Идеальный аристократ

Весна в Хогвартсе была обманчивой. Она приходила не с теплом и цветением, как в мире магглов, а с сыростью и пронизывающим ветром, который превращался в сквозняк и гулял по коридорам, заставлял факелы метаться в своих креплениях. Но были и хорошие дни — редкие, почти драгоценные, когда солнце пробивалось сквозь пелену облаков и заливало замок мягким золотым светом. В такие дни ученики стремились наружу, к Чёрному озеру, где вода казалась не такой тёмной, а берег — почти уютным. Именно в такой день Нарцисса Блэк оказалась у воды. Это случилось не по её воле — она никогда не искала компании и уж тем более не стремилась на прогулки, где нужно было поддерживать светские беседы с теми, кто ей был безразличен. Но этот день выдался особенно долгим, а в подземельях Слизерина становилось душно даже для неё. К тому же её сокурсницы уговорили её составить им компанию. — Нарцисса, ну пожалуйста, — щебетала одна из них, поправляя ленту в волосах. — Мы так редко выбираемся на воздух. И потом, говорят, у озера сегодня так красиво. Все будут там. «Все» значило те, кто имел значение. Будущие главы семейств, наследники древних родов, те, с кем следовало поддерживать отношения. Нарцисса прекрасно это понимала. И всё же её согласие было продиктовано не столько желанием соответствовать, сколько потребностью вырваться из каменных стен, где каждый камень помнил её шаги. Они спустились к озеру по каменной лестнице, выщербленной веками. Ветер трепал мантии, и Нарцисса поправила свою, убедившись, что она лежит идеально. Чёрное озеро сегодня действительно выглядело иначе — на его поверхности играли солнечные блики, разбивая мрачную гладь на тысячи серебряных искр. Где-то вдалеке показалась голова гигантского кальмара, лениво перевернувшегося на спину, и несколько первокурсниц взвизгнули от восторга. Нарцисса стояла чуть поодаль от своей компании, глядя на воду. Ей нравилось здесь — не потому, что было красиво, а потому, что озеро не требовало от неё ничего. Оно просто было. Такое же глубокое, тёмное и скрывающее столько тайн, сколько скрывала она сама. — Ты как будто ищешь что-то на дне, — раздался голос за спиной, и Нарцисса вздрогнула, чего не позволяла себе никогда. Она обернулась и предсказуемо встретилась взглядом с Люциусом Малфоем. Он стоял на фоне замка, который высился за его спиной, и солнечный свет делал его волосы почти белыми. Рядом с ним стояли два его товарища — мальчики из Слизерина, которых Нарцисса знала по имени, но никогда не воспринимала всерьёз. Они что-то обсуждали между собой, но Люциус не обращал на них внимания. Его взгляд был устремлён на неё. — Я не ищу, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто смотрю. — Разве это не одно и то же? — спросил он, делая шаг в её сторону. Его товарищи остались на месте, занятые своим разговором, и Нарцисса поняла, что он намеренно отделился от них. Она почувствовала, как её внутренняя защита встаёт на место, словно щит. Этот разговор был слишком... личным для места, где их могли видеть. Она оглянулась на свою компанию — они что-то оживлённо обсуждали, не обращая на неё внимания. Но это ничего не меняло. — Люциус, — сказала она с лёгким наклоном головы, обозначая запоздалое приветствие. — Я не ожидала вас здесь увидеть. — А я вас, — ответил он, и в его голосе послышалась та же тихая нотка, которую она запомнила в библиотеке. — Но я рад, что вы здесь. Она не нашлась, что ответить. Она должна была сказать что-то светское, дежурное, но слова застревали в горле. Вместо этого она снова повернулась к озеру, давая ему понять, что разговор окончен. Но Люциус не ушёл. Он подошёл ближе и встал рядом с ней, на расстоянии, которое было достаточно близким для разговора, но достаточно далёким, чтобы не нарушать приличий. Его руки были сложены за спиной, поза — расслабленная и одновременно безупречная, как у человека, привыкшего быть в центре внимания, но сегодня не стремившегося к этому. — Я заметил, — сказал он, глядя на воду, — что вы избегаете больших компаний. Нарцисса повернула голову и посмотрела на него. Это было не вопросом. Это было утверждением. Она не знала, что он наблюдал за ней настолько пристально, чтобы заметить такое. И это знание — что он смотрит, что он видит — одновременно пугало и притягивало. — Я не избегаю, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал холодно. Хотя, на самом деле, его общество не так уж ей претило. — Я выбираю, с кем проводить время. — И вы выбираете себя, — сказал он с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Я понимаю. Она не знала, что ответить. Его слова не были лестью, не были насмешкой. Они были просто... правдой. И от этой правды становилось не по себе. Люциус повернулся к ней чуть ближе и кивнул в сторону замка: — Вы знаете, что там, на четвёртом этаже, есть балкон, с которого видно озеро с высоты? Я иногда хожу туда вечером. Там тихо, и никто не мешает думать. Нарцисса подняла бровь. Он приглашал её на балкон? Для приватное встречи? Это было почти неприлично. Почти интимно. Она не знала, как это понимать. — Я не думала, что вы склонны к уединению, — сказала она осторожно. Не только он из них двоих умел подмечать детали. — Вы всегда окружены людьми. — Я окружён, — согласился он. — Но это не значит, что я не ценю тишину. И снова эта странная, почти запретная близость в словах. Она могла бы оборвать разговор, могла бы уйти к своей компании, извинившись под каким-нибудь предлогом. Но она осталась. Ветер с озера коснулся её лица, и она поправила выбившуюся прядь волос, которая осмелилась нарушить безупречную причёску. Люциус заметил это движение — она видела, как его взгляд скользнул по её руке, по золотистым волосам, — но ничего не сказал. — Вы сегодня не в Большом зале на обед, — заметила она, просто чтобы сказать что-то. Пауза рядом с ним ощущалась крайне неловко. — Я был, — ответил он. — Вы сидели в дальнем конце, и я видел, как вы смотрели в тарелку, не поднимая глаз. Она нахмурилась. Он следил за ней. Снова. Это было... странно. Непривычно. Но не неприятно. Она не знала, как реагировать на то, что кто-то так пристально наблюдает за ней, замечает такие мелкие детали. Обычно она была невидима для окружающих — не в прямом смысле, а в том, что её видели как фамилию, как статус, но не как человека. А Люциус видел. — Я думала, вы заняты разговорами с профессором Слизнортом, — сказала она, стараясь, чтобы это прозвучало не как упрёк, но как констатация факта. К тому же, это был безопасный способ перевести тему на него. — Слизнорт — хороший собеседник, когда ему нужно казаться заинтересованным, — ответил Люциус, и в его голосе мелькнула едва заметная ирония. Он прекрасно понимал суть этого преподавателя. — Но его разговоры предсказуемы. Он говорит о связях, о славе, о том, кто кому родственник. Иногда я устаю от этого. Нарцисса неожиданно почувствовала странное родство с ним. Она тоже уставала от этого. От бесконечных разговоров о фамилиях, о состояниях, о том, кто с кем должен быть. От того, что её собственная жизнь казалась предрешённой, как партия в шахматах, где ходы известны заранее. Но она не могла сказать это ему. Не могла признать свою слабость. Вместо этого она спросила: — И что же вы делаете, когда устаёте от этого? — Я нахожу место, где можно побыть одному, — сказал он, и его взгляд снова встретился с её. — Балкон на четвёртом этаже, например. Или библиотека. — Он замолчал на мгновение. — Или разговор с кем-то, кто не говорит о том же. Она отвела взгляд. Ей показалось, что она слышит в его словах приглашение, но она не была уверена. Или не хотела быть уверенной. В этот момент к ним подошёл один из товарищей Люциуса, молодой человек с тёмными волосами, которого Нарцисса знала как Роули. Он улыбнулся ей с той снисходительной вежливостью, которую она видела на лицах многих. — Люциус, мы собираемся обратно, — сказал он, игнорируя её присутствие, как будто она была частью декораций. — Ты идёшь? Нарцисса привыкла к этому — к тому, что её не замечают, когда рядом есть Люциус Малфой. Она была для них просто фоном, декорацией, которая украшала разговор, но не имела значения. И это было привычно. И это было больно. Но Люциус не двинулся с места. Он посмотрел на Роули с лёгкой, едва заметной холодностью, которую редко показывал на людях. — Я скоро подойду, — сказал он, и в его голосе не было вопросительной интонации. Это был не ответ, а приказ. Роули пожал плечами и отошёл, присоединившись к остальным. Нарцисса смотрела им вслед, чувствуя, как странное тепло разливается в груди. Он остался. Он выбрал остаться с ней, а не с ними. И это не укладывалось ни в какие правила, которые она знала. — Вы не обязаны оставаться, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Я не хочу, чтобы меня считали причиной вашего отсутствия. — Пусть считают, — ответил он, и в его голосе была та же спокойная уверенность. — Мне не важно, что они думают. Особенно если я говорю со своей невестой. Она посмотрела на него, пытаясь найти в его глазах намёк на притворство, на фальшь. Но их не было. Он смотрел на неё так, будто она была единственным человеком на берегу этого озера. Будто остальные просто исчезли. — Вы говорите странные вещи, Люциус, — сказала она, и на этот раз в её голосе не было холода. Было что-то другое — удивление, смешанное с робостью. — Я просто говорю то, что думаю, — ответил он. — Обычно я этого не делаю. Но с вами... — он замолчал на мгновение, — с вами я чувствую, что могу. Она не знала, что на это сказать. Она не привыкла к такой откровенности. В её мире люди не говорили о чувствах, не признавались в том, что им важно. Они говорили о погоде, о фамилиях, о выгодных партиях. А Люциус говорил о ней. Ветер снова коснулся её лица, и она поправила волосы, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат. — Завтра, — сказала она, не глядя на него, — завтра в библиотеке я буду работать над эссе по Истории магии. Если вы захотите... если у вас будет время... вы могли бы составить мне компанию. Она затаила дыхание, ожидая его ответа. Она не знала, зачем сказала это. Это было неправильно. Это нарушало все правила. Но она не могла остановиться. Люциус повернулся к ней, и на его лице мелькнула та же тихая радость, что и в библиотеке. Он не улыбнулся, но его глаза стали мягче, и в них появилось что-то, что Нарцисса не могла назвать, но чувствовала всем существом. — Я буду там, Нарцисса, — сказал он, и его голос был низок и серьёзен. — В любое время, когда вы пожелаете. Она кивнула, чувствуя, как уходит напряжение, которое держало её всё это время. Она не улыбнулась — она не позволяла себе таких жестов, — но внутри неё разлилось странное тепло. Как будто струна, которую он тронул в кладовой, наконец зазвучала чисто и ясно. Она развернулась и пошла к своей компании, чувствуя его взгляд на своей спине. Она знала, что он смотрит, и впервые в жизни это не вызывало в ней желания спрятаться. Она чувствовала себя увиденной. И, что самое странное, ей это нравилось. Когда она присоединилась к девушкам, те что-то оживлённо обсуждали, не заметив её отсутствия. Нарцисса встала рядом, глядя на озеро, и впервые за долгое время не чувствовала себя пустой. Где-то внутри неё пела та самая тихая, настойчивая мелодия, которая началась две недели назад в кладовой и теперь звучала всё громче. Она не знала, что будет завтра. Она не знала, что принесёт эта странная, запретная близость, которая начинала расти между ними. Но она знала одно: она будет ждать завтрашнего дня. Впервые за много лет она ждала чего-то с нетерпением. Завтра в библиотеке. Она почти улыбнулась этой мысли.