Падение в бездну

      Танисиэль был вынужден признать, что феромоны Сэмюэла были необычайно сильны. Когда Итан открыл вход в гнездо, всё тело жреца затрепетало от пленительного аромата омеги. Запах, казалось, опутывал его бесчисленными нитями, заставляя сердце биться чаще, а дыхание — сбиваться.       Один только этот аромат был способен пошатнуть железное самообладание жреца ева. Какой же мощный характер скрывался за ним.       Итан едва не закатил глаза к потолку. Танисиэль утверждал, что ментальная сила его расы велика и он не пойдет на поводу у инстинктов, но в итоге выражение его лица ничем не отличалось от вида обычного альфы, ведомого природой. Впрочем, благодаря его привлекательности, даже этот порочный взгляд смотрелся странно сексуально. Что и говорить — этот мир признавал только красоту.       В этот момент Сэмюэл, пребывавший в забытьи, внезапно очнулся, будто что-то почувствовав. Пара темных глаз, полных голода и жажды, мгновенно впилась в Танисиэля — так человек, голодавший три дня, смотрит на блюдо с жареной курицей.       Альфа. Мощный и прекрасный альфа! Гормоны альфы разлились в воздухе, точно аромат крепкого выдержанного вина, посылая смертоносный соблазн в ноздри Сэмюэла. Его взгляд затуманился бесконечным желанием; глядя на Танисиэля, он приподнял измученное тело, собираясь ползти в его сторону… Но Итан вовремя дернул его назад.       — Ты, успокойся! — Итан резко повернулся к Танисиэлю и крикнул: — Уходите! Я ничего не могу сделать в такой обстановке!       Едва он договорил, как был сбит с ног сильным ударом Сэмюэла. Неясно было, злился омега или просто был раздражен, но он взвыл от боли. Однако, с трудом подняв голову и взглянув на Танисиэля еще раз, он на мгновение прояснился взглядом.       — Пошел прочь! — собрав остатки рассудка, выкрикнул он чужаку ева.       Видя это, Танисиэль понял, что сейчас лучше временно отступить, и молча ушел. Итан быстро вспорол старую одежду Сэмюэла и нашел несколько ингибиторов и средств маскировки под альфу. Взяв электронную иглу, он нерешительно спросил Сэмюэла: — Он сказал, что если использовать это во время течки, будут сильные побочные эффекты. Ты готов рискнуть? Может, она скоро закончится сама…       — Не закончится. У меня не было течки почти три года, — процедил Сэмюэл сквозь зубы и приказал: — Делай!       Итан видел, что Сэмюэл измучен желанием и потеет, как выброшенная на берег рыба. Вдобавок мускусный аромат, не желая ослабевать, продолжал нещадно атаковать его чувства. Стиснув зубы, Итан вколол ингибитор ему в предплечье. Светло-голубая жидкость быстро влилась в кипящие, переполненные гормонами вены. Сэмюэл застонал, всё его тело сотрясла дрожь. По мере того как лекарство начинало действовать, жар спадал, а бешеное сердцебиение замедлялось. Феромоны, что прежде извивались в воздухе подобно бесчисленным щупальцам, наконец затихли. Сэмюэл обессиленно рухнул на пол, наконец получив облегчение. Он свернулся калачиком, и Итан поспешно укутал его в плотный спальный мешок, после чего вытер ему лицо обрывком ткани.       Сэмюэл чувствовал себя так, словно по нему проехался тяжелый грузовик. Слабость сковала тело, мышцы ныли, а усталость была запредельной. Он с трудом приоткрыл пересохшие губы и едва слышно выдохнул: — Спасибо…       Едва договорив, он закрыл глаза. Итан не понял, потерял тот сознание или просто уснул. Он глубоко вздохнул, радуясь, что всё наконец закончилось. Ему никогда не встречался омега с такой мощной течкой. Даже сейчас Итан всё еще ощущал отголоски страха. То, что такой сильный запах не обнаружили за последние три дня, было настоящим чудом.       Он вяло выбрался из убежища и увидел Танисиэля, который стоял, прислонившись к ряду темно-серых труб, с закрытыми глазами. Итан не мог понять, дремлет ли он, но стоило сделать шаг, как Танисиэль открыл глаза и спросил: — Как он?       — Уснул. Кажется, он очень вымотан, — ответил Итан, жадно вдыхая свежий воздух и вытирая пот со лба. — Похоже, обошлось без побочных эффектов.       — Пока рано об этом судить. Хотя побочные действия современных ингибиторов уже не так страшны, как раньше, их нельзя использовать непрерывно дольше года. Иначе это неизбежно приведет к гормональному дисбалансу, который влечет за собой сильные головные боли, раздражительность и эмоциональные расстройства. В худшем случае омега может стать бесплодным, не говоря уже о риске развития рака, — Танисиэль засыпал Итана названиями недугов, словно цитировал учебник. У Итана голова пошла кругом. Жрец добавил: — Если тебе дорог твой друг, лучше убеди его прекратить их прием как можно скорее.       Итан потер ноющие виски, сполз спиной по стене и тяжело опустился на пол.       — Это его проблемы, — устало проговорил он. — Меня это не касается.       — Но ты, кажется, заботишься о нем?       — Он мой покровитель. Помогая ему, я помогаю себе, — Итан бросил на жреца хмурый взгляд. — Почему вы так рвались его увидеть? Что именно вам нужно?       — Что мне нужно? Суть в том, что я помог вам обоим, а значит, теперь вы мои должники, — тон Танисиэля оставался дружелюбным. — Если в будущем мне понадобится помощь, вам обоим стоит вспомнить о сегодняшнем дне.       Итан нахмурился: — Вы жрец из высшего сословия. Чем мы, «нелюди», можем вам помочь? Кроме того, если вам нужно содействие заключенных, вам стоит обратиться к правительству.       — Узнаешь, когда придет время, — Танисиэль протянул Итану маленький флакон с лекарством. — Дай ему это, когда проснется, чтобы унять головную боль. Кстати, много ли ты знаешь о Красной Земле?       — Руководство нам почти ничего не сообщило — только то, что мы должны помогать в спасательных работах. Хотя не представляю, в каких таких спасательных операциях могут понадобиться «нелюди», — саркастично усмехнулся Итан, понимая, что это отличный шанс разузнать подробности.       Жрец ева обладал высоким статусом — наверняка верхушка снабдила его более детальной информацией. Что за миссия, требующая участия преступников и сулящая столько баллов моральной ценности? Итан спросил вполголоса: — Может, они хотят сделать нас приманкой для каких-нибудь неведомых инопланетных тварей?       Танисиэль долго смотрел на него, и по его взгляду было трудно что-то прочесть. Он медленно заговорил: — Красная Земля была обнаружена одновременно землянами и народом ева. Вскоре обе стороны отправили туда первопроходцев. Это редкая планета, пригодная для жизни и размножения, там даже есть огромный океан. Однако средняя температура там чуть выше, чем на Земле, а гравитация — слабее. Поначалу всё шло гладко. Базы землян и ева регулярно присылали отчеты, но спустя три года связь внезапно оборвалась.       — Я слышал об этом, — вставил Итан. — Разве после этого туда не отправили спасателей?       — Верно. Группа Союза Земли прибыла первой и спустя год задержки прислала видеоотчеты. Они обнаружили, что шлюзы всех баз запечатаны. Несмотря на слой пыли, большинство машин и внутренних помещений были в хорошем состоянии, в холодильниках даже оставалось достаточно еды. Но людей не было и следа. Спасатели проверили журналы баз и обнаружили, что последние дни работа шла в штатном режиме. Только на одной из баз ева сохранилась хаотичная аудиозапись: на фоне слышны крики, а командир базы заявляет о критической ситуации и об экстренной эвакуации. Они умоляли о немедленном спасении. На этом запись обрывается, они даже не успели договорить.       После прослушивания записи спасатели использовали первые два спутника на орбите Красной Земли для глобального поиска. Прошло больше года, прежде чем они пришли к выводу: следов нет. Те люди просто исчезли, не оставив даже тел.       Итан задумался: — В эпоху позднего Ренессанса на древней Земле была колония Роанок. Более ста человек жили на маленьком острове. Три года спустя снабженцы прибыли туда и обнаружили, что все исчезли, а на стене было вырезано лишь одно слово — «CROATOAN».       — Что означает «CROATOAN»?       — Это название индейского племени и одноименного острова. Человек, доставивший припасы, был предводителем колонистов; среди пропавших были его дочь и внучка. Он подозревал, что они могли перебраться на остров Кроатоан из-за нехватки провизии, но почему тогда они не оставили более подробной информации, кроме одного слова? К тому же они не воспользовались заранее оговоренным сигналом бедствия. Он так и не нашел их, и никто больше не видел ни одного из тех ста человек. Следов нападения не было, а некоторые дома выглядели так, будто их разобрали сами колонисты. В общем, судьба этих людей осталась тайной.       Танисиэль склонил голову и удивленно посмотрел на Итана: — Как ты можешь так хорошо знать дела давно минувших дней, когда мы живем в век межзвездных перелетов?       — В университете я специализировался на истории Земли, — ответил он, застенчиво поправляя очки. — Я всегда думал, что они могли сами куда-то уйти, когда припасы подошли к концу. В пути они могли столкнуться с индейцами: кого-то убили, кто-то ассимилировался. В те времена связь была плохой, и потеря контактов была обычным делом. Может, на Красной Земле та же ситуация? В конце концов, она так далеко и от Земли, и от Евы. Сообщение идет до властей целый год. Может, они просто сели на корабли и улетели?       — Мы тоже так предполагали, но однажды связь прервалась и со спасателями. Их последним сообщением был видеоролик, полный странных образов.       — Странных?       — Видео было коротким, секунд десять-двенадцать. В то время на Красной Земле должно было быть утро, но на записи небо за спиной командира спасателей было темным, и с него спускались бесчисленные тонкие нити, будто небо сгнило и покрылось плесенью. А потом, пока видео продолжалось, небо... раскрылось.       — Раскрылось? Что это значит?       — Трудно описать. Похоже на то, как растягивают сырную палочку. Только вместо сыра было небо — черное небо растягивалось и рвалось.       Итан замер на пару секунд, после чего закатил глаза: — Разве у вас, жрецов, нет какой-нибудь заповеди, запрещающей врать людям?       Танисиэль произнес торжественно: — Нет, потому что мы, жрецы, избраны богами и говорим только истину, так что ситуации, в которой мы бы лгали, просто не существует.       Итан пожалел, что не может закатить глаза еще сильнее — если бы мог, они бы уже ушли за затылок. Но если рассматривать это с точки зрения чрезмерной духовности народа ева... кажется, в его словах не было ничего противоречивого.       — К тому же я тебе не лгал, — добавил жрец, видя скепсис Итана. Похоже, тот окончательно записал его в ряды никчемных альф, несущих чушь ради того, чтобы подобраться к омеге в течке. В серьезном взгляде Танисиэля промелькнула тень обиды.       — Сами послушайте, что говорите. «Небо покрылось волосами», «разверзлось, как щель»... Хоть я и нелюдь, который не часто берет в руки книги, не стоит недооценивать мой IQ.       Танисиэль долго смотрел на него, прежде чем бесшумно достать из кармана брюк черный многогранный драгоценный камень, похожий на шарик. При ближайшем рассмотрении на нем были видны бесчисленные тонкие линии. Это был «сферум десяти тысяч функций» — умный инструмент для хранения данных и связи, который носили представители народа ева. Некоторые из них ради удобства держали сферу в активном состоянии, так что крошечный камень автоматически вращался вокруг своего владельца, мгновенно исполняя любые команды.       Как только сфера Танисиэля пробудилась, она взмыла с его ладони, и несколько линий на ее поверхности засветились. Вырвался луч проекции.       Это было короткое видео.       Мужчина бета лет сорока в ужасе смотрел в камеру и бессвязно кричал: — В небе… в небе какая-то чертовщина! Что это такое?! Помогите нам!!! Помогите!!!       За его спиной небо было черным, и в этой темноте, казалось, застыло нечто массивное, совсем не похожее на облако. Поскольку в системе Геры не было гигантской красной звезды, единственным источником света служили прожекторы базы первопроходцев, бьющие в небо во всех направлениях. Свет выхватывал тонкие черные нити, свисающие с небес, точно жгутики. Некоторые из них походили на мягких червей — они извивались и вытягивались, словно выискивая в панике мечущихся по земле людей. Примерно через три секунды черные объекты в небе внезапно зашевелились и скрутились, после чего у горизонта разверзлась дыра — настолько огромная, что она выходила далеко за пределы обзора камеры.       Что именно находилось внутри этой дыры, разглядеть не удалось. Однако эти десять секунд дрожащей видеозаписи внушили Итану такое гнетущее чувство первобытного страха, что оно, казалось, проникло до самых костей.