Падение в бездну

       Итан и Сэмюэл едва успели сделать несколько шагов в сторону холла, как до них донеслись звуки выстрелов. Потрясенные, они попытались ускорить шаг, но почва под ногами стала какой-то вязкой, словно металл начал плавиться. Пол покрылся неведомой липкой жидкостью; каждый раз, когда они отрывали подошвы, раздавалось отчетливое чавканье. Итан повел фонариком по сторонам и заметил, что стены покрылись огромными черными пятнами. Казалось, база гниет изнутри, и эта чернота проступает сквозь обшивку, как чернила сквозь бумагу.        «База заражена, мы в окружении», — подумал Итан. В его душе вспыхнул приступ необъяснимого отчаяния.        Он не был пессимистом, но этот навязчивый гул в ушах действовал на нервы, доводя их до предела. Непроглядный мрак, внезапные видения, непостижимые существа и само окружение — всё это толкало его в пучину безумия.        Когда гул затихал, ему казалось, что чей-то голос звучит прямо у него в голове. Он шептал: «Сдайся, сдайся, покорись, прими и стань единым целым...»        «Слейся, растворись в вечном хаосе, стань единым с каждым человеком и каждым существом во вселенной, чтобы никогда больше не чувствовать одиночества, страха или печали...»        «Словно возвращение в то состояние, в котором ты был до своего рождения...»        Внезапно Итан осознал, что стоит на месте.       Он и сам не заметил, когда перестал идти. Он просто стоял во тьме, сжимая в руке окончательно погасший фонарик.       — Сэмюэл? — неуверенно позвал он, но его голос будто всосало в пустоту. Звук не распространялся, Итан не услышал даже намека на эхо.        Интуиция подсказывала ему, что он больше не идет вслед за Сэмюэлом.        Где Сэмюэл? И где он сам? Неужели он остался один?        Дрожащими руками Итан принялся яростно трясти фонарик. Кроме стука внутренних деталей устройства, он слышал лишь свое частое, прерывистое дыхание. Крошечный огонек был его единственной соломинкой во тьме; он и не подозревал, что сможет испытать такой восторг от столь слабого луча. Запястья ныли от усталости, но он не смел остановиться, пока свет не стал достаточно ярким, чтобы осветить два-три шага впереди.        Он стоял на развилке коридора. Итан не узнавал это место — он не помнил, чтобы проходил здесь раньше, когда они шли от медблока к холлу.        Неужели они разминулись на повороте? Когда именно он потерял Сэмюэла из виду? И почему он этого не помнит?        Мысли в его голове возникали и лопались, подобно пузырькам, и он никак не мог сосредоточиться. Из-за тревоги и паники ладони Итана так вспотели, что он едва удерживал фонарик. Ноги будто сами несли его — он кружил на месте, лихорадочно осматриваясь в надежде найти хоть какую-то зацепку, объясняющую его положение.        Итан редко бывал во многих частях главного корпуса базы из-за сложности коридоров, некоторые из которых вели к теплицам и жилым постройкам. В тусклом свете здесь было очень легко заблудиться. Он без конца твердил себе сохранять спокойствие, не замечая, что бормочет свои мысли вслух. Перед ним была развилка из четырех путей, каждый из которых выглядел абсолютно одинаково, и не было ни малейшего намека на то, куда они ведут. Итан сглотнул, чтобы хоть немного увлажнить пересохшее горло, и выбрал путь слева.        Пол под ногами оставался липким, а воздух, казалось, становился все более влажным. Итан видел, что черная плесень на стыках потолка и стен становилась все гуще, а ее следы стекали вниз, подобно каплям воды. Двери всех комнат были закрыты. Когда они раньше были в зоне отдыха, там было пыльно, но двери оставались в хорошем состоянии. Теперь же они выглядели как реликты древних времен. Края дверей покрылись темно-красной и зеленой ржавчиной, и когда Итан попытался открыть те из них, на которых не было цифровых замков, он обнаружил, что они заржавели намертво.        Тишина вокруг была пугающей. Казалось, во всей базе он остался один.       — Сэмюэл!!! Отто!!! — Итан выкрикивал имена всех, кого мог вспомнить, но ответа не было. Он продолжал идти вперед, наугад выбирая повороты на каждой развилке. Коридоры были на одно лицо и, казалось, тянулись бесконечно. У него возникло чувство, будто он провалился в водоворот гниющих туннелей, из которого нет выхода.        В конце концов, он зашел в тупик.        В конце коридора виднелась массивная дверь, не похожая на те, что он проходил раньше. Это была двойная дверь из красного дерева с искусной старинной резьбой и латунными ручками; она выглядела спокойной и чистой, будто ею пользовались совсем недавно.        Итану показалось, что эта дверь ему знакома, но он не мог вспомнить, где ее видел. Однако от нее исходило ощущение запредельного зла, словно пара пустых, немигающих глаз подглядывала за ним сквозь щель. Он отступил на несколько шагов, но когда обернулся, то застыл как вкопанный.        В тени у двери в конце тупика стояла человеческая фигура, наблюдая за ним со склоненной набок головой.        Холод прошил тело Итана, а сердце подскочило к самому горлу.       — Кто здесь?        Собеседник не ответил. Голова существа все так же оставалась наклоненной, оно смотрело на него не шевелясь.        Итан нервно огляделся, инстинктивно ища помощи, но в этом лабиринте темных коридоров он был совершенно один. А фигура продолжала стоять на том же месте, не сводя с него взгляда.       — Кто ты такой?! У меня пушка! — Итан не замечал, что его голос дрожит, лишая угрозу всякого смысла. Он демонстративно засунул руку в карман, пытаясь напугать незнакомца.        Внезапно фигура шевельнулась.        Точнее, двигался не сам человек, а поверхность его тела. В слабом луче фонарика Итан увидел, как волосы черного силуэта внезапно вздыбились, а из кожи начали прорастать бесчисленные крошечные волоски. Они извивались в воздухе, как те странные насекомые, которых он видел раньше, или как кораллы, бешено танцующие в морской пучине. Фигура стремительно превращалась в гуманоидный комок шерсти, но голова все так же оставалась склоненной, изучая Итана с легким любопытством. И хотя Итан не видел глаз, он кожей чувствовал, что они — или оно — смотрят прямо на него.        Итан внезапно осознал, Бог Хаоса нашел его. Он попался в паутину и сейчас будет съеден.        Он начал пятиться, но стоило ему шевельнуться, как это существо тоже внезапно сорвалось с места и безумно бросилось на него!        Итан развернулся и побежал так быстро, как не бегал еще никогда в жизни. Он долетел до двери из красного дерева за считанные секунды, врезаясь в неё всем телом, но ожидаемого удара не последовало. Вместо этого он с легкостью распахнул створки и ввалился внутрь.        За дверью оказалось светлое, теплое и уютное место. Оранжевые лучи солнца ласкали его кожу, даря то забытое чувство комфорта, которого он не испытывал уже очень давно.       — Ха-ха-ха-ха… — тихий смех донесся до уха Итана, и его будто ударило молнией. Он поднял голову и увидел мужчину в простой белой рубашке, который сидел босиком в кресле у эркерного окна и читал книгу. У него были глубокие синие глаза цвета неба перед рассветом, густые брови, взлетающие вверх, и короткая бородка, придававшая его облику грубоватое, но притягательное очарование.        Итан оцепенел. Он так и остался лежать на полу в нелепой позе, тупо уставившись на собеседника.       — Почему ты не встаешь? Тебе так сильно нравится мой пол? — голос Роланда был мягким, а его низкий тембр заставлял любую случайно брошенную фразу звучать как флирт. Итан никогда не мог ему отказать.        Итан медленно поднялся и рассмеялся. Его смех звучал натянуто и сухо.       — Понятно. Должно быть, я сплю, — его темно-зеленые глаза гневно блеснули, и он произнес без тени эмоций: — Почему, оказавшись в таком дерьмовом положении, я всё еще вижу тебя? Ты, сукин сын!        Знай он, что за дверью окажется именно Роланд, он бы предпочел остаться снаружи и позволить тени поглотить себя.        Роланд закрыл книгу и ступил на деревянный пол. Он всегда питал слабость к старомодным и хрупким вещам: деревянным полам, бумажным книгам, выдержанному вину. На нем была свободная белая рубашка и брюки, волосы были растрепаны, а лицо выражало полное спокойствие. Он всё еще был чертовски красив.        Именно этот прекрасный дьявол когда-то столкнул его в Запретный город и разрушил его жизнь.       — Я знаю, что ты ненавидишь меня, и знаю, как тебе сейчас плохо, — шаги Роланда были легкими, элегантными и неспешными, а взгляд намертво прикован к Итану. — Поэтому я здесь, чтобы забрать тебя.        Итан нервно рассмеялся:       — Забрать меня? Куда? В Третью Империю или в Альянс Змееносца? Насколько же тупым ты меня считаешь, если думаешь, что я поверю? Почему ты здесь? Я уже мертв?       — Нет, ты не мертв. Но если ты пойдешь со мной, тебе больше никогда не придется бояться смерти, — он остановился в двух шагах и протянул руку. Его теплая ладонь медленно скользнула вдоль щеки Итана, не касаясь кожи; лишь тонкая прослойка воздуха передавала тепло его лицу. Брови Роланда были слегка приподняты, а в глубоко посаженных глазах читались раскаяние и боль. Он продолжил: — Тебе не место в Запретном городе. Ты такой нежный человек, всегда тихо заботился о семье и друзьях, покорно играя роль беты. Ты устал, и никто не понимает, насколько. Но я знаю. Я всегда это знал.        Слова Роланда лились подобно заклинанию в золотом солнечном свете:       — Я знаю, как скучна и одинока твоя жизнь, и знаю, что одиночество — твой самый большой страх. Пойдем со мной, оставь позади смерть и Запретный город. Мы больше никогда не разлучимся. Ты, я и всё остальное станем единым целым и пребудем в этом вечно.        Итан чувствовал тонкий запах мускуса, исходящий от тела Роланда. Он смотрел на эти широкие плечи, которые когда-то крепко обнимали его, на эти полные чувственные губы, что так ласково его целовали. Итан твердо решил ненавидеть его, но сейчас, после всего пережитого ужаса и разложения, он колебался.        Да, что ему терять? Даже если ему повезет пережить тьму снаружи, впереди лишь бесконечные серые будни в Запретном городе. Кто-то когда-то сказал, что Запретный город подобен черной дыре: любой, кто попал внутрь, никогда не сможет его покинуть.        Роланд протянул ему руку — большую, крепкую и теплую. По сравнению со всем тем, что осталось за дверью, это было прекрасным спасением.        Быть вместе вечно. Никакого страха, никакой смерти, никакого предательства. Никакого Запретного города.        Даже если это сон, умереть в таком сне казалось не самой плохой участью.        Но стоило Итану шевельнуться, как он почувствовал, что его тело обхватили чужие руки. Они были такими же сильными и теплыми, но от этого человека исходил совсем другой аромат — тонкий запах синего моря и божественного заката.       — Итан! Очнись! — раздался знакомый голос, ясный и слегка отстраненный. Жрец Танисиэль одной рукой прижимал его к себе, а другую, в перчатке, выставил вперед. В пальцах он сжимал небольшой осколок синего неровного предмета, похожего на кусочек яичной скорлупы.        Внезапно «Роланд» напротив него распахнул челюсть на неестественную ширину, всё его лицо растянулось и деформировалось. Из этой иссиня-черной огромной пасти вырвался леденящий кровь пронзительный вопль. В одно мгновение солнечный свет погас. Тьма хлынула со всех сторон, и всё вокруг стремительно начало гнить. Тело Роланда почернело и сморщилось, превращаясь в плесень, пока окончательно не развеялось дымом и прахом.        Итан судорожно вдохнул воздух и растерянно моргнул. Перед ним снова был коридор, а жрец всё так же крепко держал его. Наконец осознав, что произошло, Итан мертвой хваткой вцепился в руку, обвивающую его талию.       — Это был… это был… — пробормотал он.        Танисиэль тяжело вздохнул ему в самое ухо:       — Ты попал под влияние силы Бога Хаоса. Она манила тебя, используя твои воспоминания и эмоции, чтобы ты добровольно позволил ей поглотить себя и стать её частью. Её мощь постепенно просачивается на базу. То, что ты видел — иллюзия, созданная её энергией, вмешавшейся в твои мозговые волны. Видение породили клетки её конечностей. Стоило тебе коснуться того, что ты видел, и ты был бы заражен.