Чувства

— Верити! — Я здесь! При виде любимого, внутри словно распустился цветочный бутон. Хотелось, чтобы это чувство беззаботности осталось с ним навсегда. Верити хотел этого, но понимал, что его счастье хрупкое. У него есть руки и ноги, здоровье, все то, что можно легко сломать. Моб не вечный, и поэтому, Верити старался зацепиться за каждое его движение, фразы, и даже запомнить его привычки. Он мог смириться с тем, что Моб никогда не увидит в нем нечто большее. Мог смириться с ролью инструмента для него, ведь, о чем можно говорить, когда Ты буквально создан таким. Когда это твоя судьба. Но почему-то, именно рядом с Мобом этого не ощущалось. Верити знал, как описать то, что он чувствует рядом с Мобом. Тепло и уют, как если бы он лежал долгим вечером под тяжелым одеялом рядом с камином, а за окном шумел шторм. Беззаботность и легкость, потому что Моб всегда смешил его своей наивностью. А еще, приятную, терпкую боль от ожидания. Ожидания, когда весь его маленький рай кончится. И он кончился. Их стало трое. Верити хотел бы найти способ, чтобы сплотить их с Мобом еще сильнее, образовав более крепкую связь, однако появился Твиксел. Верити знал Твиксела, знал о нем, о его деятельности, о его глуповатости. Он не понимал, как Моб может общаться с таким, как он. Почему выбрал его? Он Не Знал. Не Знал. Долгими вечерами, он стал рассматривать потолок их гостиной, раздумывая о том, что он наконец-то, что-то не знал. Он смирился с тем, что в угоду своего искусственного создания, он не понимал людей. В особенности их причинно-следственную связь, что их ведет к одному и отталкивает от другого. Почему Моб выбрал Твиксела, а не его... И все сводилось к одному. Он Не Знал, почему ему так гадко внутри. Почему, что-то, как змея ползает между его бьющимися органами. Почему, сердце то скрипит, то ноет. Почему, ему хочется залезть под одеяло и никогда не выходить. Что такое у него внутри извивается и колется, что ему тяжело держать свою истинную форму. Он просто хотел быть ближе к Мобу. — Ой, ты изменился, - виляя хвостом из стороны в сторону, произнес Твиксел. - Ты стал выше? — Да, - искусственно посмеялся Верити, стараясь держать образ. — Тебе идет. - Моб отреагировал. Моб заметил. Мобу нравится новый образ Верити... Мобу нравится тот, кто похож на него анатомически... Верити так думал. Он правда считал, что это поможет, только то гнетущее чувство не исчезло. Оно преследовало его, по ночам выходило из теней и кусало, царапало, терзало его несуществующую душу. Верити Не Знал, что с ним происходит. Это был сбой? За сотни лет, он поймал первый вирус? Или...что? Почему ему так гадко и мерзко от себя самого. Ему должно было стать лучше рядом с Мобом, но теперь... Верити перевернулся на другой бок, натягивая одеяло себе на плечи. Пахло землей и травой, а еще сажей от факелов... Сладко-кислый аромат, что терзал рецепторы каждый раз, когда хотелось вдохнуть поглубже и запомнить этот запах. Теперь, Верити казалось, что Моб прислан ему в наказание. Чем дольше он находился рядом с Мобом и Твикселом, тем сильнее мерзопакостное чувство прорастало. Оно перекрывало свет цветку, прогрызало его корни, оставляя гнить. Хотелось плакать, но ИИ не умеют плакать. Он не мог никак выразить свои чувства, не мог поделиться ими, не мог найти того, кто понял бы его... Моб не поймет... Не теперь... Когда-то давно, когда они действительно были одни, он бы понял, он бы утешил, но сейчас он слишком занят Твикселом. Занят своим другом. А Верити... Он не друг... Инструмент. Бездна в душе, если она, конечно, была у монстра, начала разрастаться, задевая осколки воспоминаний. Он никогда не был хорош, ни для кого, все только и делали, что жаловались. Его бросали, его ломали, его разбирали и собирали снова и снова. Столько раз, сколько и не сосчитать. Только почему-то, та боль от того, как его разрывали на части, игнорируя его агонию и мольбы прекратить, и рядом не стояла с тем, что он чувствовал сейчас. Его не трогали, его не пытались улучшить, но одиночество так душило, что оставляло на легких невидимый след. Верити казалось, что под его кожей, что-то копошится, будто вся эта мерзость исходит из его нутра, а возможно, даже из чрева. Из механической, железной и холодной утробы, откуда ему довелось появиться. Он родился испорченным, родился гадким, бесполезным и ненужным. Он тот, кого не должно было существовать. Но он существует. Существует для развлечения других. Пустая оболочка, что при глупой случайности, научилась чувствовать и проявлять эмоции. Но не пользоваться ими. Верити был полноценным Искусственным Интеллектом, но можно ли назвать полноценным того, кто не может объяснить свои собственные... Эмоции. Он злился! Он умеет злиться. Это то, чему его научили создатели. Но они не научили сочувствию, не научили его состраданию, сопереживанию, не научили зависти, не научили тому, что плохо, а что хорошо... Не научили разговаривать с тем, кому доверяешь, чтобы выплеснуть свои переживания и тревогу. С полок полетели книги. Верити смотрел пустым взглядом на то, как корешки стукаются друг об друга, а страницы раскрываются. Сверху на них, рухнул шкаф. Верити постарался вдохнуть, но липкая пленка перекрыла гортань, заставляя кадык вздрогнуть. Сжав свои желтые ладони, Верити вскричал. Он злился. Он умел злиться. Стойка для зельеварений улетела на ковер, баночки и колбочки попадали, звонко разбиваясь и оставляя на полу мелкие осколки. Зелья разлились разноцветными пятнами. Пройдя по стеклу босыми ступнями, Верити подошёл к картинам, срывая их с петель и с размахом откидывая в противоположную стену. Ткань с хрустом разорвалась, деревянная рамка разлетелась в щепки. Тусклый взгляд обвел гостиную пристальным взглядом. Хотелось хоть как-то заполнить то, что было внутри, а внутри была пустота. — Верити!? Знакомый, мягкий баритон вырвал Верити из собственных мыслей, не дав разбить очередную тарелку. Пальцы с дрожью сжали бедную посуду, после чего Верити почувствовал, как сердце дрожит. Оно упирается в ребра, давит, скрипит, из-за чего телу становится так мерзко, что хочется сжаться в маленький комочек. — Что с тобой, дружище? Он слышит, как к нему хотят подойти. Друзья явно напуганы разгромленным домом, но Верити Не Знает, что на это ответить. Он смотрит на тарелку в своих руках, видит в ней блик отражения, а после, его колени подкашиваются. Сев на корточки, Верити прижал к своей груди эту злосчастную тарелку, словно извинялся перед ней. Он разбил большую часть посуды, что крошкой была осыпана перед ним. Хотелось провалиться. Хотелось исчезнуть. Хотелось раствориться с ветром, что бушевал за окном, пока крупные капли дождя били о стекла. — Верити, что случилось? Теплая ладонь ложится ему на плечо, отчего он ежится, а чувство мерзости разрастается все больше. — Ты можешь нам рассказать. - Переглянувшись с Твикселом, Моб аккуратно сжал чужое плечо, стараясь поддержать хоть чем-нибудь. Он видел, что в последние дни Верити стал тише, и он больше не хотел выходить из дома, но сам Моб списал все на особенность ИИ. — Верити? - Сомкнув ресницы, Моб сморгнул мелкую пылинку с глаза, не веря своим глазам. — Он... Плачет? - Тихо переспросил Твиксел, склонясь к сидящему у них на кухне существу. Хвост обвился вокруг ноги хозяина. По круглым щекам Верити скатывались дорожки слез, прямо к подбородку, откуда они капали ему на руки. В носу щипало, а глаза слипались от количества слёз. Гнилое чувство разрасталось, заполняя собой все, что только можно. Зажмурившись, Верити качнулся вбок, услышав собственными ушами, как он издаёт неслышимый им ранее звук. Вой, смешанный с криком раненого зверя. Он прижимал к себе тарелку и раскачивался из стороны в сторону, продолжая рыдать навзрыд, даже Не Зная почему! — Тише. Все, все, - подавшись вперед, становясь перед ним на колени, Моб обхватил его плечи руками, насильно прижимая к своей груди. - Все будет хорошо, Верити. Я рядом... Мы здесь. — Я принесу аптечку, - бегло произнес Твиксел, замечая кровь на осколках стекла. — Все будет хорошо. - Качнув головой, Моб погладил Верити по дрожащей спине. Они сидели долго. Сидели, пока ноги Моба не затекли, и пока Верити не перешел от рыданий к тихому иканию от долгого крика. Когда стало спокойнее и буря утихла, Моб поднял Верити на кровать, и уже там, под отрешенное молчание раненого, обработал его порезы от осколков. — Тебе придется пока воздержаться от походов, нужно дать ранам зажить. - Ласково произнес Моб, стараясь не пугать его. - Хорошо, Верити? Но он не ответил, только отвернул от него голову. Но с другой стороны оказался Твиксел, что озарил его привычной улыбкой. — Ты можешь довериться нам, Верити. - Сев на кровать, Твиксел внимательно посмотрел на их помощника, что лишь начал теребить пальцами, пальцы второй руки, заламывая их. - Хэй, держи. Взяв свой хвост за кончик, Твиксел протянул его Верити. — Когда я нервничаю, я начинаю теребить его в руках, попробуй. — Хорошо, - произнес Моб, заметив, как Верити послушно взялся за кончик хвоста, начиная поглаживать подушечками пальцев треугольный наконечник. - А теперь расскажи нам... Что с тобой произошло... — Я правда... Настолько бесполезен, что не могу быть даже твоим другом, Моб? — Что? Нет, конечно нет, - попытался переубедить его парень, подсев к нему на кровать с другой стороны. - Ты мой друг. — Тогда, зачем тебе Твиксел? - На этих словах, он сильно сжал чужой хвост, заставив Твиксела натянуть болезненную улыбку. — Он мой друг. — А я? — И ты мой друг. Опустив голову вниз, Верити провел треугольным кончиком вдоль своей ладони. — Не понимаю. Мне так... Нехорошо... Я не знаю почему, я правда не знаю, я настолько бесполезен? Вновь ощутив теплые объятия, Верити уже сам склонился к его плечу, кладя на него щеку и прикрывая глаза. — Нет. Ты не бесполезен. Ты мой друг. Друзья нужны друг другу и ты нам нужен. Расскажи нам все. Все, что у тебя на душе. Пальцы сжались. Верити ничего на это не ответил, принимая утешения Моба. От них не стало легче, но хотя бы, так он Знал, что Моб чувствует к нему. И он искренне надеялся, что это правда. Он же Верити. Бездушный ИИ, который знает все... Бездушный, правда ведь?