем, гадать было бессмысленно. Если Великие Хранители решили вызвать стажёра лично, проигнорировать приказ всё равно не получилось бы. Я быстро оделся и вышел в коридор. Селестия представляла собой не просто обитель высших существ. Её можно было назвать узловой точкой мироздания — местом, находившимся между существующими мирами и одновременно связанным с каждым из них. Отсюда начинались так называемые нити пространства — туннели, проходившие сквозь единую ткань пространства и времени. С их помощью Хранители, Стражи и Создатели могли добраться практически до любого действующего мира, не преодолевая расстояние между ними обычным путём. Здесь располагались центральная база Создателей, тренировочные комплексы, архивы, хранилища и резиденции высших Хранителей. Здесь же находился зал Совета. Чем ближе я подходил к нему, тем сильнее портилось настроение. Массивные двери открылись передо мной без прикосновения. Я вошёл внутрь и направился к длинному столу, возвышавшемуся в центре просторного зала. За ним сидели все пять Великих Хранителей. В центре находился глава Совета, по обе стороны от него — остальные члены. Чуть в стороне, словно не принадлежал ни к одной из сторон, стоял мой учитель. Шесть пар глаз молча следили за каждым моим шагом. По установленным правилам перед Советом следовало остановиться и совершить почтительный поклон. Я не сделал ни того, ни другого. Подойдя к столу, я молча посмотрел на сидевших передо мной Хранителей. — Как видим, вежливости ты так и не научился, Акио, — произнёс глава Совета. Его изумрудные глаза смотрели на меня с холодным неодобрением. — После ваших экзаменов это последнее, чему я собираюсь учиться. По залу прокатился едва слышный ропот. Один из Великих Хранителей нахмурился, однако глава Совета лишь сильнее сцепил пальцы. — Советую тщательнее выбирать слова, юноша. — А я советую не ждать от меня почтения только потому, что вы сидите за большим столом. Лицо учителя оставалось бесстрастным. Если моя дерзость его и раздражала, показывать это он не собирался. Глава Совета несколько секунд изучал меня, а затем достал свиток, лежавший перед ним. — Мы вызвали тебя не для обсуждения правил этикета. — Какая неожиданность. — Настало время твоего последнего экзамена. Несмотря на раздражение, я невольно задержал взгляд на свитке. Следование пути. Третье и последнее испытание, отделявшее меня от статуса полноправного Создателя. От свободы. Глава протянул свиток через стол. Я взял его, разорвал печать и быстро пробежался глазами по первым строкам. — И только ради этого потребовалось собирать весь Совет? — спросил я. — Могли передать задание через учителя, как делали раньше. — В данном случае необходимо было твоё личное присутствие, — ответил глава. — Это испытание станет завершающим. В случае успеха Совет рассмотрит вопрос о признании тебя полноправным Создателем. — Рассмотрит? Я поднял на него взгляд. — Насколько я помню кодекс, успешное прохождение трёх экзаменов гарантирует получение статуса. — При условии, что кандидат продемонстрировал способность следовать предназначенному ему пути. — Значит, вы всё же оставили себе лазейку. — Мы оставили себе право не выпускать из-под надзора того, кто представляет угрозу мирозданию. На мгновение в зале повисла тишина. Я перевёл взгляд на учителя, но тот остался неподвижен. — Продолжайте, — холодно произнёс я. Глава Совета развернул лежавшую перед ним копию свитка. — Местом проведения экзамена станет Тейват. Название мира было мне знакомо лишь по архивным сводкам. — В настоящий момент он охвачен войной между божествами и населяющими его народами. Установленный порядок стремительно разрушается, а конфликт угрожает перерасти в событие, последствия которого могут выйти за пределы самого Тейвата. — Что именно от меня требуется? — Отправиться в мир, выяснить причины происходящего и определить степень угрозы. После этого ты обязан принять все необходимые меры для восстановления порядка. — Насколько далеко распространяются мои полномочия? — Настолько, насколько потребуется. Ответ прозвучал слишком расплывчато даже для Совета. — Под «необходимыми мерами» вы подразумеваете устранение виновных? — Если иного решения не останется. — А уничтожение самого мира? Никто из присутствующих не ответил сразу. — Только в крайнем случае, — наконец произнёс глава. — Если сохранить Тейват окажется невозможно и его существование начнёт угрожать другим мирам. Значит, это был не просто экзамен. Совет отправлял меня в мир, который при определённом развитии событий придётся уничтожить собственными руками. — Находящиеся в Тейвате Верховные Божества и Хранители уже уведомлены о твоём прибытии, — продолжил глава. — Они обязаны оказывать тебе содействие и предоставлять всю доступную информацию. — Насколько им известно о цели моего прибытия? — Достаточно, чтобы не препятствовать выполнению задания. Иными словами — далеко не всё. Я свернул свиток. — Задача ясна. Я могу отправляться? — Можешь. Глава сложил пальцы перед лицом и пристально посмотрел на меня. На его левой щеке, чуть ниже глаза, тянулся тонкий старый шрам. При вечернем освещении он казался темнее обычного. — Но прежде запомни ещё кое-что, Акио. Твоё демонстративное пренебрежение Советом однажды может обернуться против тебя. — Мне уже объясняли, что может произойти с теми, кто не соответствует вашим представлениям о правильном Создателе. Перед глазами на мгновение возникло лицо Мизуки. Кровь на белых волосах. Погасший взгляд. Я стиснул свиток так сильно, что его края смялись. — И всё же, — продолжил глава, — разумный человек умеет отличать личную обиду от законной власти. — А разумная власть умеет отличать обучение от убийства невиновных. Великие Хранители переглянулись. Учитель по-прежнему молчал. — Разговор окончен, — произнёс глава Совета. — Наконец-то мы в чём-то согласны. Я повернулся и направился к выходу. — Акио, — окликнул меня глава. Я остановился, но не обернулся. — Этот экзамен покажет, способен ли ты поставить судьбу мира выше собственных желаний. — Первый экзамен уже показал вам, что я способен выполнить приказ, даже если вы ради этого отнимете у меня всё. Я бросил взгляд через плечо. — Не путайте подчинение с преданностью. После этого я покинул зал. Массивные двери закрылись за спиной с тяжёлым гулом. Когда-то одно упоминание Совета Хранителей вызывало у меня восхищение. Я считал Великих Хранителей мудрейшими существами мироздания, беспристрастными защитниками миров и воплощением справедливости. Теперь же я видел лишь тех, кто прикрывал жестокость красивыми словами о долге и порядке. Особенно хорошо это проявлялось в запрете на любовные связи. Пока кандидат оставался стажёром, ему запрещалось вступать в отношения и создавать привязанности, способные, по мнению Совета, повлиять на выполнение задания. Любой дорогой ему человек автоматически считался слабостью и потенциальной угрозой. После получения полноправного статуса Создатель якобы становился независимым и мог сам распоряжаться своей жизнью. Якобы. Потому что окончательное решение всё равно принимали те же Хранители, которые сначала заставляли тебя отказаться от всего человеческого, а затем требовали доказать, что ты достоин свободы. Вот тебе и хвалёная независимость Создателей. Я развернул свиток ещё раз и посмотрел на название указанного в нём мира. Тейват. Тогда я ещё не знал, что именно там моя жизнь окончательно перестанет принадлежать Совету.

***

— Вы только посмотрите, кто здесь! Сам Акио! Раздавшийся за спиной бодрый голос сопровождался привычным хлопком по плечу. Я невольно напрягся, после чего медленно выдохнул. — Ну что, когда тебя наконец отправят на последнее испытание? Я снял с плеча чужую руку и обернулся. Передо мной стоял Исао — невысокий молодой мужчина в безупречно сидящем чёрном костюме. На его лице сияла широкая улыбка, а карие глаза смотрели с тем хищным весельем, которое неизменно заставляло окружающих сомневаться, шутит он или уже задумал что-то неприятное. — Оно уже началось, — ответил я. — И я был бы искренне благодарен, если бы ты когда-нибудь научился приветствовать людей без попытки вывихнуть им плечо. — Не преувеличивай. Я лишь пытаюсь привнести немного радости в твоё бесконечно мрачное существование. Исао был одним из немногих, кого я мог назвать другом. Как и я, он обладал даром созидания, но в отличие от меня давно выдержал все испытания и получил статус полноправного Создателя. Это, впрочем, почти никак не повлияло на его поведение. — Так что тебе поручили? — спросил он, шагая рядом. — Совет опять решил, что лучший способ проверить будущего Создателя — отправить его туда, где всё вот-вот рухнет? — Угадал. Меня направляют в Тейват. — Тейват? — Веселье в его взгляде на мгновение сменилось интересом. — Мир божественной войны? — Именно. Мы остановились возле моей комнаты. Я открыл дверь и жестом пропустил Исао вперёд. — Требуется выяснить причины происходящего, оценить угрозу и восстановить порядок. Если это окажется невозможным — принять более радикальные меры. — Звучит как обычное поручение Совета, — заметил он, проходя внутрь. — Никаких точных указаний, зато потом можно обвинить исполнителя в неправильном решении. — Поэтому я и собираюсь завершить всё как можно быстрее. Я достал приготовленный рюкзак и начал складывать в него вещи, которые могли пригодиться в чужом мире: запасную одежду, несколько инструментов и небольшой комплект походного снаряжения. Исао прислонился к стене и несколько мгновений молча наблюдал за мной. — Ну вот, — наконец произнёс он. — Ещё одно задание, и ты станешь полноправным Создателем. — Если Совет не решит в последний момент, что я недостаточно почтительно им кланяюсь. — Зная тебя, это вполне возможно. Я коротко усмехнулся, но Исао неожиданно посерьёзнел. — Что ты будешь делать после получения статуса? — Уйду. — Просто уйдёшь? — Как можно дальше от Селестии, Совета и всего, что с ними связано. Исао помолчал. — А месть? Мои руки замерли над рюкзаком. — За Мизуки, — уточнил он, хотя в этом не было необходимости. Я продолжил укладывать вещи, стараясь не показывать, как от одного её имени сжалось сердце. — Нет. — Ты уверен? — Я уже ничего не изменю. Даже если уничтожу каждого из них, Мизуки не вернётся. Слова прозвучали спокойно. Почти равнодушно. Слишком спокойно, чтобы быть правдой. — Значит, ты простил Совет? Я резко поднял на него взгляд. — Не путай отказ от мести с прощением. Исао едва заметно кивнул. — Я просто не хочу отдавать им ещё и свою личную жизнь, — продолжил я. — Когда всё закончится, я уйду и больше никогда не позволю Совету решать, где мне находиться, что делать и кого считать дорогим. — Красивый план. Он подошёл к окну и посмотрел на залитые вечерним светом сооружения Селестии. — Только вряд ли Совет позволит тебе исчезнуть настолько легко. — Получив полный статус, я перестану им подчиняться. — Формально. Исао обернулся. — Ты прекрасно знаешь историю Керо. После той войны Совет боится Создателей сильнее, чем любых внешних врагов. Особенно тех, кто открыто ненавидит установленный порядок. — Пусть боятся. — Акио, ты только что заявил им в лицо, что не признаёшь их власть. Теперь собираешься получить независимость и скрыться неизвестно где. Неужели думаешь, что они просто пожелают тебе счастливого пути? — Мне безразлично, что они подумают. Я затянул ремни рюкзака и поставил его возле кровати. — Пусть следят, угрожают или пытаются вернуть меня. Когда испытание закончится, я больше не стану выполнять их приказы. Исао тяжело вздохнул. — Иногда мне кажется, что твоё стремление к свободе когда-нибудь приведёт тебя прямиком к новой войне. — В таком случае Совет сам выбрал этот путь. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Затем Исао покачал головой, словно окончательно отказался меня переубеждать. — Решение твоё. Он сунул руку под полы костюма и достал небольшой стеклянный пузырёк. Внутри медленно переливалась густая фиолетовая жидкость, при движении оставлявшая на стенках слабое свечение. Исао без предупреждения бросил его мне. Я успел поймать пузырёк у самой груди. — Это ещё что? — Универсальное восстанавливающее средство. Он выставил перед собой большой палец с таким видом, словно только что вручил мне бесценный артефакт. — Помогает при большинстве болезней, отравлений и тяжёлых ранений. Не исцелит мёртвого и не отрастит потерянную голову, но вполне способно удержать кого-нибудь на границе жизни. Я поднёс пузырёк к свету. — Откуда он у тебя? — Лучше не спрашивай. — Теперь мне особенно хочется спросить. — А мне особенно не хочется отвечать. Я покачал головой. — Сколько его нужно использовать? — Несколько капель. Содержимого должно хватить примерно на десять применений, если не станешь выливать всё сразу на первую же царапину. И будь осторожен: средство сильное. Повторная доза в течение нескольких часов может принести больше вреда, чем пользы. — Учту. Я убрал пузырёк во внутренний нагрудный карман, где он не мог разбиться при первом же ударе. Исао подошёл ближе и протянул руку. — Тогда до встречи, Акио. Буду ждать тебя около портала, когда будешь готов. Я ответил на рукопожатие. — До встречи. — И постарайся вернуться целым. Мне будет крайне неприятно узнать, что единственный человек в Селестии, с которым можно нормально поговорить, погиб из-за очередной великой идеи Совета. — Ты называешь наши разговоры нормальными? — На фоне остальных — безусловно. Он снова улыбнулся и направился к двери. — Удачи в Тейвате! Желаю успешно пройти испытание и не уничтожить мир раньше времени. — Очень ободряющее напутствие. Исао рассмеялся и вышел, оставив меня одного. Я ещё раз осмотрел комнату, проверяя, не забыл ли чего-нибудь важного. Всё необходимое было собрано. Возвращаться сюда после начала задания я не планировал. Подойдя к окну, я посмотрел на медленно опускавшееся за горизонт солнце. Красно-оранжевый диск уже наполовину скрылся за далёкими строениями, окрашивая небо в багровые и золотые оттенки. Последнее испытание. Последнее поручение, отделявшее меня от полной свободы. Я выполню его, чего бы это ни стоило. Получу статус, уйду из-под надзора Совета и больше никогда не позволю им отнять у меня дорогого человека. Таково было наше последнее обещание. — Я не отступлю, Мизуки, — тихо произнёс я, глядя на угасающий свет. — На этот раз я обязательно стану свободным.