Падение в бездну

Вскоре после спасения Итана и остальных переправили на транспортный шаттл, который взял курс обратно на Запретный город. За неделю до прибытия на Землю нелюдей вывели из состояния анабиоза и заперли в грузовом отсеке в ожидании посадки. Из трехсот человек, отправленных на миссию, в живых осталось меньше сотни, причем половина из них находилась при смерти. Несмотря на оказанную базовую медицинскому помощь, было очевидно, что искалеченные руки и ноги за пару дней не исцелить. По временным койкам в трюме разносились стоны боли, а непрерывный рев двигателей лишь усиливал всеобщее раздражение. Итан сидел на своей кровати, поджав ноги. Обрубком старого карандаша, найденного на складе, он что-то писал на куске оберточной бумаги. Внезапно свет загородила тень. Итан поднял глаза и, к своему удивлению, увидел улыбающегося Чэнь Цзэна. Чэнь Цзэн был одним из немногих нелюдей, кто вообще не пострадал. Каждый раз при возникновении опасности преданные последователи послушно закрывали его своими телами, рискуя жизнями ради его спасения. Итан искренне не понимал, как можно настолько слепо верить в Великого Бога Зла, чтобы добровольно идти на смерть ради Чэнь Цзэна. И неужели самому Чэнь Цзэну не страшно управлять этой непредсказуемой, фанатичной толпой? Насторожившись, Итан как ни в чем не бывало сложил бумагу: — Что-то случилось? — Слышал от Стэна, что в этот раз ты стал настоящим героем. Спас ему жизнь? У Итана замерло сердце. Похоже, Стэн тоже был человеком Чэнь Цзэна. Он притворно, слегка смущенно улыбнулся: — Мне просто повезло найти выход. На самом деле его вытащили Сэмюэл и начальник охраны. — Значит, ты видел червей? — Чэнь Цзэн по-свойски присел на край его койки. Внутренне Итан остался этим недоволен, но внешне никак не показал раздражения, сохранив вежливую улыбку: — Видел. Они ужасны. — И они тебя не тронули? Итан подметил, что тот выделил именно слово «тебя», а не «вас». Внутренне он весь насторожился. Со стороны ситуация и правда выглядела дико. Ладно сержант и покалеченный Стэн, но даже начальника охраны с Сэмюэлом едва не сожрали. И только он сам добровольно сунулся в логово монстров и вернулся без единой царапины. Любой проницательный человек неизбежно усмотрел бы в этом что-то подозрительное. Итан постарался улыбнуться как можно беззаботнее: — В этот раз мне действительно повезло. Наверное, на прошлых заданиях я исчерпал весь лимит неудач, и теперь судьба наконец повернулась ко мне лицом. Мягкий, но пронизывающий взгляд Чэнь Цзэна намертво приковал его к месту: — В прошлый раз тебя едва не принесли в жертву, но ты чудом выбрался невредимым. За такое чудесное спасение нам стоит искренне возблагодарить знамение Господа. Итан понял, что в этих словах кроется двойное дно, и послушно поддакнул: — Да, я уже дважды разминулся со смертью. Пожалуй, теперь я и сам начну верить в Бога. — Рогатые фанатично поклоняются этим червям. Обычные люди могут не знать, но хотя набожные дикари и не отличаются умом, они считают этих существ благороднее себя, землян и любой другой расы в Млечном Пути. Всё потому, что те приходятся потомками так называемому Великому Мудрецу. Как думаешь, эти черви разумны? Итан интуитивно почувствовал, что Чэнь Цзэну наверняка что-то известно. Он побоялся, что прямой отказ лишь усилит подозрения, поэтому ненадолго задумался, прежде чем ответить: — Если честно, я не уверен. — Вот как? — Черви атаковали нас стратегически. Они окружили наш отряд, но не стали нападать в лоб, а вместо этого загнали в подземный храм. Я только не знаю, чего именно они пытались добиться, вынудив нас спуститься туда. — Стэн говорил, ты смог прочесть надписи на каменных колоннах в храме? — продолжил допрос Чэнь Цзэн. Итан мысленно выругался. Пусть Стэн был неразговорчив и остался калекой, но зрение, слух и память у него явно были отличными. Итан быстро отвернулся и смущенно почесал затылок: — Я их не понимаю. Просто, не знаю почему, это было похоже на гипноз. Может, нечто подобное происходило на Красной Земле? Мудрец, в которого они верят, очень напоминает Бога Хаоса расы Ева или Великого Бога Зла, о котором ты упоминал. Возможно, они обладают схожими способностями. — Так и есть! — лицо Чэнь Цзэна стало необычайно серьезным. — Похоже, божество, которому поклоняются рогатые — это действительно Великий Бог Зла. Они с самого начала знали о его грядущем пришествии! Итан неловко пожал плечами: — Однако в нашей вселенной господствует Бог Порядка, поэтому Бог Хаоса не может воплотиться здесь полностью. Во всяком случае, так говорил Танисиэль. — Нет, способы существуют, — в этот момент на обычно спокойном лице Чэнь Цзэна промелькнул страх. — Эти великие боги зла никогда не оставляли попыток проникнуть в нашу вселенную. На протяжении веков они искали здесь последователей и запечатлели способ открыть врата Ада в нескольких древних рукописях. С древнейших времен каждого, кто соприкасался с этими манускриптами, ждал трагический финал: одни сходили с ума, другие бесследно исчезали, а те, кому удавалось узнать лишь крупицы правды, начинали слагать о них жуткие легенды. «Рукописи…» — Итан невольно вспомнил о книге, которую видел в руках у лекаря рогатых. — Откуда тебе всё это известно? — Итан с подозрением уставился на сидящего перед ним азиата с самой заурядной внешностью. Однако к Чэнь Цзэну мгновенно вернулась его привычная мягкая и загадочная улыбка: — Ты разве забыл? Я — посланник Бога. Итану до смерти хотелось закатить глаза, но, помня о том, что вокруг может находиться очередной фанатичный последователь этого проповедника, он сдержался. Тем не менее в его душе закралось сомнение. Не Танисиэль ли рассказал ему это все? Хотя у жреца не было возможности встретиться с Чэнь Цзэном лично, в свое время он как-то сумел связаться с Сэмюэлом, чтобы выяснить примерное местонахождение Итана после мутации. А значит, ничто не мешало ему поговорить и с Чэнь Цзэном. К тому же, учитывая нынешнее влияние Чэнь Цзэна в Запретном городе, ему стоило лишь зацепиться за нужные сведения, и уверовавшие охранники без труда раздобыли бы для него любую информацию. Кто знает, возможно, один из таких манускриптов уже находился в его руках… Чего же на самом деле добивается жрец? Эта мысль ужасно раздражала Итана. Похоже, получив всё, что хотел, Чэнь Цзэн поднялся со своего места и похлопал его по плечу: — У меня есть предчувствие, что нас с тобой свяжут глубокие узы. Во время утренних и вечерних молитв я обязательно помолюсь и за тебя. Итан растерянно проводил взглядом уходящего Чэнь Цзэна. Наконец, выждав время, он достал из кармана кусок бумаги. Это было письмо Танисиэлю. Итан намеренно изъяснялся очень туманно и не стал писать имя адресата, так что посторонний человек ни за что не догадался бы, кому оно предназначено. Он в нерешительности замер, сомневаясь, стоит ли скомкать это послание или разорвать его на мелкие клочки. Их духовная связь с Танисиэлем молчала уже больше двух недель. Ему жизненно необходимо было узнать, всё ли в порядке со жрецом, и встретиться с ним. Состояние Сэмюэла и Шнайдера оставалось непредсказуемым, и сейчас Итан как никогда нуждался в его совете. Шнайдер тихо проскользнул в грузовой отсек. К этому времени большинство людей на борту уже спали, и в трюме царила тишина. Делая вид, будто патрулирует территорию, он неторопливо прошел между временными койками, затем сделал несколько поворотов и спустился на два яруса ниже по металлическому эскалатору. Возле дверей медицинского склада он увидел человека, который стоял, прислонившись к косяку с сигаретой в зубах. — Ты хотел меня видеть? — спросил Шнайдер, доставая из кармана сигарету, которую нашел сегодня. Это был их условный знак. Если Сэмюэлу нужно было найти Шнайдера, он оставлял сигарету в лифте, соединяющем верхнюю палубу с грузовым отсеком. Сэмюэл взглянул на него и вытащил из кармана сложенный клочок бумаги: — Сможешь передать послание? Шнайдер уже много лет не видел «писем», написанных на бумаге. Он слегка приподнял брови: — Кому? — Письмо Итана жрецу расы Ева, — недовольно выговорил Сэмюэл, произнося слова «жрец расы Ева», и протянул записку Шнайдеру. В тот миг, когда Шнайдер взял листок, взгляд его темных глаз из-под густых ресниц показался непривычно мрачным. Сэмюэл не спешил выпускать бумагу из рук, и Шнайдер удивленно поднял на него глаза. — Что это было в храме? Зачем ты меня поцеловал? — спросил Сэмюэл. Шнайдер больше всего боялся именно этого вопроса. Как он и думал, сколько ни оттягивай этот момент, уйти от разговора не удастся. Он резко потянул руку с запиской на себя и холодно отрезал: — Не думай, что из-за этого я стану как-то по-особенному к тебе относиться. — А разве ты уже не относишься ко мне по-особенному? — …Я просто пожалел тебя. — Ты пожалел меня или же себя? — Сэмюэл медленно шагнул к нему. Они были одного роста, но Шнайдеру почему-то показалось, что в эту секунду Сэмюэл возвышается над ним на целую голову, из-за чего он почувствовал скрытую угрозу. Ему не хотелось отступать и показывать свою слабость, поэтому пришлось пересилить неловкость и выдержать пристальный взгляд Сэмюэла. Сэмюэл уже нарушил его личное пространство и даже заставил сделать несколько шагов назад, пока Шнайдер не задел ногой картонную коробку. Многозначительный блеск в глазах Сэмюэла заставил его оцепенеть, а от его низкого голоса едва не пробежала дрожь: — Никто не будет делать добро другому без причины. Ты помогал мне раньше только потому, что хотел переспать со мной? В этом вопросе не было презрения, но он прозвучал настолько прямолинейно, что на смуглом лице Шнайдера выступил едва заметный румянец. Он развернулся, намереваясь уйти, но Сэмюэл перехватил его за руку. — Я серьезно спрашиваю, — добавил Сэмюэл. — Мне не по себе от того, что я постоянно принимаю твою жалость. Шнайдер не выдержал и обернулся: — И что, ты собираешься лечь под меня? — Не выражайся так грубо. И вообще, учитывая наше прошлое положение, не логичнее ли сказать, что это ты ляжешь под меня? — с усмешкой протянул Сэмюэл. — Не думай, раз тебе известна моя слабость, я не могу тебя ударить, — процедил сквозь зубы Шнайдер. Сэмюэл лишь примирительно улыбнулся: — Считай, что я просто не умею подбирать слова. Мы оба знаем секреты друг друга, так что помочь друг другу разрядиться — не такая уж большая проблема. Если ты этого хочешь, я не против. — А я против! — Ну… раз ты так злишься, уж не влюбился ли ты в меня часом? — полушутя спросил Сэмюэл, словно сам не верил, что этот человек действительно способен им увлечься. Однако затянувшееся молчание Шнайдера заставило его медленно округлить глаза: — Ты что, серьезно?.. — На этом разговор окончен, — прервал его Шнайдер, и в его глазах промелькнула болезненная, мрачная гамма чувств. — Говорят, жреца по имени Танисиэль уже отправили обратно на Еву. Я постараюсь передать ему эту бумагу. Глядя на удаляющуюся спину Шнайдера, Сэмюэл почувствовал, как у него необъяснимо тяжело стало на душе. Поначалу, когда Итан обмолвился, что он нравится Шнайдеру, Сэмюэл не поверил. Однако тот поцелуй в храме невозможно было стереть из памяти. Сэмюэл терпеть не мог оставаться в долгу, особенно когда дело касалось чужой доброты. Он задолжал Шнайдеру так много, что это постоянно лишало его покоя. Поэтому он рассудил: если Шнайдер просто жаждет его тела, в этом нет ничего страшного, и он вполне мог бы пойти навстречу. В конце концов, тогда в подвале… этот опыт определенно стоил того, чтобы его повторить. Но если другой человек ждал от него такой непозволительной роскоши, как искренние чувства, — сможет ли он дать их ему? Разве подобная наивность способна выжить в Запретном городе?