Падение в бездну

Итан и Сэмюэл уставились на жреца и в один голос выдохнули: — Ха? Кто? Танисиэль с исключительным терпением медленно повторил: — Я говорю, мой отец — родной брат короля Евы, великий князь Западного Потока. — То есть ты племянник короля?! Мать твоя, да ты, блин, принц! — Сэмюэл с абсолютным неверием на лице окинул жреца взглядом с ног до головы. — То-то я смотрю, ты такой смелый, раз решился притащить беглых преступников на Еву. Оказывается, даже если тебя выставят из храма, ты сможешь преспокойно вернуться и стать герцогом! Танисиэль невинно склонил голову набок. — Но моих родителей уже нет в живых. К тому же я давно прошел обряд очищения души и посвятил всю свою жизнь Богу, так что прав на наследование у меня нет. — Всё равно в тебе течет королевская кровь! — Сэмюэл всем своим видом показывал «мне плевать, ты всё равно богатей», скрестил на груди руки и усмехнулся. — Я-то раньше думал, что если нас поймают, то сразу депортируют обратно, но теперь, похоже, можно особо не волноваться. — Не будьте слишком оптимистичны, — Танисиэль внезапно посерьезнел и строго добавил. — Я уже говорил, не стоит переоценивать привилегии, которые дает мне мое происхождение. За то, что я самовольно присвоил и повредил Яйцо Порядка, а также неоднократно нарушал приказы руководства, меня уже подвергли наказанию. То, что я везу вас сюда в этот раз — огромный риск. Вы должны во всем подчиняться моим указаниям. То, что я запрещаю вам делать, ни в коем случае делать нельзя. Итан ладонью зажал рот Сэмюэлу, который уже собирался поспорить, и повернулся к Танисиэлю: — Мы будем делать всё так, как ты скажешь. Когда их корабль вошел в космическое пространство Евы, поступил запрос на связь от пограничного управления. Итан и Сэмюэл по приказу Танисиэля заранее спрятались в душевой кабине — «слепой зоне» бортовых камер наблюдения, чтобы жрец мог заявить, что вернулся один. По плану они должны были сначала пришвартоваться на одной из отдаленных орбитальных станций Евы, где Танисиэлю нужно было раздобыть на черном рынке некоторые вещи для маскировки. На протяжении всего этого времени Итан и Сэмюэл даже шагу не ступали за пределы судна. Они заперлись наглухо в погруженном в темноту корабле и покорно ждали возвращения жреца. Сэмюэл стал на удивление немногословен — он целыми днями сидел взаперти в своей каюте, и было неизвестно, чем он там занят. Итан же, активировав протокол анонимности, воспользовался бортовым терминалом, чтобы пролистать новости. В Земном Альянсе вся информация подвергалась жесткой цензуре, и только теперь, оказавшись снаружи, он наконец получил доступ к тем сетевым ресурсам, о которых раньше лишь слышал, но никогда не мог посетить лично. Из этих сводок он узнал, что дела в Земном Альянсе и впрямь идут неважно. Во-первых, из-за экспериментов на Нептуне произошло масштабное заражение вторым измерением, которое перекинулось на близлежащие космические станции. Из-за слишком позднего обнаружения погибло множество людей. Итан содрогался от одной мысли о том, как именно они умирали на той станции, когда стальные конструкции на глазах скручивались и плавились, пространство резалось на куски, а головы несчастных деформировались так, что мозг вылезал из ноздрей, со свистом вытягиваясь, словно лапша. Столь грандиозную катастрофу на территории Земного Альянса никто не освещал — военные предсказуемо заблокировали любые утечки. Сейчас зона заражения находилась под строгим карантином, и никто не знал, что там происходит и остался ли в живых хоть кто-то. Другая новость, привлекшая его внимание, касалась распространения учения «Милости Господней», которое уже доползло до международных СМИ. Журналисты с долей насмешливой иронии писали о том, что огромному числу граждан Земного Альянса попросту промыл мозги обычный заключенный. Правительство из-за этого пребывает в полнейшем хаосе и, возможно, тайно казнит лидера культа, некоего Чэня, запертого в Запретном городе. Чэнь Цзэна описывали как крайне загадочную фигуру с уникальным личным магнетизмом: при первой встрече он казался исключительно мягким и доброжелательным человеком, но чем больше времени проходило, тем сильнее ощущалось его внушающее абсолютное доверие хладнокровие. К тому же его пророчества сбывались одно за другим. И самым известным, передаваемым из уст в уста предсказанием стало пришествие Великого Злого Бога. Ведь в Запретном городе действительно произошла жуткая бойня, когда мутант устроил резню среди заключенных. Именно в этом репортаже Итан внезапно наткнулся на собственное лицо. Это был старый снимок, сделанный в те времена, когда он еще занимал пост секретаря Энергетического бюро: на нем он позировал в безупречно скроенном костюме и рубашке, с аккуратным пробором, зафиксированным гелем для волос, и в дорогих тонких очках. Глядя на фото, никто бы и в жизни не подумал, что этот интеллигентный, утонченный Бета на самом деле — мутировавшее чудовище. Итан никак не ожидал, что превратится в агитационный материал для «Милости Господней», и это вызывало у него лишь горькую, вымученную усмешку. А ведь они сами вынудили его стать таким… Когда Танисиэль вернулся, на нем был темно-серый плащ с глубоким капюшоном, а в руках он держал огромный чемодан. Внутри обнаружились одежды евианцев и множество флаконов со странными растворами — этот сундучок делал жреца похожим на безумного ученого. Вытащив силиконовые заостренные уши и кучу баночек, Танисиэль пояснил, что это профессиональные материалы, которые используют гримеры в кино и на съемочных площадках. Если закрепить их на ушных раковинах, они будут выглядеть как настоящие, и, если не приглядываться вплотную, подвоха никто не заметит. Жрец заставил Итана переодеться в темно-зеленое бархатное удлиненное верхнее платье, перехваченное на талии изящным золотистым шнурком, и белые брюки с едва заметным тиснением. Затем Итана усадили на стул. Жрец довольно долго возился с его ушами и лицом, после чего удовлетворенно кивнул и с явной гордостью подвел к зеркалу. Итан обомлел. Его кожа из-за болезни теперь и так была бледна, а в сочетании с острыми ушами и третьим глазом он стал неотличим от жителя Евы. В довершение всего Танисиэль прикрепил к его мочкам нечто похожее на серьги-гвоздики. На самом деле это были миниатюрные проекторы маскировки: они излучали едва уловимые глазом лучи света, которые ложились на лицо тончайшей вуалью и слегка искажали черты. Из-за этого Итан совершенно не узнал себя в зеркале. Он широко распахнул глаза от шока, и отразившийся в стекле мальчишка расы Ева с узким разрезом глаз, которому на вид нельзя было дать и двадцати лет, уставился на него столь же потрясенным взглядом. Поверить в то, что Итану на самом деле уже тридцать, было абсолютно невозможно. Жрец объяснил это тем, что люди в среднем ниже евианцев, поэтому маскировка под подростка вызовет меньше подозрений. Сэмюэл тоже смотрел на это как на сеанс магии и с легким сомнением разглядывал две подобные «серьги», лежащие у него на ладони. К счастью, подобные артефакты для смены облика можно было достать только на черном рынке, иначе на улицах вообще невозможно было бы понять, настоящее перед тобой лицо или фальшивка. — Помните, что при выходе наружу эти приборы всегда должны быть на ушах, — напутствовал Танисиэль. — По официальной версии вы двое — мои ученики, которых я набрал во внешнем мире. На людях вам придется соблюдать некоторые ритуальные жесты и называть меня «наставником». Дни и ночи напролет Танисиэль обучал Итана и Сэмюэла базовому жреческому этикету и простейшим фразам на языке Ева. Итан учился быстро. И хотя язык давался ему пока с трудом, с помощью речевого транслятора он вполне мог сойти за своего. А вот у Сэмюэла обучение шло не очень — лингвистика явно не была его сильной стороной. В конце концов Танисиэль сдался и велел ему притвориться немым, чтобы тот вообще не открывал рот. Неделю спустя в иллюминаторах наконец показалась планета Ева. Это был поистине прекрасный мир. Его окутывала сказочная, похожая на фиолетовую дымку атмосфера, а огромные лоскуты пестрых материков дрейфовали среди сине-лиловых океанических вод. Вокруг планеты медленно вращалось темно-пурпурное кольцо, напоминающее взметнувшийся подол юбки балерины, а два спутника — размером чуть меньше земной Луны — без устали исполняли свой круговой вальс на разных орбитах. Ева была немного крупнее Земли. Полный оборот вокруг своей оси она совершала за двадцать восемь часов, а год на ней длился четыреста пятьдесят два дня — именно столько времени ей требовалось, чтобы обогнуть великолепный красный гигант. На околопланетной орбите кружило всё больше кораблей. Своей вытянутой, обтекаемой формой они разительно отличались от круглых судов Земного Альянса и походили на серебристых китов, плывущих в бескрайних просторах космического океана. Корабль вошел в околопланетное пространство, сделал половину витка, выходя на заданную траекторию, и запустил программу торможения для посадки. С глухим рокотом судно пробило плотную нежно-лиловую атмосферу, прочертив в небе холодную голубую линию. Они приводнились в бескрайний океан цвета павлиньего пера — это была ближайшая точка посадки к столице Евы, городу Силоану. Корабль немного покачался на волнах, после чего из воды всплыло множество круглых плоских платформ. Подобно речной ряске, они выстроились ровной дорожкой от шлюза корабля к недалекой суше. Люк медленно открылся, и у Итана перехватило дыхание при виде этого прекрасного неба, по которому, казалось, вечно плыли утренние зори. Вдали, по склонам горных хребтов, вздымался белый город, а раскинувшаяся на полнебосвода дуга планетарного кольца преломляла мириады чарующих оттенков света, окрашивая облака в импрессионистском стиле. Потрясающая, до нереальности великолепная планета. И Итан поймал себя на мысли, что она удивительно подходит Танисиэлю… Шагая по этим покачивающимся на воде «кувшинкам», они направились к берегу. По обе стороны от них на морской глади безмолвно замерли еще несколько кораблей, похожих на спящих чудовищ. В самом порту прямо из воды поднималась широкая лестница, ведущая к белокаменному мосту, который уходил далеко в море. Справа от моста высилась огромная, превосходящая его размерами белая статуя — длиннобородый старец в просторном одеянии. С противоположной же стороны высилось изваяние из абсолютно черного камня. Облик этой фигуры с первого взгляда чем-то напоминал египетского фараона, но при более детальном рассмотрении сходство исчезало. По непонятной причине эта черная статуя внушила Итану тревогу. Ему показалось, что в ней есть какое-то неприятное, едва уловимое знакомство. Ступив на каменные ступени, Танисиэль накинул на голову серый капюшон — судя по всему, он очень не хотел привлекать к себе внимания. Чтобы избежать возможной встречи с теми, кто мог его встречать или шпионить за ним, жрец намеренно ускорил шаг: они прибыли на день раньше намеченного срока. Заметив это, Итан тоже поглубже натянул капюшон своего плаща. И лишь Сэмюэл шел следом с абсолютно безразличным видом — с маскирующими проекторами на ушах ему вообще было нечего бояться. Итан впервые видел такое количество евианцев в одном месте. Он слишком привык к отрешенному, неземному образу жреца, поэтому внезапное зрелище обычных жителей Ева, которые, совсем как люди, толкались на рынках, вовсю торговались с мелкими лавочниками и шумными компаниями разгуливали по улицам, вызвало у него легкое, но отчетливое чувство крушения иллюзий. Однако нельзя было не признать, что евианцы по природе своей обладали удивительным внутренним спокойствием и безмятежностью — даже во время споров они сохраняли куда больше рассудительности и гармонии. Города их разительно отличались от человеческих. Они не строили высотных зданий, отдавая предпочтение плавным изгибам и сложным, причудливым конструкциям, отчего вся городская архитектура казалась ожившей, струящейся поэмой. Кораблей, снующих по воздушным трассам, здесь было значительно меньше, чем на земных космических станциях, а потоки наземного транспорта двигались непрерывно, не создавая никаких намеков на пробки. Итан всю дорогу крутил головой по сторонам, и его душу переполнял искренний восторг. В его представлении города всегда оставались серыми, а купола космических станций — вечно хмурыми и безжизненными; после попадания в Запретный город это впечатление лишь укоренилось, вызывая глухое, отчаянное отвращение. Он никогда прежде не видел ничего подобного — города, столь полного жизни и ярких красок… Танисиэль поймал беспилотный флаер, усадил Итана с Сэмюэлом на заднее сиденье, а сам сел впереди и коротко скомандовал на своем языке: — К поместью Майского озера. Итан с трудом, но разобрал эту фразу, а потому негромко спросил: — Что еще за поместье? Разве мы едем не в храм? — Сначала мне нужно вернуться в храм и уладить кое-какие дела, прежде чем я смогу забрать вас туда. Поместье Майского озера — это родовые земли моего отца, место, где я вырос. Там вы будете в полной безопасности, — жрец обернулся с переднего сиденья и мягко улыбнулся ему. — Ты ведь едешь ко мне домой, неужели совсем не волнуешься?