Карточный домик

Когда Аластор вошёл в главный зал Отеля, яркий свет на мгновение ослепил его. Тысяча маленьких лампочек на цветочных гирляндах украшали потолок. В самом зале стояли круглые столики, накрытые белыми скатертями, и бархатные стулья с высокими спинками. Посреди зала была импровизированная сцена с большим роялем в центре. Очевидно, Чарли хорошо спланировала этот вечер и подготовилась к нему даже больше, чем было необходимо. Взгляд Аластора скользнул по присутствующим. Хаск стоял за барной стойкой и готовил напитки, подсчитывал что-то в уме и вздыхал. Черри сидела рядом с ним, и как-то утешающе помогала ему. Не нужно было гадать, почему друзья Энджела подавлены, несмотря на предстоящий маленький праздник принцессы. Аластор даже мог посочувствовать им, если бы у него была хоть капля эмпатии. Но любые чувства сожаления умерли ещё в его человеческой жизни, так что искать что-то в его душе давно уже было нечего. Ниффти бегала между столами со своей пушистой щёткой, смахивая несуществующую пыль. Вэгги поправляла гирлянды над потолком, паря на своих крыльях. А посередине сцены Чарли разговаривала с кем-то, кто стоял за кулисами. Принцесса активно жестикулировала, словно перепрыгивая между мыслями и идеями, почти не останавливаясь, что издалека могло показаться, что она разговаривает сама с собой. Растворившись в тени, Аластор беззвучно проплыл между столов и стульев, только чтобы появится на сцене, случайно подслушав разговор Чарли. — Папа, не переживай, ты просто отдохни. Тебе не нужно беспокоиться об организации, — настаивала Чарли серьёзным тоном. — Я бы мог помочь с освещением и оформлением? — раздался тихий голос Люцифера, почти извиняющийся. — Этим уже занимаются Вэгги и Ниффти, — отмахнулась Чарли, — Та идея с лампочками оказалась просто потрясающей. И цветы из салфеток, кстати, тоже! Правда, я не помню, кто именно это предложил, да не важно. Глаза Аластора сузились, он точно помнил, как после завтрака Люцифер взял с кухни пару пачек салфеток и сидел за столом, складывая их непонятными гармошками, над чем Радио-демон, конечно же, успел посмеяться. Очевидно, это была его идея. Так почему сейчас он молчит? — Хорошо, — побеждённо вздохнул падший, — А что насчёт угощений? — Это уже поручено Черри и Хаску, я доверяю им в этом плане, — хихикнула Чарли, вспоминая взрывные кексы подруги Энджела. — Но ведь кто-то должен разносить еду, раз все заняты, я мог бы… — Официанты? — переспросила Чарли, — О, я как раз наняла на эту должность новых адорождённых гостей. Они так похожи друг на друга! Они будут идеально смотреться в парных костюмчиках! Принцесса вовсе не заметила, как улыбка отца становится всё более неестественно натянутой, а руки спасительно цепляются за край рубашки. С одной стороны Люцифер прекрасно понимал, что должен искренне радоваться за дочь. У неё есть верные друзья, готовые помочь ей с чем угодно. И милая Чарли прекрасно справляется и без него. Но почему-то падшему ангелу казалось, что его намеренно отдаляют от общих дел, не доверяют ему, остерегаются его провала или неудачи. И в маленькой груди Люцифера что-то заболело за ребрами. Чувство ненужности разгоралось в нём всё сильнее с каждым новым отказом дочери. — Может гостям понравится музыка? Я могу сыграть что-нибудь для атмосферы! — с надеждой произнёс Люцифер, нежно беря дочь за руку, желая, чтобы она снова посмотрела на него, как раньше. Без этой ледяной пустоты за зрачками. В конце концов музыка Люцифера была его талантом почти с самого его сотворения. В игре на скрипке ему не было равных, казалось, гриф и струны навсегда отпечатались на его пальцах. — Нет, папа, я уже попросила Аластора сыграть нам, — покачала головой Чарли, и её рука легко выскользнула, — Ты же знаешь, он мастер игры. Сжав губы, Люцифер отчаянно думал, что он может ещё сказать, чтобы получить шанс помочь дочери. Он полностью вышел из тени, хватая Чарли за руку, будто без опоры он вот-вот упадёт, и именно в этот момент он услышал нежную мелодию. Люцифер замер, так и не успев ничего сказать. Музыка мягкая, плавная, почти неуверенная. И все же под осторожной мелодией скрывалось что-то светлое, жизнерадостное, словно каждое нажатие клавиши зажигало крошечную искорку, пробивающуюся сквозь тени отеля. Люцифер повернул голову в сторону рояля. Музыка словно скользила по стенам, паря, как тёплое дыхание, пробивающееся сквозь непрекращающийся дождь, словно песня протянула к нему невидимую руку. Аластор сидел прямо, словно струна, спина у него была ровная, а широкая улыбка казалась слишком безупречной. Его пальцы скользили по белоснежным клавишам с пугающей легкостью, словно извлекая из инструмента какую-то тайну, известную только ему. Под прикосновением демона жизнерадостная мелодия обретала что-то озорное, почти дерзкое, и все же оставалась удивительно нежной. Люцифер замер и отпустил руку дочери, которая с тем же восхищением смотрела на Радио-демона. Казалось, Аластор совершенно не обращал внимания на короля, полностью поглощенный собственной игрой. Его нога отбивала ритм, а тень его танцевала в свете лампы. Люцифер просто стоял там и молчал. Лишь когда финальная нота резко и чисто прорезала зал, медленно затихая, Люцифер осознал наступившую тишину. Затем раздались громкие, ликующие аплодисменты. Все в зале с восторгом благодарили Аластора за небольшое выступление. Лицо Чарли сияло: — Аластор, отлично! Сегодня вечером сыграешь ещё лучше! — воскликнула принцесса, хлопая в ладоши и даже немного подпрыгивая на месте. Аплодисменты постояльцев постепенно стихли, разговоры возобновились — сначала тихие, затем становившиеся громче. Люцифер всё ещё стоял в центре сцены, рядом с роялем, пока Чарли подбежала к сидящему Аластору, чтобы лишний раз выразить свою благодарность. Никто не заметил, как долго Люцифер стоял там, окидывая взглядом свою дочь и её друзей. Со стороны, эти ребята правда казались хорошей командой, возможно, даже семьёй. Возможно, даже чем то большим, частью которого он так и не стал. Люцифер мысленно упрекнул себя. Ведь он должен радоваться, что его дочь может справиться со всем сама. И всё же в его грудь закралось горько-сладкое чувство. Потому что он больше не был нужен. И потому что мир продолжал вращаться, даже без него. Это ведь даже хорошо, так ведь? — Ваше Величество, — раздался бархатный голос Аластора, — Я слышал, что Вы хотите заменить меня на сегодняшнем вечере? Что же, я польщён. Полагаю небольшое состязание нас рассудит. Аластор стоял рядом с Чарли, предполагая, какую игру он может предложить королю. В конце концов, видеть поражение Люцифера было его любимым развлечением. — Папа, пожалуйста, не начинай препираться с Аластором сейчас, — раздражённо сказала Чарли и посмотрела на отца гневным взглядом, хотя падший не успел ничего сказать. Радио-демон внутренне усмехнулся от того, что ему даже не нужно было стараться, чтобы Чарли осудила короля за то, что тот даже не успел сделать. Аластор ждал. Он ждал срыва падшего, когда в этих огромных глазах появится эмоция, когда Люцифер закричит, ударит кулаком по столу, и они смогут продолжить их весёлую борьбу. Но неожиданно для всех Люцифер просто улыбнулся. Падший ангел поднял свои золотые глаза на Аластора — в них не было ни злости, ни обиды. Только тихая, бездонная грусть, которая пронзила Аластора насквозь ледяной иглой. А потом Люцифер сделал то, чего никто не мог предвидеть. — Да, это Аластор должен играть сегодня, — произнёс король и печальная улыбка расцвела на его лице, — Я, пожалуй, пойду. Не буду мешать вам готовиться к празднику. Тишина после слов Люцифера была какой-то холодной и пустой, что даже Хаск нахмурился и посмотрел на Чарли, ожидая, что принцесса что-нибудь скажет. — Папа, — осторожно окликнула принцесса, — Вообще-то у меня есть одна просьба… Было бы здорово, чтобы в конце вечера ты вышел на сцену, и, как король, сказал грешникам, что ты в них веришь. Такая поддержка очень многое значила бы для меня и остальных. Только надень что-нибудь попроще, чтобы не выделяться. Прежде чем Люцифер ответил, он заметил крошечные искорки надежды в глазах Чарли, с каждым мгновением молчания сменявшиеся на разочарование, разрывавшее его на части. Вспомнив недавние слова Аластора, что теперь грешники могут сделать с ним, всё что угодно, сердце Люцифера пропустило удар, и он покачал головой. — Нет, Чарли, я не думаю, что это хорошая идея… — Пожалуйста, папа, — перебила принцесса, — Какой смысл жить в отеле и не хотеть помочь постояльцам? — Нет, — Люцифер ответил чуть тише. Разочарование в глазах Чарли разбило сердце Люцифера. — Я поняла тебя, — произнесла она и отстранилась, — А я то наивно думала, что твоя точка зрения насчёт отеля изменится. Значит, я ошиблась. Каждое слово дочери было словно удар в лицо. Мысли Люцифера невольно вернулись к машине Вокса, раны после которой ещё предательски болели. Затем падший вспомнил о Чарли, как дочь накричала на него и выгнала из отеля, тогда он тоже ведь всего лишь хотел помочь, но всё пошло наперекосяк. Он должен сделать хоть что-то правильно. — Чарли, конечно, я верю в тебя! — обнял её Люцифер, — Конечно, я выступлю с речью, это меньшее, что я могу сделать! С этими словами король быстро скрылся в искрах портала, оставляя за собой сверкающие искорки. Вся работа на мгновение остановилась. Какое-то отвратительное напряжение повисло в воздухе. Чарли хлопнула в ладоши и отряхнула красный пиджак от невидимой пыли. — Ну, за работу! Начало через несколько часов, а всё должно быть в лучшем виде! Ниффти первой вернулась к своим делам, Хаск и Черри переглянулись явно желая, что-то сказать. Вэгги спустилась вниз, оставив цветочную гирлянду. Она взяла Чарли за руку и отвела её в сторону для разговора. Сейчас, оставшись один, Аластор чувствовал только острую тошнотворную вину. Радио-помехи стихли, и он мог слышать лишь собственные мысли, которые бились в черепной коробке, как пойманные бабочки. Всё должно было получиться не так. Никто и не заметил, как среди развешанных тканей затаились две маленькие фигуры, молча наблюдающие за сценой. — Неужели это та самая Чарли, наша старшая сестра, которая исчезла до нашего рождения, — шепотом спросила Элли, прижимая руки к лицу. Её брат с грустью смотрел на удаляющуюся фигуру принцессы. — Я не верю, что это она… Папа говорил, что Чарли была самой доброй и милой на всём свете, лучиком надежды для всего Ада. Однако эта принцесса совсем другая. Элли резко развернулась и умоляюще посмотрела на брата. — Пожалуйста, Алли, мы должны спасти её! Я хочу, чтобы она жила с нами, она ведь наша сестра, — девочка вытянула мизинец в знак клятвы, — А потом мы сразу же вернёмся обратно, я обещаю! К нашей счастливой семье. Алли отвёл взгляд, проглатывая слова на кончике языка. Он чувствовал себя ужасным трусом, но он не мог быть таким же самоотверженным. Нужно было просчитать все риски, взвесить все аргументы. Может быть, конечная цель изначально ошибочна. — Ты уверена, что после спасения Чарли, нам будет, куда вернуться? — тихо спросил Алли, — Что будущее, в котором мы родились, существует? Элли на секунду задумалась, а потом рассмеялась. — Конечно же да! Разве могут добрые поступки привести нас к плохому концу? Белокурый принц долго смотрел на сестру, уверенность которой источала свет. Элли и так хорошо чувствовала ответственность, но её намерение не изменилось, а в голове уже проносились новые мысли — её охватила новая страсть к героизму, и от прежних сомнений не осталось и следа.