Самая коварная злодейка вернулась

Такая косметика и роскошные украшения были непозволительной роскошью после того, как появились ориентировки с её розыском и началась настоящая жизнь беглянки. Острая переносица и отчетливые черты лица. Спадающие шелковистые белые волосы. Глаза, что были гораздо краснее самого рубина. И даже бледная, лишенная румянца, чистая и оттого кажущаяся еще белее прозрачная кожа. «Выглядит не слишком-то здоровой». Даже по сравнению с теми семнадцатью годами, которые она помнила из собственного прошлого. Завершив краткий осмотр в зеркале, Розелин сразу направилась в столовую, где должен был проходить обед. Стоило Розелин появиться, как слуга широко раскрыл рот, словно позабыв склонить голову. — Открывай дверь. — А, это... Розе... лин, юная госпожа? Розелин поморщилась, но, поняв реакцию собеседника, один раз кивнула. Слуга в замешательстве поспешно склонил голову и широко распахнул двери столовой. Цок, цок. Когда Розелин вошла в столовую, взгляды сидевших за столом разом устремились на неё. Выражения их лиц немного отличались, но в глазах каждого без исключения читалось изумление. Оно и неудивительно: Розелин в глухом черном платье, с красной помадой на губах и с красными глазами выглядела как-то неуловимо порочно и чувственно. — ....... Пока присутствующие не могли оторвать от неё глаз, Розелин тоже внимательно рассматривала их. Ведь в её воспоминаниях герцогство Беллион еще пять лет назад потерпело сокрушительный крах и шло по пути упадка. А люди перед её глазами в её собственном прошлом были уже мертвы. «Здесь это случится еще очень нескоро». Поняв, что легкое щемящее чувство в груди — это слабая радость от встречи, Розелин медленно закрыла и открыла глаза. «...Я ведь собиралась уйти из этого поместья». Подумав, что было бы неплохо еще несколько дней понаблюдать за этими лицами, она села на свободное место за круглым столом. Сев за притихший стол, она уже собиралась взять столовые приборы, но с опозданием осознала, что на этом обеде присутствует её дедушка, герцог Беллион, и подняла голову. — ...Ты, да что, что это вообще за вид? Как можно за столом со взрослыми в таком....... — А что не так с моим видом? У Розелин было две причины явиться на этот обед. Во-первых, чтобы сдержать собственное обещание, данное будущей мачехе, чья глупость заставила её проигнорировать предупреждение. Во-вторых, чтобы объявить о своем уходе из этого дома. — Кто носит такое вульгарное платье, полностью открывающее руки! Я ведь неоднократно говорила тебе: чтобы быть достойной звания дочери герцога, всегда нужно обладать хорошими манерами... — Пфф. Розелин невольно тихонько рассмеялась. Лицо леди Кармел от этого слегка застыло. — Странно получается. Она слегка наклонила голову набок. — ...Что именно странно? — Из нас двоих леди из герцогского рода, прожившей так семнадцать лет, являюсь я. Так почему же леди Кармел, которая родилась в семье простолюдина, по счастливой случайности была удочерена графской семьей, убила своего прежнего мужа и заняла место регента вместо малолетнего графа, смеет рассуждать о том, насколько я соответствую званию дочери герцога? Когда Розелин произнесла это с улыбкой в голосе, атмосфера за столом леденящим образом затихла. Мало того, что это была неподходящая тема для обсуждения за обедом, так еще и сама история оказалась весьма шокирующей. — Что?.. Ты, ты, как ты вообще..! Как бы сильно ты меня ни ненавидела..! Всхлип... Отец, Черти. Сколько, сколько еще усилий я должна приложить... Наблюдая за Кармел, которая со слезами на глазах взывала к герцогу Беллиону и к отцу Розелин, Черти Беллиону, сама Розелин совершенно непринужденно принялась резать свой стейк. Сидевший прямо напротив неё дородный старик сузил глаза. «Как ни посмотри, а лицо у него типично злодейское», — буднично подумала Розелин и изящно пригубила вино. Старик был одет в роскошный костюм кричаще-красных тонов, а в глаза особенно бросалось то, что его зрачки были разного цвета. С зачёсанными назад волосами и татуировкой, видневшейся на тыльной стороне ладони, он выглядел невероятно стильно для своих лет. А ещё он был из тех людей, кто до последнего вздоха стоял на ногах и умер стоя. — Вы, кажется, уже вышли из того возраста, чтобы взывать к чувствам, но сентиментальности вам всё ещё не занимать, — с усмешкой произнесла Розелин и, медленно подняв голову, встретилась взглядом со стариком — герцогом Беллионом. Она отправила в рот кусочек сочащегося красным соком стейка, прожевала его и внезапно замерла. Между бровями Розелин залегла глубокая складка, отчего глаза герцога Беллиона едва заметно сузились. Однако она тут же разгладила нахмурившееся лицо, неторопливо разжевала и проглотила мясо, после чего на её лице отразилось чистейшее блаженство. — Очень вкусно, — лучезарно улыбнувшись, сказала Розелин. С задорной улыбкой на лице она отрезала ещё один крупный кусок стейка и не спеша заговорила: — Моя порция оказалась настолько восхитительной, что мне непременно хочется поделиться. Кто-нибудь желает попробовать? От этого неожиданного предложения Розелин служанки, что стояли позади и до этого тихонько подхихикивали, мгновенно застыли. — Как насчёт вас? Дядя, отец. Услышав призыв Розелин, оба мужчины перевели на неё взгляд. Рыжеволосый мужчина с лихим выражением лица, у которого, как и у герцога, волосы были зачёсаны назад, а ворот роскошной рубашки широко распахнут. И полная его противоположность — угрюмый черноволосый мужчина, застёгнутый на все пуговицы до самого горла. Оба одновременно посмотрели на неё. На их лицах читалось крайнее удивление. Рыжеволосый мужчина, Иджис Беллион, слегка потёр пальцем уголок губ и широко усмехнулся. — Ладно. Раз уж это первая просьба моей дорогой племянницы, — произнес он, поднимаясь со своего места. — Розелин! Да сколько можно проявлять такое невежество? Предлагать собственному дяде объедки со своей тарелки... Какое бесстыдство... — Да ладно тебе. Иджис бросил ленивый ответ леди Кармел и, небрежно махнув рукой, направился к Розелин. — А-а. — ....... Розелин, собиравшаяся протянуть ему отрезанный кусок стейка на чистой вилке, замерла, когда Иджис наклонил к ней торс, сквозь который проглядывал рельефный пресс, и приоткрыл рот. — Ну же, давай. — Деверь! Если вы будете и дальше так потакать её капризам..! — Что? Слышь, с каких это пор ты получила право совать нос в мои дела? К тому же, вы ещё даже не поженились, с чего вдруг «деверь»-то?.. — фыркнул он, неприкрыто выказывая своё раздражение. Пробормотав это с недовольным видом, он снова повернулся к Розелин, и его глаза потеплели, изогнувшись полумесяцами. «Надо же, как быстро меняется его аура в зависимости от мимики». Розелин с удивлением наблюдала за этим, но не могла больше игнорировать Иджиса, который стоял с открытым ртом и нетерпеливо ждал, а потому отправила кусочек мяса ему в рот. Для старшего сына герцога он был слишком легкомысленным, грубым и неотёсанным. «Впрочем, он всегда был таким». Человек, который ради спасения разваливающегося герцогства до самого конца боролся как мог, поступившись столь желанной свободой и склоняя голову перед кем угодно. Но даже при всём этом герцогский дом Беллион пал. Розелин размышляла об этом, наблюдая за тем, как лицо жующего мясо Иджиса менялось на глазах. Глоток. Наконец его кадык с трудом дернулся, и он хищно ухмыльнулся: — Ого, а ведь и правда вкусно. Он мгновенно перехватил тарелку Розелин и добавил: — Раз уж это настолько объедение, отцу и нашему младшенькому тоже обязательно нужно попробовать. Розелин же, не обращая на это внимания, поспешила залить вином невыносимый вкус соли, оставшийся во рту. Говорят ведь, что если переборщить с солью, то вкус становится омерзительным. Её рот онемел так, словно его обожгло. — Ну-ка, Чеин. На, съешь. Иджис бесцеремонно запихнул мясо в рот своему младшему брату, Черти. — Не веди себя так безрассудно, Иджис. — Это желание вашего сыночка. — И сколько у тебя ещё этих жела... — резко сощурив глаза, начал было герцог, но договорить не успел. Иджис беспардонно запихал вилку с мясом прямо ему в рот. — ....... Герцог, чьё лицо исказилось от ярости, сделав его похожим на свирепого демона-якшу, смерил Иджиса уничтожающим взглядом, но замер и медленно начал жевать. Однако не успел он провернуть это и трёх-четырёх раз, как тут же выплюнул мясо в салфетку. Он молча сделал глоток вина и медленно закрыл глаза. Иджис к этому моменту уже отбросил весь свой невозмутимый вид и жадно пил воду прямо из кувшина. — ...Какой ублюдок так жаждет умереть? — раздался тяжёлый, скрежещущий голос герцога, пытавшегося подавить закипающий гнев. Он медленно открыл глаза. Его разноцветные глаза — один красный, другой золотой — уставились точно на Розелин. — Как это «какой», дедушка? — непринужденно отозвалась она. Розелин перевела взгляд на стоявших за спиной Кармел трёх служанок, чьи лица сделались белее мела. Герцог бросил беглый взгляд на служанок, с глухим стуком поставил бокал на стол и со свирепым выражением лица скомандовал: — Убрать их.