Маленькие заботы юной леди

      Перед отправлением обратно у меня было полчаса свободного времени, чтобы собраться. Ну как… Роули меня оставил в одиночестве в моей комнате и я отправилась ненадолго переговорить с наставником. Тот, услышав все, что делали Лестрейджи и мои измышления на этот счет, расплылся в довольно гнусноватой улыбке:       — А, зашевелились все-таки намного раньше.       На мой вопросительный взгляд все-таки пояснить, Редл добавил:       — Подняв такую тему перед тобой сейчас, недостаточно подготовив почву и не до конца убедившись в успехе, они рисковали получить в ответ гнев и опасные для жизни последствия, что все наверняка понимали. Но если бы они промедлили хоть немного и сделали бы это после ритуала, то риски бы выросли многократно. После того, как ты войдешь в силу, ты сможешь проклясть гораздо сильнее… и следи за своими эмоциями хотя бы еще некоторое время после ритуала.       Я нахмурилась, уже и так ожидая от этого ритуала кучу проблем.       — Ай да, Рудольфус, — протянул Редл все еще насмешливо. — Хотя получается, сначала был младший, Рабастан… Верно, во время благословения, если бы ты питала к нему как минимум неприязнь, он бы легко не отделался.       Конечно, я и так видела, что Рабастан почти обреченно ожидал, что будет дальше. И вообще как-то подозрительно Лестрейджи после ритуала шушукались. Но выходит… Рабастан один не шел, а с Дженной в комплекте, которой я точно не захотела бы навредить. Не сказать, что прикрывался ею, но…       — Надо было все-таки пойти в лес поискать маленьких ужей, — с досадой заключила я. — Хотела же поймать несколько, чтобы слышать через них, что происходит в доме, да только ни на одного не наткнулась, да еще и с меня глаз не спускали.       — Разве они к тебе сами не приползают? — удивился наставник.       — Нет, — ответила, потом подумала и предположила почему так: — Я же все-таки не природный змееуст, как ты, у меня получается только общаться. Со всякой магической живностью по-разному, но змеи хотя бы не прячутся в страхе…       Дома у Крауча, я, к слову, оставила несколько змеек, что сумела отыскать у речки. По крайней мере, тогда мне удалось подхватить их незаметно от Долохова и принести домой. Если бы Барти узнал… не уверена, как он отреагирует, если этот трюк использовал еще Лорд до меня, но Камилла бы точно визжала.       Надолго задерживаться я не могла, но вернувшись, чтобы спуститься вниз, все еще думала о сказанном Редлом. Слишком уж просто меня просчитали, мне не понравилось. Этак могут начать манипулировать и использовать, как Поттера. Конечно, это не значит, что теперь мне надо становиться непоследовательной и психованной, как Беллатрисса или однопроцентный… но и в голову ничего не приходит, как пресечь заранее возможные попытки. Я же не хочу уподобляться Лорду — даже Редл был не слишком доволен тем, как я расправилась с Рудольфусом и Рабастаном, но, видимо, понял почему так вышло, хоть я и не говорила ему о Дженне.       Провожали на этот раз нас все прямо до аппарационной зоны. Крепкий навес за это время вовсе не изменился. Видимо, удивления по поводу пропавшего ожога на лице Рудольфуса Лестрейджа никто тактично не высказал вслух, а может это все прошло просто мимо меня.       На прощанье все пожелали хорошей дороги и скоро встретиться (очевидно на ритуале, который всего через два дня, если не считать сегодняшний). Ричард оставался здесь. Видимо, ему уже сказали, что я могу сюда еще вернуться до конца лета и он сказал мне, что будет ждать. Его дед и бабушка церемонно попрощались, отец и дядя раскланялись, а затем пожали руки моим троим сопровождавшим. Пока Рудольфус пожимал руку Роули, а Долохов прощался с Лестрейджем-старшим, Рабастан с Дженной подошли ко мне:       — Моя благодарность, миледи, — Рабастан слегка склонил голову. — Рад получить от вас благословение, — на какое-то мгновенье он сделал паузу и концы губ слегка дрогнули, — а не проклятье, — лицо вновь приняло серьезное выражение. — Хотя, признаюсь, был готов к любому из вариантов.       Слегка прищурившись, усмехнулась и ответила:       — Хорошо, что ты еще рискуешь шутить. Я очень надеюсь не пожалеть об этом.       — За оказанную честь и за доверие — благодарю, — ровным тоном ответил он, вновь поклонившись, но гораздо ниже. — Я постараюсь быть достоин и того, и другого.       — Да, и я тоже благодарна, — быстро сказала Дженна, вдруг обеспокоившись, видимо, из-за моего сарказма или от посерьезневшего Лестрейджа. Она тепло улыбнулась. — Спасибо за доверие и поддержку. Я тоже очень хочу увидеть тебя здесь и может ты с собой возьмешь еще Лизу в следующий раз?       — Я еще не решила точно ли приеду, — покачала я головой.       — Миледи, я слышал, что у вас пророческие способности, — понизив голос, сказал Рабастан, покосившись при этом на Лестрейнджа-старшего, видимо, чтобы убедиться, что он все еще разговаривает с Антонином. — Утолите мое любопытство, если это возможно. Вы знали и про сейф, и про дракона… Знали, что я умру и попаду в Азкабан. Значит, знаете, что будет дальше?       Дженна прислушалась, похоже впервые об этом услышав, но ничего не сказала даже о странном порядке событий, заметив, что Лестрейдж явно не хочет, чтобы кто-то еще это услышал. Хотя Рудольфус уже как-то подозрительно выглядит, придерживая за плечо сына, чтобы вел себя спокойно.       — Нет, — честно ответила я и сообразив, что он может подумать, будто я просто не хочу этого ему говорить, добавила: — Подумай сам. Сложно ли догадаться, после приключений с драконом у сейфа с ценностью Лорда, рискуешь ли ты отправиться на тот свет? И если исходить из того, что он проиграет, а иначе быть не могло, то что станет с его последователями?       Рабастан внимательно всматривался в мое лицо, но взгляд затуманился, будто пытался переварить сказанное. Все мое «предзнание» кончилось и, хоть и были у меня вроде как другие способности, я посчитала за лучшее не концентрировать на них внимание.       — Пора отправляться, — сказал Барти, подойдя ко мне и протянув руку, чтобы приобнять и прижать к себе плотнее для совместной аппарации. — Готова?       Я согласно кивнула и Крауч позвал Долохова, прощающегося с Рудольфусом Лестрейджем, указав на время. Роули и так уже давно ожидал.       Путешествие на очень долгие расстояния для магов все-таки представляют некоторые трудности, особенно если для этого надо пересечь границу стран. Аппарация кажется довольно быстрым и удобным способом перемещения, особенно если достаточно натренирован вестибулярный аппарат. Но есть и недостаток. К примеру, существуют антиаппарационные чары, которые наложены в таких местах, как Хогвартс и, как ни странно, в Министерстве аппарацию так же могут отследить, как и колдовство несовершеннолетних. Фактически для магов нет границ, но, если, к примеру, посчитать себя особо умным, как поведал мне Долохов, и подойти к границе страны, а затем аппарировать, то это перемещение так же отследят, как и перемещение через камин по сети летучего пороха. Даже, наверное, в чем-то проще, ведь маги обычно редко перемещаются настолько далеко. Конечно, чтобы сбить след, нужно повторить еще несколько аппараций, причем для этого надо успеть отойти как можно дальше от первой, потому что если рядом не будет ни одной другой апарации (что вполне вероятно, учитывая небольшое число магов), то и вторую так же легко отследят. И это если ты знаешь достаточно мест для аппарации.       В общем, перенестись по-хитрому сложно, но не невозможно. Только если ты не пользуешься официальными путями, по твоему следу определенно пойдут авроры, чтобы спросить почему так. Если через границу чудом нелегально и проскочишь, то есть еще и риск, что вряд ли весь, особенно если делаешь длинный прыжок или наткнешься на определенные места, защищенные от аппарации. Учитывая, что Британские острова отделены от континента морем, то еще есть риск угодить в него при ошибке.       Второй нюанс заключается в том, что когда маг аппарирует, он на секунду находится в состоянии близком к вакууму. Какой-то воздух с собой при вдохе прихватишь, но когда кислород закончится… Дышать в этом пространстве невозможно и если аппарация затянется на какое-то время, что неизбежно случится, если «прыгнуть» слишком далеко, то можно и задохнуться. При длинных «прыжках» можно наткнуться на все что угодно, поэтому увеличивается риск неудачи и можно обнаружить себя поделенным на несколько неравных частей, а то и с вывернутыми наружу легкими.       Другое дело — порталы. Они как бы создают вокруг себя радиус, в котором переносят материю. Первые порталы буквально вырывали с комом землю, а потом придумали привязку по касанию — достаточно даже прикоснуться краем мизинца, чтобы портал схватил с собой. Радиус перемещения таким образом практически исчез, став довольно условным и равным количеству людей, которые могут стоять прижавшись друг к другу плечами и вложенной магии в сам портал. Если магии будет недостаточно, то заряд может закончиться где-то по дороге, поэтому есть формулы расчета расстояния, к которому добавляется определенный процент запаса.       У меня было время переворошить мои знания о порталах, которые я научилась самостоятельно создавать, пока мы стояли в очереди в пункте перемещения. Внешне похоже на таможню: удостоверяют личность, проверяют палочку, могут спросить цель путешествия. Барти вчера заказал обратный билет на свободный портал, обошлось даже без попутчиков.       Дальше снова таможня, но со стороны Британии. Я надеялась, что хоть по прибытию обратно нас не станут надолго задерживать, но три рожи Пожирателей со мной… В общем, больше двух часов опять потратили и аппарировали к дому только к позднему вечеру.       Устав, разбрелись по дому. Я сразу заглянула в свою комнату, бросила вещи и отправилась в душ, а уставшего Барти задержал чем-то недовольный отец Камиллы, на которого я даже не захотела обращать внимания. Долохов сказал, что тоже устал, но побрел к холодильной комнате искать что-то выпить, а Роули отправился домой.       Быстро ополоснувшись, я вернулась, принявшись раскладывать вещи и только сейчас обратила внимание на то, что что-то здесь поменялось. Мне показалось в шкафу появился другой порядок — майки лежали с футболками, кофты отдельно, белье и носки сложены конвертами по ящикам, а брюки и джинсы перевешаны через плечики вешалок, как под линейку.       Я озадачено почесала затылок, оглядев свою комнату внимательнее, и позвала:       — Винки!       Домовичка появилась в ту же секунду с поклоном.       — Это ты прибралась в моей комнате? — спросила я, обратив внимание, что на полках ни грамма пыли за эти дни не собралось.       — Это хозяйка Камилла, — сдала виновницу домовичка, явно считающая, что ее похвалила. — Хозяйка уже чувствует себя лучше и сама взялась за дело, но Винки каждый день убирает пыль!       — Да, спасибо, Винки, — сказала я, задержавшись взглядом на ровном покрывале на кровати и лежащей парусом подушке. — Передай ей, что не надо больше заходить в мою комнату и трогать мои вещи.       Винки заверила, что передаст и исчезла, а я недовольно оглядывала дело рук чужих. Не очень-то приятно, когда чужой человек перебирает все мои вещи, перекладывая на свой лад. Теперь надо все пересмотреть, чтобы понять, где что лежит. И вроде же говорила раньше, — а нет! Никто тогда к моим словам не прислушивался.       Инвентаризация показала, что бесследно исчезла пара старых футболок, кофта с немного вытянувшимися рукавами и, кажется, носков стало меньше… а набор вот этих белых я точно не помню. Хоть я и испытывала недовольство, но довольно глухое. По крайней мере, мои джинсы мачеха не повыбрасывала. Хотя не сомневаюсь, были бы они по новой моде с потертостями, точно бы выбросила.       Пересмотрев все по-быстрому, я не сомневалась, что со временем еще чего-то не досчитаюсь, а потом окинула взглядом комнату еще раз на предмет того, что могла пропустить и опустила глаза на школьный чемодан у кровати, мимо которого все время проходила. На нем кровная защита и кое-какие еще заклинания, но все-таки…       Сделав нужный пасс палочкой, чтобы снять защитные чары, я не ощутила обычного отклика. Тихо выругавшись, присела возле него, открыв защелки. Защитных чар нет, но по крайней мере кровная защита стоит, а потому я не ждала, что Камилла добралась и сюда. И все же, заглянув внутрь, обнаружила следы того, что кто-то все-таки добрался. Только вместо порядка, наведенного в комнате, в чемодане наоборот будто кто-то порылся и бросил все так. Я не разбирала чемодан до конца, достала только летние вещи. Прошлогодних учебников, сложенных ровными стопками, явно не хватало, но взглянув на книжную полку, я обнаружила их там. Телескоп лежал отдельно от футляра в куче носков, в которых будто покрутилась юла. Котел, в который я складывала оставшиеся ингредиенты для зелий и всякую мелочевку под чарами для долгого хранения, кто-то опустошил и содержимое теперь находилось везде.       Вздохнув, решила перебрать содержимое чемодана, а затем уже идти с претензиями и выяснять, как мачеха смогла обойти кровную защиту. Чего-то особо ценного в чемодане я вроде не хранила, разве что украшения. Заколка, которую подарил Долохов, после сражения в Хогвартсе потемнела и камень поблек, а чары в нем явно пропали, так что я оставила ее просто так. Медальон с воскрешающим камнем я забирала с собой. Сережки, подаренные Краучем, которые я зачаровала для отвода Авады пришлось, считай, выбросить в утиль — камни треснули вместе со слегка оплавившимся металлом вокруг.       Выложив все вещи на пол перед собой, я внимательно оглядела все сразу… и вдруг поняла, что не видела чехла для сломанной Бузиной палочки, который я забрала у Малфоя вместе с обломками.       Почувствовав, как у меня внутри медленно разворачивается холодная пропасть, я еще раз перепроверила, не осталось ли что-то в расширенном магически чемодане. После того беспорядка, что был в нем, чехол вполне мог оказаться где-то в другом месте.       Пропасть стала медленно заполняться кипящей лавой. Ни чехла, ни обломков палочки не было видно. Они пропали вместе с еще частью вещей. Чувствуя, как планомерно закипаю, задрожавшими руками перебрала все вещи еще раз, услышав, как треснула, упав на пол, ваза с сухостоем со стола. Я знала, что моя магия явно начала бушевать в комнате и прикрыла глаза, потерев пальцами виски. Успокоиться сейчас никак не получается, в голове только и бьется мысль о Бузиной палочке. Если ее кто-то украл, то знает, как ее починить?       Это Камилла?! Не может быть. Кровные чары она бы не обошла… Разве что ей помогал Барти…       Дверь резко распахнулась, Крауч, оказавшийся за ней почти присел, окидывая быстрым встревоженным взглядом комнату.       — Айрли, что случилось? — спросил он дрогнувшим голосом.       Подняв на него глаза и увидев испуганное выражение лица, поняла, что Барти мог бы помочь Камилле обойти кровную защиту.       — Ты открывал Камилле мой чемодан? — дрожащим от гнева голосом, который безуспешно пыталась сделать ровным, спросила я.       — Нет, — быстро замотал он головой.       — Ты сам трогал мои вещи? — спросила снова я.       — Нет, — снова замотал Крауч головой и с усилием взял себя в руки: — Айрли, давай успокоимся, чтобы я понял, что произошло, а потом спокойно все решим?       Послышались еще чьи-то шаги из коридора, я поднялась на ноги, спросив:       — Это она там?       Барти подвинулся в сторону, чтобы я увидела Долохова, который сосредоточено вгляделся в то, что происходило в комнате:       — Это я.       — Веди сюда свою жену, Барти, — сказала я, не скрывая угрозы. — Пусть мне прямо здесь обьяснит, какого черта она опять полезла в мои вещи!       Крауч не бросился куда-то тут же бежать.       — Айрли, она еще довольно слаба, ей лучше оставаться в комнате, — сказал он. — Я схожу к ней и скажу, чтобы больше этого не делала, а ты…       — И все же ей как-то хватило сил прийти сюда и навести свой порядок! — перебила я его и вещи, которые я выложила перед собой на полу будто пнул кто-то невидимый, отчего они поразлетались в стороны.       — Почему ты так уверена? — попытался вселить в меня сомнения Барти, подняв перед собой открытые ладони.       — Винки мне сказала, что это она.       — Что-то ценное пропало? — проницательно спросил Долохов, осматривая возникший в комнате беспорядок.       — Да! — рявкнула я. — Веди ее сюда, Барти, а то я за себя не ручаюсь.       — Она только что кормила Сирила, когда я у нее был, — быстро сказал он. — Давай, я лучше к ней схожу и спрошу не брала ли она что-то, а ты подождешь здесь, идёт?       Я сделала несколько шагов, не в силах больше стоять спокойно на месте, но голова работала. Пусть моя магия и рушит мою же комнату, но сыну Барти я не хочу навредить. По сути это же и мой брат… по крайней мере, наполовину точно.       — У меня здесь был чехол со сломанной палочкой внутри, — изрекла я. — Спроси, где он.       — Сейчас спрошу, — заверил меня Крауч, задержался взглядом на Долохове, будто пытаясь ему что-то этим сказать и исчез, только и слышались еще некоторое время его шаги.       Антонин остался в коридоре у порога. Мне хотелось сказать, чтобы он перестал на меня так смотреть, потому что раздражает, но вместо этого, я присела на кровать и сложила руки перед собой, прикрыв глаза. Закипание уже дошло до того момента, что магия могла в любой момент направиться на кого-то из них, благо, что ни Краучу, ни Долохову я не хотела вредить.       Барти прибежал минут через десять обратно, сообщив:       — В дом приходили из комиссии по опеке и, не обнаружив тебя, произвели обыск у тебя в комнате. Подожди немного, Айрли, я сейчас найду этот чехол. Опиши мне только, как он выглядел.       Получив нужные описания, Барти удалился, а я, не совсем успокоившись, но все же взяв себя в руки, спустилась на кухню, заварив себе травяного чаю. Долохов ни слова ни говоря, как обычно шел следом на некотором расстоянии и сел вместе со мной за кухонный стол, исследуя мое лицо взглядом.       — Можешь, не смотреть так пристально? — попросила я, вздохнув.       — Лорд, когда в ярости был, бросался вокруг разнообразными проклятьями во всех, кто не сумел убежать, — сообщил Антонин. — За плохие известия и я сам как-то… — он оборвал сам себя, сглотнув и покачав головой. — Сейчас не самое лучшее время, чтобы терять над собой контроль. Обыскали, похоже, только твою комнату, а значит, кто-то тебя подозревает. Пропала только сломанная палочка? Ты уверена, что они могли искать не что-то другое?       — Не просто сломанная палочка… — протянула я, но взглянув на Долохова, не решилась рассказывать о Бузиной палочке. — Это палочка принадлежала Лорду.       Кажется, такое обьяснение он понял, приняв это, наверняка, за ценный трофей. И пока Антонин задавался вопросом кому нужен был этот трофей и зачем, я тоже стала думать, постепенно отвлекаясь на эти мысли.       — Похоже, я даже знаю, кому это могло понадобиться… — протянула я, прикоснувшись к своему подбородку. — Они знают ценность этой палочки, но ума не приложу, как же они собирались ее использовать…       Бузиная палочка была надежно переломана на две части, Поттер же свою с ее помощью и починил… Хотя это было в каноне, а тут у него даже такой возможности не было. И все же я уверена, что эти неприятности от этого гриффиндорского трио. Только им может быть известно про Бузиную палочку, но как они узнали, что она у меня? Кроме них, знал только Дамблдор, но от-то уже точно мертв. Значит, кто-то продолжает действовать от его имени? Я считала, что Дамблдор, как и Волдеморт, определенными тайнами не делится даже с самыми приближенными.       Пока я пыталась разгадать эту загадку, вернулся запыхавшийся и взволнованный Барти от которого слабо, но все же исходил неприятный запах. Но главное, у него в руке находился тот самый чехол, который он поставил передо мной на стол. Быстро откинув крышку, увидела два обломка, лежащих на бархатной обивке, как и до того. От сердца сразу отлегло. Правда, кое-что я никак не могла понять:       — Где ты его так быстро нашел?       — После обыска в твоей комнате, Камилла и Винки наводили порядок и некоторые вещи, которые… в общем, которые точно нельзя было никак использовать, они выкинули и…       Он прервался, когда я резко поднялась из-за стола.       — Я все-таки пойду скажу ей пару ласковых, — решила я.       Крауч, сидящий рядом, схватил меня за руку и замер, смотря мне в лицо:       — Она ведь только привела все в порядок после того, что министерские оставили, — сказал он, пытаясь ее явно оправдать. — Камилла хотела как лучше. Тебе ведь не хотелось бы вернуться в комнату, перевернутую вверх дном?       — Как по мне, сам обыск очень уж подозрительно выглядит, — добавил Долохов, явно предлагая обратить на него внимание. — Нас не было всего три дня. Кто-то узнал об этом и с обыском пришли только в твою комнату. Этот кто-то либо искал что-то конкретное, либо знает о тебе, — Антонин внимательно на меня смотрел и я помедлила.       — Вот именно, — горячо поддержал его Крауч. — Дом уже обыскивали раньше, когда меня заключили под стражу. Зачем тогда буквально вчера делать еще один обыск с аврорами? Не по чину аврорам с комиссией отвечающей за опекунство ходить.       К огромному нескрываемому облегчению Барти, я медленно села обратно и, сведя пальцы в замок, пыталась восстановить события. Получается, как только мы отбыли, на следующий же день явился кто-то, представившийся комиссией по опекунству. Мы отправлялись во Францию через стационарную точку перехода, полностью легально, так что при связях в Министерстве можно найти эту информацию.       — Завтра схожу в Министерство, попробую выяснить, почему это они проводили обыск и кто такое решил, — сказал Крауч, видимо, думавший о том же самом.       — Вполне возможно, что это действительно была официальная комиссия по опекунству, — задумчиво изрекла я, хмуря лоб от мысли, которая все это время сидела в голове. — На моем чемодане была защита на крови и открыть его мог либо ты, либо Алиса Лонгботтом, которая, видимо, была в составе комиссии. Я точно оставляла чемодан закрытым, после того, как Камилла уже раньше лезла в него.       Барти тоже нахмурил брови, переваривая эту информацию. Я тоже думала дальше, представив, как они обыскали комнату, обнаружив кровную защиту на чемодане. Выглядело это наверняка подозрительно, но, если комиссия по опеке действительно разыскивала меня, то неужто стали бы искать меня в чемодане?..       Еще раз поглядев на Крауча и вспомнив Грюма, которого он в его же чемодане год держал, приняла обоснованность этого подозрения. Правда, все равно оставалось неясным, с чего эти подозрения возникли. Я тут месяц жила, спокойно гуляла себе и никакие комиссии что-то резко при этом не появлялись, чтобы проверить условия проживания.       — Камилла точно не открывала твой чемодан, — твердо сказал Барти. — Она лишь собрала разбросанные вещи, среди которых был этот чехол.       Я хмыкнула, сообразив, что Камилла приняла лежащую в чехле сломанную палочку за мусор и похоже Барти пришлось пойти порыться в мусорных баках, благо магловские службы, занимающиеся вывозом обычного мусора, приехали бы за ним только к утру в определенный день недели. Очень повезло, что Камилла решила бросить чехол в обычный мусор, а не в камин, например. Двойка ей за знания по утилизации магических вещей… но все же мачеху это незнание спасло. Барти точно не врал, хотя Винки волшебную палочку, даже сломанную, не тронула бы без ясно отданного приказа.       — Предлагаю все же пересмотреть все вещи, чтобы понять, что они искали у Темной леди, — предложил Долохов после надолго воцарившегося молчания.       Они поднялись со мной из кухни обратно в комнату. Оглядев ее, я тяжело вздохнула: после произведенных моей магией разрушений, обнаружить пропавшие вещи будет еще сложнее. Каким-то образом я умудрилась опалить комод, истерзать ковер и шторы, которые теперь выглядели, словно их кто-то долго пережевывал.       С магией наведение порядка несколько ускорялось, хотя поврежденные этой же магией вещи было не так-то просто починить, так что Барти взялся смотреть, что нужно заменить. Долохов осматривал все подряд, делая какие-то пассы палочкой: по-моему проверял на наличие чужих чар. Я пересматривала заново вещи, диктуя Краучу пропажи, что смогла вспомнить, но особо ценного по прежнему ничего не было. Да и пропажи эти могли еще обнаружиться потом.       Поиски затянулись до глубокой ночи, отчего голова стала потихоньку тяжелеть. Закончив, я осмотрела еще раз комнату и сообщила, что это похоже все.       — Попробую утром узнать, кто отдал такое указание, — сообщил Барти с сонным уставшим лицом. — Возможно, потом придется еще раз сходить с тобой, Айрли, в этот отдел, показаться на глаза.       — Не проблема, — буркнула я, посмотрев еще раз на злополучный чемодан, который тоже оказался не слишком надежным местом.       — Давай может я эту палочку в тайник положу? — предложил Крауч, подойдя ближе и тоже посмотрев на чемодан. — Там под большей сохранностью будет.       Я поглядела на лежащий на столе чехол:       — Уверен, что если будет обыск всего дома, не найдут? — уточнила я.       — В прошлый раз не нашли, — философски заметил Крауч.       — Тогда, конечно, положи.       Когда они с Долоховым оставили меня, пожелав спокойной ночи, я приготовилась ко сну. Лежа уже головой на подушке и заново вспоминая произошедшее, мне оставалось только порадоваться, что никто из проводивших обыск не заинтересовался сломанной палочкой.       Барти говорил, что авроры ведут учет всех подозрительных вещей, которые забирают с собой. В моей комнате не было даже никаких артефактов, так что же они могли там специально искать в мое отсутствие? И каким образом там оказалась Алиса Лонгботтом? По службе, конечно, но явно не случайно, или… Нет, все же Невила привести с комиссией не так-то просто. С ним у нас родство тоже только наполовину, но это родство достаточно близкое, чтобы кровные чары пропустили… И почему сейчас вспоминаются слова Ричарда?       Все равно получается, кто-то знал, что понадобится преодолеть кровную защиту, а кто… Тот, кто, например, уже однажды пытался сунуть нос в мой чемодан, из-за чего я и изучила этот способ защиты. По прежнему, ума не приложу, что могла ожидать найти Джинни Уизли, по-видимому, подошедшая с этим вопросом к отцу или к Поттеру. Разве что, как и в прошлый раз, намеревалась искать какие-то доказательства моей «темности». В прошлый раз, помнится, она и Молли Уизли обратили внимание на небольшой нож, но все ножи, что личные, что серебряные для зельеварения, обыскивающие мою комнату оставили.       Поттер еще знает о моем титуле и предупредил об этом Джинни. Видится мне, что они пытались найти какие-то доказательства, явно на это указывающие и сами не знали, что искали… Правда, сломанная Бузиная палочка их не заинтересовала, ну да они и не своими руками обыск проводили. Поттер хоть и метит в авроры, да только к осени в их корпус поступит, так что сам бы не смог присутствовать… и Камилла, остававшаяся в доме, его бы уж точно запомнила.       Значит Поттер, Грейнджер и, как минимум, двое Уизли только того и ждут на чем бы меня подловить? Они априори считают, что я пойду по стопам предшественника, раз у меня тот же титул?       Почувствовав, что опять начинаю злиться, я прикрыла глаза, повторяя дыхательные упражнения, очистив разум от всех мыслей.        Зелье удачи подтолкнуло меня использовать именно облик Джинни Уизли, чтобы информация о новой Темной леди пропала втуне, но даже тогда я чувствовала, что от всех проблем это не избавит. И все же… Я заставлю их пожалеть об этом.              ***              На следующий день Барти действительно вернулся за мной, отправившись в Министерство. Снова я сидела перед той же ведьмой, отвечая на вопросы.       — Значит, ты утверждаешь, что отец забрал тебя с собой на свадьбу знакомых?       — Да, именно так, — ответила я, но не удержалась, сделав самое простоватое лицо: — Это же не противозаконно?       Собственно, ни меня, ни Барти уличить было не в чем. На вопрос с чего было вообще решено, что я пропала, мне обьяснили про бюрократические заморочки из-за чего в отделе опеки не сразу смогли найти запись о том, что я с отцом покинула страну.       Вечером в доме Крауча собрались Пожиратели, как обычно. Обыск настораживал, но группа Пожирателей получалась по-прежнему небольшой, что легко выдать за простые посиделки вдруг что. Новостей по серии книг было не так чтобы много: вроде бы достаточно всего произошло, но с мертвой точки вопрос совсем не сдвинулся. После этого я сообщила им о ритуале, сказав, что могут позвать всех, кого считают нужным. Уже было решено, что во время ритуала я буду в маске и Пожиратели могут взять свои, чтобы когда потом поползут слухи, доказательств их личностей не было. Так что и гости могут как-либо скрыть лицо. Это убедит тех, кто возможно побоится прийти, чтобы не замарать себя участием в чем-то с Пожирателями.       Как и ожидалось, скорое событие вызвало сильнейший интерес.       Мальсибер-старший также пришедший сегодня, выглядел не слишком-то помолодевшим, но определенно в его движениях чувствовалась большая уверенность и сила. Выслушав о том, что до последнего не будет сообщаться место, он согласно покивал и добавил:       — В таком случае, считаю, стоит разделить всех гостей на равные группы. Затем собрать их в разных местах с одним «ведущим» и порталом, который перенесет в нужное место к сроку. Перед перемещением ведущий должен подать сигнал, — миледи я бы попросил вас активировать наши метки. Такой сигнал никто не сможет подделать и мы будем уверены, что с порталом не переместится отряд авроров.       — Как ты намерен зачаровать портал, чтобы он не переместил лишних? — поинтересовался Руквуд.       — Никак. Портал будет переносить в определенное место в окружении направленных палочек, — усмехнулся Матиас Мальсибер.       Получается двойная перестраховка… но мне нравится, так что я согласилась. Затем оказалось, что это еще не все.       — Каждому ведущему надо будет тщательно обыскать всех, кого он приводит с собой, — добавил Долохов. — Чтобы не было с собой еще одного портала или чего-то такого.       — Разумеется, — согласился с ним Мальсибер-старший. — Причем второй раз их проверить надо на месте, прежде чем отводить к месту ритуала, чтобы избежать недосмотра.       — Нам понадобится собрать очень много доверенных людей, — заметил Эйвери. — Если на каждого по шесть-восемь человек… Да еще и встречающая группа… Мест получится ограниченное количество.       Пожиратели принялись переглядываться, как будто мысленно каждый прикидывал, сколько тот или другой сможет привести и сколько по итогу получится людей. С внутренним кругом Пожирателей и кому из них можно доверять в этом деле я была не настолько знакома, но мне показалось, что раз количество мест ограниченное, явно начнется спекуляция. Правда слишком сильно она за два оставшихся дня не должна успеть разрастись.       Затем стали обсуждать защитные чары, которые нужно будет наложить заранее. Ритуал будет в дикой местности, под открытым воздухом и еще потребуется наложить их на огромной площади, учитывая приблизительное число зрителей: тут и антиаппарационные чары, и чары ненаносимости, чтобы вероятные недоброжелатели не смогли отметить место на карте, и чары отведения внимания, и заглушающие, и еще куча всего. Благо мне этим лично не придется заниматься, все сделают Пожиратели, но я внимательно слушала.       На этот раз собрание затянулось, но повод был весомый. Когда все стали расходиться, Джагсон задержался, встав из-за стола:       — Миледи, можете мне выделить время на короткий разговор?       Барти напрягся, но тоже с ожиданием ответа взглянул на меня. Уже изрядно утомленная всеми обсуждениями, я пыталась понять о чем может пойти речь, но ничего в голову не приходило: ни хорошего, ни плохого.       — Да, можешь остаться тут, — кивнула я.       Когда все покинули столовую, остался только Джагсон, Долохов и Крауч, так что я чувствовала себя немного спокойнее, сидя на своем месте и дожидаясь, когда он озвучит цель этой просьбы. Остальные Пожиратели, кто уже ушел, видно, тоже не догадывались зачем это ему, потому что чуть ли не каждый бросил на него взгляд. Долохов спокойно наблюдал, став за моим плечом, Барти сидел на стуле рядом.       Джагсон взглянул на них. Мне показалось, он хотел бы поговорить с глазу на глаз, но на присутствие таких наблюдателей не стал возражать. Он обошел стол, став передо мной, из-за чего я вынуждена была повернуться.       — Миледи, — снова выдохнул Джагсон, будто собирался с духом и довольно низко поклонился, задержавшись так. — Я заслужил свое наказание и теперь прошу о прощении.       Где-то я уже это слышала… Я озадачено наблюдала за ним, но лица не видела — Пожиратель смотрел в пол перед собой. Не понимая о чем речь, я скосила глаза на Крауча, а затем на Долохова. Те не выглядели ни капли удивленными, вообще создавалось впечатление, что они ожидали чего-то подобного. Было бы глупо попросить напомнить о чем идет речь, так что я спросила, надеясь, что он прояснит:       — Правда так думаешь?       — Да, — твердо ответил Джагсон, все еще не разогнувшись и смотря в пол. — Мое неуважение непростительно, я наказан болью, но если проклятье не остановить я не смогу вам принести никакой пользы.       Кое-что это для меня прояснило. Я-то считала этот вопрос закрытым, после того как отхлестала его и Лестрейджа в Азкабане. Для меня тогда стало сюрпризом, что ожог на лице с которым ходил Рудольфус — это моих рук дело, так почему же я подумала, что он тогда пострадал один?       Я еще раз внимательно осмотрела его склонившуюся фигуру взглядом, но каких-то признаков проклятья по прежнему не видела. Вероятно, где-то скрыто за плотной черной мантией. У Лестрейджа же прямо на лице было все видно. Но не могу же я признаться, что тогда прокляла их не знаю как и тем более без понятия, как с Лестрейджа удалось снять проклятие. Не уверена, что это сработает, даже если я так и Джагсону пощечин выдам.       — Покажи, — приказала я, решив, что надо для начала выяснить последствия.       Пожиратель выпрямился и зашевелился, снимая кожаные перчатки. Когда он их стянул, я чуть было не передернулась от неожиданности. Есть такое выражение «чтоб руки отсохли» и визуальное представление этого было передо мной: кисти были обтянуты желто-серой пергаментной кожей, словно у мумии. Видимо, только благодаря магии они еще двигались. Нечто похожее, только с черной кожей видела вся школа у Дамблдора в тот год перед его смертью. Как же я сразу не обратила внимание на появившиеся тогда у Джагсона перчатки после подвала… Видела я его тогда на улице в холодную погоду, но сейчас-то на собраниях он по-прежнему ходил в перчатках.       Хотя я не помню точно, что было с руками Джагсона в Азкабане — не обратила внимание, но кажется, все выглядело не настолько страшно иначе я бы даже при том плохом освещении заметила. Пришел, когда совсем худо стало?       После случая с Лестрейджем я обратилась в свою личную библиотеку, — в смысле сходила к наставнику, — и спросила его, что он знает об этом. Четкого ответа не было, но все же Редл сталкивался со стихийными проклятиями и потому, как он мне напомнил, Волдеморт (в смысле его однопроцентная версия) меня и наставлял использовать всегда известные словесные заклинания. Уж очень эти стихийные проклятия противные, имеют неожиданный эффект и часто сложные в снятии. Но в то же время, у наложившего может быть главный ключ для очень простого снятия проклятия. Главное — это посыл вложенный в проклятие, а какой он мог быть, когда на эмоциях такое создается довольно сложно бывает угадать. Мне, или точнее Лестрейнджу, тогда повезло. При этом играет еще личная сила того, кто его накладывает, поэтому проклятие Лорда априори очень вредная штука получается. Я уже молчу про то, что стихийные проклятья у обычных магов не такое уж частое явление и скорее исключение из общих правил.       В силу того, что моя магия была долгое время ограничена, эффект получался ослабленным, да и кого-то вроде уровнем силы Волдеморта или Дамблдора я вряд ли все равно смогла бы проклясть, а вот Барти, как оказалось можно. Что уж говорить про Драко и Джинни… Невила, к счастью, эта участь обошла: в детстве мы не ругались, он был очень неконфликтным и Августа гасила любые начинавшиеся споры в зародыше, а во взрослом возрасте… Наверное, я просто искренне не желала ему вреда.       Что касается взрослых колдунов, Пожирателей… С Лестрейнджа мне удачно легко удалось снять проклятие, но тут более-менее все логично было, если подумать, что именно он мне задолжал. Наставник сказал, что в таких случаях у него есть два проверенных способа: Круциатус до тех пор пока он не будет удовлетворен мучениями пострадавшего или какое-то очень неприятное, даже мучительное, задание, которое виновный должен выполнить. Если так посмотреть, то Пожиратели, получается, выработали свою методичку при таких случаях, что я и вижу перед собой. У-у-у-уф.       — Ты пытался что-то с этим сделать? — спросила я спустя долгое никем не нарушаемое молчание.       — Удалось остановить это до локтей, замедлив, но еще немного и я могу остаться без рук, — сухо ответил Джагсон. — Оно распространяется.       Так как Долохов и Крауч молчали, видимо, зная об этом проклятии давно, я снова задумалась. К Джагсону все это время не было ни у кого нареканий, правда, в чем-то особом он тоже себя не смог никак проявить, но за Роулинг следил и информацию приносил. Если так подумать, его претензии ко мне, кажется, сводились только к тому, что я вела себя не по статусу, по его мнению, а теперь все встало на свои места. Не думаю, что только это проклятие заставило его уважительно обращаться ко мне «миледи», но если и так, то как только сниму проклятие другие Пожиратели его остановят от глупых действий, если он вдруг надумает что-то предпринять. Мне не кажется, что он задумал что-то настолько хитрое, но всякое может быть. Вопрос в другом…       Как мне снять это проклятие высушенных рук? Если бы знать наверняка, что стоит мне его отлупить или применить Круциатус и все пройдет… Только ж тоже не факт. Я не Лорд, чтобы использовать мощные и долгие Круциатусы, да и не очень-то хочется. На Лестрейндже я душу отвела, припомнив как тот мне не раз пощечины давал. А за Джагсоном такого нет. По идее должно быть достаточно того, что я уже его отлупила в ответ.       Задумавшись, я погладила свой подбородок, а Джагсон, не до конца выпрямившись, исследовал мое лицо темными глазами, видимо, чтобы проверить реакцию. Его лицо, обычно такое уверенное в себе, выражало пристальное внимание и, как мне показалось надежду… Только с помощью легкой легилименции я почувствовала его сомнения, что я действительно смогу развеять это проклятие, прежде чем оно его убьет. Я уже хотела было сказать, что мне надо подумать над этим и отправить его восвояси, но это подстегнуло меня попробовать решить проблему сейчас. Тем более, по мнению Редла, и Лестрейндж ко мне пришел, сообразив, что после ритуала у меня будет больше сил, а значит его положение может только усугубиться. Так же, наверняка, и Джагсон подумал, что тянуть, пытаясь заработать расположение, уже некуда.       Что ж… Задачка и правда не простая. Тут и к Редлу за советом сходить не поможет. Надо разбираться самостоятельно. Универсальный метод с Круциатусом от Волдеморта не подходит — не хочу таким заниматься, так что оставлю на самый крайний случай. Придумывать ему какие-то задания сложно и некогда.       Мне кажется, все должно быть проще, как с Лестрейнджем. Похлопала я его по щеке, посмотрела, как он это все стерпел, сдерживая гордость — получила удовлетворение и чувство полного отмщения, и проклятие снялось. Если так подумать, то как я с ними обошлась в Азкабане не принесло мне такого чувства, я просто посчитала, что этого достаточно. Они уже не могли терпеть это молча, выступила кровь и я подумала, что на этом можно остановиться. Это не то же самое, как Рудольфус добровольно пришел к «миледи», понимая и принимая все, что бы я ни сделала… что мне, конечно, очень польстило. Не смотря на то, что я знала, что это довольно хитрый расчет всех Лестрейнджей.       Глядя в темные глаза молча ожидающего вердикта Джагсона, я заметила:       — Наставник мне говорил, как в таких случаях он снимал проклятие. Ты ведь понимаешь, что будет?       В ответ — короткий быстрый кивок, без сомнений и без единой жалобы. Я чуть склонила голову набок, разглядывая этот интересный экспонат:       — И ничего теперь тебя не смущает? Ни мой возраст, ни моя дерзость? — не удержалась от насмешливости.       Не сомневаюсь, мы оба теперь понимали расстановку сил и кто теперь тут главный. Но Джагсон и бровью не повел, удержав лицо.       — Я готов пойти на все, чтобы избавиться от проклятья, — произнес он отчетливо каждое слово.       Прикусив губу, я размышляла, разглядывая его. На самом деле, как только Джагсон появился тут в доме Крауча, не похоже, чтобы мы все разъяснили. Он при первой встрече прямо сказал, что выполнял приказ и не считает, что поступал неправильно. В то же время, согласился, что… как это говорит Мальсибер-старший, не проявлял полагающегося уважения. Но это дело прошлого, тогда не знал — теперь знает. И вопрос в том, что будет делать? Может, проще вовсе его к Редлу отправить? В Азкабане он просил быстрой смерти, а проклятие, видно, его мучает медленно. Но, в то же время, смерти на самом деле он не хочет и ко мне пришел тогда уже не с пустыми руками, а с информацией.       Сложно, сложно… Интересно понять, что он за человек и что у него в голове. Не думаю, что это последний такой случай, ведь Пожирателей после Лорда осталось много, а этот при том еще из старой надежной гвардии. Он меня гораздо старше, раньше явно считал, что я много о себе возомнила, сам четко выполняет приказы… но при этом, похоже, не очень гибкий. Волдеморт отправил его меня «проверить», а он и не понял, похоже, что приказ был с подвохом. Может однопроцентный на это и рассчитывал?       — Оставьте меня с ним ненадолго, — сказала я, посмотрев на Долохова и Крауча.       — Уверена? — нахмурился Барти. — Может, все-таки останусь? Я не буду мешать.       — Уверена, — кивнула я. — Можете подождать прямо за дверью. Если он мне попробует навредить, я уничтожу его, а если у него вдруг получится, наставник заставит его пожалеть об этом.       Крауч не спеша поднялся на ноги, глянул на Джагсона не с опаской или подозрением, как я думала, а скорее кивнул с молчаливой поддержкой. Кажется, я неправильно все поняла, потому что и Долохов повел подбородком в сторону Джагсона, что я расценила этот жест, как пожелание удачи. Проводила их хмурым взглядом, пока не закрылась дверь столовой и мы не остались вдвоем. Подумав немного, наложила полог тишины на комнату.       — Что ж… — вздохнула я, не став убирать палочку для собственного спокойствия. — Как же быстро меняются слова, когда от меня зависит, будешь ли ты еще завтра спать без боли.       — Я полагаю, что достаточно был наказан за свое непочтение, — твердо сказал он все с тем же не читаемым тоном.       — Достаточно? — повторила я, сделав вид, что задумалась. — Ты думаешь, что такие вещи можешь решать сам, не доверяя «мелкой Темной леди»?       — Вовсе нет, — ровным тоном ответил Джагсон. — Я лишь сказал, что считаю, что подобное длительное наказание за непочтение чрезмерно. Я все еще рассчитываю на ваше справедливое суждение, миледи, — он сделал короткий поклон, будто передавая мне эстафету.       — Неплохо, — я коротко усмехнулась, показав что это было сказано довольно умно. — Но мне любопытно, каково это — признавать мое суждение выше собственного.       Он прямо смотрел мне в глаза — взгляд спокойный, без вызова, но это слегка раздражало, потому что мне приходилось смотреть вверх. Хоть я и могла сидеть, пользуясь вышестоящим статусом, а он стоял передо мной, вытянувшись в струнку, он словно возвышался надо мной. Конечно, никакого вызова тут не было. Даже в его позе, подчеркнуто формальной, ощущалась его выучка и холодный контроль. Упрекнуть его в том, как он себя держит, негде.       — Каково? — он позволил себе едва заметный вздох, видимо, уловив на чем я сконцентрировала его внимание. — Настолько же любопытно, как вам — играть со мной, миледи.       Я почувствовала, как мои губы растягиваются в улыбке. Не то, чтобы я именно играла… Но с его точки зрения, возможно, так и выглядит. Нет, конечно, я не планировала никаких длительных проклятий, но похоже ему все же словно серпом по причинному месту приходить сюда и просить меня о чем-то подобном. А другого выхода явно нет, иначе он бы уже нашел способ.       — Честно… — признала я. — Довольно честно.       — Я привык признавать факты, — спокойно ответил Джагсон. — А ваш статус — это факт. Надеюсь, вы вдоволь насладитесь испытываемой мной болью на ваших глазах.       Как будто он показывал, что нам придется это сделать: мне применять длительный Круциатус, а ему — корчиться на полу, но он к этому морально готов.       — У меня немного другие планы, — легко произнесла я.       Он с ожиданием смотрел на меня, не торопя. Я выпрямилась, сев ровнее и так, чтобы палочка уже была направленна на него вдруг что. Прищурилась, стараясь не упустить любые эмоции на его лице и поинтересовалась:       — Сможешь переступить гордость, чтобы попросить меня снять проклятие, как Темную леди?       Лицо не изменилось, даже словно стало еще более непроницаемо-каменным, но глаза… За ними происходила явно внутренняя борьба. Вообще, меня удивляет, что после Волдеморта у кого-то из Пожирателей осталась гордость, но возможно это только ко мне лично такое отношение.       Пожиратели, когда собирались за этим столом общались между собой довольно свободно, но со мной выдерживали этикет и дистанцию. Джагсон тоже обращался, как все, наверное, он решил говорить начистоту, раз уж мы наедине.       — Если вам так угодно, — сказал Джагсон с еще одним глубоким поклоном. — Я прошу вас… нет, умоляю, снять с меня проклятие.       Я тяжело вздохнула, закатив глаза к потолку. Как же сложно… Думаю, он привык к своей важности и влиянию, к явно высокому положению при Волдеморте. Вряд ли Лорд бы ездил по нему катком, раз на нем держалась разведка и контрразведка, но все же мне важно понять лоялен он на самом деле ко мне или нет. Барти тоже вроде как занимался этим, но он сам говорил, что еще многому надо научиться. Да и он со мной постоянно, а еще у него маленький ребенок. Было бы совсем неплохо иметь такого человека, вроде безопасника рядом, способности Джагсона явно и Волдеморт ценил, но все же, если нет лояльности, как к Лорду, то лучше не надо.       — Ты хочешь меня убедить, что так наставник учил вас просить у него прощения? Если да… Пусть будет так. Наставник все равно сказал мне, что будет разбираться с вами лично, если я с кем-то не справляюсь.       На этот раз Джагсон молчал дольше, не спеша с ответом и явно взвешивая каждое мое слово. Про то, кого я называю наставником не спрашивал — было бы даже странно не дойди до него информация. Страха не было видно. Непонятно, осознавал ли подоплеку этих слов — я видела только холодную оценку. Я ждала, что он на это скажет.       — Миледи, — наконец заговорил он. — Когда милорд сказал мне устроить вам проверку, я увидел, что вы можете удерживать свою позицию под давлением. Это качество я считаю естественным для лидера вашего уровня. Но вы молоды и это также неоспоримый факт. Иногда вы демонстрируете ребячество и свободный тон, что также естественно, учитывая этот факт. Разумеется, что ваш наставник более компетентен в вопросе наказаний подчиненных, но все же я считаю, вы довольно неплохо справляетесь для своего возраста.       Смотрю на него и прямо не знаю — удавить на месте или за честный ответ все-таки оставить. С перечисленными фактами не поспоришь, но явно же намекает, что показывать ему средний палец было чистым ребячеством и ничем более. И под конец еще вроде попросил наставника не вмешивать, попутно «похвалив», что я справляюсь «неплохо».       — Как же тогда ты назовешь мужчину, зовущего себя Пожирателем смерти, который приходит в подвал, угрожая за это ребячество сломать мне пальцы? — спросила я негромко, как вдруг краски стали намного резче и контрастнее.       Это ясно дало мне понимание, что глаза покраснели, но и без того подкатывала знакомая злость, хоть губы и изгибались в улыбке. В то же время, увеличившаяся внимательность позволила мне заметить, что не такой уж Джагсон хладнокровный, как пытается показать: зрачки, смотрящие мне в лицо, слегка подрагивают и на виске собралась крохотная капля пота, стекающего со лба. Его кадык двинулся, будто он сглотнул, заметив изменившийся цвет радужки, тем не менее, он произнес таким же ровным тоном:       — Я… возможно, был резок, миледи.       — Резок? — переспросила я, почувствовав, как слова резанули от вспыхнувшей вдруг злости из-за чего я принудительно постаралась успокоиться, делая глубокие вдохи.       Ведь я же ему отомстила уже! Что ж так бесит-то?! Понятно, что пресловутые вспышки ярости, как у Темного лорда, но я ведь на самом деле не хочу давить силой, отправить его на тот свет или того лучше — случайно испепелить душу.       Джагсон, видимо, понял, что может стать только хуже и упал на колени. Поврежденные руки осторожно опустил на пол перед собой и, наконец, перестал смотреть свысока.       — Поверьте, миледи, я не раз уже пожалел об этом.       Должно быть так люди жалеют, когда напарываются случайно ногой на гвоздь, который не заметили.       В дверь тихо постучали, видимо, из-за разбушевавшейся магии, но я не ответила. Какое-то время царило молчание, пока я восстанавливала равновесие из-за которого столовая ходила ходуном. Джагсон недвижимо сидел на месте, смотря теперь ниже моего лица. Да-а-а, как же сложно с доставшимся наследством…       — Теперь ты не считаешь меня «выкидышем орденцев»? — бросила я почти невзначай, стараясь сделать слова звучащими безразличным замечанием.       Джагсон не дернулся, но глаза на миг застыли, будто смотря сквозь меня. Конечно, он не говорил мне это в лицо, он сказал это Барти во время спора, но я об этом знала, увидев воспоминания. Смотря на Пожирателя перед собой, я вдруг поняла, что он этого совершенно не помнит… и мне так захотелось его придушить, что захлопали рамы у картин на стенах, смешиваясь со множеством звона от мелких предметов и кажется даже покачивающихся стульев. Но я не дала этому надолго вырваться наружу — мне казалось важным, чтобы он видел спокойствие и уверенность, а не вспыльчивость и несдержанность.       — Я сказал это, — негромко выдохнул Джагсон тяжелым тоном, решив, видимо, просто согласиться. — За свои слова и мысли я прошу сейчас прощения. Как я и сказал, я ошибался и уже не раз пожалел об этом.       В его словах мне показалось звучало напоминание, зачем он сегодня просил о разговоре. В его лице я видела признание факта, что цена сделанному и сказанному будет, и напоминание об этом казалось каким-то одергиванием. На самом деле уже за одно это можно было отправить его прямиком к Редлу, но было бы странно сделать это сразу после просьбы о прощении.       Пока я постепенно возвращала внутреннее спокойствие, Джагсон молчал. И так было видно, что колдун он не глупый. Я старалась анализировать сказанные им слова, остро чувствуя разницу в опыте. С Рудольфусом Лестрейджем такого не было, хотя его тоже глупым не назвать, да и явно там работал общий мозг Лестрейджей.       — Опусти голову, Джагсон, — сказала я негромко, когда мне надоел его пристальный изучающий взгляд.       Он слегка вздрогнул, но сделал, как сказано, так что я теперь могла видеть затылок. Наверное, все-таки это общая рекомендация в среде Пожирателей: стоять на коленях молча, пока Лорд не успокоится и держать руки на виду перед собой, ладонями к полу. Но по крайней мере, он меня послушался, хотя я видела, что ему стоило некоторых усилий опираться при этом на руки.       Я смотрела на его открытые ладони, на фаланги пальцев: такие же высушенные и обтянутые кожей. Нет, что-то не так я рассчитала… А ведь казалось, что должно сработать.       Поднявшись на ноги, я вытянула палочку вдоль тела, и прошлась, задумчиво смотря на Пожирателя перед собой, рассматривая его со всех сторон, будто мне это могло помочь. Универсальный Круциатус по рекомендации Редла все еще не хотелось использовать. У Волдеморта, может, времени не было разбираться с этими проклятиями, но я не настолько занята, так что не спешила. Не смотря на прошлое, хотелось взглянуть что из этого получится в дальнейшем. А отправить его к Редлу всегда успеется.       — Ты сказал, что за свою жизнь готов заплатить все, что угодно, — припомнила я, решив полюбопытствовать, пока не пришло в голову еще какой-то идеи. — Так хочется жить? Допустим, я сниму с тебя проклятие. Что ты будешь делать?       Джагсон не спешил что-то отвечать и все еще замер, будто опасался пошевелиться. Я уже была уверенна, что успокоилась, но красные глаза продолжала поддерживать, чтобы сохранять лучшую внимательность и легче замечать едва уловимые детали либо в его облике, либо в ауре.       Может, развести его как-то, чтобы снял окклюментные щиты? Могу попробовать взломать, но будет довольно грубо. Все-таки понятие личных границ я уже усвоила, а это все равно что пристально рассматривать человека нагим.       — Миледи, — наконец заговорил Пожиратель ровным голосом, — я служил лидеру, который умел удерживать власть потому, что был умнее и хладнокровнее всех вокруг. От вас я ожидаю… не меньшего.       Это он что так намекает, что надо бы быть поспокойнее?.. Или я просто слишком откровенно к нему примериваюсь, взвешивая все «за» и «против»?       — Я отдал свою жизнь служению повелителю, — продолжил Джагсон. — И готов посвятить ее также следующему Лорду или Леди.       — Интересно… То есть идеалы чистокровных у тебя не на первом месте? — поинтересовалась я.       Джагсон поднял на секунду глаза, бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд и снова опустил голову, как ему было сказано. Будто проверял, какой ответ будет правильный.       — Можешь поднять голову, — разрешила я, замерев также прямо напротив него. — И?       — Кого можно назвать более избранными, если не тех, кто находится подле Темного лорда? — ответил вопросом Джагсон.       Мне показалось, он не рискнул давать четкого ответа, так что я мазнула по его темным глазам легилименцией, считывая эмоции. С удивлением почувствовала его страх, но сдерживаемый железной волей, как у человека, который смотрит в глаза василиска с пониманием, что только лишь тонкое прозрачное ложное веко отделяет от убийственного взгляда.       Окклюментные щиты неожиданно сами по себе ослабились, позволив взглянуть чуть глубже, а там прямо на поверхности лежал целый сбор обрывков воспоминаний. Джагсон видел, как развеялся дух Дамблдора, видел, как происходило сражение перед Хогвартсом между мной и Волдемортом, своими глазами видел множество дементоров. Куча каких-то совсем уж коротких обрывков разговоров с другими Пожирателями о том, что Лорд их ждет за гранью. Он спрашивал Лестрейджа как тот избавился от проклятия, но ясного ответа не получил. Рудольфус считал, что ему повезло из-за Ричарда, что его проклятье было легче, а вот у Джагсона таких сдерживающих факторов не было.       Спрашивается, зачем терпеть? Почему сразу не прийти ко мне? Но и Джагсон, и Лестрейнджи осторожничали, так как по опыту взаимодействия с Лордом знали, что даже придя умолять о прощении, могут попасть под горячую руку. Меня они пока еще плохо знали и не знали чего ожидать, поэтому оба и медлили, чтобы не усугубить ситуацию.       — Долго же ты собирался идти просить, — заметила я, снова смотря ему в глаза.       — Я оценивал ситуацию, — изрек он довольно осторожно.       — Оценивал, — повторила я медленно, пытаясь все собрать и взвесить. — И что же насчитал? Сколько стоит твоя гордость против проклятия?       — Гордость — не монета, миледи, — спокойно произнес он. — Но иногда ее нужно вложить… в правильные руки.       Джагсон смотрел мне в глаза, все еще остававшиеся красными. Пока что у меня создалось впечатление, что он меня явно не боготворит, не испытывает пиетета, боится, но ровно настолько, насколько считает опасной. Говорит так, будто намеревается и дальше оказывать мне всяческую помощь и предоставлять информацию, но это может быть только потому, что он считает, будто в ином случае я с него не сниму проклятье. Напрямую не скажет, конечно, что когда я под стол пешком ходила, он уже в ближниках Лорда был, но и не пытался соврать, облекая неприятные слова в более-менее безопасную для него форму.       Мне кажется, Джагсон сам еще не знает, как ко мне относится. С одной стороны, прямо сказал, что признает во мне Темную леди, хоть возраст, хоть что. С другой стороны… Вроде как сам оценивает еще? Может быть, тоже хочет убедиться, что я за человек? Понять заслуживаю ли я его уважения, как Лорд? Или все-таки это просто ради снятия проклятия? Видно будет только потом…       — Значит, ты решил сделать инвестицию в меня? — спросила я и внимательно посмотрела в глаза, чтобы отличить ложь. — Или просто получить желаемое, заплатив за это?       Джагсон замолчал на пару секунд, явно взвешивая слова, но глаза не отвел:       — Пока… сам не знаю.       Я вопросительно подняла брови, желая услышать чуть более точный ответ.       — Не стану скрывать, миледи, — сказал он, — проклятие мучительно, и я хочу избавиться от него как можно скорее. Это правда.       Звучало так, будто дальше должно быть какое-то «но». И действительно, через пару секунд, сделав глубокий вдох, Джагсон продолжил:       — В то же время, я всегда был подле Темного лорда, не отказавшись от него в Азкабане. Я всегда стремился к большему, — он чуть замялся, словно подбирая слова. — Я бы не хотел оказаться в стороне.       Значит, амбиции есть. И пожить хочется… да не просто так доживать свой век.       — Тогда докажи, — сказала я, решив, что на этом можно закончить. Сделав едва заметную паузу, добавила: — Сделай так, чтобы я тебе поверила.       Джагсон не пошевелился. Он замер, будто взвешивал каждое возможное действие и всматривался в мое лицо, будто что-то ища в нем. Я взглянула на дверь, дав ему понять, что разговор окончен. Не получилось сразу проклятие снять, ну и ладно. Не хочу все равно переходить к Круциатусам, подумаю об этом уже после ритуала.       Но Пожиратель как будто этого жеста не увидел. Я слегка нахмурилась, глядя на него. Он будто что-то снова быстро просчитывал: прикидывал риски, последствия, варианты. Возможно, прикидывал сразу где может быть полезен или все еще взвешивал для себя, гожусь я для этого титула или никуда не годна по сравнению с Лордом. Не очень-то мне и надо это знать, но я наблюдала за ним, не торопя. Чем дольше Джагсон молчал, тем больше росло непонятное напряжение. Он знал, что слишком медлит после того, как я дала понять ему идти.       Затем будто что-то переключилось в его глазах: все еще рассматривая мое лицо, он словно нашел в нем ответ. Я тоже внимательно наблюдала и чего-то вроде гнева или разочарования у него не было, только спокойная решимость, как и прежде.       Джагсон напряженно выпрямил спину, оставаясь на коленях, и голос его зазвучал ровно:       — Миледи…       Опять замолчал, на что я вопросительно подняла брови.       — Я признаю вашу силу… и вашу власть, — он произнес это без надрыва, спокойно, как человек, который осознанно делает выбор, а не вынужден соглашаться, но так отрывисто, будто перед прыжком в пропасть.       Пока я стояла и соображала… Протянув сухую правую руку вперед и почти не отводя взгляда от моего лица, он медленно склонил голову и коснулся губами края мантии, которую приподнял. Движение было без раболепия, как будто даже ритуальное. Совсем ничего общего с тем, как Пожиратели подползали, лобызая мантию Волдеморта на кладбище после его возвращения, скорее действительно похоже на благодарность, как ее демонстрировали Мальсиберы после того, как я поделилась с ними магией. Только не благодарность, а… подтверждение слов?       Мы одновременно перевели взгляды на его правую руку, почти невесомо держащую край моей мантии. Что-то происходило, но я не чувствовала как обычно чтобы моя магия звенела предметами вокруг или, как у Волдеморта, утяжеляла воздух. Словно что-то происходило только в этом месте и с пергаментного цвета кожи, обтягивающей его кисть, будто невидимая рука смывала серый цвет. Сходили потеками неприятные пятна, похожие на трупные, разглаживались морщины и светлели ногти.       Я не успела взять себя в руки, но Джагсон поднял на меня такие же широко открытые в удивлении глаза. И довольно глупо, но вполне искренне спросил:       — Это… всё?       — Как видишь, — смогла я быстро прийти в себя.       Пожиратель уже приблизил к лицу левую руку, почему-то все еще выглядящую по-прежнему проклятой. Поднял глаза, как будто спрашивая разрешения. Я коротко кивнула и с интересом смотрела, как Джагсон прикоснулся почему-то задрожавшими пальцами левой руки к краю мантии. Как будто он потерял всю свою выдержку, не веря в увиденное и вновь склонился над стискиваемым пальцами краем.       Повторилось все вновь то же самое. В этот раз я уже не удивилась настолько, хотя с самого начала подозревала, что мне нужно увидеть, что он отбросил свое поверхностное отношение. Если Темная леди, то Темная леди… Пусть и не идущая к власти, как Волдеморт. Странно, что ничего не случилось, когда он сказал, что признает этот факт, но видимо, надо было что-то вроде ритуального действия. Все-таки любая магия, это обычно желание, слово и действие.       Джагсон тем временем так и замер, застывшим взглядом смотря на удерживаемый уже здоровыми с виду руками край ткани. Прислушивался к ощущениям? Не верил, что отделался легко или боль действительно преследовала его все время?       Хоть я была удивлена не меньше, я все равно была собой горда, что была близка к решению разгадки. Мне лишь не хватало небольшого дополнения, но теперь, я думаю, что понимаю, как эти стихийные проклятия работают.       — Можешь уже отпустить, — сказала я, когда пауза стала затягиваться.       Пожиратель поднял на меня широко открытые глаза, как будто только что вспомнив, что я тут стою. Потом медленно выпустил ткань сквозь пальцы, но держал кисти рук перед лицом, будто боясь, что они сейчас вернутся в прежний вид.       Молодец, я, конечно: сама прокляла, сама вылечила. Действительно, могу собой гордится.       Джагсон не говорил ни слова, сжимая и разжимая ладони, так что я сказала:       — Полагаю, на ритуале тебе будет легче действовать согласно общему плану?       — Конечно, миледи, — быстро ответил он, оторвав взгляд от рук. Встретившись со мной темными глазами, по лицу видно было, что очень что-то хочет спросить, а затем выдал: — Миледи, вы знали с самого начала, что так нужно?       Как бы ему ответить-то… М-м-мда.       — Догадывалась, — дипломатично ответила я. — У тебя больше нет ко мне других вопросов?       Джагсон отрицательно повел головой и я отступила на шаг, чтобы он спокойно поднялся на ноги. Встав и бросив на меня еще один взгляд с высоты своего роста, выглядя при этом будто Конфундусом приложенный, Пожиратель быстро поклонился и ни слова больше ни говоря, повернулся на выход, зашагав чеканным шагом.       Джагсон сказал, что я с ним играю, но я так не считала, несмотря на то, что у меня действительно появился интерес. Очень легко поддаться тщеславию, когда к тебе все обращаются «миледи», но мне не нужно раболепие ради самого раболепия. Меня привлекало другое: как он подбирает слова, какие мелочи замечает, как умело ведет разговор, пусть и простыми словами, без хитростей. Мне наверняка пригодится опыт взаимодействия с такими людьми, а за тем, как взаимодействует Редл со своими подчиненными как-то не получается подсмотреть — тот почти всегда их отсылает прочь или оставляет стоять словно предмет мебели. Отправить Джагсона на тот свет за старые обиды еще всегда успею.       Проводив его спину, пока дверь не открылась, сняла полог тишины, наблюдая за тем, как Крауч и Долохов скомкано кивают Джагсону на прощальный кивок и так же удивленно смотрят ему в спину. Потом Барти спохватился, быстро сообщив, что проводит его и поспешил догнать.       — Ты что его не сильно?.. — повернулся ко мне Антонин, не закончив фразу.       Я только вздохнула. Ах, этот «универсальный» Круциатус. Прямо-таки животворящий.       Проводив последнего гостя, разошлись все по своим углам. Мне хотелось посидеть в одиночестве и подумать. Хотя на самом деле голова и так была забита предыдущим обсуждением подготовки к ритуалу.       После всех обсуждений, я пришла к выводу, что не только Волдеморт был параноиком: от него заразились этим Пожиратели. На каждую уязвимую точку, они придумывали по два-три метода, чтобы вовремя заметить, нейтрализовать, а если не выйдет, то хотя бы локализовать проблему. И все это связывалось вместе с системой оповещения через метки, удобную в том плане, что невозможно подделать, быструю телепатическую связь. Так как все Пожиратели будут находиться близко, то они смогут действовать, как один механизм, правда, это все равно требовало отработки действий, разделения на группы, подчиняющиеся кому-то одному, так как в случае начала боя, не будет времени на телепатию.       Как и Волдеморт, я не могу использовать их телепатическую связь через метки, Лорд компенсировал это Гласом, как мне сказал наставник, который я уже наблюдала во время битвы за Хогвартс. Фактически его слышали тогда все, но Воледморт мог настроиться только на носителей меток, чему мне, увы, еще предстоит научиться, но я никак уже не успею за оставшийся короткий срок. По крайней мере, я стрясла обещание с наставника этому потом научить. На этот раз Пожиратели будут самоорганизовываться. Но ничего, я в них верю… и хорошо понимаю, что в качестве руководителя я буду скорее мешать, чем помогать.       Когда же я задала потом резонный вопрос наставнику, как же он может знать, что его подчиненные не кроют его матами мысленно через эту связь меток, Редл хищно усмехнулся:       — Новички к этому приходят довольно быстро и сразу становится ясно, какие у глупцов на самом деле мысли и настроения. Принцип этой связи такой же, как когда я с тобой разговариваю с помощью легилименции, только вместо зрительного контакта используется метка. Когда они застывают и прислушиваются их сознание открывается, так что ты можешь услышать все самостоятельно, если заглянешь в сознание кого-то из них.       Само собой, я рассказала о проклятье Джагсона и похвалилась, что его удалось снять без Круциатуса, не вдаваясь в детали.       — …Так что, думаю, тут больше все завязано на личные ожидания. Принцип компенсации наверняка тот же, — закончила я. — Только не уверена, как это воспринял твой Пожиратель.       Редл долго не думал, ответив:       — Лучше бы дала ему почувствовать боли, которой он ожидал. Так бы ему урок лучше запомнился.       Кисло посмотрела на него, но решила ничего не говорить. Сама же спросила мнение.       — А ты бы как поступил? — полюбопытствовала я. — Если не выбирать, конечно, Круциатус.       Наставник подумал немного, но ответ у него быстро нашелся:       — Отрезал бы руки.       Я чуть подождала, не зная, что на это сказать и ожидая продолжения, а затем уточнила:       — Эм-м-м… А ты уверен, что это сняло бы проклятье? Или нет рук — нет проклятья?       — Сделал бы ему искусственные, если бы после не удалось излечить, — безразлично пожал плечами Редл. — Скорей всего, даже бы не удалось прирастить их обратно: во-первых магическая травма из-за проклятья, во-вторых, проклятье бы с рук никуда не делось… Разве что меня бы устроило его мучение от этого после, как он кричал и выл бы, моля о прощении, раз до этого не смог.       В голосе Редла не звучало ни капли насмешливого тона, так что я невольно поежилась представив картину. Даже не знаю, что хуже: долгий Круциатус или такое.       — Погоди, — вдруг сообразила я. — Так это получается, что так он бы мучился, лишившись рук, и от этого снялось бы проклятие. Чем это отличается от мучений от Круциатуса?       — Именно, — внимательно взглянул мне прямо в глаза Редл. — Ничем. Только возни потом больше для излечения.       У меня вопросов больше не было.              ***              Десятого числа в десять часов ночи я сидела у себя в комнате на кровати, полностью уже переодевшаяся в новую черную мантию с множеством защитных чар, которую принес Барти, и разглядывала белую маску с маленькой змейкой от виска до брови, похожую на цифру три. Решив с ней не расставаться, я удачным образом протаскала ее с собой во внутреннем кармане мантии, когда отправлялась на свадьбу Дженны и Рабастана Лестрейнджа, и только теперь мне пришла в голову мысль, что тогда в чемодане могли искать как раз ее. Ведь по сути она могла бы стать доказательством, что это я была тогда под обликом Джинни Уизли, использовав Оборотное зелье.       Убедившись, что на маске ни пятнышка, ни царапинки, вздохнула и спрятала ее пока во внутренний карман. Но еще некоторое время посидела, справляясь с возникшей вдруг тревожностью. Через каких-то два часа я буду в окружении множества магов и ведьм проходить непонятный ритуал. От Морриган я ничего хорошего уже не ожидала: ее явно больше волнует, чтобы я получила побольше ее магии и не важно смогу ли я эту магию держать в узде. Ей, наверное, даже лучше, если я буду бесконтрольно распространять ее силу вокруг. Ее вообще не волнует, что я хотела бы сохранить свою личность в тайне. Как бы она сама еще с меня маску не сняла… либо же эта маска может слететь, когда меня будет корчить, как Пожирателей, напитывавшихся силой Лорда.       Услышав, что кто-то только что пришел, я спустилась вниз, в столовую, где уже ждали Крауч, Долохов, Роули и Мальсибер-младший, который видимо только что пришел, чтобы дополнить четверку. Уже чувствую, что по этому поводу, а точнее моего выбора, скажут остальные Пожиратели, а если не скажут, то точно подумают, но я и правда доверяю им чуточку больше остальных, чтобы позволить меня сопровождать. Еще раз обговорили план действий, освежив в памяти все предосторожности.       В случае, если что-то пойдет не так, они будут пробиваться со мной к границе антиаппарационной зоны, чтобы переместиться несколько раз всем вместе в заранее определенные места, запутав таким образом следы, и затем уже домой. Во время ритуала, конечно, они не смогут находиться поблизости, так что присоединятся к остальным, но сразу после проделают те же действия.       В одиннадцать десять мы вышли из дома на темный задний двор, убедившись, что никого нет. Все надели свои маски и накинули капюшоны. Барти подошел ко мне, как обычно прижав поплотнее к себе и аппарировал сразу за Долоховым и Мальсибером пошедшими вперед.       Знакомым образом меня на пару секунд закрутило, а затем я обнаружила себя стоящей посреди лесной прогалины. Барти оставался рядом в готовности аппарировать обратно, держа меня левой рукой за плечо, пока остальные поводили палочками вокруг, проверяя наличие засады. Я и сама прислушалась к магии, но никаких подозрительных аур не заметила. Место специально оставили не тронутым, чтобы никто не мог понять, что именно здесь мы появимся.       Затем Барти подтянул левый рукав, обнажив поблекшую татуировку черепа со змеей. Так как магии в метке хватит часа на полтора, мы договорились, что таким образом я заодно смогу сказать о своем появлении, чтобы не терять время и не вызывать подозрений ни у кого заранее. Были те новички, кому Волдеморт успел поставить метку, но толком они еще не заслужили доверия. Учитывая, что я знала, как легко Лорд впаял метку Ричарду и Драко, я охотно верю.       Я прижала к черепу палец, проделывая нужные манипуляции, и заметила, как при этом напрягся Барти, сильнее ссутулившись. В прорези его маски, покрытой индивидуальными витиеватыми узорами, я видела, как он зажмурился, сдавленно зашипев от боли. Но прерваться мне было нельзя и я подождала, пока последний тик воображаемого замка не завершится, затем уже, отняв палец, заметила, как зашевелилась змея.       Барти распрямил рукав, выпрямляясь и восстанавливая дыхание. Судя по напряженным позам остальных, они тоже ощутили широкий спектр ощущений, но и звука не подали. Барти стал впереди, заняв свое место, и мы пошли в сторону видневшегося впереди холма, возвышающегося над остальным лесом. Немного, но достаточно, чтобы рассмотреть с высоты что происходит на подходах. Холмов вдали виднелось еще несколько и конкретно этот среди них ничем не выделялся.       Некоторое время мы шли вперед молча. Меня окружали с четырех сторон, что внушало некоторое спокойствие. Миновали область защитных чар, остановились ненадолго и Мальсибер стал выводить чары.       Я знала, что в это же время, за полчаса до полуночи, со всех сторон по сигналу творят те же чары, создавая барьер, через который могут пройти только носители метки. Чтобы пробить его возможным атакующим понадобится по крайней мере некоторое время. Все, кто должен был присутствовать, уже прибыли заранее.       — Можем идти, — сказал Малкольм, поворачиваясь к нам и опуская палочку.       Снова выстроились, продолжив подьем наверх. Достав воскрешающий камень и сжав его в левой ладони, так как держала правой палочку, я снова поглядела на часы, покусывая губы.       — Я тут подумала, — прервала молчание, отчего ко мне резко повернулись маски. — Сразу после не разговаривайте со мной, пока сама не заговорю. Или по крайней мере, не спрашивайте. Не хочу случайно вложить магию в слова.       — Если ты хочешь, чтобы твой голос не узнали, лучше вообще помалкивать, — спустя секунду сказал Антонин, повернув голову в сторону Барти. — Мы сами, если что-то будет надо, все скажем.       Крауч согласно кивнул.       Никаких речей от меня на этот раз не требовалось, сомневаюсь, что я вообще буду в том состоянии, чтобы что-то говорить, но мало ли что может произойти. Они должны будут действовать самостоятельно.       — Мы все равно не будем подходить, пока не получим сигнал, — настойчиво напомнил Мальсибер.       — Твой отец перестраховался, но когда все закончится, мы почувствуем, — сказал ему Долохов и уже мне: — Если вдруг не сможешь подать сигнал, мы подождем немного, а потом перенесем тебя.       Вспоминая, как потом отползали от Лорда Пожиратели, прошедшие ритуал на Рождество, я кивнула:       — Главное, подождите, пока она уйдет.       — Можешь не напоминать, — Долохов левой рукой почесал шею, скрытую воротником мантии. — Я второй раз так не хочу.       Роули судорожно вздохнул, тоже не удержавшись от того, чтобы ощупать шею. Барти, как я видела, до сих пор скрывал следы на шее, но мне казалось, что заживают они как-то даже дольше, чем тогда у меня.       — Готова? — помолчав, спросил Антонин.       Собравшись с духом, кивнула и двинулась вперед. Они быстро восстановили тот же порядок движения и дальше мы шли так же молча, сохраняя внимательность. Чем больше приближались, тем больше был риск вероятного нападения, так что зевать было нельзя.       Холм быстро стал пологим и впереди наконец замаячила широкая просека, избавленная от любой зелени, деревьев или кустарников, даже всяких камней. Просто короткая зеленая трава, выкошенная совсем недавно и не успевшая засохнуть. Издалека я заметила множество людей, но даже, когда мы приблизились, они все равно казались одинаковыми тенями.       Пожиратели выстроились впереди, поставив за собой тех, кого привели с собой. Таким образом образовывалось два огромных круга, хорошо видимые в свете расставленных на высоких шестах факелов.       Мои сопровождавшие, остановились, рассредоточившись среди зрителей, а я продолжила неспешно идти вперед. Еще есть в запасе минут пятнадцать и я не спешила, краем глаза осматриваясь по сторонам, не вертя головой. Разговоры постепенно стихли. Меня сопровождала полная тишина. Казалось к каждому сантиметру моей мантии, капюшона и маски, прикован чей-то взгляд. От этого руки и ноги деревенели, но я заставляла свои движения оставаться плавными и уверенными, напоминая себе, что должна быть внимательна, как никогда.       Заметив впереди отметку в виде прочерченного маленького круга, я остановилась и обернулась, чтобы убедиться, что это действительно центр. До зрителей с полсотни метров, но я все еще могу разглядеть их в деталях.       Изначально показавшиеся мне одинаковыми фигурами, на деле, конечно, все даже одевались по разному — были и простые, почти непримечательные мантии, были и сверкающие золотым или серебряным шитьем. Пожиратели носили собственные маски, их узнать легко, остальные же надели, кто во что горазд: одни взяли карнавальные маски на поллица с яркими перьями, другие посчитали, что гармоничней будет выглядеть мрачная маска, стилизованная под череп. Вместе это выглядело пестро и странно, словно на каком-то ночном карнавале.       В одном секторе я узнала Селвинов. Когда мне предоставили список, помню, как я удивилась обнаружив их штук десять. Тот коренастый, короткостриженый Селвин, с которым я уже была знакома, стоял впереди. Редл был прав, Селвинов действительно много и тут даже собрались явно не все, а только некоторые взрослые.       Ричи, кстати, тоже не было. Даже подростков сюда, что Лестрейдж-старший, что Мальсибер, что Долохов сказали категорично, что не надо брать. Мол, магия будет идти плотным потоком, как бы чего не случилось.       Рудольфуса Лестрейджа я нашла почти сразу, он сопровождал группу магов, где было особенно много цветастых карнавальных масок. Лестрейдж-старший что-то говорил о связях из Франции и Европы, а сам он обнаружился в группе других магов, где было много угрожающего вида масок с рогами или торчащими в разные стороны клыками, стоя рядом с Рабастаном.       Я также заметила миссис Крэбб среди «зрителей», зато отец Винсента обнаружился в рассредоточившейся охране, как и Гойл-старший. Это там во втором круге вроде Паркинсоны, видела их с Панси, но не уверена. Седовласый Треверс, Эйвери, крупный Макнейр, это, кажется, Руквуд… О, Малфои! Люциус и Нарцисса. Не видела Нарциссу в Пожирательской маске, даже странно выглядит. А вот там близнецы Кэрроу — этих сутулых ни с кем не спутаешь.       Еще раз поглядела на часы, убедившись, что осталось две минуты, и сделала медленный вдох.       Когда я сходила еще раз к замку Морриган, чтобы передать каким-либо образом ей координаты места, которое выбрали для ритуала, она меня ошарашила тем, что я должна буду вызвать ее туда к назначенному времени. Именно это она имела в виду, соглашаясь, чтобы я сообщила позже. При этом у меня даже капли сомнений нет, что если я опоздаю хоть на пару минут, она мне этого с рук не спустит!       Сделав еще один глубокий вдох, сжала чуть сильнее воскрешающий камень в левом кулаке, мысленно обращаясь к Морриган.       Какое-то время ничего не происходило. Я прикрыла глаза, сосредоточив мысли. Когда почувствовала, что что-то происходит, открыла глаза, подняв голову вверх.       Ночь выдалась самой обыкновенной: редкая облачность частично перекрывала звезды и луна маленьким полукольцом виднелась вдали. Тень пронеслась по небу — не силуэт, а будто трещина в пространстве, как если бы мир на миг лопнул, обнажив нечто древнее под кожей реальности. Эта темная трещина казалась темней, чем гладкое и плотное, как черное стекло небо, явно различимое на его фоне. Я ощутила знакомый холод от ее присутствия, как тьма с этой трещины стала разрастаться и вместе с тем на краю зрения испуганно затрепыхались огни факелов. Донеслись то ли восторженные, то ли испуганные вздохи, прокатившиеся волной и так же быстро, будто испугавшись, затихли.       Я всматривалась в разрастающуюся черноту, быстро ставшую походить на ее плывущую, словно черный огонь или дым мантию. Потом — свет звёзд задрожал, будто что-то или кто-то затмевало их, выкручивая яркость. И из этого нечто, казавшегося огромной и глубокой черной дырой, медленно вытекла фигура — высокая, вытянутая, невозможная. Огромная.       С ее появлением небо, на котором до того не было и намека на грозу, разразилось вспышками молний, да в таком количестве, что глазам становилось больно смотреть. Молнии хотя бы не били в землю или где-то рядом, а расходились еле уловимой паутиной по темному небу.       Фигура Морриган будто была статуей самой себе, вылепленной искусным мастером, но высотой с трехэтажный дом, причем статуей не полной — половина ее тела так и не появилась из тумана. На ней не было привычной маски и ее лицо, похожее на человеческое, но с плывущими очертаниями, будто кто-то смазал изображение, наклонилось, рассматривая муравьишек под ногами. Черные глаза казались такой же бездной, но рассматривала она отчетливо придирчиво и оценивающе, отчего новый всполошенный вздох прокатился со всех сторон. Послышался шорох нескольких десятков мантий, звуки какой-то толчеи и я рискнула отвести от Морриган взгляд, чтобы быстро осмотреться.       Ни один из присутствующих не остался на своих двоих и среди погасших факелов, казалось, что на земле низкие пеньки. То, что перед ними не какой-нибудь мираж и не наведенные чары, они знали — чувствовали всеми фибрами ее магию, распространявшуюся вокруг и неестественный холод, пронизывающий кожу под мантией даже больше обычного ее присутствия.       Мне даже показалось, несколько человек лежали на земле, а какой-то сидящий на коленях маг в маске похожей на Анубиса с полосатой тканью, ниспадающей по бокам, вообще вытянул вперед руки перед собой, что-то громко бормоча с визгливыми нотами ужаса на незнакомом мне языке.       Морриган явно собиралась появиться как можно эффектней во всей своей красе, но я тут же прогнала эти ехидные мысли, не желая рисковать. Она могла их и услышать.       — Тихо! — громоподобно разнесся ее голос, разрезав воздух и тут же воцарилась полная тишина, не прерываемая ни людьми, ни даже животными, только треском молний в небе.       Даже легкий ветерок, который чувствовался до того, будто куда-то исчез.       Я снова смотрела на нее, ощущая себя песчинкой. Вокруг Морриган вился знакомый черный туман, за которым казалось пропало куда-то все остальное. Она теперь тоже смотрела на меня и по ее бесстрастному лицу мне показалось, что она вполне довольна собранным количеством зрителей. Но когда она протянула ко мне справа руку, вокруг которой взвился черный туман, что-то внутри сжалось и я задержала дыхание. Слишком уж хорошо знаю, какие у нее прикосновения. Морриган протянула и вторую руку.       Мгновенья тянулись, я прикладывала усилия, чтобы даже не дернуться, пока огромные белые ладони приближались. Черный туман из ее рук расширился, расползаясь вокруг и знакомым образом заключая словно в кокон. Что-то подняло меня, меня покачнуло с силой назад, отчего я упала, успев выставить назад руки. Уже сидя, разглядела справа, слева и под собой белеющие ладони, а потом тьма разошлась в стороны и я увидела прямо перед собой огромное лицо, даже вблизи кажущееся смазанным. Ощущая себе этаким птенцом в гнезде, я сидела в ее сложенных лодочкой ладонях, в черном тумане, ставшем осязаемым: он ощущался прохладным и мягким.       Черный туман потянулся ко мне и я сцепила покрепче зубы, заранее зная, что меня ждет: сильная, нарастающая боль, будто по венам проходит кипяток. Мне нужно вытерпеть ее на глазах всех и я даже была благодарна, что хотя бы меня сейчас со всех сторон скрывают огромные ладони.       Я успела почувствовать удивление, когда вместо ожидаемой боли, казалось, зрение разом исчезло и все померкло. Осталось лишь чувство, что я на чем-то сижу и ощущение некой текущей вокруг меня воды. Правда, не мокрой: я ощущала только движение и прохладу.       Напрягая все свои ощущения на пределе возможностей, я не услышала ничего. Казалось, я снова перенеслась куда-то в глубину океана, где ничего не слышно, как было, когда Морриган избавляла меня от сдерживающих печатей. Только в этот раз я не ощущала ничего, кроме вившейся со всех сторон магии. На этот раз меня не уносило этим насыщенным потоком куда-то за собой и я оставалась в сознании.       Сначала я ощущала приятную прохладу, которая становилась все холоднее и холоднее. Затем мне стало казаться жарко, а еще через какое-то время я почувствовала то самое, ожидаемое мной с самого начала, жжение, которое проникало под кожу, шло по венам и усиливалось, и усиливалось.       Помня совет наставника, я старалась это выдержать, ощущая, казалось, как тело буквально пропитывается магией, движущейся под кожей. Только сейчас я вдруг осознала, что Пожиратели во время ритуала подавали знак, когда не выдерживали, а я, находясь в плотном киселе, не могла и слова выдавить от боли, буквально захлебываясь.       Когда все закончилось, я не сразу осознала, просто боль постепенно стала затихать. Я смогла сесть, чувствуя себя так, будто меня прокатили через отжимной каток. Руки и ноги дрожали, лицо под маской покрылось испариной, мантия липла к спине. Я села, пытаясь отдышаться, как раз когда непроницаемая темнота вокруг стала рассеиваться, сменяясь вполне обычной лунной ночью.       На какое-то мгновенье за всеми этими ощущениями я даже забыла, что вокруг множество зрителей, а оглянувшись вокруг, не увидела сразу никого. Зрение плыло и когда наконец фокус навелся, я разглядела все еще гнувших спины магов и ведьм. Морриган не было видно, как исчезли и ее спецэффекты, но со всех сторон только слышались нерешительные шорохи, как будто они вертели головами, боясь двинуться. Было от чего: я разглядела, что сидела не на зеленой выкошенной траве, а на выжженной и взрыхленной земле. Похоже, будто тут прошелся огненный ураган или молнии все-таки пробили область, но не вышли за определенный радиус, где находились люди.       Я ощущала сильную слабость и вместе с тем испытывала то же ощущение, как когда была переполнена собственной магией. Это ощущение переполненного сосуда мне было хорошо знакомо и я, как могла, старалась не делать резких движений и сохранять спокойствие, медленно поднимаясь на ноги.       Судя по всему, все закончилось и Морриган исчезла, так что мне тут тоже оставаться ни к чему. Пора делать ноги, пока никто не пришел в себя.       Я снова огляделась, но среди припавших к земле людей, не могла найти кого-то из моих сопровождающих, не видя лиц, а издать хоть короткое слово опасалась. Надеясь, что они сами меня увидят, я подняла руку, жестом дав понять, чтобы подошли.       Эффект наступил мгновенный, но не такой, как я ожидала: возник сильный порыв ветра с потрескивающими молниями, как будто в зарождающемся урагане, и в мою сторону сразу же помело оторванные листья и ветки из деревьев стоявших вдали. Люди вблизи при этом завопили и зашевелились, пытаясь отползти от начинающегося смерча, но палочки в ход никто не пустил даже для защиты. Все закончилось так же быстро, как и началось, только теперь я стояла в куче листьев и веток, разбросанных повсюду, а маги, те маги, что сами создают смерчи и молнии, рассыпались по сторонам, из-за чего мне стало видно несколько недвижимо лежащих тел. Несколько людей тащили за собой других, таких же недвижимо повисших на их руках, но не разгибались, будто боясь выделиться.       Сделав медленный вдох и выдох, я одновременно с тем, повела взглядом направо и налево, пока те, кто едва не пострадал, опасливо застыли, повернувшись ко мне масками. Разглядеть даже Пожирателей среди общей свалки и смешавшегося порядка казалось задачей сложной. Более того, многие так и не шевелились, опустив лица к земле, что я могла видеть только почти одинаковые капюшоны. Некоторые, кажется, еще и дрожат. Учитывая, что я и в других местах видела недвижимо лежащих на земле людей, вокруг которых часто сгружались другие, кажется, не обошлось без жертв. Но с этим буду разбираться потом, а все претензии отправлять к Морриган.       Краем глаза я заметила, наконец, осторожно поднявшегося Пожирателя, замершего в такой позе, будто он готов был в любой момент плюхнуться животом на землю, и узнала в нем Барти. Облегченно выдохнув, решила больше не подавать никаких знаков. Не хотелось бы, чтобы от обычного кивка его разнесло на кусочки.       Пару секунд прошло, пока Крауч пытался понять миновала ли опасность, а затем поднялись на ноги еще несколько фигур, направившись в мою сторону. Они не спешили, позволяя себя разглядеть и держа руки на виду, кажется, при этом также все еще ожидая любой опасности. Я была спокойна, узнав Долохова, Мальсибера-младшего и Роули. С небольшим промедлением отовсюду стали также подниматься на ноги прочие маги и ведьмы, все еще с явной опаской. К моменту, когда мои охранники добрались к месту, где я стояла, поднялись негромкие разговоры, а прочие Пожиратели в масках пытались организовать переволновавшуюся толпу. Не все, конечно, проявляли в этом рвение, предпочтя наблюдать за тем, как мои сопровождающие окружили меня, скрыв за своими спинами от прочих глаз.       — Защитные заклинания слетели, можем аппарировать отсюда, — услышала я быстрый шепот Крауча, наполовину обернувшегося. — Долохов переместится с тобой, ты не против?       Я хотела было спросить причину, но вовремя вспомнила, что лучше пока поменьше говорить. Да и Барти как-то покачивался на месте, стоя на своих двоих крайне неустойчиво. Взгляд, обращенный ко мне тоже как-то плыл, так что я коротко кивнула, прикрыв на секунду глаза.       Антонин подошел ко мне, прижав левой рукой к себе и тут же крутанулся в вихре аппарации. Я закрыла глаза, чувствуя, как меня словно протягивает через узкую трубу, а открыв их, услышала еще несколько хлопков после перемещения. Похоже, не только для меня аппарация далась тяжело: по сравнению с остальными тремя коллегами, опасно покачнувшимися после перемещения, Долохов вполне крепко стоял на ногах, пусть и когда заговорил, его голос стал хриплым:       — Порядок?       Убедившись, что мы снова в каком-то лесу, еще раз кивнула, прикрыв глаза на секунду.       — Вот же черти… — выдохнул он, глядя, как снявший маску Роули тяжело дышит, согнувшись пополам. — Давайте! Собрались! Рано еще дух переводить!       Он оглянулся на меня и я знала, почему он помедлил: по плану мы должны сделать небольшой марш-бросок, чтобы сбить со следа любых преследователей, но я тоже явно была не в том состоянии.       — Если я тебя понесу, ничего мне не сделаешь? — спросил Долохов.       Постановка вопроса меня озадачила, ведь он уже таскал меня, закинув на плечо. С другой стороны, выбирать не с чего — я боюсь от его мантии руки отцепить. Медлить тоже нельзя, пусть и, если вдруг возникнет бой, я определенно буду ему мешать… но тогда я скорее сама поучаствую. Так что я снова согласно кивнула и даже удивилась на секунду, когда он не перекинул через плечо, а вполне бережно поднял на руки. От удивления, кажется, взвихрилась вокруг магия, отчего Пожиратели все мгновенно напряженно выпрямились, но так же быстро и утихла.       — Ты обещала ничего мне не делать, — опустил на меня глаза Долохов. — Напоминай себе об этом.       Последующие перемещения я плохо запомнила. На всякий случай я закрыла глаза, медленно отсчитывая секунды до следующего перемещения и тщательно соблюдая дыхание ровным. Но, когда услышала звуки машин, едущих по асфальту и отдаленные разговоры людей, знала, что это последнее перемещение. Мы оказались в Лондоне, недалеко от Косого Переулка, где всегда много магов. В большом количестве магов всегда легче затеряться следу аппарации, так что теперь оставалось только перейти к другому входу.       Наконец, снова перемещение и… кажется, я отключилась, сообразив, что в безопасности.              ***              Сквозь сон пробился женский голос:       — …Не думаю, что есть смысл еще раз пытаться влить укрепляющий раствор, по-моему, прошлый не возымел эффекта.       Не двигаясь, я поняла, что кто-то находится возле кровати и голос мне показался знакомым, но я все никак не могла понять кому он принадлежит.       — Почему? — донесся голос Барти, затем пауза и он предположил: — Думаете, надо что-то посильнее?       Так как я уже не единожды лежала в Мунго, я предположила, что я снова там, хотя запахи были совсем не больничные. Пахло вполне приятно свежим постельным бельем и чем-то ненавязчиво-цветочным.       — Надо обращаться к зельевару, — спустя какое-то время снова сказала женщина. — Наш семейный ныне скончался, не могу вам посоветовать кого-нибудь надежного.       Зельевар… Я нахмурила брови, так как осознала, что меня похоже чем-то собираются опять нестандартным поить, и разговоры смолкли. Кто-то быстро отпрянул от кровати.       — Айрли, ты слышишь меня? — осторожно спросил Барти.       Меньше всего мне хотелось поднимать тяжелые веки и выныривать из этого приятного состояния расслабленности, но Крауч опять позвал меня по имени и я поняла, что обратно заснуть мне не дадут, так что открыла глаза. Обнаружила я себя при этом лежащей головой на подушке у себя в комнате, а перед кроватью стоял пустой стул, сбоку от которого стояла Нарцисса Малфой, а Барти наклонился ближе, отчего его глаза оказались напротив моих. Он сделал быстрый судорожный вдох и выпрямился, спросив:       — Как себя чувствуешь?       Я прислушалась к себе и своим ощущениям. Тело будто задеревенело и я все еще чувствовала слабость, голова тяжелая, но магия… Кажется, в порядке. Похоже на тихий спокойный океан с ровной гладью. И при этом я прекрасно чувствую все вокруг: двух людей у кровати и еще четыре внизу. Не найдя Камиллы и ребенка, которых ожидала бы обнаружить в другом конце особняка, я сосредоточилась на аурах внизу… и кажется, чуть опять не заснула, потому что встрепенулась, когда Барти опять позвал.       Вздохнула, так как похоже он забыл, что мне пока лучше не разговаривать и взглянула в сторону стола, где в подставке стояла пара перьев и пустых пергаментов для писем. Мне показалось хорошей идеей проверить свою магию на всякий случай, прежде чем что-то отвечать, и я протянула в ту сторону руку, применив манящие чары.       Подставка для перьев мигом лопнула словно под давлением изнутри, а пергаменты взлетели так быстро, что смялись по пути, но все-таки спланировали к кровати. Барти, пригнувшийся было, перехватил их по пути рукой, скорей всего по инерции.       — Давай перья я лучше сам принесу, — предложил он.       Нарцисса Малфой отступила назад к двери и кажется хотела тихо скрыться, но когда я взглянула на нее, заметив маневр, осталась на месте.       «Слизнорт переписал для меня укрепляющее зелье, возьми рецепт в папке для бумаг в чемодане» — вывела я на пергаменте, передав его Барти и устроилась на подушках, которых оказалось несколько, поудобнее, демонстрируя намерение еще поспать.              ***              В следующий раз я проснулась уже с гораздо лучшим самочувствием. Шторы, как и при прошлом пробуждении, были плотно зашторены, но отсветы явно указывали, что сейчас день. Чувствуя в себе появление хоть каких-то сил и желание кое-куда сходить, я довольно бодро встала.       Я решила заодно принять душ, а когда вернулась в комнату, обнаружила там уже ожидающего меня Крауча, стоящего у открытого окна. Он тут же протянул мне пергамент и перо, спросив о самочувствии. Я бы могла уже и ответить, но решила первые опыты проводить где-нибудь в укрепленном для дуэлей зале, так что пока пообщались так.       Не думала, что я буду так точна в своем предположении, что мне понадобится неделю восстанавливаться, но уже было восемнадцатое августа. Все это время за мной присматривала Винки, его она как раз и позвала, когда я проснулась. Еще здесь действительно была Нарцисса Малфой: так как опасно было доверять кому-то постороннему, то Крауч позвал ее. Не было похоже, что есть какая-то угроза моей жизни, я просто спала беспробудным сном, так что обращаться в Мунго срочно не требовалось, но кого-то сведущего в медицине получше Барти надо было позвать, чтобы контролировал.       Это я, выходит пропустила кучу приемов пищи, так что я предложила переместиться в столовую. Крауч не стал возражать и, пока шли, рассказывал:       — Пока неясно, как ты будешь контролировать свою силу, я отправил Камиллу с Сирилом к ее родителям, и на всякий случай усилили дежурство до троих человек. Долохов, Роули и Мальсибер сейчас к нам подойдут.       В столовой я принялась за еду, перед этим спросив, какие новости и как прошел ритуал, так как меня интересовало, что было пока меня там корчило. Пожиратели к еде не стали присоединяться, только Антонин умыкнул одну из жареных сосисок, но еды было бы достаточно всем — Винки расстаралась. Больше всего говорили они, но пытались и меня расспрашивать понемногу.       Больше всего меня интересовало сколько же эта богиня царя Гороха умудрилась там потенциальных последователей угробить. Тут меня они несколько обрадовали: смертельных случаев вроде бы не было, но от плотного потока магии те маги, что послабее потеряли сознание.       — Я же говорил, если близко стоять, то сбивает с ног, — добавил на это Долохов. — Вот, кстати, надо было брать кого покрепче, а то я один отдувался, молодежь едва не падала. Как сами не отключились еще, не иначе жидкой удачи глотнули.       «Молодежь» смерила Долохова мрачными взглядами.       — Ты гораздо дольше с Темным лордом был, — напомнил ему Барти. — И что-то я не заметил, чтобы ты первым тогда поднялся. Все сказали «пусть Крауч».       — Да я через секунду подошел! — возразил ему Антонин.       Малкольм Мальсибер кашлянул и одними глазами указал им на меня, а затем сам продолжил:       — Многие перепугались, это правда, но недовольных нет. Плотный поток магии смел все защитные чары, а заодно будто очистил от старых травм и проклятий. Даже после Азкабана суставы перестали ныть.       Я удивленно поглядела на него, прожевала и одобрительно улыбнулась. Такие новости не могли не радовать! Хотя мелькнула мысль, что я бы тогда могла так не париться с проклятьем Джагсона, ведь оно наверняка бы само развеялось, но все же пришла к выводу, что разговор с этим Пожирателем все равно получился интересный.       — О-о-о, это правда про все въевшиеся старые проклятья. Не сомневался, что ноющие суставы это проклятье! — продолжая разговор, согласился с Мальсибером Долохов. — Колени после Азкабана часто ныли на сырость, а с тех пор забыл уже про них.       Я не удержалась от снисходительной ухмылки на такие рассказы о стариковских болячках. Надеюсь у него и поперек прошел, если болел.       Хоть я ничего не сказала и не написала даже, Антонин почему-то обижено нахмурился.       — Может оно было и в прошлый раз так, — добавил он, вздохнув. — Только тогда столько болячек не было.       Я отвлеклась, чтобы написать вопрос, как же проходил сам ритуал и что они видели. Появление Морриган со всеми спецэффектами их сильно впечатлило. Тут даже у Роули нашлось что сказать и они стали наперебой рассказывать.       — Эйвери заказал художнику ее портрет и еще статую, — поведал Малкольм Мальсибер, ухмыльнувшись. — Последние ее изображения датируются как бы веком не двенадцатым и мнения о внешности расходятся. Чувство у меня, будто появится много новых.       — Так мы ее сами видели в двух разных обличьях, — сказал Торфин, у которого неожиданно глаза загорелись.       — Большое дело, она же просто в маске была, — хмыкнул Долохов.       — Зато мы ее во весь рост могли видеть, — стоял на своем Роули.       — Все равно все в тумане было, — сказал свое мнение Барти.       — Это ты в землю смотрел, а Торфин на ножки заглядывался, — засмеялся Долохов, вызвав возмущение обоих.       — Это богохульство так говорить! — возмутился Роули. — Я исключительно в целях более точной передачи ее облика. Это же исключительный опыт! Ни мои родители, и даже не их родители с обоих линий…       — В общем, мы все присели, — перебил его Долохов, продолжив рассказ. — Кто-то сразу же и прилег. Это потом уже стали оттаскивать грохнувшихся в обморок подальше, а в тот момент на мозги давило так, что и стая дементоров, только без безысходности, а похуже.       — Я бы сказал — повнушительней, — добавил Барти. — Ни о чем думать невозможно, только понимаешь, что перед этим ты — ничто и бежать даже бессмысленно. Она сказала «тихо» и не ошибусь, если каждый подумал, что никогда больше не заговорит.       Я постаралась удержать серьезное лицо, подавив улыбку. Догадываюсь, что наши впечатления значительно расходятся и не только потому, что я называю ее божественной сучностью, а еще потому, что у меня магии больше. По принципу разности сил они по идее не должны были осознать всей ее силы, но она, наверняка, постаралась.       — У меня волосы дыбом все время стояли, — добавил свое мнение Мальсибер. — Она вас, миледи, взяла в руки и вы на какое-то время пропали в тумане, а мы стояли и ждали. Потом она сказала: «Это — Темная леди, призванная вами повелевать. Склонитесь перед ней».       Мне пришлось состроить крайне задумчивый вид, прикрыв ладонью нижнюю половину лица. Не знаю, может со мной что-то не так, но такие пафосные фразы у меня вызывают всегда либо веселье, либо стыд, вот и сейчас я не хочу объяснять им почему смеюсь.       — Она опустила руки к земле, — продолжил Мальсибер-младший. — Потом исчезла в тумане и когда я посмотрел, вы уже стояли одна. Дальше вы знаете.       Нахмурившись, я написала в пергаменте: «Что было потом, когда мы ушли?».       — Ничего, — пожал плечами Барти, прочитав первым, пока остальные наклонились над столешницей. — Все так же стали быстро покидать это место. Авроры прибыли, когда уже никого не было. Место ритуала исследуют, но магии там настолько много, что отследить чью-то аппарацию, как и другие чары, практически невозможно. Правда за домом все равно слежка.       Последнее заявление заставило меня напрячься и они это заметили.       — Доказательств у них точно никаких нет, — уверенно сказал Мальсибер. — Пока вы восстанавливались, мы времени даром не теряли. Общих собраний не устраивали, оставили где надо намеки и указания на дочь Уизли, пустили на нее информацию в газеты, остальное журналисты уже сами додумали.       Интересно получается… Слежка за домом Крауча, из-за которой тот имеет полное право указать на нее на вопрос о причинах, заставивших его отправить жену и сына к родителям жены, установлена явно теми, кто точно знает, кто Темная леди. Срываться мне никак сейчас нельзя.       «Обыск был?» — коротко черкнула в пергамент.       — Нет, — ответил опять Барти. — У них никаких новых оснований нет. Да и слежка скорей всего от некоторых членов Ордена, только что они ею пытаются добиться неясно. Если они вдруг что-то заметят, мы от них быстро избавимся.       Он сказал это так, будто слишком не задумывался над своими словами, а вот я задумалась. С одной стороны, не хочу сразу так переходить к таким методам, с другой — ставки слишком высоки. Это они меня хотят выследить, поймать на горячем и выставить на обозрение. Я этого Сириусу не простила…       «Если что», — написала я: — «Позову гриммов».       Барти ничего не ответил, явно отнесясь к этой идее без должного энтузиазма. Хотя Редл говорил, что у гриммов высококлассные способности к выслеживанию, но все-таки у меня только щенки и они вполне могут не справиться. Учиться им все равно надо, но надо это дело проконтролировать, пусть я все равно не планирую их пускать в ход прямо сейчас, а только если прижмут. Пока что мне бы сидеть тихо, усыпляя бдительность, а там может отвалятся, как в Хогвартс уеду.       — Ты что сомневаешься, что мы сами справимся? — спросил меня Долохов, едва прочитав. — Ради такого дела целого грима пускать? Нет, ну если мы, конечно, сработаем настолько из рук вон плохо… — протянул он, откинувшись назад.       Я хотела было возразить, что я не сомневаюсь, что они могут, но он продолжил раньше, чем я потянулась к пергаменту:       — Там мишура такая, — поморщился Антонин. — Отец и братья Уизли. Не смогли подключить кого-то еще хотя бы из того же Ордена. Сомневаюсь что они там долго протянут с этой слежкой, не получив доказательств. Гораздо больше стоит задуматься, откуда к ним пришла информация.       Как по мне, думать над этим долго не надо. Поттер или шестой Уизли рассказали Джинни, дальше кто-то из них уже рассказали всей остальной большой семье. Сам факт распространения информации мне совсем не нравится, хотя доказательств у них никаких и нет.       Мне пересказали, что сейчас в информационном поле говорят об этом ритуале, поведали о новостях, насчет двух книг о Гарри Поттере — там ровным счетом ничего не поменялось и никто не мог решить даже, что с ними делать. Когда я наелась так, что глаза стали опять слипаться, а срочных и важных новостей уже не было, отправилась обратно к себе отдыхать.       Честно говоря, завидую Редлу, которому в свое время только три дня на отдых и восстановление потребовалось. Перестав спать беспробудным сном, я все равно продолжала избегать каких-либо нагрузок и предпочитала вялую неспешную деятельность, отсыпаясь часов по двенадцать за сутки.       Мне бы куда-то так отправиться в санаторий… желательно где-то у моря. Но из-за слежки и общей слабости мне было нежелательно куда-то отправляться, тем более на виду. Пока что я решила отмалчиваться и не рисковать разговорами, Барти был со мной согласен. По-моему, он перестал тревожиться, что я создам магический выброс где-то на второй же день и пока я отдыхала у себя, они всей дружной компанией играли в карты и пили внизу.       На третий день я решила, что пора бы уже опробовать управляться с магией, но, обговорив эту идею, все пришли к мысли, что в доме этого делать не стоит. Лучше всего выбраться так же куда-то подальше от цивилизации. Откладывать это дело тоже уже почти некуда — на календаре оказалось двадцать первое августа. Того и глядишь скоро надо будет в школу собираться, а я не знаю, что выйдет, едва я Люмос наколдую.       Как дополнительную предосторожность надо было подать это, как обычное путешествие с отцом, чтобы выглядело так, будто мы куда-то отправились вдвоем. Обычный летний отдых. Но ехать куда-то заграницу опять, к тем же Лестрейджам было далековато. Дженна говорила, что у них есть дом в Британии, но они все еще оставались во Франции до конца лета, как минимум, да и мне не хотелось к ней пока близко находиться, пока со мной и моим контролем магии ничего не ясно. Но зато, пообщавшись с Дженной, я вспомнила и о том, что конец лета близко, а Лиза так и остается на Гриммо одна. Дженна уговаривала меня отпустить ее с Регом к ней и обещала, что Лизу встретят сразу у пункта порталов. Собственно, перемещение даже до британской таможни с младенцем было той еще задачкой, но Дженна пообещала, что Лизе и с этим помогут, заберут ее прямо в Лондоне на площади Гриммо.       Пожиратели похоже уже были почти все в курсе об этом месте, хотя в дом войти и не могли. Каким-то образом Дженна меня все-таки убедила, что все пройдет нормально. Для перемещений существовали такие аналоги детских кресел, как у маглов, правда там вроде в основном амортизующие чары, а стоят, как крыло самолета. Ну, не так, как дорогущая мантия, обшитая защитной вышивкой, но как ее рукав — вполне. Пока я расспрашивала об этом приспособлении, Дженна уже решила, что я согласилась, и отступать было поздно. Согласилась я окончательно на том условии, что Дженна будет присматривать все время за Лизой и ребенком, а если что-то случится с ними, то я Рабастану что-то оторву. Возможно, голову.       Мне лично усилий никаких к переправке Лизы во Францию прикладывать не надо было. Вещи она соберет сама, миссис Грейсон приедет и поможет ей. Дом они закроют, а Кикимер останется и присмотрит. Домовик он старый, но и без того путешествия ему не кажутся привлекательными, потому что как и все домовики он предпочитает находиться в своем доме.       Так что мне стали искать другое место для «отдыха». Причем желательно такое же просторное и хорошо огражденное от нежеланных глаз, как и особняк Лестрейджей…       Долохов только затылок почесал. Мальсибер сказал, что может предоставить их особняк, но я его дом уже видела и опасалась, что от моего чиха он окончательно развалится. Роули, который при мне всегда отмалчивался, тоже предложил свой дом, но как-то без охоты:       — У нас дом стоит не так чтобы на отшибе, — пояснил он. — Да и у меня сейчас сестра с двумя детьми дошкольниками…       — Почему бы к Селвинам не отправиться? — предложил Барти мне. — У них особняк среди леса. Они уже давно звали, да и… — он неожиданно замялся, будто передумав говорить, но слово было уже сказано и мучительно пытаясь под всеобщими взглядами что-то придумать, Крауч все же выдавил: — Подадим это, как продолжение твоего обучения для отдела опеки.       Судя по тому, как Барти на меня после этого уставился, он ожидал скандала только теперь с магическими выбросами, но я догадалась, к чему он ведет почти сразу. Понимаю, конечно, что я сейчас получаюсь не самый приятный гость и, наверняка, от меня еще будут какое-то время неприятности, пока не привыкну, так что… Донимать меня бывшая гувернантка не будет точно, а того Селвина, с которым я пересеклась у Лавгуда, не успела толком узнать. Если окажется таким же мерзким, то туда по делом.       «Ок, пойду собирать вещи» — написала я на пергаменте, протянув его Барти, который посмотрел на него, потом на меня, потом снова на него и снова на меня, будто искал в чем тут подвох. Я только улыбнулась.