Падение в бездну

       Как раз в тот момент, когда Итан почувствовал, что кровь закипает в жилах, а тело дрожит под пленительными прикосновениями жреца, и был готов полностью сдаться этому прекрасному и опасному человеку, тот внезапно отстранился. Расстояние было невелико, но его хватило, чтобы вырвать Итана из полупьяного забытья и вернуть в реальность. Он странно и стыдливо опустил взгляд, но жрец приподнял его подбородок и прошептал:       — Хотя мне очень хотелось бы сделать с тобой что-нибудь предосудительное прямо сейчас, ты не ел и не пил двое суток. Я не хочу, чтобы ты упал в обморок.       Услышав эти двусмысленные слова, произнесенные легким, неспешным голосом, Итан не смог сдержать прерывистый вздох. Танисиэль усмехнулся и подошел к двери. Он уже почувствовал приближение сервисного робота и как раз собирался открыть. Робот вез большой поднос, уставленный блюдами под серебряными крышками, и кувшин с горячим молоком. Жрец активировал столовую зону: из стены тут же разложились стол и два стула. Крышки были сняты, обнажив странные яства, которых Итан никогда раньше не видел. Например, текстура одного блюда была темно-синей и напоминала мясо, в другом плескалась темно-зеленая жидкость, а в бутылке рядом стоял розовый напиток, похожий на клубничное молоко.        Несмотря на странный вид, аромат был бесподобным. Только сейчас Итан осознал, насколько он голоден — при виде этой причудливой еды у него непроизвольно потекли слюнки.        Танисиэль сел во главе стола и сделал приглашающий жест. — Похоже, еду приготовили на мой вкус. Это традиционные блюда расы Ева. Вам, землянам, они могут показаться непривычными, но обещаю, вкус тебя не разочарует.        Итан опустился на стул напротив и нерешительно взял странный столовый прибор в форме ромба. Сначала он зачерпнул ложку темно-зеленого супа, принюхался и быстро проглотил, словно пил □□.        К его удивлению, это было очень вкусно — вкус напоминал морского гребешка, текстура была шелковистой, и никакого неприятного рыбного запаха. Аппетит Итана разыгрался не на шутку, и он принялся за еду, забыв о приличиях. Жрец лишь наблюдал за ним с улыбкой, потягивая янтарную жидкость из своего бокала.        После плотного ужина Итану даже позволили принять ванну. Когда он вышел, то увидел жреца. Танисиэль стоял на коленях, лицом к северу, сложив руки на груди и нашептывая молитвенные песнопения. На стене перед ним отражалось странное динамичное изображение — темная тень, постоянно меняющая очертания. Итан не мог разобрать деталей, но по мере того как Танисиэль нараспев произносил слова, тень постепенно вытягивалась, ее «тело» словно закипало, отращивая множество витых усиков-щупалец.        Затем, в самый последний миг, он увидел, как на голове этого существа открывается огромный зеленый глаз...        Итан вскрикнул от испуга. Когда Танисиэль открыл глаза, изображение исчезло. Он медленно поднялся, ничуть не расстроенный тем, что его прервали, и мягко спросил: — Я напугал тебя?       — Что это было... что это за существо?       — Бог, в которого я решил верить.       — Это не было похоже на Шуб-Ниггурат...       — Нет, Богов Хаоса бесчисленное множество, и этот Бог Безумия — один из старейших верховных богов.       — Безумия?       — Ха-ха-ха, в мире богов значение «безумия» не совпадает с нашим пониманием. Это скорее первоначальный смысл хаоса.        Танисиэль, судя по всему, не хотел слишком много распространяться о своей вере. Вместо этого он сел на кровать и откинул одеяло. Оглянувшись и увидев, что Итан всё еще стоит на месте, он похлопал по постели рядом с собой:       — Почему ты не идешь сюда? Эта кровать достаточно велика для нас обоих.        Итан покраснел, но колебался недолго. Хотя он старался это скрыть, в его походке сквозило робкое нетерпение. Он лег на спину рядом со жрецом, немного скованно, бессознательно сжимая простыни под собой. Видя его выжидающий и нервный вид, жрец повернулся к нему и тихо рассмеялся:       — Хотя после ванны ты выглядишь очень соблазнительно, на твою долю сегодня выпало слишком много испытаний. Тебе нужно хорошенько отдохнуть этой ночью.        Услышав в его словах насмешку, Итан смутился еще сильнее. Ему было невыносимо стыдно; он мысленно ругал себя за такую «жажду»... Повернувшись к жрецу спиной, он натянул одеяло так высоко, что оно почти скрыло голову. Танисиэль взглянул на Итана, прячущегося подобно страусу, и его смех зазвучал еще ниже и радостнее. Он чувствовал, что этот Бета начинает нравиться ему всё больше.        Итан ощутил, как длинная сильная рука обнимает его за талию, а к спине прижимается крепкая теплая грудь. Жрец нежно прошептал ему на ухо: — Добрых снов.        У Итана защипало в носу, и ему внезапно захотелось разрыдаться.        Он не проронил ни слезинки в параллельной вселенной, даже столкнувшись с ужасом изоляции и угрозой того, что его тело разорвет на части. Но сейчас, когда его просто ласково обняли сзади, всё внутри, казалось, начало рушиться.        Итану и раньше доводилось спать с кем-то в одной постели. В прошлый раз это был Сэмюэл, но тогда они держались порознь. Однако безопасные и снисходительные объятия жреца всколыхнули в памяти детские воспоминания о том, как сладко он спал на руках у отца. И напомнили о ночах, проведенных в объятиях Роланда.        Как давно он не чувствовал этого тепла?        После запредельного страха и одиночества эти объятия стали для него запоздалым искуплением. Слова, которые Танисиэль заронил в его сознание, теперь отдавались эхом, словно призраки. Посвятить себя ему, отдать всё, что имеешь, этому златовласому дьяволу... В этот миг ради этого тепла он, возможно, был готов стать его рабом.        В этом и заключалась его величайшая слабость.        Когда на следующий день Итан проснулся, жреца уже не было. Постель остыла, но Итан коснулся подушки, на которой лежал Танисиэль, и всё еще ощущал едва уловимое тепло его волос, похожее на солнечный свет.        После такой нежности горечь быстрой утраты отозвалась в глубине его сердца.        Рядом лежала чистая форма нелюдя. Стоило ему привести себя в порядок, как дверь открылась. Вошел не Танисиэль, а солдат.        Конвой отвел его на корабль, где он снова увидел остальных нелюдей.        Многие намеренно избегали его взгляда, особенно Адам. Итан плотно сжал губы; в его зеленых глазах не осталось ни капли теплоты. Он сел в углу и пристегнул ремень. За весь полет он не проронил ни слова, и никто не заговорил с ним. Только Кэвин изредка поглядывал в его сторону.        Сразу по возвращении в Запретный город он получил уведомление о наказании за миссию на Красной Земле. Учитывая заступничество жреца Ева, всем семи выжившим нелюдям, участвовавшим в задании, снизили баллы моральной ценности на десять пунктов.        Итан горько усмехнулся. Теперь у него было минус десять баллов; с учетом миссии на Нептуне его счет составлял минус пять. Он едва выжил в этих двух заданиях. Если бы не Танисиэль, его бы давно не было в живых.        Похоже, Запретный город не зря называли черной дырой. Попав сюда однажды, спастись было невозможно.        Когда Сэмюэл увидел его возвращение, он тоже не проявил особого отношения. В тот момент Сэмюэл собирался в клинику на медосмотр и сдачу крови. За каждую сдачу крови начисляли один балл моральной ценности. Видимо, Сэмюэл хотел как можно скорее восполнить потерянные очки.       — Кто поставил тебе эти синяки на лице? — спросил Сэмюэл, закрыв дверь.        Итан пожал плечами и ответил: — Ударился обо что-то.       — Не вешай мне лапшу на уши. Я всю жизнь держусь на кулаках и прекрасно вижу, когда человека избивают, — отрезал Сэмюэл.        Итан поднял на него спокойный взгляд и повторил: — Я же сказал — просто ударился.        Сэмюэл слегка нахмурился. Ему показалось, что Итан стал еще мрачнее, чем раньше. Он не стал настаивать на расспросах, решив разузнать правду у остальных.        На какое-то время жизнь Итана вернулась в привычное русло, какое было до миссии на Нептун. Каждое утро он вставал ни свет ни заря, наспех завтракал и отправлялся в отдел обслуживания трубопроводов. Там он надевал шлем, брал лопату, едкий растворитель и прочий инвентарь. Затем вместе с другими нелюдями он спускался в узкие подземные коллекторы — искать засоры. Однажды, проходя мимо колючей проволоки у главной дороги Запретного города, он мельком увидел Тифея. Некогда высокомерный Омега теперь прибился к лидеру нелюдей из Западного сектора; на его шее виднелись два отчетливых ряда следов от зубов. Похоже, этот вожак нашел способ перевести Тифея к себе, чтобы на время вырвать его из лап Седого.        Итан стал еще более неразговорчивым и почти ни с кем не общался. Он брел по колено в черных сточных водах по грязным трубам, где единственным источником света были налобные фонари на шлемах. Отпихнув проплывавшую мимо дохлую крысу, он принялся раз за разом разгребать горы черного ила. Трубопроводы здесь были старыми и очень хрупкими; начальство не разрешало использовать взрывчатку для прочистки, поэтому приходилось вкалывать самым примитивным способом.        Двое других нелюдей в это время курили и болтали. Они обсуждали, как несколько дней назад стража силой прервала проповедь Чэнь Цзэна, чем привела в ярость всех его последователей. Высокий азиат добавил, что некоторые охранники тоже слушали Чэнь Цзэна — вероятно, пытались собрать для руководства доказательства его подозрительной деятельности.        Казалось, новая теория о конце света и Великом Боге Хаоса стала главной темой для разговоров в Запретном городе. Итан вспоминал, как каждое утро, выходя из дома, видел в окнах стоящих на коленях нелюдей: они молились перед самодельными крестами. Итан никогда еще не видел вокруг столько истово верующих. Кто-то даже начал тайно распространять брошюры с пророчеством о пришествии Великого Бога.        Для кучки беглецов, запертых в Запретном городе и никогда не веривших ни в добро, ни в зло, внезапная вера в одно и то же пророчество была дурным знаком.        Он слишком хорошо понимал, к чему приведет это учение, если оно посеет панику в толпе. Итан вздохнул и непроизвольно коснулся участка сухой кожи на затылке.