Карточный домик

Весь холл отеля был полностью украшен, и новые постояльцы постепенно заполняли зал. Многие гости уже сидели за столами и непринуждённо беседовали, пока официанты подносили лёгкие закуски. В воздухе будто витало ожидание праздника. Аластор стоял возле сцены с чувством, которое он всё ещё не мог осознать. Оно трепетало в груди, как неправильно настроенная частота. С каждым стуком открывания дверей Радио-демон поднимал взгляд, чтобы увидеть, кто пришёл. Он даже не до конца понимал, чего именно ждёт. Но когда золотые волосы мелькнули в толпе, Аластор замер и даже перестал дышать. Люцифер наконец-то пришёл. Сегодня король выглядел на удивление просто, но в то же время настолько необыкновенно, что нельзя было отвести взгляд. Золотые пряди были зачёсаны назад лёгкими волнами. Дизайн белой шёлковой блузки свободно открывал поцелованные тьмой руки Люцифера. Прямые бежевые брюки с золотистым ремнём подчёркивали стройную мальчишескую фигуру. А на ногах красовались маленькие лакированные туфли. Скорее всего Люцифер правда послушал совет дочери и старался одеться скромнее, но эффект получился обратным, и теперь внимание грешников безустанно возвращалось к королю. — Сегодня плохой мальчик какой-то странный. Может, он сломался? — раздался рядом звонкий голос Ниффти. — Тогда нам придётся его починить, — усмехнулся Аластор и подмигнул ей, — Ты ведь поможешь мне? — Да-да! Я помогу и Бакстер поможет! Он лучше всех сможет починить, — с воодушевлением закивала горничная и быстро убежала придумывать свой план. Вся ситуация с королём вызывала много вопросов, но Аластор был тем, кто привык знать ответы. Однако этот неуклюжий, шатающийся, нелепый падший ангел нарушал все его правила. Решение пришло само собой, и Аластор направился к королю. Сегодня демон найдёт слабое место Люцифера, откроет его, как личный подарок. Он заставит его оскалиться, выпустить когти, проявить ту тёмную природу, которая должна быть у падшего ангела. Люцифер сидел на тонкой скамейке в углу зала, прижавшись спиной к стене. Он не хотел занимать чьё-то место за столом, потому что не был уверен, что Чарли рассчитала рассадку и на него. Сейчас падший выглядел бледнее, чем утром, под глазами залегли серые тени, а руки, сжимающие ткань брюк, мелко подрагивали. Аластор остановился в паре шагов от цели, наблюдая, как Люцифер то и дело переминается на месте, пытаясь найти удобное положение. Его ноги будто горели огнём. Каждое движение отдавалось в бледном лице едва заметной гримасой боли. И всё равно он улыбался. Аластор подошёл к столу с лёгкой, почти танцующей походкой. Голос его звучал особенно приторно, с теми самыми радио-переливами, которые обычно предвещали оскорбление. — Приветствую, Ваше Величество! Надеюсь, гостей ожидает прекрасная речь. Мне не терпится услышать это выступление. Всё-таки, не каждый день король спускается к своему народу. Люцифер поднял голову и тяжело вздохнул. Было очевидно, что его мысли парили далеко отсюда. И он сам не был настроен на очередную перепалку. — Привет, коридорный, — падший попытался усмехнуться, но вышло натянуто, — Сегодня я немного устал. Давай поговорим позже. — Уже устали? — переспросил Аластор и рассмеялся. — Но ведь вечер только начинается! Мы должны развлекать наших постояльцев, не так ли? — он щёлкнул пальцами, и в воздухе зазвучала старая медленная музыка. Что-то почти романтичное и нежное, что делало его выходку ещё более извращённой. Аластор протянул руку Люциферу, изогнув бровь в насмешливом вызове. На мгновение в зале все разговоры прекратились, и грешники обратили внимание на разворачивающуюся перед ними сцену. Чарли тоже заметила их и раздражённо посмотрела на отца. Принцесса думала, что он снова хочет устроить ссору, поэтому открыла рот, чтобы попросить прекратить, но Люцифер её опередил. Боясь снова расстроить Чарли, падший ангел медленно, с усилием поднялся. Его ноги дрожали. Каждый шаг был похож на то, как если бы он ступал по битому стеклу. Люцифер стиснул зубы, в глазах на мгновение мелькнула острая боль. Но он выпрямился, насколько мог, и положил свою ладонь в руку Аластора. Его маленькая ладонь была тёплой, почти горячей. Аластор на секунду замер, чувствуя, как этот жар разливается по его пальцам, поднимается выше, к локтю, к плечу. Он хотел отдёрнуть руку, но вместо этого крепче сжал тонкие пальцы Люцифера. — Ваше Величество, не боитесь, что я наступлю Вам на ногу или уроню Вас на пол? — Аластор по-доброму хмыкнул и огляделся вокруг. Приятное чувство собничества загорелось в груди. Пусть другие грешники видят, кому принадлежит их король. Люцифер покачал головой. Огромные золотые глаза смотрели на Аластора с той же пронзительной эмоцией, как раньше. — Если уронишь меня, то лишь покажешь, как растерял своё мастерство, — улыбнулся падший. Музыка зазвучала громче. Грешники последовали их примеру и разбились на пары для танца. Разные цвета и фасоны одежды перемешались в головокружительном вихре. В ожидании Аластор сделал первый уверенный шаг, заставляя Люцифера двигаться следом. Король последовал за ним, и на его фарфоровом лице отразилась тень опасения. Но он не просто двигался, он кружился рядом с Аластором, повторял каждое движение. Хрупкое тело помнило грацию, но чувства предавали его каждую секунду, и дыхание становилось неровным и поверхностным. — Забавно, — протянул Аластор, ведя напарника в повороте, — Вы так стараетесь угодить. Но всё напрасно. Никто не оценит, впрочем, как всегда. После этих слов Люцифер споткнулся, его правая нога подвернулась, и он рухнул бы на пол, если бы Аластор не подхватил его за талию. Их лица оказались настолько близко друг от друга, что демон почувствовал сбивчивое дыхание на своей щеке. А потом Аластор увидел в янтарных глазах нечто странное. Это была не боль, не злость и даже не обида, которую демон смог бы понять. Это было что-то похожее на… благодарность. Аластор замер. Радио в его голове взорвалось пронзительными помехами. Тем временем Люцифер поднял свободную руку и легко коснулся плеча напарника, жестом извиняясь за то, что посмел вырвать его из своих мыслей. — Отпусти меня, — напоминает король, — Гости уже собрались. Разве сейчас не самое время для твоего выступления? Радио-демон вздрогнул и отшатнулся, пока музыка уже стихала. Люцифер смотрел на него снизу вверх, не осознавая что вызвало такую резкую перемену. Аластор сжал кулаки, развернулся и направился к сцене, не оглядываясь. Грешники расступились, освобождая ему путь. Он шёл по паркетному полу быстрым шагом, слушая, как гулко стучит в груди то, что он считал мёртвым. Казалось, если сломать врага, то он больше не будет приносить проблем. Но Люцифер, как на зло, не ломался. Он злился, плакал, кровоточил, едва стоял на ногах, но не ломался. «Почему? — мысленно кричал Аластор, поднимаясь на сцену и с силой открывая крышку рояля — Что же ты со мной делаешь?» Он опустился на стул, подняв руки над чёрно-белыми клавишами. Радио в его сознании издавало низкий жалобный гул. Аластор одарил гостей фальшивой улыбкой, резко ударив по клавишам, сразу вливаясь в игривую мелодию. Однако другая музыка всё ещё звучала в его голове. И с каждым тактом он чувствовал, как тщательно выстроенная им стена покрывается тонкими, едва заметными трещинами. А где-то внизу, среди грешников, Люцифер уже сидел возле бара, держа в руках стакан воды. Он тихо улыбался, покачивая ногой, и смотрел на сцену, на которой играл Аластор. — Зачем Вы уступили, Ваше Величество? — неожиданно из-за стойки раздался спокойной голос Хаска. — Что? — удивлённо спросил Люцифер, поворачиваясь к бармену. Хаск не стал объяснять и просто кивнул в сторону Аластора, добавив: — Вы не сводите глаз со сцены. Если Вам так хотелось сыграть, то зачем же вы уступили? Люцифер опустил голову и сделал маленький глоток прохладной воды. — Я просто подумал, пусть играет тот, кто умеет любить. Музыка ненавидит фальшь и пустоту, а сейчас во мне этого слишком много, — слегка грустно признался король. Хаск нахмурился, будто вспоминая что-то, а потом горько усмехнулся. — Но Аластор любит только себя. — Я знаю, — произнёс Люцифер, — Я знаю. Но это тоже прекрасно. Кто знает наши недостатки лучше, чем мы сами? А знать столько всего о себе и продолжать любить себя — это нужно уметь. У меня вот не получается. Сказав это, король вновь повернулся к сцене, наблюдая, как руки Аластора танцуют над клавишами, извлекая из инструмента свою особенную песню. Хаск отложил свою работу и облокотился на полку за спиной. Хоть бармен никогда не питал особой любви к своему боссу, он по-дружески желал ему счастья. Было что-то приятное, что есть кто-то, способный понять чёрное сердце Аластора. Хаск улыбнулся этим мыслям и взял в руки бокалы, чтобы разлить гостям немного вина. «Даже жаль, что Аластор никогда не узнает об этом разговоре о его таланте. Хотя, даже если и узнает, наверняка ему будет всё равно. Тяжело, наверное, жить совсем без сердца» — задумался Хаск, расставляя бутылки на место. В любом случае это было не его дело, да и не стоило ему вмешиваться. Тем временем Аластор закончил играть, встал из-за рояля и поклонился. Зал взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами. Чарли поднялась на сцену, махая рукой. — Благодарим Аластора за потрясающее выступление! — обратилась принцесса к своему другу и повернулась к гостям, — Спасибо каждому, кто пришёл отпраздновать успех Отеля. Это очень ценно для нашей команды и меня! Взгляд Чарли скользил по толпе, и встретившись с глазами отца, принцесса лучезарно улыбнулась и протянула руку вперёд. — А теперь попрошу подняться на сцену нашего почётного гостя! Поприветствуем короля Ада, Люцифера Морнингстар! Все взгляды устремились на него, пока медленными шагами падший поднимался на сцену, пока его ослеплял свет прожектора, направленного на него. И только в глазах двух маленьких официантов отразилось беспокойство, а плохое предчувствие разлилось по венам, как яд.