Падение в бездну

      В любом случае, всё всегда идет не по плану. Итан услышал, как кто-то возится с замком в конце коридора. Он мгновенно подхватил с пола одеяло и полотенце Шнайдера и принялся растирать пот по своей шее и телу. Сэмюэл опешил, но, видя молниеносную реакцию друга, тоже быстро сообразил, что делать.       Услышав стук открывшейся двери и голоса гвардейцев, Итан быстро сорвал очки. Он расстегнул рубашку, спустил брюки, лег на одеяло и подмигнул Сэмюэлу.        Тот сразу всё понял. Он скинул одежду и прижался к Итану, устроившись между его ног. Итану стало не по себе от такой близости, но тут он почувствовал нечто твердое, упершееся ему в бедро…        Итан во все глаза уставился на Сэмюэла, и смуглое лицо того впервые залил густой румянец.        В этот момент дверь с треском распахнулась, отшвырнув заграждавший ее стол. Двое молодых гвардейцев замерли на пороге, уставившись на сплетенных на полу Сэмюэла и Итана.        К счастью, это были новички, а не Седой.        Они явно не ожидали ворваться к Омеге в разгар течки. В культуре Земного Союза подобные сцены считались глубоко интимными: порядочный гражданин никогда не должен беспокоить пару, а за подглядывание полагался вычет баллов моральной ценности. Хотя слежка за нелюдями на баллы не влияла, привычка взяла верх, и гвардейцы не сразу нашлись с ответом.        Сэмюэл обернулся и издал низкий рык, характерный для Альфы — в нем слышалась неприкрытая агрессия и собственничество. — Проваливайте! Не видите, я занят!        Итан подыграл ему, издав стон настолько приторный и похотливый, что у него самого по коже побежали мурашки.        Молодые гвардейцы густо покраснели и поспешно захлопнули дверь, даже не осознав, что извинились перед нелюдем.        Спустя мгновение снаружи донеслось: — Валите в свои комнаты и там занимайтесь этой непотребщиной! Здесь вам не место для течки!        Видимо, только отойдя от двери, они вспомнили о своей власти. Итан закатил глаза и принялся стонать громко и ритмично, прихлопывая ладонями по ягодицам Сэмюэла для характерного звука. Вскоре шаги за дверью окончательно затихли.       — Тебе что, блин, нравится меня шлепать? — прошипел сквозь зубы Сэмюэл.        Итан оттолкнул его, подобрал очки и водрузил их на нос. — Я начинаю подозревать, что ты и правда Альфа. Похоже, у тебя встает когда угодно и где угодно?       — Это стереотип. У любого мужчины может встать в любой момент, — не желая признавать поражение, буркнул Сэмюэл и распахнул дверцу шкафа.        Взгляд начальника охраны стал яснее. Когда Сэмюэл попытался помочь ему выйти, Шнайдер оттолкнул его руки и, цепляясь за дверцу, медленно поднялся сам. Его черные глаза замерли на Итане с явным недоверием и враждебностью. — Не беспокойся о нем, — пояснил Сэмюэл. — Он на нашей стороне.        Итан привел одежду в порядок. — Кризис еще не миновал. Если те двое проверят мою личную карточку и узнают, что я бета, возникнут вопросы. Седой-то точно знает мой пол. Если они ему проболтаются, нам конец. Нужно придумать оправдание, иначе Сэмюэл окажется в опасности.       — Неважно. Мне уже лучше. Стоит мне появиться на виду, как Васильев сразу прикусит язык. Я всё улажу, — голос и взгляд начальника службы безопасности оставались холодными, когда он смотрел на Итана. Итан догадался, что тот по-прежнему ему не доверяет.        Итан помогал офицеру не только из желания поддержать Сэмюэла, но и в собственных интересах. Во-первых, он не хотел, чтобы власть в Запретном городе перешла к Седому. Во-вторых, теперь у него был рычаг давления на самого влиятельного человека в этой тюрьме. На первый взгляд, всё складывалось в его пользу, но Итан понимал: зная чужую тайну, он становится угрозой, и начальник охраны вполне может решить избавиться от него, чтобы спать спокойно.       — Думаю, Итан прав. Что мы ответим, если Седой начнет расспрашивать? — спросил Сэмюэл.        Итан на время отбросил сомнения насчет офицера и продолжил: — Нужно придумать оправдание посерьезнее. Сэмюэл, Кэвин говорил мне, что ты нашел себе новую пассию. Скорее всего, он принял запах начальника охраны за феромоны другого Омеги, так что мы можем найти надежного Омегу, который подтвердит эту ложь.       — Похоже, у тебя уже кто-то есть на примете? — уточнил Сэмюэл.        Итан кивнул и поправил очки. — Тифей с Западной стороны. Он был моим коллегой и раньше имел проблемы с Седым. Сейчас он с человеком по имени Тито, но, зная его, Тифей вряд ли в восторге от такого союза, тем более ходят слухи о склонности Тито к насилию. На его фоне ты, Сэмюэл, выглядишь получше. Но есть две проблемы: я не знаю, вместе ли они еще, и хватит ли Тифею смелости окончательно порвать с Тито. К тому же, чтобы он нам подыграл, придется открыть ему правду, а я не уверен, что он поверит в силу Сэмюэла.        Действительно, с точки зрения обычного человека — как Омега может противостоять Альфе?       — На прошлой неделе Тито отправили на миссию искупления, он еще не вернулся, — внезапно подал голос начальник службы безопасности. — Но можно ли ему доверять? Чем меньше людей знает об этом, тем лучше.        Итан не решился давать гарантий и после колебаний ответил: — Мой отец говорил, что пока ты даешь человеку достаточно выгоды, любой может стать твоим другом. Думаю, если всё станет совсем плохо, вам, господин начальник охраны, придется вмешаться.        Шнайдер промолчал, лишь повернулся к Сэмюэлу: — Есть вода? Я хочу привести себя в порядок.        Течка еще не закончилась, но Шнайдер решил немного передохнуть, смыть запах и вернуться домой до рассвета, чтобы дождаться окончания симптомов в безопасности. После его ухода Итан и Сэмюэл тщательно убрали комнату, уничтожая любые следы пребывания офицера.        Следующие дни прошли в тревоге. Друзья решили, что для окружающих Итан должен выглядеть «впавшим в немилость» — иначе было не объяснить запах Омеги, который учуяли от Сэмюэла пару дней назад. Они перестали обедать вместе: Сэмюэл остался на прежнем месте, а Итана оттеснили в дальний угол.        Жизнь Итана изменилась мгновенно. Теперь, проходя мимо столов с подносом в руках, он натыкался лишь на злобные взгляды и ложь о том, что место занято. Когда у него закончилась зубная паста, распределитель в торговом центре заставил его принести пустой тюбик из мусорного бака, прежде чем выдать новый. Коллеги игнорировали его, а однажды он едва не был избит, когда попытался взять неиспользуемую тяпку.        Собрания ассоциации «Милость Господня» проходили в канализации раз в неделю. Стоило Итану найти повод и не прийти, как его тут же настигал негласный бойкот. Это не было открытой враждой — с ним здоровались, но в кругу своих больше не ждали. Начинались тихие наказания, когда Итана отправляли на самые зловонные участки или заставляли в одиночку зачищать дальние коллекторы.        Из-за этого он и оказался в глубине лабиринта. Запретный город построили на костях древнего мегаполиса, и подземный дренаж тянулся здесь на мили. За год работы Итан не освоил и пятой части этих маршрутов, обычно не выбираясь за пределы центрального сектора.        Заблудиться здесь было проще простого.        Итан выдохнул, бросил лопату и ведро с растворителем прямо в грязь и осел у стены. Ему было плевать на нечистоты и мусор под ногами. Час блужданий по бетонным кишкам, похожим одна на другую, ни к чему не привел. Фонарь на шлеме едва разрывал темноту. Она плотно обступала его, словно зверь, ждущий, когда погаснет свет.        Вспомнились слова Ким Киджуна о тех, кто ушел в эти трубы и не вернулся. Они просто исчезали из списков навсегда.        Страх кольнул сознание, заставив Итана выругаться. Стоило пойти на те чертовы собрания. История учила, что любая религия вползает в жизнь мягко, под маской участия и кротости, но в конце концов всегда выставляет ультиматум. Кто не с нами — тот враг. Своим упорством он сам нарисовал на себе мишень.        Обозвав себя дураком, Итан потянулся к сумке на поясе. Внутри было пусто — ни карты, ни рации. Охране плевать на пропавших нелюдей, для них это лишь удобный способ сократить популяцию Запретного города.        Итан крикнул в темноту, но ответом стала тишина. Лишь изредка доносился шорох крыс или возня насекомых. А потом раздался новый звук, сухой и скрежещущий, похожий на радиопомехи. Такого он еще не слышал.        Чем дольше он вслушивался, тем отчетливее различал ритм. Это не было стрекотом насекомых — скорее древний радиосигнал, десятилетиями затихающий в этих пустых тоннелях.        Итана передернуло. Дрожь пробежала от затылка к спине, и под кожей разлился знакомый зуд. Танисиэль предупреждал: страх ускоряет мутацию. Но чем сильнее Итан пытался подавить панику, тем глубже она в него въедалась. К страху перед темнотой и теснотой добавился ужас перед собственным телом, которое могло измениться в любой момент.       Он шел вслепую, спотыкаясь и задыхаясь в тяжелом, гнилом воздухе. Усталость накатила так резко, что показалось, будто легкие перестали качать кислород.        Стрекот в ушах выровнялся и превратился в знакомый звон. Образы, уже однажды врывавшиеся в его разум, вспыхнули с новой силой: изумрудное солнце, колоссальный город, величественные пирамиды дворцов. В небе кружили черные сгустки плоти, а на горизонте колыхался лес из щупалец. Итан увидел себя посреди улицы, окруженного существами. Они поклонялись центральному дворцу, копошась среди труб. Серые тела вздымались в едином ритме, бесчисленные лапки дергались, а крылья были покрыты тошнотворной шерстью. Присмотревшись, Итан понял, что каждая складка на их коже усеяна пустыми, немигающими глазами.        Одна из тварей начала стремительно уменьшаться, сдуваясь, как проколотый шар. Она привычно поползла к нему, и морда существа исказилась, принимая человеческие черты. Искаженная улыбка, гибкое тело — монстр был уже совсем рядом.        Итан понимал, что это галлюцинация, но не мог пошевелиться. Тело стало деревянным.        Тварь скользнула по его ботинку и юркнула под штанину. Ощущение было невыносимым — будто кто-то щекочет кожу перьями. Зуд полз по бедрам, выше к талии, груди и, наконец, вырвался из-под воротника. Итан хотел закричать, но горло перехватило. Он чувствовал: сейчас это нечто заберется ему в рот или в уши, проникнет внутрь.       «Помоги!» — из последних сил выкрикнул он в собственном сознании.        Видение рухнуло. Тварь исчезла. Сознание окутал спокойный голубой свет. На мгновение перед глазами возникли серые глаза Танисиэля, а в голове эхом отозвался его голос: — Итан, не бойся.        Итан пришел в себя. Он лежал прямо в сточных водах и едва не захлебнулся вонючей жижей. Вскочив, он первым делом коснулся затылка.        Там был бугорок. Мутация? Или просто соскочил прыщ?        Холод разлился по телу. Танисиэль вытащил его в последний момент — Итан и не подозревал, что его рассудок настолько хрупок. Все еще дрожа, он попытался нащупать ментальный след жреца. — Танисиэль! Я под землей, я не могу выбраться!        Ответ пришел не сразу. Когда надежда почти угасла, в мозгу шевельнулась чужая мысль: «Налево». Итан подчинился. Через несколько шагов он увидел развилку. «Направо», — снова скомандовал голос.        Танисиэль вел его, хотя его присутствие казалось странным, размытым, словно подернутым густым туманом. Итан слепо шел по указаниям, пока не уперся в тупик.        Он смотрел на глухую кирпичную стену и невольно рассмеялся. Тишина. Новых команд не было. Итан засомневался: действительно ли это был голос жреца или он окончательно сошел с ума и сам выдумал эти подсказки? Неужели это место, пропахшее крысиным дерьмом, станет его могилой?        Ярость вспыхнула мгновенно. Может, первые тридцать лет жизни были слишком спокойными и он просто исчерпал лимит удачи? Теперь каждый шаг вел его в бездну. Вскрикнув от злости, Итан со всей силы ударил по стене ногой.        К его удивлению, стена пошатнулась.        Итан замер, а затем бросился проверять кладку. Старый кирпич давно прогнил от сырости. Стоило надавить плечом, и стена начала крошиться. Итан принялся выламывать куски руками и ногами, пока в преграде не образовалась дыра. Оттуда потянуло сквозняком — воздух был тяжелым, но куда суше, чем в коллекторе. Итан невольно отпрянул, вглядываясь в черноту пролома. Стоило ли соваться внутрь?        Он оглянулся на путь, по которому пришел. Выбора не было: эта дыра в стене ничем не хуже бесконечных сточных труб.        Стиснув зубы, Итан пригнулся и пролез внутрь.        Здесь было сухо. Он выпрямился и повел головой — луч фонаря заскользил по огромному пространству. Тусклая напольная плитка, облезшие стены, редкие скамьи и массивные колонны. Впереди пол пересекали глубокие трещины, уходящие в просевший грунт. Сделав несколько шагов, Итан понял, что стоит на платформе высотой чуть больше метра. А внизу, в траншее, тянулись две параллельные ржавые полосы.        Рельсы. Он видел их только на снимках в старинных книгах.        Итан завороженно проследил взглядом за путями, уходящими в темноту. Там, вдали, виднелся искореженный кузов вагона.        Это была заброшенная станция метро.