Падение в бездну

В Центральном временном правительстве Земного Альянса на первой космической станции проходило секретное заседание. В просторном, стерильно чистом конференц-зале стоял лишь один большой круглый стол, вокруг которого располагались одиннадцать удобных вместительных кресел. В каждом из них с суровым видом восседал сенатор, и лишь два кресла пустовали. Точнее, в самом большом из них находилась лишь проекция — проекция верховного президента Эббиа. Сама она пребывала в безопасном форте далеко за пределами Солнечной системы и не могла лично присутствовать на тайной встрече. Слово взяла женщина-бета с черными волосами: — Посланник фракции Бога Порядка с планеты Ева уже выдвинулся с достаточным количеством яиц Бога Порядка. Ожидается, что они прибудут в ближайшие два дня. Военные полностью готовы, а разработанная в Альянсе Змееносца система генетического отслеживания уже доставлена на границу. Как только прибудет посланник, мы сразу сможем произвести запуск. — Я по-прежнему против этого плана, — высказался другой сенатор, пожилой и весьма авторитетный альфа. — Яйца Бога Порядка обладают колоссальной мощью, и никто не знает, к какому радиационному заражению это приведет. Боюсь, к тому времени всей нашей Земле придет конец! — Неужели нынешнее состояние Земли лучше того «конца», о котором вы говорите? — холодно бросила женщина-бета. — К тому же вы слышали новости от Альянса Змееносца. Итана Элдриджа невозможно уничтожить обычными методами. — Но Земля — колыбель цивилизации всей Галактики, как можно вот так просто ее разрушить?! Более того, использовать систему отслеживания, предоставленную Змееносцем... Кто знает, что у них на уме! — Шон, — обратилась верховный президент к протестующему сенатору-альфе тоном, констатирующим факты. — Помимо бессмысленных доводов о том, что Земля — колыбель цивилизации, есть ли у тебя другие причины? И если есть, готов ли ты предложить лучшее решение? Сенатор Шон уставился на верховного президента с невероятным изумлением. Будучи главным сенатором, чей клан имел немалое влияние в правительстве, он никогда не слышал подобного тона даже от прежнего верховного президента. Однако эта новая правительница, похоже, совершенно не считала нужным его уважать. Ее вопросы всегда казались ему насмешкой и сарказмом, что приводило его в ярость, которую он, однако, не мог выплеснуть. «Возможно, стоит подумать о поддержке нового верховного президента?» — гневно размышлял он, так и не найдя, что ответить президенту Эббиа. — Сейчас доказательств существования суперцивилизаций уже предостаточно, да и президент Альянса Змееносца не дурак. Они не станут вредить нам в такой момент. Тем более они находятся на нашей территории. Если даже в таких условиях они умудрятся устроить нам проблемы, это лишь докажет, что все мы ни на что не годны, и крах этого правительства не станет сюрпризом, — ее голос звучал решительно, а взгляд был настолько суров, что ни один сенатор не посмел возразить. — На этом все. Пристально следите за Землей и немедленно сообщайте мне о любых изменениях, — договорив, она мгновенно прервала связь, и ее проекция исчезла. Оставшиеся девять сенаторов наконец с облегчением вздохнули и принялись переговариваться вполголоса. — Говорят, ситуация внутри Евы сейчас тоже крайне напряженная. Наследник престола пропал без вести, а следующий в очереди на трон — великий герцог Сагарол — принадлежит к фракции Бога Порядка. Его отношения с нынешним правителем Евы натянуты до предела. Неизвестно, станет ли фракция Бога Хаоса во главе с правителем Евы чинить препятствия. — Влиянием клана Сагарол в королевской семье нельзя пренебрегать, к тому же в последнее время общественное мнение на Еве настроено против нынешнего правителя. В конце концов, вера в Бога Хаоса там в меньшинстве. К тому же эта помощь — результат всенародного референдума на Еве, так что правитель Евы вряд ли сможет что-то предпринять. — Я слышал, жрецам из фракции Бога Порядка якобы являлись их божества? Если их Бог Хаоса способен породить такого монстра, как Итан Элдридж, не сотворит ли и Бог Порядка какое-нибудь чудовище? — Было бы лучше всего, если бы они уничтожили друг друга. Иначе... узнав о существовании этих сущностей, я не могу отделаться от гнетущего чувства, что мы обречены...

Первые несколько секунд Итан смотрел на Танисиэля в полном оцепенении. Его пальцы разжались, и листы, исписанные древними письменами, улетели по ветру. Танисиэль тоже не отрывал от него взгляда, шаг за шагом приближаясь к нему. Жрец поднял руку и нежно коснулся его щеки, покрытой черными венами, а Итан все еще не мог поверить, что это не галлюцинация. Прикосновение Танисиэля согрело его холодную кожу. Этот жест был так знаком — он повторял его уже несколько раз. Давнее, до боли знакомое ощущение, от которого кружилась голова. Итан накрыл ладонью тыльную сторону руки Танисиэля, и из уголков его глаз потекли длинные дорожки черных слез. — Ты... ты правда жив... — голос Итана сорвался, слова давались с трудом. В это мгновение он словно снова превратился в того обычного, пугливого мужчину из Запретного города, а не в монстра, который сейчас угрожал всему Земному Альянсу и даже Галактике. В глазах Танисиэля тоже блеснули слезы нежности. Он сочувственно смахнул большим пальцем слезы Итана, ничуть не заботясь о том, что его белая кожа испачкается этой нечистой чернотой: — Я не смог тебя отпустить. Итан порывисто прижал Танисиэля к себе. Знакомый аромат сандала, словно живительная влага, наполнил его дыхание, а широкая грудь жреца казалась тихой, безмятежной гаванью. Тело под одеждой ощущалось осязаемым и живым, а стук сердца никогда еще не звучал так прекрасно. На миг у Итана даже промелькнула мысль: «Умереть бы прямо сейчас». Тогда он больше никогда не потеряет Танисиэля. Танисиэль мягко поглаживал его по волосам. Его чистое, теплое, словно солнечный свет, дыхание окутывало Итана с ног до головы, будто вытесняя всю бесконечную тьму из его тела. Черные узоры на лице Итана начали бледнеть, пока к нему постепенно не вернулся прежний облик. — Ты ведь правда вернулся? — его голос, доносившийся из складок жреческих одежд, прозвучал почти по-детски. Жрец тихо рассмеялся: — Да, я вернулся, чтобы забрать тебя. Итан слегка отстранился и взглянул на это по-прежнему утонченное, безупречное лицо: — Забрать меня? — Да, — нежно улыбнулся Танисиэль. — Ведь здесь больше не осталось ничего, что стоило бы удерживать, верно? Покинуть это место, сбежать от всего этого кошмара вслед за человеком, который стал его спасением. Это казалось слишком идеальным. На мгновение Итана пронзило сомнение: — Ты... больше не хочешь, чтобы я завершил тот ритуал пришествия бога? — Я уже предал свою веру. Теперь я свободен, — Танисиэль аккуратно обвел кончиками пальцев его брови. — Сейчас я хочу только одного — быть с тобой в каком-нибудь далеком и безопасном месте. — Но... где ты был все это время? Я повсюду искал тебя... — пробормотал Итан, чувствуя, как сердце сжимает глухая, глубокая боль. Он вспомнил отца, вспомнил это разъедающее до костей одиночество, которое пережил за это время. Такое одиночество заставляет отказаться от всякой надежды. Если бы не эта встреча с Танисиэлем, он бы и сам не понял, что до сих пор жил как ходячий мертвец ради одной безумной цели. Итан хотел притвориться, будто принимает судьбу, чтобы выманить Бога Тысячи Ликов, а затем использовать все, что имел, включая понемногу собиравшуюся армию, и заставить Ньярлатхотепа вернуть ему Танисиэля и отца. Он прекрасно понимал, даже будь он Его потомком, надеяться одолеть древнее божество, существующее миллиарды лет, — лишь несбыточная иллюзия. Поэтому Итан готовился к худшему: если в итоге придется принести себя в жертву, он согласен на все, лишь бы снова увидеть Танисиэля. Тогда он не боялся, что его собственная душа будет поглощена, когда он примет разум Азатота. Все равно он не чувствовал, что от его души хоть что-то осталось. Но стоило ему увидеть Танисиэля, как он понял: в глубине души он никогда не терял эту последнюю надежду. Теперь, когда жрец был рядом, Итан больше не желал отдавать свое тело. Бесчисленные ростки надежды, словно свежая зелень после степного пожара, в мгновение ока пошли в бурный рост, и застоявшаяся кровь вновь хлынула по венам. Он хотел верить и больше не желал сомневаться. Еще до того, как жрец успел ответить, Итан принял решение довериться его словам. — Я помню, как вошел в режим варп-прыжка, а дальше в мыслях полная путаница... Кажется, меня схватило какое-то жуткое существо... А когда я пришел в себя, то обнаружил, что нахожусь на небольшом астероиде неподалеку от карантинной зоны Десятой космической станции. Меня спасли патрульные с Девятой станции, сказали, что меня вынесло из шлюза Десятой. Думаю, во время варп-прыжка я каким-то образом попал во Вторую Вселенную, а потом меня выбросило через пространственную трещину Десятой станции. В этот момент неподалеку прогремел оглушительный взрыв. Из глубины полуразрушенного города, где ютились нелюди, вырвались языки пламени и мощная взрывная волна. Итан ошеломленно застыл и тихо выругался: — Проклятье! Ведь Сэмюэл только что говорил ему: «Если ты все еще считаешь меня другом, не ходи больше к этим нелюдям». И еще добавил: «Они все заслуживают смерти». Как же он сразу не догадался, что Сэмюэл собирался отомстить за своего отца и за Шнайдера? Возможно, именно поэтому он и оказался так близко к Запретному городу, ведь его изначальной целью был Чэнь Цзэн. Итан в панике повернулся к Танисиэлю: — Сэмюэл! Мне нужно к нему! Танисиэль кивнул: — Я с тобой. Итан бросился к малышу Рафаэлю. Гигантский червь, похоже, тоже не на шутку испугался — он тревожно водил головой в сторону взрыва. Итан ловко запрыгнул ему на спину и протянул руку Танисиэлю. На лице жреца промелькнуло удивление, но он принял руку и сел позади Итана. — Это... то, что вылупилось из тела Шнайдера? — Да... — Растет на удивление быстро, — вздохнул жрец. — Как только вылупится вторая королева, пророчество окончательно исполнится. — Пророчество? — Пророчество о пришествии Азатота. Для Ядра Вселенной не существует понятий времени и причинно-следственных связей. То, при каких обстоятельствах он снизойдет, предопределено изначально и записано в священной книге потомков бога энтропии. Это та самая книга, которую я забрал с Паллеса. Впрочем, сейчас это неважно. Несмотря на внешнюю неуклюжесть, малыш Рафаэль передвигался с поразительной скоростью. Однако, когда они добрались до квартала нелюдей, было уже поздно. Земля была усеяна изуродованными останками, от едкого запаха пороховой гари слезились глаза, а бушующее пламя окрасило небосвод в багровые тона. Сквозь пелену дыма и огня то и дело доносились выстрелы и истошные крики. Обострившееся из-за мутации зрение Итана легко пробило завесу копоти. Он увидел, как Гэвин и остальные, укрывшись за обломком стены, вели шквальный огонь по членам Ассоциации. Очевидно, они спланировали все заранее и тайно пронесли с собой взрывчатку. Но фанатиков было слишком много, и они постепенно зажимали горстку нападавших в угол. — Прекратить огонь! — закричал Итан. Дым начал рассеиваться. В самом кольце бушующего пламени, на вершине полуразрушенной стены стоял Сэмюэл. Он мертвой хваткой вцепился в Чэнь Цзэна и приставил к его горлу нож. Взгляд Сэмюэла был свирепым, полным волчьей жестокости и жажды убийства. Малыш Рафаэль под Итаном почему-то жалобно заскулил. — Всем не двигаться! — у Итана сжалось сердце. Он поднялся во весь рост, и за его спиной взметнулись десятки черных щупалец, угрожающе раскинувшись в воздухе. Он громогласно рявкнул, обращаясь к нелюдям: — Бросайте оружие! — Великий Наставник! — верные сектанты, увидев, что жизнь их духовного лидера висит на волоске, проигнорировали угрозу Итана и дружно наставили стволы на Сэмюэла. Тогда Итан издал жуткий, утробный вой, и в тот же миг со всех сторон отозвалось громоподобное эхо. Это приближались тысячи человекоподобных инсектоидов, повинуясь приказу своего короля. Щупальца Итана пронеслись по небу, сгребая и поднимая в воздух каждого, у кого в руках было оружие. Самые трусливые из нелюдей в панике бросились врассыпную; остальные либо оцепенели от ужаса, либо все еще пытались защитить своего Наставника. — Сэмюэл... — Итан посмотрел на омегу, который потерял абсолютно все, но упрямо продолжал бороться. Поколебавшись секунду, он наконец выкрикнул: — Если собираешься сделать это — делай быстрее! Сэмюэл, кажется, был удивлен тем, что Итан даже не попытался его остановить. Он опустил взгляд на этого обычного человека, чья жизнь сейчас была в его руках, но который, казалось, совсем не испытывал страха. От этого ярость внутри омеги вспыхнула с новой силой. — Твои фанатики тогда поступили точно так же, когда убивали Шнайдера, — процедил Сэмюэл сквозь зубы прямо на ухо Чэнь Цзэну. — Прости, — Чэнь Цзэн закрыл глаза и тихо, спокойно добавил: — Но я этого не желал. — Ха-ха-ха... «Не желал»! Отличная отговорка... Ты контролируешь людей, питаясь их страхом. Настоящий монстр здесь — это ты! — в голосе Сэмюэла клокотала ненависть, но его лицо было мокрым от слез. — Умри! Лезвие кинжала вонзилось в шею Чэнь Цзэна, и оттуда хлынула кровь. Но в этот самый миг из огня с яростью бросился объятый пламенем сектант — он молнией налетел на Сэмюэла. В мгновение ока Сэмюэл потерял равновесие и полетел вниз, в полыхающее пламя. Однако даже падая, он так и не выпустил Чэнь Цзэна. Они вместе рухнули в огненное море. — Сэмюэл!!! — в панике закричал Итан. Он рванулся вперед, выбросив щупальца, чтобы выдернуть Сэмюэла из огня, и тут же спрыгнул со спины Рафаэля. Подбежав к нему, Итан замер в оцепенении. В груди Сэмюэла торчал кинжал — тот самый, которым он только что перерезал горло Чэнь Цзэну. Как же так? Ведь он же успел его спасти?! — Нет, нет, нет... — Итан судорожно прижал ладони к ране, пытаясь остановить кровь, сочащуюся вокруг рукояти, но тут же заметил, что она была неестественно темной, почти черной. Сэмюэл слабо, но настойчиво перехватил его руку. На его испачканном сажей и копотью лице появилась едва заметная, легкая улыбка. — Не надо... Это мой собственный выбор. Итан ошеломленно замер. Он неистово затряс головой и торопливо, сбивчиво заговорил: — Танисиэль вернулся! Он умеет исцелять, он спасет тебя, обязательно спасет! — Итан, после смерти отца... когда я бежал с Третьей космической станции, меня укусил зараженный, — в его слабеющем голосе не было страха перед смертью, скорее странная, облегченная легкость. — Мне не очень-то хотелось превращаться в такое уродливое чудовище. Да и терять мне, если честно, больше нечего. Он тяжело, мучительно закашлялся, и изо рта толчком выплеснулась кровь. Посмотрев в лицо Итана, Сэмюэл вдруг сник, и в его глазах промелькнула глубокая скорбь: — Прости... Я не должен был предавать тебя... Не должен был использовать, чтобы отомстить... Я просто... тогда я слишком сильно ненавидел. Я ненавидел всех... Весь этот мир, который отобрал у меня всё... Губы Итана дрожали, но он не мог вымолвить ни слова. Заражение. Заражение, которое породил он сам... Сначала отец... теперь Сэмюэл... Возможно... тот, кому действительно следовало исчезнуть — это он сам? Итан мертвой хваткой сжимал руку друга, глядя, как этот омега, который всю жизнь притворялся и всю жизнь оставался сильным вопреки любым страданиям, борется за каждый глоток воздуха. И каждый этот вздох мог стать последним. — Но... Итан... Я очень рад... что встретил такого друга, как ты... Произнеся это, он дернулся, словно пытаясь приподняться, крепче сжал пальцы Итана и снова зашелся в кашле. В этот момент сзади неслышно подполз Рафаэль. Червь слегка приподнял переднюю часть тела, словно всматриваясь в умирающего человека на земле. Угасающий взгляд Сэмюэла в последний раз обратился к гигантскому существу, и его глаза вдруг широко распахнулись. Черты его лица так и застыли, сохранив выражение легкого удивления и тихой радости. Но Итан так никогда и не узнал, что именно Сэмюэл увидел в самый последний миг.