Маленькие заботы юной леди

      В запасе оставалось еще две недели. Меня заверили, что это достаточный срок и что информацию на эту Роулинг мне принесут в ближайшие день-два. Слежку решили вести осторожно, чтобы выяснить, есть ли у нее выходы на кого-то из магического мира, да и черновики отыскать.       Параллельно велась подготовка для реконструкции входа в подземелья, ведущего в Тайную комнату. Малфой взял на себя организацию исправительных работ в Хогвартсе для Пожирателей, подбор людей и организацию их отработки заклинаний. Барти оставался дома с Камиллой, Долохов присматривал за мной и Ричардом, так что Роулинг искал кто-то другой.       — Думаю, Руквуд лучше всего справится, — сказал мне Антонин. — Он невыразимцем был, если вопрос в том, чтобы распутать клубок непонятных событий — это точно к нему. А за слежку взялся Джагсон, как я понял. По его части осторожная и незаметная разведка.       — Джагсон точно справится? — засомневалась я. — Что-то я не заметила, чтобы он занимался разведкой.       — Потому она и незаметная, — хмыкнул Антонин.       Я вспомнила, что Барти что-то такое действительно говорил о нем, но все равно привлечение его к участию казалось мне ненадежным.       — Пусть все-равно кто-то за ним присмотрит, — нахмурилась я, настояв на своем. — В таком деле, если он решит мне пакость сделать, это может неприятно обернуться.       Мне показалось, что с моими словами здесь стали считаться, хотя я никак не могла проконтролировать процесс. Так что, как всяческий уважающий себя руководитель, я сидела в глубоких раздумьях… иногда засыпая в обед от того насколько они получались глубокие. Если бы меня кто-то спросил, я бы сказала, конечно, что тренировалась в предвидении, но абсолютно безуспешно.       Не представляю, как бы я сама за все эти дела взялась. Даже зная имя Роулинг, я не представляла, как ее разыскать, разве что по телефонным справочникам, как это делают маглы. Возможно, если бы мне удалось проникнуть как-то в магловские реестры… но без возможности свободно колдовать это выглядит сложновато, да и я даже не представляю приблизительно в каком городе или графстве искать.       Через два дня мне уже принесли информацию. В гости к Краучу аппарировали вечером двое: Мальсибер-младший и Джагсон. Барти пригласил их в дом. Не будь здесь скучающего Долохова, спокойно сидящего с нами в гостиной все с тем же первым томиком «Гарри Поттера», мы с Ричи бы пошли послушать, а так оставались в гостиной, лишь слыша голоса с прихожей. Камилла была где-то наверху. Барти привел посетителей к нам в гостиную.       Ожидая чего угодно от Джагсона, я сосредоточено уставилась на него, не сразу этого и осознав. Зато мое внимание тут же заметили. Барти известил о прибывших, представив их по правилам приличия, хоть и подрастерял будничного тона. Гости раскланялись, Долохов поднялся на ноги, но на полпути, по-моему, передумал пожимать им руки и так и замер.       — Я пришел к вам с информацией, миледи, — сказал Джагсон, потянувшись рукой в кожаной перчатке куда-то во внутренний карман и медленно достав оттуда книгу. Еще немного помедлив, добавил: — Если я могу так обращаться.       На обложке я рассмотрела изображение в гораздо более реалистичном стиле: двое мальчишек за рулем ярко-голубого автомобиля, позади в клетке белоснежная сова, а снизу вид на луга.       Смерив Пожирателя оценивающим взглядом, также неспешно забрала книгу, подумала, вспомнив, наставления Редла и кивнула:       — Если будешь проявлять полагающееся уважение.       У Джагсона на лице ничего даже не дернулось, а ведь он сам требовал от меня уважения, основываясь на статусе и старшинстве. Я внимательно следила, стараясь понять, как он относится к нынешней ситуации. Одно то, что он принял участие в этом деле, уже кое-что говорит, но никто не застрахован от неожиданностей.       — У меня отсутствовала информация, что Темный Лорд выбрал себе преемницу, — четким увереным голосом сказал он. — Я лишь выполнял приказ.       Вызвав в себе нужные эмоции, почувствовала, как разлился удушающий жар внутри — знакомое ощущение, когда краснеют глаза. Я понимала, что глупо получилось, потому что Волдеморт тогда хотел мне создать проблем, а Джагсону дали только понять, что я у него обучаюсь легилименции, и то не сразу. Но факт, есть факт, для Редла это бы не стало оправданием и меня он тоже предупреждал не махать рукой на такие дела.       — Считаешь это оправданием? — уточнила я, чувствуя вокруг появившеся напряжение, но следила больше за Джагсоном.       Тот подумал совсем недолго над правильным ответом и ответил, склонив голову:       — Нет. Виноват.       — Я кажется уже говорила… — протянула я, тоже пытаясь решить как будет правильней себя вести в данном случае, который получится все-таки показательным, как и говорил Редл. — Наставник предложил мне оптимальное решение — отправлять к нему всех, кто мне не нравится. Я пока не решила, что с тобой делать, но, кажется, вреда ты не приносишь.       Я вопросительно взглянула на Мальсибера-младшего. Тот подумав, согласно кивнул. Мальсиберы у меня вызывали больше доверия и мне показалось, он тут не просто так с Джагсоном пришел. Все-таки за ним присматривали. Или он попросил Мальсиберов его привести и представить.       Еще раз взглянула на Джагсона — тот следил за мной, будто ожидая чего-то еще. Мне подумалось, что вполне возможно он на самом деле и не так уж фанатично предан Редлу, как показательно исполняет его приказы. Может, конечно, что просто умирать не хочет, но даже зная, что там будет со слов других, не рвется что-то туда совсем, а ко мне пришел. Мог бы и отсидеться где-то, если бы просто жить хотелось.       — Я собираюсь прочитать книгу сначала, — взвесила я в руке небольшой томик в твердой обложке, — а затем выслушать вас о том, что вы видели. Есть возражения?       — Мы подождем, — быстро сказал Мальсибер, давая понять, что срочных новостей нет.       — Благодарю, — снова поклонился Джагсон.       Мне потребовалась секунд десять, чтобы снова принять спокойное состояние. Выдохнув, я открыла обложку, устраиваясь на диване поудобнее. Все чувства твердили, равно, как и все еще царившее молчание, что покрасневшие глаза все-таки возымели ожидаемый эффект.       — Есть еще экземпляр? — спросил Барти, нарушив молчание.       — Конечно, — Мальсибер достал и отдал ему еще пару томиков с автомобилем на обложке.       Долохов тут же забрал себе один. Ричард снова оставшийся без собственного экземпляра, присел рядом со мной на подлокотник диванчика, где я сидела с Барти и не было больше где втиснуться. Можно было бы создать копию предмета, которой хватило бы, чтобы ему прочитать, но вряд ли бы Ричи все равно отлип. Да и такие магические копии с помощью заклинания могли иметь изьяны, а в деле книг, где каждое слово может быть важно, такого допускать нельзя. Пожиратели решили не уходить восвояси, а устроились на перенесенной Краучем в эту гостиную софе из другой комнаты.       Краем уха я услышала негромкий разговор Антонина с гостями. Он спрашивал, кто остался присматривать за целью, ему ответили, что это Руквуд и Эйвери.       Из их разговора я также услышала, что сейчас писательница жила за дивиденты с первой книги и ныне уже была готова вторая. Издательство завершало печать и львиная доля уже пылилась на складах. Двадцать тысяч тиража, да еще в одном месте — выглядит лучше по сравнению с первой книгой.       Видимо, заметив, что я прислушиваюсь, они прекратили разговор, больше не отвлекая. Мне хотелось услышать больше и так же сильно хотелось погрузиться в чтение… С Ричардом, конечно, которому тоже было любопытно и он не в силах был дождаться, когда я дочитаю, чтобы взять ее самому.       Так что сидели плечом к плечу на диване в гостиной — Барти переместился на собственное кресло. Долохов тоже свой экземпляр получил и тоже развлекался «детской литературой» причем с живейшим интересом.       Что сказать… С фильмом, который я помню гораздо лучше, разногласий я не обнаружила. Книга раскрывала все подробней, но все еще подавалось это, как детская история с элементами жуткой тайны и чудовища Слизерина. Но без летальных жертв. Чудо, не иначе. Также рассказывалось, что Джинни Уизли была лишь жертвой дневника, не звучало слова «крестраж», но то, что историю замяли… Да и в целом идея показалась мне многообещающей.       Антонин, который когда-то мне сказал что-то вроде «скучно же книги читать, пойди погуляй», теперь сидел, быстро-быстро бегая глазами по страницам ближе к концу книги.       — Ну, — захлопнул он обложку с видом выполненного долга и лицо его стало возмущенным: — Почему мне никто не говорил, что во время учебы Лорд ходил в женский туалет? Мальсибер, твой отец же с ним учился и молчал, как рыба! Как будто это обычное дело!       Я прыснула от смеха, уже повторно читая про то, как Поттер из книги вел рассказ в учительской о произошедших событиях и последующем разговоре с Дамблдором.       — Наверное, своих школьных друзей наставник с собой потому и не звал, — выдохнула, все еще посмеиваясь.       — Ли, я тут вот подумал… — задумчивый голос Ричарда заставил меня посерьезнеть. — Вот этот дневник, который в Тайную комнату привел Уизли… Медальон же тоже тебя привел? Это что же получается, он тоже так мог под контроль тебя взять?       — Нет, медальон поменьше был, да и меня не осилил бы, — покачала головой. — Но потому и говорила не трогать его.       — А я-то думаю, — наморщил лоб еще больше Ричи. — Показалось мне что ли, что голос знакомый…       — Какой медальон? — навострил уши Долохов, смотря то на меня, то на Ричарда.       — Ну, в общем мы так с наставником и познакомились, — ответила я, почесав щеку, и заметив, как остальные Пожиратели заинтересовано поглядывают. — Надо было его как-то спрятать…       — И ты его в плюшевого медведя положила! — дошло до Ричарда, тут же развеселившегося.       Я тоже не удержалась, рассмеявшись. Вытерев выступившую от смеха слезу, все-таки добавила:       — Да, у наставника были тяжелые времена. Только ты ему об этом не напоминай. Он и тогда целую неделю ворчал по этому поводу.       — А я-то думаю, что-то очень грозно и с чувством он угрожал нас поубивать, — выдавил Ричи, согнувшись от нового приступа.       — Так, а теперь мне расскажите, чтобы я тоже посмеялся, — хмуро потребовал Долохов.       — Мистер Долохов, так это ж не всерьез, — тут же поспешил сообщить Ричи. — Он нас из медальона учил какое-то время, просто иногда злился.       — Еще бы ему не злиться, сидя в медальоне, — хмыкнула я.       После пояснения про медальон, хоть я не сказала о крестражах, назвав это «такой же частицей Редла», думаю, Барти все понял и теперь сидел о чем-то сильно задумавшись и что-то также перечитывая.       — Это когда вы с ним первый раз встретились? — спросил он, видимо, пытаясь составить даты.       — На моем третьем курсе, — наморщив лоб, припомнила я. — Да, точно, как раз в начале.       Барти еще больше нахмурился, но ничего не сказал. Я же не рассказывала ему, откуда ко мне в руки попал медальон — видимо, он думал, что тогда-то я и связалась с воскреснувшим змеемордым.       — Значит, все написанное — правда? — с любопытством задал вопрос Мальсибер, поняв, что можно уже задавать вопросы.       — Неизвестно, — пожала плечами я. — Со своей стороны не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Интересно будет взглянуть на третью часть, где я как раз в школу поступаю…       — Как же тогда этот герой-воитель его мечом проткнул? — спросил Долохов. — Да и вообще, кто в здравом уме поверит, что двенадцатилетний пи… пацан смог нормально меч держать в руках, да еще и убил им Василиска? Этому зверю такой меч все равно, что зубочистка, если не зачарован чем-то, — пояснил с видом профессионала Антонин, уверенно рубанув ладонью воздух: — А тут таких описаний нет.       Припомнив размер головы Каа, который на самом деле еще довольно молодой василиск, и размер виденного уже меча Гриффиндора, не могла не согласиться. Выходит, тут тоже не вся правда?       — Он же проткнул ему небо, — напомнила я.       — И прямо в мозг? — с отчетливым сомнением в голосе задал вопрос Долохов. — Повторюсь, у малолетнего пацана сил бы не хватило проткнуть. И умения.       Тут я и не могла поспорить. Хоть Поттер уже два года квиддичем занимался, это далеко не тяжелая атлетика, да и ему было всего двенадцать. Чтоб исхитриться вслепую подлезть в открытую пасть змеи с кучей острых зубов и отделаться одной маленькой ранкой… Это должна была быть невероятная удача. Или василиск ненастоящий.       Эта мысль заставила меня нахмуриться еще больше. Если это все было подстроенным спектаклем, то белесые кости василиска в Тайной комнате, окоченевшие на целые месяцы ученики и настоящая шкура василиска — это были лишь декорации? И Гермиона, догадавшаяся явно раньше времени… Слишком рано, задолго до конца года, потому и внезапно пришлось убрать ее с плана? Или договориться… Видимо, за то, что ей пришлось какое-то время безвылазно пролежать в больничном крыле ей и вручили на следующий год в утешение маховик. И еще так вовремя случившийся обвал на пути перед входом апофеозом этого спектакля отрезал Гарри от Рона и невменяемого Локхарта, чтобы он вновь прошел испытание в одиночку. Я же и раньше думала, что Миртл постоянно следила за этой троицей еще с тех пор, как они варили Оборотное… И ни разу не усомнилась в том, что я умнее их, потому что ее избегаю.       — Согласен, — кивнул ему Крауч. — Не уверен, что все было именно так, но мальчишку явно сопровождали. Как и в первой части, администрация школы ничего не предпринимала, пока он с этим Уизли пробрался в Запретный лес, а Грейнджер сварила Оборотное. У нее оно бы не получилось, как следует, тем более в уборной, где призрак разбрызгивает вокруг воду и нечистоты.       Тут тоже мне нечего было возразить — ведь и сам Поттер еще в первой части понял, что Дамблдор его будто проверял, справится ли Гарри с трудностями, разгадает ли загадки. Все это выглядело подготовкой… Натянутой, если верить книгам… Да и вообще, я сама замечала, будучи непосредственным участником, что история из книг, то, что я вспомнила, имеет различия с действительностью. А теперь и вовсе все словно перед глазами. Взять ту же Джинни. Она никогда не была такой скромной, как ее тут изобразили. Я помню ее еще до школы, когда Августа водила нас к Уизли в гости и она всегда была пробивной и самоуверенной.       То, что Джинни активно с первого же года набивалась Поттеру — это я могу поверить. В то, что несчастная девочка сгорала от смущения — нет. Она вполне могла действительно жаловаться в дневник Редлу о том, что ее не понимают, не принимают, о том, что у нее не получается получить желаемое, когда она, видимо, привыкла, что в семье ей потакают, а другие девочки еще и одеты гораздо лучше и из семей попрестижней. Верю, что Редл этим умело манипулировал, даже будучи шестнадцатилетним подростком. Но на лицо полное отсутствие летальных жертв, невероятное количество совпадений и удачи.       Всех пострадавших оживили обратно, это совпадало с тем, что рассказал мне в те года в письмах Невилл. Действительно ли стал бы морочить голову наставник, чтобы даже кошка увидела только отражение в воде глаз василиска…       — Очень притянуто… да… — согласилась я. — Шкура василиска там действительно была и слухи, которые затем разошлись по школе, совпадают с рассказанным здесь. Но стоит признать, что здесь гораздо больше информации, чем в слухах.       Уже мысленно я продолжила развивать эту мысль. Если все это было лишь театром для одного актера, а это все так и выглядело, то что насчет моих дальнейших спусков? Когда я спустилась туда с ОСТами и впервые заговорила с Редлом из медальона. Знал, но ему это не мешало? Темный лорд мог выдать мне что-то, что касалось бы нас двоих и в отдаленной Тайной комнате, случись у меня какая-то магическая вспышка, я могла принести гораздо меньше вреда. Помнится, когда я говорила там с призраком Августы, меня крыло довольно сильно, но и Комната устояла, и наверху ничего не почувствовали.       Дамблдор точно знал об этом спуске, вероятно, уже очень давно, и Тайную комнату обследовал поди на предмет ловушек, которые там могли бы быть, если не после Слизерина, то после Редла. Сброшенная шкура василиска стоила дорого, но не столь дорого, как целые запчасти — все-таки она была линявшая и найти покупателя на нее также оказалось непросто. Кости же никакой ценности, кроме эстетической, не представляли, разве что нашелся бы какой-то любитель. И очень вряд ли внутренности огромной змеи так быстро перегнили и испарились за чуть больше чем два года.       — Что насчет того, где сказано, будто Темный лорд вложил в Поттера толику своих сил? — полюбопытствовал снова Мальсибер-младший, будто только и ждавший момента, чтобы задать этот вопрос, который фигурировал в словах Дамблдора. — Это действительно правда?       — Да, — не стала отрицать я. — Конечно, не по своему желанию… Но именно по этой причине у него и не получалось его убить.       Кажется, этот вопрос интересовал их больше других, но я не собиралась рассказывать дальше, разъяснения бы заняли долгое время. Да и, пусть даже это уже в прошлом, не видела смысла сейчас раскрывать тайны Редла.       — Черновиков следующих книг вы не нашли? — спросила я.       — Обыскали весь дом, миледи, — ответил Мальсибер. — Никаких тайников, да и вовсе следов магии. Роулинг эта почти что магла, колдовать едва может.       — Уверены? — нахмурилась я. — Если это действительно Дамблдор, то он мог что-то сам и зачаровать.       — Руквуд искал, миледи, — уверенно кивнул Мальсибер. — Он уж на проверке чар гипогрифа сьел.       Я нахмурилась, ведь это означало, что без проверки легилименцией никак не обойтись. Если у нее действительно слабая магия, то сопротивления не будет… но все же слишком уж все безобидно выглядит. Не подкопаешься. А если все-таки рано или поздно на нее выйдет Министерство, являющее собой власть, то тоже будет искать следы. Главное, чтобы наши не нашли, но будет обидно, если Пожиратели что-то пропустили.       — Что вы еще о ней узнали? — спросила я.       Отыскали чуть ли не всю историю жизни, которую принялся пересказывать Джагсон. Джоан Роулинг живет в Эдинбурге — это в Шотландии. Достаточно далеко от Министерства магии и всех совсем недавно происходящих событий.       Ее родители — определенно маглы, младшая сестра тоже. А вот сама она маглорожденная волшебница, по крайней мере, официально считается. В школе не блистала, в магическом мире не прижилась, хотя метила куда-то тоже писать статьи. Вернувшись в магловский мир, проучилась в университете, также изучая литературу. Собственно после этого и в магловском мире у нее что-то не задалось. У нее родилась дочь, которой ныне пять лет и вдвоем они живут на пособия. Точнее сказать, выживали на них, до появления книг.       Как оказалось, Мальсибер успел представиться соседом и пообщаться с ней лично.       — Ай да, Малкольм! — хекнул на это одобрительно Долохов. — Как всегда человеческое нутро чуешь. Как еще Империус на нее не наложил?       — Надо будет, наложу, — ответил ему короткой усмешкой Мальсибер, продолжив рассказ, который дополнял кое-где и Джагсон.       Книгу о Мальчике-который-выжил Роулинг начала писать как раз после рождения дочери, в девяносто третьем. Когда Гарри Поттер бегал здесь уже за Сириусом Блеком и в этой истории как раз появилась я… Уж очень странное совпадение, как мне показалось, но если это все-таки дело рук Дамблдора, то может и не связано никак с Морриган. Старый интриган тоже мог начать свой план довольно давно. Тем более, что первая книга о Гарри Поттере была завершена в девяносто пятом — когда как раз стало известно о возвращении Волдеморта. Но тогда в печать ей не удалось пробиться.       — На самом деле маленький пробный тираж в пятьсот экземпляров вышел уже в девяносто шестом году, — дополнил факты Джагсон. — Как раз в том же году Министертсво признало возвращение Темного лорда.       — И после лета Дамблдор вернулся в школу с рукой, пораженной проклятьем, — задумчиво добавила я к общей картине.       Скромный тираж детских книг, Министерство, как и можно было ожидать, не заметило, хотя в тот момент это было можно еще остановить. Ныне, по прошествии года, тираж составляет уже около трехста тысяч — даже маги, умеющие стирать память, не смогут справиться.       Каких-то выходов в магический мир при этом не было замечено. Роулинг даже не подписывалась на газеты и сама оставалась в Эдинбурге, что странно. Ладно еще за эти два дня слежки не заметили каких-то связей с прежними друзьями, но уж за газетами не следить? Эта та, что метила в журналисты?       На самом деле, даже не столь важно что из себя представляет Роулинг и был ли это задел Дамблдора, даже не важно сколько правды на самом деле в этих книгах. Важнее всего, как это можно использовать. Дамблдор уже своим планом не воспользуется, но это не значит, что надо разрушать его под корень. Первая книга уже вышла, все пришло в движение, но даже вторую еще можно отредактировать при приложении должных усилий. Дальше… Да по сути можно делать с ней, все что хочешь. Дать серии книг выйти и использовать в своих целях.       — Мы нашли еще ее черновики, миледи, — с готовностью сообщил Джагсон. — Сейчас снимаем копии. Будут готовы не позже чем к завтрашнему утру.       Я оживилась, так как в этот же момент думала о том, что незаметно применить легилименцию может и удастся извернуться, а вот затереть полностью воспоминание об этом очень вряд ли. Волдеморт дал четко понять, что любое воспоминание оставляет след, даже после Обливиэта, вопрос только в том, насколько сложно его достать и останется ли пациент после этого при своей памяти.       Черновики это хорошо… Они действительно появились в доме утром, даже прежде чем я спустилась к завтраку. Барти уже корпел над бумагами, пытаясь что-то понять. Долохов рассматривал нарисованные от руки простенькие иллюстрации.       — Похоже на заметки, чтобы не забыть важные даты, имена и моменты, — вынес вердикт Крауч. — Но разобраться с этим будет непросто, а уж чтобы еще выудить что-то полезное…       Как минимум, это обещало занять время. Я присоединилась к этому занятию, Ричи тоже потянулся следом, пусть и быстро заскучал.       Пока Пожиратели готовились выдвигаться строительной бригадой в Хогвартс, а другая их часть продолжала вести слежку за молодой писательницей, я все думала и думала. В дом Крауча приходили чуть ли не каждый день, я даже вновь увидела того рябого Руквуда, которого вызволили из Азкабана, обладающего пытливым взглядом. Когда пришел Мальсибер-младший с сообщением о состоянии дел, я спросила его:       — Твой отец что-нибудь говорил об этой ситуации? Наставник мне хорошо отзывался о его способностях.       — Он, по-моему, решил отойти от дел, — ответил, как обычно, сипло Мальсибер-младший. — Но если желаете, миледи, я передам ему приглашение посетить вас.       — Если у него будет желание что-то добавить, — пожала я плечами.       Редлу я пока ничего не сообщала — опасалась, что узнав о книгах, он ультимативно предложит превратить их в своеобразную Библию, посвященную его имени: какое-нибудь Томмианство или Волдемортство. Я и сама думала, что могла бы там упомянуть где-то Морриган, но… честно говоря, не заслужила она почестей. Да и не хотелось бы, чтобы слишком большое число магов и ведьм знали откуда берется магия. Того и глядишь начнут меня разыскивать после интервью Поттера, а мне пока и Пожирателей хватает, которые приходят зачем-то каждый день с докладом, что не произошло ровным счетом ничего нового. Видимо, чтобы лично передать это мне.       Не знаю каким образом так получилось, что приглашение старика-Мальсибера обернулось чем-то похожим на общее собрание. Я даже флешбеки словила, когда Барти пригласил всех в столовую, так как в гостиной уже бы было тесновато.       На столе разместили прохладительные напитки и воду, но от всякой еды отказались. Присутствовали, конечно, Крауч и Долохов, пришел Мальсибер-старший, младший остался на дежурстве у писательницы, так что прибыли еще Джагсон, Руквуд и Эйвери. Даже Малфой появился и тут же его встретил насмешливый вопрос Долохова:       — Люциус, правда тебя что ли домовик с лестницы спустил? — и загоготал, поддерживаемый смехом остальных.       — Вовсе нет, — сохраняя лицо, ответил Малфой. — Правда только в том, что он меня оттолкнул, когда я разговаривал с Поттером, все остальное — позорная ложь, — твердо ответив, будто был к этому готов, он добавил: — На что этот домовой эльф был способен из лучших побуждений сами могли видеть, я не жалею, что от него избавился.       — А что скажешь про драку с Артуром Уизли в книжном магазине? — ухмыляясь, спросил его Джагсон и с деланно серьезным видом покачал головой: — Совсем, как маглы кулаками размахивали. От тебя-то такого в последнюю очередь ожидаешь.       — Прошу заметить, что Артур Уизли первым набросился на меня с кулаками, — спесиво вздернул нос Малфой, под возобновившиеся смешки. — А я, хоть и имел другие, более сложные для его скудного ума, планы, успел дать ему сдачи.       Позубоскалив, все расселись по местам, все еще ухмыляясь при взгляде на Люциуса. Хотя бы в этом атмосфера не была похожа на удушающую на собрании у Лорда. Сидя на торце стола, куда меня пригласил присесть Крауч прежде чем я успела об этом подумать, мне было хорошо всех видно. Рядом сидел Ричи, а с другой стороны Барти, но это все равно выглядело не как нечто важное, как со строгим указанием на статус на собраниях Пожирателей.       Ричарда поздно было уже пытаться держать не у дел, так что я ограничилась тем, что сделала ему внушение, чтобы молчал о всем. Он, конечно, надулся, и сказал, что сам знает. Оказалось, что Крауч и Долохов уже успели ему сделать свои внушения.       Собирались не все сразу, а постепенно подходили к назначенному часу. Хотя меня все равно слегка беспокоило, что такие собрания могут быть кем-то замечены, но с другой стороны… Ну, приходят друзья к Барти в гости, что тут такого?       Еще раз проговорили все, что имели на данный момент. Малфой начал первым:       — Я предлагаю публично собрать тех, кто не оказался в Азкабане: Крэбб, Гойл, Нотт, Эйвери, Макнейр, Роули. Остальные слишком скомпрометированы, — сказал он сдержанно, едко ухмыльнувшись присутствующим, видимо, в отместку за ранние насмешки. — Они, разумеется, будут замешаны только официально, проводить работы наверху, создавать достаточно шума и прикрывать тех, кто будет трудиться в подземельях. Не сомневаюсь, что это событие осветят газеты, мы не можем позволить себе провокаций.       — Как будто те, кто избежал заключения в прошлый раз все еще остались чистыми, — заметил Крауч, одарив его острым взглядом и напомнив, что для него это неприятная тема.       — Я тоже не вижу смысла делить, — поддержал его Мальсибер. — Те, кто побывал в Азкабане также нуждаются в восстановлении репутации.       — Вам этот повод не сильно в этом поможет, — ответил ему Малфой, отчетливо с уважением. — Чтобы смыть это пятно потребуется нечто большее. К тому же, в Хогвартсе остались несколько преподавателей и сотрудников на лето. Не думаю, что им понравится видеть рядом участников уголовных дел, а лишняя слежка нам не нужна.       От меня не укрылось, что те, кто не бывал на предыдущем обсуждении, насторожено наблюдают за тем, как вольготно себя чувствуют говорившие. С одной стороны, я не Редл, чтобы самостоятельно строить грандиозные планы, мне бы выслушать несколько точек зрения. С другой — все-таки надо не позволять им совсем уж расслабляться и забывать о себе любимой.       — Начнем с упомянутого списка, — решила я вмешаться. — Затем посмотрим по обстоятельствам и на реакцию общественности, тогда можно и остальных желающих подключить.       — Тогда у меня все, — согласился Малфой. — Можем начинать в любой момент. Я подам прошение в Попечительский совет Хогвартса и не сомневаюсь, что его одобрят.       Кивнула, вспомнив, что Люциус Малфой состоял в те годы в этом совете. Наверное, мне надо было дать отмашку, что пора начинать, что я и сделала. Как бы там не решилось с писательницей, уже скомпрометированный тайный лаз в Комнату лучше на всякий случай перестроить.       Те, кто следил за Роулинг, обрисовали все, что узнали, по очереди.       — Значит, решили не останавливать выпуск следующей книги? — степенно уточнил Мальсибер-старший. — Если оставить все, как есть, возникнет риск нарушения Статута.       — Это уж точно! — горячо поддержал его Эйвери. — Утечет эта книга за пределы страны и встанет вопрос нарушения Статута всей страны. Вряд ли Международная Конфедерация будет просто наблюдать.       — Там уже давно один пустозвоны с седыми бородами сидят, — лениво бросил Долохов. — Заметят уже, когда будет поздно.       — В Штатах уже заказан тираж в пятьдесят тысяч экземпляров первой книги, — негромко добавил Руквуд. — Думаю, это вопрос времени, когда там поймут, что произошло.       — Наше участие ведь никто не заметит и не припишет нам нарушение Статута? — уточнил забеспокоившийся Малфой, получив уверенные покачивания головой. — Будет очень неприятно, если на нас спустят всех собак, чтобы избежать ответственности.       — Исключено, — твердым голосом заверил Джагсон. — Никаких следов мы не оставили, если приближались, то под Оборотным. Даже если ей всю память вывернут наизнанку, о нас там ничего нет.       «Если так, то хорошо сработано» — мысленно закивала я, понимая, что ошибка бы дорого могла обойтись.       — Ситуация подобна летящей метле без седока, — заметил Мальсибер-старший. — Все может легко в любой момент выйти из-под контроля. Разумеется, мы раньше уже рассматривали вариант, что нам, возможно, придется выйти в открытую против маглов, — пояснил он уже явно мне, повернув голову. — Но даже Темный лорд на пике своей силы понимал, что популяция маглов слишком многочисленна. Маглы приносили немало неудобств, не давая спокойной жизни, когда пытались жечь нас на кострах, а сейчас их гораздо больше.       — Разумеется, я это понимаю, — возмутилась я. — Последний громкий деятель, Гриндевальд, так ведь и закончил.       — Старина Мальсибер сгущает краски, обрисовывая ситуацию, — заметил Долохов лениво, но с ноткой тревоги. — Хотя не поспоришь, скандал рискует вылиться в международный…       — Я бы не сказал, что Мальсибер сильно уж преувеличивает, — осторожно заметил Эйвери. — Инквизиция канула в Лету, но у маглов появилось много другого оружия массового поражения. Даже Темный лорд не даром опасался этого оружия…       — Опасался? — громко спросил, вскинув брови, Джагсон, отчего Эйвери тревожно сжался. — Темный лорд не боялся ничего, но миледи правильно заметила, что пример Гриндевальда показал, чем может закончиться попытка что-то поменять, когда против тебя ополчились абсолютно все.       Я недоуменно поглядела на него, не понимая, зачем было это акцентирование внимания на мне, но в целом со словами могла согласиться.       — Так Гриндевальда, я хочу сказать, победил в дуэли Дамблдор, — поспешно заговорил Эйвери. — А он теперь мертв. Ныне нет среди живых кого-то столь же сильного в противниках.       — У маглов есть свои специальные службы, — наморщив лоб, заметил Крауч, прерывая начавшиеся было препирательства. — Инквизиции давно нет, но знания где-нибудь в Ватикане до сих пор о нас хранятся, дожидаясь своего часа. Более того, книги, можно сказать, незаметно для всего магического мира, оказались в руках маглов, давая им время подготовиться, пока мы не ожидаем опасности.       — Вот, кстати, — добавил Долохов. — Сколько эти книги выдадут маглам магических заклинаний и уловок? В этих первых тут только простейшие заклинания, но это не значит, что что-то посерьезней не появится потом.       — Маглы это уже второй вопрос, — вздохнул Мальсибер-старший, негромко и неспешно, но его тут же стали все внимательно слушать. — Содержание книг можно отредактировать потом, раз теперь мы знаем о их существовании. При необходимости, премьер-министра маглов возьмут под контроль. Королевская семья давно знает о нашем существовании, как-нибудь маглов успокоят.       Не удержавшись, я удивленно посмотрела на него. То, что они не игнорируют руководство маглов еще я как-то могла бы ожидать, но чтобы королевская семья… кстати, они точно маглы? И сколько лет они хранят этот секрет? Хотя Бинс рассказывал о том, как еще до появления Статута маги получали титулы и земли у королевской семьи, но я постеснялась спрашивать об этом, чтобы не показаться невежей.       — Что гораздо серьезнее, это то, что Статут является соглашением магов всех стран, — веско напомнил Мальсибер. — Когда станет ясно, что его нарушение исходит из Британии, наше Министерство должно будет стоять на ногах твердо.       Можно было бы подумать, что Пожиратели будут первыми среди тех, кто будет за отказ от Статута о секретности, но, к моему удивлению, они смотрели на его важность вполне трезво.       Пожиратели замолчали. Похоже, все понимали, насколько твердо сейчас, в этот самый момент, может стоять Министерство, где прошлый Министр удержался всего год, а его предшественника, тоже, кстати, аврора, вообще убили, кажется, за еще меньший срок. Повис, так и не озвученным вопрос международного вмешательства.       — В таком случае, не лучше ли все-таки будет организовать несчастный случай писательнице? — осторожно предложил Люциус Малфой в тишине, подняв повторно этот вопрос. — Первую книгу уже не остановить, но ущерб будет меньше, если остановить выпуск следующих.       — Нет, — твердо ответила я, уже практически не сомневаясь, что книги должны выйти. — Пока не ясно, кому это нужно и если она ни с того ни с сего свернет шею, упав с лестницы, это ничего не изменит. Ее дело может продолжить кто-то другой.       — Тогда, наоборот, ускорить распространение книг за границей? — предположил Эйвери.       — Этого тоже не надо, — ответил Мальсибер, когда я задумалась всерьез над ответом. — Процесс запущен не нами, ускорять его, это рисковать вдвойне.       — Точно, — кивнула я. — К тому же, тот кто придумал эту затею, продумал это и выпустил информацию в виде детской книги. Маглы тоже ее всерьез не воспримут, а значит, это станет просто очередной сказкой, которых у маглов и так полно.       Все-таки мне казалось, что это дело рук Дамблдора… Слишком уж долгоиграющая стратегия. Да еще и влияние через наивных детей. Вроде бы и сказка, а распространится и популяризируется по всему миру, в итоге не будет того, кто не слышал о Гарри Поттере, но в то же время маглы не будут верить, что это все по настоящему. Маглорожденным будет легче понять этот мир, а волшебникам — спрятаться среди маглов.       — Остается вероятность, что Министерство может выйти на писательницу еще до появления прецедента и наша сторона тогда может потерять всякое влияние на развитие дальнейших событий, — заметил Мальсибер-старший.       Он внимательно поглядел на меня, я знала, что он хочет сказать, но не говорит прямо. Что надо все брать в свои руки, не оставляя на откуп другим.       — Я и не собираюсь позволять Министерству или кому-то другому взять ее в оборот, но слишком открыто направлять ее, считаю, тоже не нужно. Уничтожать такую широкую возможность тоже глупо. Будет отлично придать истории нужные акценты, избегая откровенного передергивания и распространить среди магов или подождать пока это не всплывет скандалом. Первые книги заставят читателей, особенно читателей из нашего мира, когда сюда просочатся книги, поверить, что все написанное правда. Дальше уже даже если непосредственные участники будут утверждать, что было не так, им не поверят. Эти книги станут источником правды.       Мальсибер задумался, сложив руки на столе в замок, а затем уточнил:       — Как в таком случае продолжать незаметно влиять на содержание книг, когда Министерство или кто-то другой выйдет на нее?       — Придется понаблюдать за ней еще некоторое время, — пояснила я то, что успела обсудить с Барти и получить его совет. — После выхода второй книги она начнет работать над третьей. Если кто-то ее направляет сейчас по событиям, то должен проявить себя. Тогда-то и совершим подмену. Если же никого не будет, придется втираться в доверие, выдавая себя за кого-то, кого мог бы направить Дамблдор, к примеру. Перед этим я могу сама убедиться, что это действительно он ей выдал такое задание.       — Хорошо, вы этот момент продумали, — одобрительно взглянул на меня Мальсибер-старший, усилив впечатление, что это была такая проверка. — Это действительно может стать мощным инструментом. Тогда будет так же разумно подготовить почву для следующего Министра, сделав какого-нибудь из героев очень приятным и харизматичным, — он окинул взглядом сидящих за столом. — Есть кто-нибудь на примете, кто не скомпрометирован?       Пожиратели взяли паузу на раздумья. Посыпалось несколько вариантов, но то оказывалось, что слишком труслив и слабоволен — рискуем получить паникера-перестраховщика, которого кто-то другой возьмет под влияние; то вообще слишком идиот — управлять легко, но мелет такую чепуху, что никакого уважения не вызывает; то откровенно невзрачный тип с большими амбициями, но такой по мнению Мальсибера-старшего будет стремиться к самоутверждению, отчего творить много бестолковой ерунды и в итоге вообще может превратиться в глупого и неуправляемого людоеда.       У меня предложений не было. Из своих знаний я помнила, что Кингсли в книгах тоже вроде бы особо не выделяли, упомянув только его густой приятный баритон и правильные речи, хотя он довольно харизматичный. Потому даже выглядело странно, что он резко скакнул в кресло исполняющего обязанности Министра. Кстати, уже Министра по сути — утвердили с горем пополам его кандидатуру собранием Визенгамота, как сказали Пожиратели. В ближайшие дни в газетах появится сообщение.       Когда кандидаты исчерпались, решено было этот вопрос отложить и еще обдумать. Мальсибер-старший поднял другую тему:       — Следует все-таки сразу, как завершим все, что нужно сделать до того, известить Министерство, чтобы как можно скорее переместить точки входа в наш мир.       — Это мы уже предвидели, — сказал Барти. — Не стоит кому-то из нас лично создавать круги на воде. Достаточно будет взять какого-то магла и пропустить его на платформу девять и три четверти в сентябре. Его память исследуют, обнаружат эти книги, сотрут следы и переместят входы.       — Надо ли вообще это делать? — подал голос Эйвери.       Он не прикусывал губу от нервов, как в прошлый раз, когда пришел с остальными на переговоры, но все равно выдавал волнение и быстро оправил шейный платок.       — Я хочу сказать, — поправил он сам себя. — Что маглы уже узнали кое-что из книг о нашем мире. Так может это возможность сказать им о себе правильно? Кроме точек входа им станут известны имена и внешний вид некоторых волшебников. С большей вероятностью, они смогут опознать магическое влияние. От этого даже Обливиэйт будет менее надежен.       Помолчали, раздумывая. Что на это сказать умного, никто не придумал. Правда, у меня ответ быстро нашелся:       — Как раз с этим не думаю, что надо что-то делать. Книжка детская, взрослые маглы скорее убедят себя, что видят фаната этой серии книг. Тем более, когда их технический прогресс сдвинется еще дальше, волшебникам сложнее будет скрывать свое присутствие. Просто из любопытства: как много из вас знают, что такое мобильный телефон и камера?       Как я того и боялась, они стали выглядеть озадаченными.       — Типа… — протянул Долохов, оглядев остальных, будто надеясь, что кто-то подскажет. — Тюремная камера?       Не удержавшись, фыркнула и вздохнула:       — Ладно, будет вам домашнее задание узнать что такое видеокамера и мобильный телефон.       Маги недоуменно переглядывались, но никто не стал возражать. Надеюсь, что хотя бы примут к сведению. Пока что две эти вещи было сложно сложить вместе — не то еще время, но оно быстро наступит.       Дальше вполне профессионально условили план действий при всевозможных развитиях ситуации: если кто-то еще обнаружит эти книги уже сегодня, через месяц или через год. И построили предположения дальнейших событий, что будет если узнает британское Министерство, иностранные власти, а также если первыми забьют тревогу маглы. Конечно, все будет развиваться динамично и придется потом опять собираться, чтобы действовать по ситуации, но, по крайней мере, это перед-планирование внушало некоторую уверенность, что происходящее не станет неожиданностью, если, а точнее «когда», полетят международные обвинения в нарушении Статута о секретности. Ясно только одно — при первых признаках операцию у Роулинг придется срочно свернуть, чтобы не быть замеченными и наблюдать более осторожно, пока не осядет пыль.              ***              После собрания, я продолжила размышлять над тем, как можно было бы использовать эту историю, изложенную в книгах. Конечно, главного героя уже не поменяешь, будет выглядеть неестественно, да и он уже зацепил читателей. Пожирателей, хотя бы тех, которые мне помогают, тоже не обелишь, но в принципе, можно их подать, как пострадавшую сторону, как Малфой делал в газетах, или не описывать толком, как было в книгах. Я так и не решила, включать ли мне себя в историю или лучше убрать. В черновиках, которые мне принесли, я не нашла ни одного упоминания о себе. Опять же, слишком сильно менять известные мне сюжеты тоже не стоит, если я имею дело с временным парадоксом. Но я помню основные события, а мелкие детали нет, так что ничего не мешает мне правильно расставить акценты.       Набравшись смелости, я сходила тем же вечером после собрания к Редлу и рассказала об этой удивительной истории. Как я того и опасалась, идея ему очень понравилась и он пустился в розовые мечты:       — Я был силен, могуч и непобедим, но решил отойти на покой и милостью своей отправил ученицу, благословив на несение моего слова. Ты должна будешь понести в массы понимание, что я их все еще жду тут. Тогда они будут знать, — удовлетворенно расплылся он в улыбке, глядя куда-то вдаль. — О-о-о, они будут знать.       — Что будут знать? — мрачно уточнила я. — Что ты отправился младенца убивать из-за пророчества, напоровшись на силу материнской любви? А так ты на самом деле не такой уж злобный, просто в шестнадцать лет душу пополам расколол.       Редл сфокусировал взгляд на мне, вернувшись из мира грез, и посмотрел таким многообещающим взглядом, что я поспешила добавить:       — Нет, ну правда, как ты себе это представляешь? Если тебя уже описали, как злейшего темного волшебника и это не расходится с общественным мнением и страхом от твоего второго имени.       — Это неважно, — уверенно припечатал наставник, сверля меня красными глазами. — Пусть боятся! Они должны бояться и уважать. Зато будут понимать сразу, какие у них здесь перспективы.       — Ага, и все еще больше перейдут в христианство, отказавшись от магии, — скучным тоном заверила я и тут же подняла руки, заметив как он начал формировать песчаные волны, наверняка, чтобы еще раз меня помакать головой в песок. — Наставник, я же серьезно сейчас! Мне пока и семнадцати нет, как я справлюсь с наплывом от меня чего-то желающих, если просочится информация от Поттера, что это я преемница? Я уже не говорю о том, что меня некоторые вовсе загодя убить захотят.       — Значит, позже займешься моей личной биографией, — разрешил Редл. — Когда придет время, ты ее издашь. Начать хотя бы с Дамблдора, пришедшего в приют в розовой мантии, как… как… — он задохнулся от ярости, вздыбив песок за своей спиной. — Мне же потом каждое лето приходилось возвращаться и напоминать всякий раз, что этот старый маразматик не пользуется мной в этой «особой» школе! А эти чистокровные сволочи, которые сначала не считались со мной, а затем вовсю пытались воспользоваться?       Я покивала, понимая, что это явно наболевшее. Впрочем, Редл быстро вновь взял себя в руки, восстанавливая дыхание, и пригладил растрепавшиеся волосы. Возможно, уже жалел, что сказал лишнего.       — Я думаю чистокровные сволочи обидятся, если я такую книгу издам, — осторожно заметила я.       — Я тебе продиктую так, чтобы они не смогли ни к чему придраться, — хищно улыбнулся Редл.       — Отсюда же ничего не забрать, — напомнила я. — А запомнить я все дословно не смогу.       — Ничего, — задумался он на секунду, все еще шумно дыша. — Кого-нибудь пришлешь, я ему в памяти все вырежу, а потом заберешь.       — Ты… — осторожно начала я, не в силах так сразу подобрать слов. — Ты уверен, что это хорошая идея? Человеческое сознание такое точно способно выдержать?       — Ничего, если что-то повредится, — ядовито ответил он. — Возьмешь кого не жалко. Пророки всегда выглядели не в своем уме, может он и не будет способен позаботиться о своих базовых физических потребностях, но уж отбарабанит тебе все дословно.       Я поежилась, надеясь, что он этого не заметил.       — Давай пока отложим твою биографию на потом? — предложила я. — Насущный вопрос в этой серии книг и пока они не дошли до какого-то финала, мне кажется рано заикаться об описании твоего жизненного пути.       На самом деле я надеялась, что это подобие Священного Писания, которое представлял себе наставник, выветрится со временем у него из головы. Во всяком случае, пройдут еще годы прежде чем выйдет седьмая часть, а там что-нибудь еще придумается.       Конечно, в этой серии книг не выйдет показать повыразительнее историю несчастного сироты в войну, которого каждый год летом отправляли обратно под бомбы и которому ненавязчиво подкидывали намеки на существование магического бессмертия, чтобы расколоть его душу и заодно незаметно ослабить. Да и если показать сволочизм и корысть «благородных» в деталях, то это может обернуться новыми политическими гонениями, так как не все еще утихло до конца. Но уж показать расчетливость нипричемистого Дамби и странные намеки на интерес к мальчикам сам канон велел и книги Скитер подтвердят.       Переписывать вторую книгу, которая уже почти вышла, не стали, чтобы не привлекать внимание своим участием. Ничего особо про Волдеморта там не было сказано, кроме того, что это он выпускал василиска, но по итогу василиск был побежден и бояться его не должны. А вход в Тайную комнату мы поменяем и подземелья могут обыскивать хоть еще десятки лет. Тут Редл ничего не имел против, если Тайную комнату Слизерина оставят в неприкосновенности и даже не принялся бушевать, как я того ожидала.       Недоволен этим был разве что Малфой, которому теперь придется держать лицо и терпеть насмешки. Хотя он заверил меня, что справится с проблемой. По сути его вина в том, что он пытался избавиться от предмета оставленного Лордом, он даже не знал, что это. Не сомневаюсь, Люциус подготовится и выжмет все лучшее из того провала, что только можно.       Спала я беспокойно, видимо, от обилия информации. Снились мне опять книги, которые еще не вышли, я читала и читала, боясь, что всплывет что-то что не должно. Потом я ходила по нижним этажам Министерства, выискивая подходящего кандидата в следующие Министры Магии. У дверей аврората я встретила Поттера в красной аврорской мантии, но мне от этого места хотелось держаться подальше. В одном из залов суда я увидела Грейнджер в фиолетовой мантии с серебряной буквой «W» и характерной шляпе-конверте с кисточкой, как у выпускника.       Проснулась с тем же не утихающим ощущением срочных поисков. Спускаясь к завтраку, еще на лестнице услышала разгоравшийся скандал внизу.       — Ты мне совсем не уделяешь времени! — тонким голосом вопила Камилла с обвинительными нотками. — Как только эта девчонка вернулась, все время она и она, а теперь у тебя и вовсе какие-то дела появились!       — Дорогая, это по работе, — мямлил Барти, убеждая мягким тоном: — Ты же понимаешь, что я не могу все время с тобой быть, хоть и очень хочу.       — Греем уши? — услышала я вдруг голос Долохова позади.       — А ты что теперь под моей дверью дежуришь? — хмуро уточнила, обернувшись.       — Если и так, что с того? — просто спросил он.       — Серьезно? — онемев, спросила я, наблюдая за тем, как он проходит мимо, спускаясь вниз.       С появлением постороннего, ссора между молодоженами поутихла, хотя Камилла и бросала на меня откровенно обиженные взгляды, как будто я во всем на свете виновата.       Я решила сделать что-то полезное и хорошее. Помогла накрыть на стол, потренировавшись в левитации предметов без палочки — это словно упражнение для контроля. За раз получалось только не больше трех предметов, так как следовало держать более четкий контроль с бьющимися предметами. Камилла тут же сказала мне, что я все делаю не так, придираясь к тому, что не так все просто ставлю, а потом накричала и погнала прочь, так как я все таким образом только разобью. Барти взялся ее успокаивать ласковыми словами, я от греха подальше решила пока удалиться, пока она меня не взбесила.       Во время завтрака прилетела сова. Камилла недовольно поджала губы, пока Барти пытался забрать письмо. Сова сопротивлялась и отлетала с одной спинки стула на другую.       — Это тебе, Айрли, — сказал он, замерев, повернув голову и прочитав на письме адресата.       — От кого? — не поняла я, проигнорировав брошенный на меня мачехой уничижительный взгляд.       — Гермиона Грейнджер, — кажется Крауч удивился не меньше моего.       — Легка на помине… — пробормотала я, отвязывая с протянутой лапки письмо.       Сова получила кусочек бекона и быстро им перекусила, прежде чем улететь. Проверив письмо лично и дав его Барти на проверку, убедились что оно безопасно и затем открыла, прочитав:        «Дорогая Айрли, Надеюсь, ты в порядке и у тебя все хорошо. Извини, что пишу так внезапно, но у меня есть дело, которое мне нужно обсудить с глазу на глаз. Обещаю, это ничего плохого — просто легче объяснить при встрече. Если ты не возражаешь, не могла бы ты найти время встретиться в ближайшие дни? Думаю, разговор не займет много времени, но он действительно важен. Место и время — на твой выбор, или могу предложить встретиться на Косом переулке завтра. Буду признательна за ответ. С уважением, Гермиона»       Подчеркнуто-вежливое по всем правилам составленное письмо заставило нахмуриться.       — Что ей от тебя может быть нужно? — спросил Барти, терпеливо дожидавшийся, когда я дочитаю, не пытаясь подлезть под руку.       — Сама не знаю, — ответила, задумавшись. — Просит о встрече, чтобы там все рассказать.       — Подозрительно, — изрек Долохов, слушавший разговор, одновременно намазывая маслом кусок хлеба, и мы с ним полностью согласились.       Слишком подозрительно для простого совпадения… Неужто она на меня что-то имеет? Узнаю только, если пойду.       — Завтра встречусь с ней, — решила я, протянув руку в сторону выхода из кухни и приманив в нее пергамент и перо для ответа.       — Во сколько идем? — Антонин дал сразу понять, что одна я не пойду.       — Ты не пойдешь, — сказала я. — Она хочет встретиться с глазу на глаз.       — Хочется, знаешь ли, перехочется, — ворчливо заметил Долохов, сурово взглянув на меня.       Камилла, с самого утра, уже имеющая что-то против меня, состроила недовольную гримасу:       — С подружкой своей? Зачем тогда прятаться? Девочка взрослеет — и сразу тайны. Только и жди потом, что бед на свою голову.       Я взглянула на нее, сдерживаясь от резких слов, но сделала глубокий вдох. Ричи, как раз спустившийся вниз и теперь смотревший то на Камиллу, то на меня, кажется, намека не понял, а Барти тут же вмешался:       — Ничего, Ричарда еще с собой возьмешь, прогуляетесь заодно. Ты ведь еще несовершеннолетняя. Долохов за вами присмотрит, если надо, на расстоянии.       Антонин кивнул, я расшифровала это как то, что Долохов может под мантией-невидимкой постоять какое-то время или просто где-то подождать неподалеку, пока я буду разговаривать с Гермионой.       — Ладно, — не стала я упираться и ухмыльнулась с намеком: — Дом будет в вашем распоряжении как минимум до обеда.       Крауч сделал вид, что его не заметил. Конечно, я понимаю, что его жена уже неприлично беременна, но она практически прямым текстом ему заявляет, что ей недостает его внимания, причем вполне вероятно определенного «внимания», раз на мне стала срываться.              ***              Так как я уже планировала на днях проводить Пожирателей, переквалифицировавшихся временно в строителей, через тайный ход в Хогвартс, я подозревала что Грейнджер заведет разговор об этом. Но это предположение разбивалось о тот факт, что Крауч не числился официально в их списках. Возможно, Грейнджер начнет шарманку о отце-уголовнике с призывами раскаяться и вернуться к Лонгботтомам? Но зачем ей это, тем более теперь после официального решения суда по опеке? Я даже готовилась услышать какой-нибудь шантаж по поводу моего титула и Пожирателей, подозрительно собиравшихся в доме Крауча. Но я никак не была готова услышать это:       — Айрли, мне нужна твоя помощь.       Не удержавшись, я вопросительно подняла брови, мимоходом отмечая, что Грейнджер так взволнована, что даже не заметила Ричарда за одним из соседних столиков в кафе. Про Долохова, банально закрывшегося газетой, вообще молчу. Неужели была уверена, что я действительно приду одна? Или заметила, но ожидала подобного?       — Я услышала, что ты помогла Лонгботтомам, а их случай наверняка похуже моего, — продолжила Гермиона, прервавшись на секунду, когда подошла официантка, чтобы заказать просто кружку кофе. Положив руки на стол и взявшись теребить салфетку, чтобы чем-то себя занять, она снова заговорила: — Я… Я применила Обливиэйт на своих родителях в прошлом году. Я изменила память своих родителей так, что они убеждены, что их в действительности зовут Венделл и Моника Уилкинс, и их мечта — перебраться в Австралию, — ее голос звучал несчастным, а лицо выглядело так, будто она сейчас расплачется, но она продолжила, прикусив губу: — Я думала, что смогу снять эти чары потом, а если нет, то они хотя бы забудут обо мне и смогут жить счастливо.       — Да что ты говоришь, — подперла я ладонью щеку. — Что же здесь могло пойти не так?       — Я сделала все, как было написано в книгах, — горячо возразила она, теперь будто оправдываясь. — Учла все инструкции! Даже документы им сделала для их новых имен. Все выглядело в порядке, чары точно сработали! А потом…       — Оказалось, что они забыли вообще все? — предположила я.       Грейнджер отрывисто кивнула. После ее слов я уже примерно поняла, что произошло, но решила послушать дальше.       — Они купили билеты на самолет, прилетели в Австралию и ходили взад-вперед, не зная, что им теперь делать. Я нашла их там, в магловской лечебнице, но у меня не получилось развеять заклинание. Даже у лекарей в Мунго не получилось! — она, похоже, едва сдерживала слезы, глаза уже были на мокром месте.       — И зачем тебе теперь я? — уточнила я, хотя на самом деле знала ответ.       — Помоги мне вернуть им память, Айрли, — выпалила прямо Грейнджер.       Я сделала вид, что задумалась, глядя ей в глаза: честный прямой взгляд без капли сомнений.       — То есть, когда я попросила об услуге, при этом за свою же помощь, вы мне не просто сразу отказали, а решили по-хитрому выполнить просьбу, — попробовала я пробудить в ней сознательность. — А теперь ты просишь меня еще об одной услуге? И даже не задумываешься, что я в ответ могу также согласиться и сделать только хуже?       — Но ты ведь не сделаешь так? — спросила она напористо. — Мы же тебя не обманывали и сделали все, что могли, просто больше не получилось. Твой отец теперь на свободе, зачем теперь вспоминать об этом?       — Не вашими усилиями, — цыкнула сквозь зубы, не удержавшись, и откинулась назад на спинку стула со скучающим видом. — Гермиона, вопрос не в том, как теперь получилось, а в том, какой мне смысл тебе помогать? Вы показали, что вашему слову доверять нельзя, поэтому на услугу в будущем я не соглашусь, а деньгами не возьму.       — Это была идея Рона! — попыталась она снова оправдаться. — Я не хотела никого обманывать. Айрли, у тебя ведь точно должно получиться! Если тебе что-то нужно за это, только скажи что! Ты ведь можешь понять меня, как я хочу чтобы родители пришли в себя.       Вздохнув, взяла паузу на раздумья, глядя на Грейнджер, которая подалась вперед в ожидании ответа. То, что она упрямо будет переть, пока не получит желаемое, не возникало сомнений… Но навскидку мне с нее действительно даже нечего получить. Да и сама Грейнджер пришла сюда, рассчитывая на что? Что разжалобит меня и надавит на совесть? Не сомневаюсь, ведь подумала, что если приведет с собой Поттера и Уизли, переговоры точно обречены на провал. А с другой стороны, если я откажу — меня же опять выставят гадиной и сволочью, без капли сострадания.       Положение в которое она меня ставила, вызывало глухое раздражение, которое я старалась заглушить и не продемонстрировать. Гермиона не просто пришла с глазами на мокром месте, прежде она провела трезвый расчет. Я чувствовала ее эмоции, которые подтверждали ее волнение и переживание за родителей, но все равно в них не верила.       Стоит, конечно, учитывать: если Грейнджер не нашла пока специалиста, который может исправить это, не значит, что не найдет в дальнейшем. Хотя Лонгботтомам не нашли, но у них и случай другой. Вопрос в том, что делать именно сейчас, ведь Грейнджер не хочет получить результат «когда-то там».       — Гермиона, сознания маглов не защищены даже природной защитой, как у магов, — пояснила я, чтобы потянуть еще немного время. — Воздействовать на них даже проще, но сломать что-то легче. Зачем было вообще так рисковать? Отправила бы их в Австралию при своей памяти.       — Так ведь их могли найти ради информации обо мне или Гарри, — всхлипнула Грейнджер, потерев салфеткой нос. — И если бы со мной что-нибудь случилось, они бы даже не вспомнили о том, что у них была дочь, так было бы лучше всем.       Я вот не была так уверена в необходимости именно стирать память. С тем же успехом Пожиратели с Волдемортом могли добыть информацию о Поттере с детей Уизли например, с которыми Поттер общался лично, пусть и не так близко, как с Роном и Гермионой. Выходило так, что Грейнджер применила Обливиэйт, уверенная в прочитанном из книг, только ради того, чтобы избавить их от горя утраты, которое, как видно, даже не пришло.       — Предположу, что они сейчас, как старики, которые не помнят кто они и зачем они здесь. Тебя, конечно, не узнают… Хотя бы базовые рефлексы ты не задела? Они могут сами есть и в уборную сходить?       — Думаю, не задела, — наморщила она лоб, усиленно думая. — Хотя все равно должен быть рядом кто-то, кто им приготовит пищу и будет присматривать… Так ты согласна?       — Я только пытаюсь понять, насколько все плохо, — хмуро заверила я.       — Но ведь Обливиэтом многие пользуются! — горячо сообщила она убедительным тоном. — Даже на маглах это не сказывается непоправимым образом. Я хотела, чтобы они обо мне просто забыли, но что-то сделала не так. Ты только посмотри, где я совершила ошибку, я может даже смогу ее сама исправить.       Я помрачнела еще больше. Ах, как было бы легко, если бы все было действительно так просто! Направил палочку, сказал заклинание и еще немного сосредоточился на нужном воспоминании, ага. Вот только Гермиона может сделать таким образом только еще хуже, а виновата все равно окажусь я. Книги и капли не передавали словами то, что показывал и обьяснял мне Редл и Волдеморт.       — Лучше не надо, — вздохнула я. — В Министерстве, насколько я знаю, проходят специальные курсы обливиаторов, чтобы научиться путать сознания маглов, когда они лезут куда не следует, и блокировать небольшой отрезок воспоминаний, если они увидели что-то магическое. Чувствуешь разницу? Маленький отрезок, не фундаментальное основание личности, как их имена или наличие детей.       — Но ведь ты можешь все вернуть хотя бы как было? — не смутилась Грейнджер. — Даже если они меня не вспомнят, я хочу чтобы они жили нормальной жизнью.       Я задумчиво пожевала губу, так и не придумав достойной платы. Гермиона же даже перестала так стараться выдавливать слезы из глаз, дожидаясь от меня ответа. Конечно, я с самого начала чувствовала, что это по большей части притворство, хотя она и в самом деле явно хотела помочь родителям. Видимо, она надеялась, что я не смогу различить.       — Вопрос не в том смогу ли я, — сказала я. — Мозг сложный и многослойный орган, у меня просто шире возможности для более тонкой работы над ним. Вопрос в том, что ты мне за это можешь предложить.       — А что ты хочешь? — опять прямо спросила она. — Я могу тебе тоже с чем-нибудь помочь своими знаниями и умениями.       — Никто, конечно, не спорит, что ты много всего знаешь, — снисходительно улыбнулась я. — Только мне есть у кого попросить домашку списать.       Грейнджер уставилась на меня с возмущением. Слова явно рвались из нее, а глаза яростно блеснули, но она все же сдержала себя в руках. Растет однако. Она и сказала бы что-то на эту колкость, но хорошо понимала, что я ей нужна.       Что поделать, сейчас у меня в пределах доступности куча магов с самыми разными знаниями и, наверняка, более обширного спектра, чем у нее. У Грейнджер преимущество будет разве что в хорошей памяти — она может вспомнить прочитанный текст почти дословно. Да и она перечитала уже наверняка большую часть Хогвартской библиотеки, а это как ни посмотри достижение, несмотря на то, что информация там не всегда практического пользования. Но все равно, это является преимуществом, если говорить о Гарри и Роне, которые лишний раз книгу не откроют, а для обучения заклинаниям у меня есть наставник, да и тренеров теперь найду. Вот если бы чуть раньше… Но нет, имеем то, что имеем.        Хотя, если уж говорить о Поттере, то Гермиона в их трио явно за главный мозг. Толку, конечно, с фигуры Поттера уже немного, но все же как книги распространятся, надо думать, определенный политический вес у него будет. Не настолько ценный, как у Министра Магии, но все же… да, вроде медийной персоны, только Избранный еще и не особо желает с журналистами общаться, а если общается рождается что-то вроде его последнего интервью. Гермиона тоже знает о моем титуле, но явно не понимает, насколько это важно, а вот остановить Поттера может помочь, если придется. Меня-то он напрямую не послушает, но свою лучшую подругу…       — Знаешь, а я думаю, ты все-таки можешь кое-что мне предложить, — протянула я, изобразив нежелание это говорить. — При этом я буду уверена, что получу заслуженное в ответ.        Гермиона явно ждала продолжения, а я выдержала паузу, слегка улыбнувшись:       — Непреложный обет.       — Это уж знаешь как-то слишком… — Грейнджер ошалело отодвинулась, распахнув глаза.       — Так ведь ваша троица не раз просила меня его вам дать, — едва сдерживая рвущуюся широкую улыбку, заметила я. — Если уж это не такое важное дело, то вы бы не требовали это от двенадцатилетней девочки?       — Мы тогда не думали об этом, — пролепетала она, забегав глазами и явно спешно пытаясь придумать ответ. — Да и мы не хотели заставлять тебя что-то делать, просто убедиться, что ты не раскроешь никому наши секреты.       «Ага» — мысленно покивала я. — «Особенно про Блэка, который эту клятву и предложил. Уж он-то этой клятвой точно воспользовался бы». Мне даже стало интересно, если бы я тогда дала клятву Поттеру, то действовала ли бы она, если бы тело Поттера занял Дамблдор?       — Не думаю, что это будет законно, если я дам тебе клятву, — совсем сконфужено закончила Грейнджер, не найдя еще доводов.       — Законы, насколько мне известно, никак не регулируют такие клятвы, — пояснила я. — Просто потому, что они всегда даются добровольно. Заставить ее дать даже под принуждением нельзя.       — Но ведь это может закончиться моей смертью! — возразила она с возмущением.       — Если только ты нарушишь обет, — пожала я плечами.       Грейнджер помолчала. Глаза она не прятала, выискивая что-то на моем лице, так что я практически видела с помощью легкой ненавязчивой легилименции о чем она думает. Конечно, она прикидывала, что я могу попросить и сама догадалась, что это может касаться Поттера.       — Конечно, если это кажется тебе чрезмерной ценой, ты вправе отказаться, — заметила я. — Тебе решать насколько тебе дороги родители, лишившиеся трезвого разума по твоей собственной вине.       Гермиона свела сердито брови. Это был уже удар ниже пояса, но я ничуть этого не устыдилась. После всего что между нами было, писать мне «Дорогая, Айрли…», когда что-то понадобилось от меня, как минимум, бесстыдно.       — И… — протянула она. — Что ты хочешь озвучить в клятве?       — Хм-м-м… — я сделала вид, что задумалась, поведя глазами к потолку. — На самом деле, пока не знаю. Как я уже сказала, сейчас мне ничего не нужно, но когда понадобится, я хочу, чтобы ты выполнила мое желание.       — Ты предлагаешь мне согласиться на то, не знаю на что? — с возмущением уточнила Гермиона.       Слезы не иначе как волшебным образом окончательно исчезли, да и голос перестал дрожать, но волнение осталось. Кота в мешке, который я ей предлагала, никто не желал бы получить. Но на самом деле я надеялась, что сработает двойное дно у клятвы, если ее правильно сформулировать. Тогда получится Обет, как у Снейпа, с согласием на все и в неограниченном количестве, хотя будет выглядеть всего лишь как исполнение одной услуги за одну услугу.       — Я же не стану просить тебя кого-то убить или что-то подобное, — возмутилась я, стараясь не переигрывать. — Или ты по себе судишь, когда я вам так неосмотрительно поверила на слово?       — Не в этом дело… — пробормотала она, явно пытаясь подобрать слова. — Просто что если твой отец… как-то нарушит закон?       Хоть Гермиона и сказала так, я явно уловила что-то о деятельности Пожирателей, которые, подняв высоко палочки, гоняются за детьми.       — Ты попросишь меня освободить его из Азкабана, а я этого сделать не смогу, потому что не имею таких полномочий, — пояснила Грейнджер. — Тогда я не смогу выполнить клятву и это будет грозить для меня смертью.       — Я не стану требовать от тебя чего-то невозможного или того, что ты не в силах выполнить, — поморщилась я. — Что касается моего отца… Если он бросится пытать кого-то и попадет из-за этого в Азкабан, то туда ему и дорога. Ты думаешь я из-за большой любви просила вас освободить его от Азкабана? У него есть беременная жена, ты знала? — спросила я, на что Грейнджер, нахмурив брови, покачала головой. — Я даже не говорю про обыски дома, когда она там одна была. Ее родственники прямо указали мне на дверь, когда я вернулась из Хогвартса на каникулы. Хорошо, что прикончить не решили. Мне пока нет семнадцати и колдовать вне школы нельзя, так что я все еще зависима от него.       — Но ведь у тебя есть мать, — возразила Гермиона все так же уверенно. — Я знаю, что Лонгботтомы хотели взять тебя под свою опеку. Понятно, что от твоего отца ничего хорошего не стоит ожидать, но ведь Лонгботтомы — прекрасные люди и притом честные авроры.       — Конечно, — фыркнула я, искренне поражаясь ее наивности. — И так же прекрасно могут меня ненавидеть, пытаясь пережить вместе то, что произошло. Ты действительно думаешь, что лучше всего им каждый день видеть мое лицо?       Гермиона снова не нашла что возразить. Я ждала, что она скажет что-то о таком же «прекрасном» и «любящем» брате, но, видимо, она не совсем засунула голову в песок и видела, как он ко мне относится.       — Могла бы тогда у нас помощи попросить, — предложила Грейнджер. — Семья Уизли бы тебя приютили на это лето, я уверенна.       — Да, конечно, — с сарказмом ответила, глядя на эти жалкие попытки достойно ответить. — То-то они меня с вами вместе так радушно приняли в гости.       — Да ведь Фрэнк Лонгботтом, отец Невилла, к тебе нормально относился! — вспомнила Гермиона несоответствие.       — Кто тебе сказал, что оказавшись со мной в одном доме за закрытыми дверями, он бы меня не отлупил? — вопросительно посмотрела я на нее.       Да простит меня Фрэнк, конечно, но если бы он не знал о моем титуле, наверняка бы относился иначе. Все-таки он вспыльчив и даже если бы был благодарен за спасение, то максимум бы просто смотрел на меня, как на пустое место, стараясь делать вид, что меня не существует, хотя, правды ради, он выглядит честным человеком и может все-таки не бросил меня без средств к существованию и без возможности официально колдовать. Я уже молчу про Алису, которая и так явно не может справиться с последствиями, чтобы еще и пытаться найти со мной общий язык. Она так и не рассказала никому, по-моему, что это она Барти от…делала, а не наоборот. Я ее ни в чем не обвиняю, но если бы это всплыло, то уж Фрэнк наверняка назвал бы это изменой. А если и нет, то внутрисемейный раскол все равно обеспечен.       — Мне совсем не хочется быть лишней в чужом доме, — закончила я свою мысль, удивившись тому, что решила ей вообще это пояснить. — В общем, Гермиона, я понимаю, что тебе с твоей благополучной и обеспеченной семьей меня может быть сложно понять, но я далеко не всемирное зло.       «Даже если моего наставника называют таковым» — мысленно добавила.       — Только ты, как оказалось, способна выдать себя за Джинни, — прямо смотря мне в глаза, заявила Грейнджер, будто забросила мяч и наблюдала теперь проколюсь ли я где-то.       — Когда это? — изобразила я непонимание, слегка наклонив голову, не смутившись от резкой смены. — С Уизли я, конечно, не дружу, но мы же говорим о том, что я сделала для вас, а вы — для меня, не так ли?       Прикусив губу от усердия, Гермиона явно погрузилась в раздумья. Я приняла расслабленный вид, решив подождать. Лед в лимонаде, который я заказала для себя, еще не растаял, а кофе, про которое Грейнджер забыла, явно остыло. Спустя некоторое время во время которого я потягивала лимонад, поглядывая на то, как старается не слишком откровенно поворачиваться сюда ушами Ричард, Гермиона сказала:       — Мне нужно время подумать над этим.       — Пожалуйста, — без возражений согласилась я, поднимаясь из-за стола. — Это ведь не мне нужно. Известишь, если примешь какое-то решение.       Долохов и Ричард не стали слишком придерживаться конспирации или прятаться, сразу же догнав меня прямо у выхода из кафе.       — Классно ты это придумала, Ли! — восхищенно выдохнул Ричи, едва мы отошли немного, тем самым живо мне напомнив о том, почему Редлу он пришелся по вкусу.       — Зачем тебе это вообще нужно? — поинтересовался Долохов. — Наворотила магла делов с маглами, пусть бы сама и расхлебывала последствия.       — Так это ж подруга Поттера! — пояснил ему с деловым видом Ричард.       — Не просто подруга, а центральный, а то и единственный мозг всей команды, — ухмыльнулась я.       — Так ты что им правда помогала? — уточнил Антонин.       Взглянув на него, я так и не смогла понять, может ли мне чем-то грозить этот факт и на всякий случай пояснила:       — Посоветовалась с наставником и решили, что можно, раз у нас пока цели совпадают.       Долохов с умным видом покивал, больше не став задавать вопросов.              ***              Затягивать с планом перестройки в Хогвартсе не стали, время уже начинало поджимать — какая-то неделя осталась до июля. Пожиратели из официальной группы уже прибыли и первый день покладисто выполняли указанные работы.       Услышав о том, что вход в лаз в Тайную комнату находится в Запретном лесу, Крауч и Долохов настояли, что надо обязательно взять с собой Макнейра.       — Он со всякими тварями уже годами работает, — пояснил Антонин. — Лишним точно не будет.       Если им так спокойнее, то ладно уж. Я-то ходила туда тоже не один год. Ричи, вот, оставить бы… Да, как его уже оставишь в стороне? Пока тут столько событий происходило, я то и дело ловила на себе его взгляды, которые можно было расшифровать, как восхищенные. Это прямо если очень приуменьшить.       Понимаю, может Редлу такое и нравилось, когда на него так смотрят, но я предпочла бы иметь кого-то рядом с трезвой головой, чтобы эмоции не застилали при этом глаза. Только прямо и на чистоту об этом с ним поговорить… Если это буду делать я, то вряд ли что-то выйдет. Ричард, когда я ему что-то начинаю рассказывать в таком ключе, начинает грудь колесом выпячивать и перья расправлять, чтобы доказать какой он из себя весь… такой. Но ни на кого больше надеяться нельзя, даже на его отца, который непонятно где и чем занят. Может, пытается смириться с тем, что женушку лично закопал, не знаю. Может, вообще гуляет по этому поводу.       Перемещались аппарацией. Сначала Макнейр проверил место, потом Барти со мной и Долохов с Ричи переместились на опушке леса, недалеко от Хогсмида, как я и просила. Дальше я повела через лес к лазу.       Макнейр, на которого я поглядывала, так как он тоже шел со мной впереди, осмотрел лаз, попросив отойти.       — Здесь может что-то прятаться, — пояснил он. — Я пойду впереди. Долохов, иди со мной, а Барти пусть следит, чтобы сзади не подкралось что-то.       — Это вряд ли, — заверила я. — Акромантулы отсюда стараются вообще подальше держаться, а всякую мелочевку охрана не пропустит.       — Охрана? — быстро повернулся Макнейр, прищурившись и осмотрев пространство между деревьев, казавшееся тихим и спокойным.       — Да, — Ричард указал большим пальцем на дерево, растущее у входа. — Вот же она.       Секунд десять трое Пожирателей всматривались в дерево, пытаясь разглядеть там охрану.       — Айрли, поясни нам, пожалуйста, — попросил Барти, заметив, что Ричи больше ничего не скажет, загадочно ухмыляясь, как и я.       Меня же радовало то, что охрана все-таки достаточно незаметная.       — Помаши нам, — сказала я и дерево со скрипом пошевелило одной из веток, отходящих от ствола.       — Энт! — понял первым Макнейр, аж отпрянув, схватившись за палочку и новым взглядом окинув дерево.       — Я сказала пропускать всех, кто со мной идет, так что все в порядке, — заверила я. — Это безопасно.       Все по-очереди забрались в лаз, где можно было спокойно идти, не сгибаясь. Путь подсвечивали взрослые с помощью палочек, всматриваясь в темноту впереди. Метлу, которую замаскировала у входа, я не стала им демонстрировать, все равно толку от нее не будет для стольких человек.       — Айрли, — начал Барти мягким тоном, будто спрашивал о сушеных акромантулах в моем кармане. — Как этот энт здесь оказался?       — Забрала у Владетеля леса, — ответила я, не видя смысла скрывать. — Кстати, там два энта. Так что не пытайтесь пройти без меня.       Барти сделал глубокий вдох, явно напомнив себе, что меня теперь нельзя отругать, и выдохнул:       — Понятно.       — Много энтов в этом лесу? — услышала я впереди деловитый вопрос рослого Макнейра.       — Хватает, — пожала плечами, хотя он этого и не увидел.       — Они плодоносят? — опять спросил он.       Я постаралась вспомнить ту полянку вокруг дуба. Не помню вообще были среди энтов, которых вырастил Владетель яблони, груши или сливы.       — Не обратила внимание, — протянула я. — Это важно?       Макнейр замедлил шаг, чтобы обернуться и пояснить:       — Плоды у них обычно крохотные и невзрачные, но обладают сильнейшими лечебными свойствами. Увы, достать их довольно сложно, энты обычно живут в глубине леса. У Владетеля леса плоды и вовсе могут вернуть молодость.       — О-о-о, — протянула я. — Жаль, но он похоже дуб и я, по-моему, не видела у него даже желудей. А вот за информацию спасибо, скажу ему, чтобы вырастил хоть пару яблоней.       Макнейр кивнул, как мне показалось, выглядя растерянным, но может так тени легли.       — Ты этого Владетеля леса видел? — поинтересовался Барти у Ричарда.       — Нет, — покачал тот головой. — Ли, возьмешь меня с собой в следующий раз, как будешь идти?       — Ну, я подумаю, — уклончиво ответила я.       — Нет уж, ты одна по лесу больше ходить не будешь, — категорично заявил Крауч, добавив с нажимом, не дав что-то желавшему сказать Ричи: — И с тобой вдвоем тоже.       — Как ты собираешься мне это запретить? — полюбопытствовала я, улыбнувшись.       — Как только с карты исчезнешь, я буду ждать тебя уже у выхода, — сказал Барти. — Мимо меня не пройдешь, так что лучше сразу напиши мне.       — Не боишься, что тебя там одного, пока ждать будешь, кто-нибудь сьест? — поинтересовалась я, не сдержавшись от сарказма. — Я-то с василиском буду, если соберусь, а ты один собрался и еще сам мне пеняешь на неосмотрительность?       — Я тоже буду, не сомневайся, — буркнул Долохов. — Уже поставил сигнальные чары.       Когда успел-то?!       — Здесь вообще-то василиск ползает туда-сюда на охоту, — напомнила я еще раз, если он не понял. — Молодящие яблочки того не стоят, Антонин.       — Я не за яблоками пойду, — обернулся он назад, бросив на меня, по-моему, оскорбленный взгляд, явно припомнив еще раз, как я его назвала старым пнем. — Смогу уж распознать большого василиска и тебя, метр с кепкой.       Я обиженно засопела, но дулась недолго. Все явно шло к тому, что Барти будет продолжать попытки контролировать. Да и не он один, судя по всему. Если их Редл припугнул, а так и было, то они меня подушками со всех сторон обложат.       Ну, а отыскать сигнальные чары Долохова в туннеле будет даже интересно.       Разговор увял, а лаз все продолжал вести нас дальше в подземелья замка. Тишина, здесь абсолютно ничем не прерываемая, кроме шороха шагов и дыхания, начала надоедать, так что я принялась себе под нос напевать въевшуюся должно быть на несколько жизней мелодию из игры про итальянского водопроводчика:       — Пум-пу-пу… пу-пу… пум-пу… пу-пу-пу…       — Айрли, можешь этого не делать? — с напряжением в голосе попросил Барти. — Вдруг нас кто-нибудь услышит?       — Так пусть слышит, — не поняла я. — Зато сразу узнают.       Словно вслед этим словам донесся хорошо узнаваемый звук трения чешуек о каменные стены. Даже по звуку становилось понятно, что это нечто огромное. Узнав его, я расслабилась, а вот взрослые все разом напряглись.       — Это я, — предупредила я на змеином языке.       Пришлось немного подождать, мы дошли уже до подземелий с множеством развилок и звук, казалось, доносился сразу отовсюду. Он становился все ближе и ближе, затем слева вынырнула огромная змеиная голова. Желтые глаза, закрытые защитным веком, внимательно осмотрели волшебников под магическим светом их палочек. Пожиратели смотрели не на змея, а опустив головы, казалось, старались не поднимать глаза, чтобы не встретиться с убийственным взглядом, но следить за движениями краем глаза. А вот Ричард уже знал этот ньюанс и без страха прошел вперед, протянув руку, чтобы погладить зеленые чешуйки:       — Давно не виделись, Каа!..       Я едва успела схватить его за мантию на спине, дернув назад — василиск с предупреждением громко зашипел, быстро-быстро показывая и убирая раздвоенный язык.       — Не лезь! — повысила я голос, почувствовав, как сердце совершило резкий скачок и пояснила ничего не понимающему Ричи: — Это не Каа, а Шакшесс.       — Кто? — не понял он, завертев головой, но я уже быстро поясняла ей, что эти люди со мной и мы не будем их с Каа беспокоить.       — Это подруга с которой Каа вернулся, — пояснила я в промежутке разговора.       Шакшесс, похоже, как раз собиралась поохотиться. В замке было много людей, но гораздо меньше, чем во время учебного года, так что они с Каа подумали, что уже безопасно покидать подземелья по очереди. Они слышали шум наверху, так что не приближались сильно к поверхности и, конечно, к входам в подземелья. Пришлось пояснить ей, что сейчас в замке ведутся ремонты, а эти люди со мной помогут мне поменять входы в подземелья, чтобы их не нашли.       Шакшесс сказала, что сообщит это Каа и извернулась, исчезая в соседнем тунелле. Я услышала, как кто-то шумно сглотнул, когда длинное тело все двигалось и двигалось, никак не заканчиваясь, но не поняла кто.       — Как ты их различаешь? — нарушил первым тишину Ричард, пока взрослые, кажется, онемели.       — У Шакшесс чешуйки перед носом немного другие и над глазами надбровные дуги меньше, — пояснила и подумала, что не каждому при встрече придет в голову рассматривать голову василиска. — Еще Каа побольше будет.       Кажется, я совсем забыла сказать Ричарду о пополнении василисков. Захарии сказала, девочки, наверное, тоже знают… Ричи, главное, и вопроса не задал, когда услышал о василиске, который вернулся в подземелья Хогвартса.       Сомневаюсь, что мои обьяснения сильно помогут, но Ричард с умным видом покивал.       — Это ты василиска еще больше этого в школу привела? — спросил Крауч странно изменившимся голосом, показавшимся мне тоньше обычного.       — А-а-а, — поняла я. — Ты же не видел Каа, когда он перед замком показался. Ну, вообще-то, он был маленьким, когда я его принесла. Вот таким, — показала я длину руками. — Ну, что пойдем дальше?       Прошло еще минут двадцать, пока наша группа двигалась по каменному туннелю, явственно начавшему забирать наверх, в течении которых я то и дело замечала быстрые переглядывания Пожирателей, успевавших еще и всматриваться в темноту впереди и оборачиваться назад.       — Каа понимает английский, если встретишь его сможешь убедить тебя не сьесть, — пихнула я локтем в бок Барти.       Тот взглянул на меня с лицом, показавшимся чересчур бледным в белесом магическом свете, оттого виднелись едва заметные обычно веснушки, и уточнил:       — А Шакшесс?       — Его подруга — нет, — пришлось признать. — Ну да не переживай, они наверх в замок не выползают. Прореживают живность в лесу, что она не подходит к окраинам у замка. Польза, как никак.       — Позвольте полюбопытствовать, — кашлянул впереди Макнейр. — Они тут недавно, я так понимаю? Яиц еще не откладывали?       — Нет, — я с подозрением взглянула в его спину, так как Макнейр быстро отвернулся, смотря вперед.       У меня возникли подозрения, что он тот еще желающий поживиться дарами «природы»: то молодильные яблочки, то не менее редкие яйца василиска…       — Сомневаюсь, что даже Запретный Лес сможет прокормить весь выводок василисков… — изрек Крауч, передернув плечами.       — Я вычитала, что они редко размножаются, — поделилась я своим успокоением. — Долго живут сами, вот и защитный механизм такой. Еще и территорию обозначают. Так что весь выводок тут жить не будет.       — Да уж, не хотелось бы отправиться на исправительные работы по изведению из замка василисков, которые детишками перекусили… — донеслось до меня бормотание Долохова.       — Ну я же не Хагрид драконов у замка разводить, — проворчала я недовольно в ответ. — А василиск тут похоже столетиями жил до того и ничего. Замок опять же защищают… Ваше счастье, что никто из нас его не подключил к битве.       — Да уж, это утешает, — с различимым сарказмом произнес Крауч.       Добравшись до крутого подьема наверх, Пожиратели, кажется, и не поняли, что мы уже пришли после такого долгого путешествия. Здесь был магический механизм — что-то вроде плывущей наверх лавки или парящей доски, но подниматься сразу не стали. Для начала через связной пергамент связались с группой наверху, чтобы убедиться, что они проверили периметр. Пока же осмотрели стены подземелья, оценив расстояние и прочность, а затем уже выбрались в уборной, после чего взрослые колдуны занялись исследованием чар на умывальнике. Призрак Миртл оглушили чем-то и она парила над кабинками с застывшим взглядом, словно прозрачный памятник.              ***              Изучение чар, закрывающих вход, заняло несколько дней. К счастью, это не блокировало другую работу и постепенно менялись, перестраиваясь, самые верхние ходы, скрывающиеся за стенами под видом слишком широких водосточных или вентиляционных труб.       Мне пришлось сходить туда-сюда несколько раз, проводив Пожирателей к той самой девичьей уборной, которая все время и так была закрыта, одного за другим. Видимо, Долохов был прав, утверждая, что если вопрос стоит в исследовании чего-то непонятного, то это вопрос к Руквуду. Этот рябой черноволосый колдун, которому на вид было лет сорок-пятьдесят, а на самом деле могло быть и восемьдесят, крутился вокруг умывальника и так и этак. Среди Пожирателей было множество умелых колдунов, знающих самые разные чары, но его работа выглядела наиболее профессионально. Диагностические чары слетали одни за другими, я удивилась, когда он обьяснил мне на мой вопрос, что есть разница даже в направлении чар, а по мощности отклика можно тоже сделать множество выводов, если знать как реагируют на них определенного вида чары. Это словно разбирать конструктор, едва приподнимая крышку, чтобы понять, как он устроен внутри. А затем уже похоже на работу сапера, который начинает дергать одну ниточку чар за другой, опираясь только на свое понимание общего устройства чар.       К счастью, с этими чарами разобрались, развеяли их и перестроили камень и трубы, сделав умывальник таким же, как другие. Даже змейку на кране не забыли убрать. Благодаря работе множества рук с волшебными палочками, к первому июля даже если бы здесь подняли все раковины нашли бы только трубы стоков, никак не связанные с подземельями. Даже залезь в вентиляционные шахты за стенами Джинни Уизли, бывавшая здесь даже при своей памяти, она бы наверняка не узнала это место.       Наконец, я могла выдохнуть, вспомнить о друзьях, которые оставляли сообщения в связных пергаментах и о девушках, живущих на Гриммо. В общем, подключиться обратно к нормальной жизни, не видя за эту неделю практически ничего кроме подземелий.       Мы снова гуляли с Ричардом, с удовольствием впитывая летнее солнце — он ходил со мной все время, не желая оставаться один дома, скорей всего. И, конечно, снова начал меня донимать приглашениями отметить с ним его день рождения. Ладно бы просто отметить здесь в доме Крауча, так он ведь звал к себе в гости! Надо сказать, что кроме него, едва закончили работу по перестройке в Хогвартсе (хотя Пожиратели все еще продолжали обычные работы там), мне стали приходить по почте и другие приглашения.       От Нотта пришло приглашение встретиться где-то погулять по моему усмотрению. От Драко Малфоя — приглашение присоединиться к путешествию на парусной яхте у острова Уайт, в программе у него было пригласить Винсента и Грегори, но и Панси Паркинсон с двумя сестрами Гринграсс будут. Младшая как раз учится на одном курсе со мной. Даже Селвины приглашали на какой-то там кемпинг вместе с семьей! Это я уже не говорю о письмах от малоизвестных или вовсе незнакомых фамилий, которые приходили на имя Барти с предложением отправить куда-то детей отдыхать вместе.       Арбуз Камиллы по виду был готов вот-вот лопнуть, она уже раз разбудила всех посреди ночи с утверждением, что, похоже, началось, так что я была совсем не против куда-то поехать отдохнуть. Предложение Малфоя в этом плане выглядело наиболее привлекательно, и не оставляло никаких намеков. Я предложила Ричарду отметить его день рождения в их компании, но ему эта идея не понравилась:       — Ну, Ли! Я бы лучше отметил это только нашей компанией, понимаешь?       — То есть ОСТами? — уточнила я. — Не думаю, что твой отец будет рад всех видеть… Хелен-то полукровка. Давай тогда где-нибудь на Косом переулке опять что ли соберемся.       С помощью альтернативы в виде путешествия на яхте, удалось уговорить его на это. Правда встала новая проблема:       — Не хочу приглашать Самуи! — скрестил он перед собой руки.       Почесав затылок, вынуждена была признать:       — Твое день рождения, конечно, тебе и решать, но я думаю он обидится, что его одного не позвали.       — Ну и пусть!       Я вздохнула, понимая причину его упрямства, но это все равно было лучше, чем хотя бы день провести в доме Лестрейнджей. Да и соответствовало моему правилу пока не приближаться к Кану, выдерживая расстояние.       Пока мы готовились ко дню рождению Ричарда, второго июля незаметно для всего магического мира вышла вторая книга. Почему-то я ожидала, что что-нибудь случится, но газеты по-прежнему не замечали никакой сенсации, а дежурные Пожиратели каждый вечер докладывали о состоянии дел в слежке за писательницей.       Совершенно неожиданно для меня, хотя когда я об этом позже задумалась, намеки уже были, Ричард спросил:       — А зачем следить за этой женщиной?       — В смысле? — не поняла я.       — Ну, она что-то пишет о нас, — явно став чувствовать себя не в своей тарелке, протянул Ричи. — Ну ладно, пошли сендвичей сделаем, я потренируюсь, как ты, левитацией их складывать.       — Нет, подожди, — остановила его я. — Ты что же, пока все за столом обсуждали это, ничего не понял?       — Понял, — и отвел глаза в сторону. — Просто не все.       — Почему не спросил тогда? — нахмурилась я.       Он смущенно промолчал и для меня стало очевидно, что он постеснялся показать свое незнание перед взрослыми, которые с серьезным видом все обсуждали и вели споры о важности сохранения Статута о Секретности. Поэтому он и завел об этом разговор именно сейчас, когда мы в доме и рядом нет ни Крауча, ни Долохова, ни даже Камиллы.       — Ну знаешь ли… — медленно выдохнула я воздух. — Столько раз это обсуждали. Вместо того, чтобы ворон ловить, любуясь мной, лучше бы внимательней слушал.       Ричард покраснел и я немного пожалела, что не сказала об этом помягче, став обрисовывать про эту серию книг все ему еще раз с самого начала, чтобы уж точно все пазлы сошлись.       Все ребята смогут добраться до Косого переулка самостоятельно на празднование, только Лиама придется забирать с сопровождением. И я даже могла бы без проблем это сделать сама, попросив Винки, но Барти неожиданно был против. Немного заранее он лично вместе со мной аппарировал (направляла нас я), а затем перенес на площадку для аппарации уже в магической части Лондона.       Лиам при Крауче присмирел — ну чисто мальчик-зайчик в чистенькой рубашечке и с бабочкой. Барти успел расспросить меня о нем и не особо был рад видеть со мной рядом рожденного в семье маглов, но не сказал ничего против. К тому же, между нами состоялся интересный разговор и услышав о том, что Каа вымахал так рядом со мной, а Августа считала, что моя магия благотворно повлияла на магические способности Невилла, Барти глубоко задумался. Наверное, поэтому он теперь пристально всматривался в Лиама, которому от этого явно стало не по себе.       — Дальше мы сами, — помахала я Краучу, заметив уже группу сопровождения из знакомых лиц на некотором расстоянии.       — Приду за вами к шести, — напомнил он и крутанулся на месте, аппарируя прочь.       Мы отправились в кафе, где заказали заранее большой стол (из нескольких сдвинутых) на открытой терассе и торт. Еще утром я уже подарила Ричарду миниатюрную фигурку дракона, которая двигалась и иногда пыхтела огнем, не больше чем от зажигалки. Так как почти все лето он провел со мной в доме Крауча, было сложно приготовить что-то незаметно для него, так что пришлось заказать по почте.       Собравшись и вручив подарки, все принялись обмениваться новостями. Конечно, многого о своем лете ни я, ни Ричи рассказать не могли, — и меня несомненно радовало то, что Ричард не ляпнул ничего об этом, — так что рассказывали остальным, что гуляли в районе вокруг дома Крауча.       Хелен тоже проводила лето дома, Саманта могла похвастаться, что сьездила на море где-то у берегов Италии. Захарии было не до отдыха — он подал свое резюме в несколько мест, но не захотел сильно распространяться куда. Поглядывая на него, Трэйси рассказала, что тоже планирует поехать на море в июле и скорей всего до конца лета.       Этан до последнего отмалчивался, но потом неохотно рассказал, что тоже первые недели лета провел дома, прогуливаясь по своему району, но спустя где-то час, когда все довольно расслабились и повеселели, признался, что открыл для себя игровую приставку и ходит к друзьям-маглам поиграть. Это было еще чем-то вроде новинки. Он, похоже, жил тоже где-то в магловском районе и являясь полукровкой по сути, похоже, имел друзей-маглов, стесняясь о них рассказывать. Мы, впрочем, не настаивали.       Лиам явно стеснялся в компании старших ребят и помалкивал, несмотря на то, что знает нас не первый день. В школе мы редко собирались все вместе в прошлом году, но все же к нему довольно тепло относились. Он рассказал, что его тетя с дядей поставили на заднем дворе надувной бассейн и в целом, кажется, родственники с племянником хорошо обращались.       В какой-то момент мне понадобилось отойти в уборную и со мной пошла Хелен.       — Наверное, результаты СОВ задержат в этом году, — заговорила она в продолжение разговора.       — Было бы логично, — я пожала плечами. — У всех полно дел.       — А что у тебя с Каном? — поинтересовалась она.       Меня вдруг посетило сильное желание избежать этого разговора, и я неохотно ответила:       — Он сказал, что хочет взять перерыв. Это Ричи не захотел его звать на день рождения.       Наконец, мы разошлись по кабинкам, но снова встретившись у умывальников, Хелен снова спросила:       — Так ты не знаешь даже где он и чем занят?       Я неопределенно повела плечом. Прозвучало так, будто мне не интересно, но на самом деле я была с начала каникул занята по самое не могу и ни о чем другом думать даже не было времени. А до того… Те разговоры заставляли помрачнеть, едва о них вспомнила. Я не рассказала даже Хелен о том, в чем признался Кан.       — Ты что-нибудь слышала от него? — поинтересовалась я.       — Нет, да и по-моему, никто из наших не слышал от него ничего после того, как он написал, что поехал с родителями к родственникам.       Кажется, этот разговор я пропустила… Вероятно, пока присматривала за Пожирателями, которые занимались перестройкой подземелий и коммуникаций у Тайной комнаты. Сообщить, о том, что ходы там изменились я планировала уже потом, когда будем в школе… да и то, может не надо вовсе им бродить там, смотреть что поменялось. Все-таки василисков теперь минимум двое.       К счастью, Хелен была достаточно внимательна и одновременно тактична, чтобы не допытываться больше о моих чувствах. Открывая двери, там где был коридор с двумя ответвлениями к женским и мужским уборным, едва не столкнулись с мальчиком, по виду дошкольного возраста, который перепугано отшатнулся и тут же убежал, сверкая коленками к ожидающей его женщине, так же торопливо потянувшей его за руку.       Снова его я увидела в общем зале, с той же женщиной и мужчиной — видимо его родителями. Мальчонка в белой короткой футболке-поло, бежевых шортах, высоких белых гольфах и мокасинах явственно выделялся. Он был чист и опрятен, волосы зачесаны и уложены набок, несмотря на малый возраст. Даже Лиам на его фоне выглядел попроще в рубашке, гастуке-бабочке, длинных, но по-летнему тонких брюках и туфлях. Но и родители у мальчика, который был примерно того же возраста, что и Лиам, значительно выделялись, тем самым вызывая любопытные взгляды других посетителей.       Мать мальчика была одета в блузку, обтягивающую юбку до колен и балетки. На голове у нее была небольшая шляпка, но совсем не похожа на те, которые носят волшебницы. Она словно представляла собой идеал классической британской моды — неброской, но с первого взгляда видно, что недешевой. Возможно, ей казалось, что другие смотрят на ее жемчужные бусы или маленькую кожаную сумочку, которую она с тревогой во взгляде прижимала к себе двумя руками.       Мужчина тоже был ей под стать: светло-голубая рубашка с чуть закатанными рукавами, пиджак с карманным платком, кремового цвета классические брюки с кожаным ремнем, часы на руке, в возле стула коричневая сумка-портфель. Он не так откровенно глазел по сторонам, как женщина или мальчик, но видно было что косит глазами, стараясь следить за окружением, будто не ожидая ничего хорошего.       И тут произошло то, что стало для меня неожиданностью — к их столику быстро подошла Алиса Лонгботтом в красной аврорской мантии.       Так как я смотрела туда, едва она повернула голову в эту сторону, наши взгляды встретились. Меня посетила странная догадка, что она уже видела, что я здесь, но не хотела встречи. Но было уже поздно.       Пока я раздумывала не отвернуться ли мне, Ричард, видимо, наблюдавший за мной, громко спросил:       — Это кто?       Его явно насторожила красная аврорская мантия, да и у Долохова, который сегодня сидел под чарами, слегка изменившими его внешность, по-моему, она вызвала внимательный прищур. Компанию ему составлял Треверс и они выглядели, как двое почтенного вида старых чародеев, попивающих кофе.       — Алиса Лонгботтом, — представила я, так как ничего больше не оставалось.       — Рада встрече, — кивнула она упавшим голосом, когда все на нее посмотрели. — Вижу вы тут что-то отмечаете, — указала она на остатки торта. — Не буду вас отвлекать, я при исполнении.       — Конечно, — неожиданно протянул Ричард с неприязнью. — Зачем бы вам знать все ли в порядке у вашей дочери?       Я пнула его под столом, чтобы замолчал. Ребята все и так молча наблюдали, отчего становилось неуютно, но все, кроме Ричарда, кажется, тоже ощущали это. Наверное, Ричи, помнил, что я рассказывала Гермионе, потому что когда он взглянул на меня на секунду я не увидела ни капли раскаяния.       — Все в порядке, — быстро сказала я.       — Так, что у вас за важное задание, миссис Лонгботтом? — спросил Ричи опять.       Алиса внимательно всматривалась в его лицо и я догадалась, что она увидела — хотя в нем все же угадывались черты отца, Ричард был очень похож на мать.       — Как тебя зовут, мальчик? — спросила она.       — Ричард — это мой друг, — пояснила я, напрягшись и засверлив ее взглядом.       — Лестрейндж? — полуутвердительно уточнила Алиса, все еще неотрывно рассматривая лицо с вызовом глядевшего на нее Ричарда. — Я слышала по какому делу ты проходил, мальчик.       — И был оправдан, — припечатала я.       — В этот раз, — согласилась Алиса, наконец оторвав от него взгляд. — В следующий раз, тебе стоит подумать дважды, чтобы не пойти по кривой дорожке.       — Вы так и не ответили, — Ричи то ли не понял, то ли не испугался намека.       — Оно не секретное, — пожала она плечами, приняв явно намеренно нейтральный вид. — Сопровождаю маглорожденного ученика с семьей. У профессоров Хогвартса сейчас хватает забот и Аврорат взял на себя это задание.       — Это маглы? — пораженно воскликнул кто-то из зевак, которые наблюдали за сценой из соседних столиков. — Маглы на Косом переулке?!       Тут же поднялись шепотки отовсюду, а семейство стало выглядеть еще более нервным. Женщина прижала своего сына к себе за плечо.       — Учитывая недавние события, я лишь обеспечиваю порядок, — громко сообщила Алиса, окинув взглядом кафе.       — Как-то не слишком умно у вас получается, — услышала я едкий комментарий Захарии. — Маглорожденные и без того в прошлом году нормально учились со всеми без всякого особого сопровождения.       — Профессоров не хватает, поэтому они сделали запрос о помощи в интеграции первокурсников, — спокойно, даже дежурно, сообщила Алиса. — Не вижу здесь никакого особого отношения. Если у вас нет больше вопросов, я продолжу делать свою работу.       Она сделала жест, призывая маглов идти за ней и они оставили почти нетронутые бокалы со сливочным пивом, поспешно удалившись.       — Ну и ну, — покачала головой Трэйси. — Сразу было видно, что маглы. Кто же сам коленки демонстрирует, да еще и ребенка так нарядил.       В нашей смешанной компании Захария и Трейси были в мантиях, да я с Ричардом, накинувшем расстегнутую мантию сверху. Хелен, Этан и Лиам прибыли из магловского входа, поэтому и одеты были по магловской моде и ничего в этом такого не было. Но все же среди магов, даже маскирующихся под маглов существовали негласные правила приличия, которые знал даже Долохов. Иногда они были связаны со спецификой мира, где существовали яды и проклятия, поэтому, например, невозможно было найти мага в открытых босоножках. Пальцы считались слишком уязвимым местом для всяких отравленных иголок и прочих гадостей, да и кроме того погода практически никогда не располагала. Многие маги предпочитали полностью запахиваться в закрытые мантии свободного покроя, зато защищенные от проклятий, и за плотными плащами-мантиями не было видно скрываемых артефактов, травм… или специфических татуировок.       — Вот надо было тебе начинать?! — возмутилась я, повернувшись к Ричарду.       — А что я? — спросил он. — Твой отец тебя так хотел видеть, искал все время, а тут тебе на — даже не поздороваться!       — Значит так надо, — прошипела я все еще сердитая. — Не надо было нагнетать.       — Нет уж, — возразил он упрямо. — Пусть хотя бы ей стыдно станет! Может тогда исправится!       — Ты опять ворон считал, когда я обьясняла почему? — не выдержала я и Ричард, к счастью, помявшись, замолчал.       Пожиратели, как я заметила, внимательно поглядывали на меня, но я хоть и была рассержена, но злилась не настолько, чтобы не сдержать себя в руках. Уж точно посуда на столе не подпрыгивала, как чаще всего бывало.       Прикончив остатки торта, решили прогуляться, чтобы растрясти животы. Я намеренно молчала, желая чуть перекипеть, а Ричи это, видимо, сильно беспокоило и все настойчивей он пытался меня разговорить.       — Ну, Ли, я правда ничего тогда не прослушал, — зашептал он, потянув меня за рукав в сторону. — Я же поэтому так и хотел, чтобы она тебя полюбила.       — Мне это не надо, — коротко ответила я, отвернувшись.       Ребята шли кучкой совсем рядом и, по-моему, специально делали вид, что ничего не слышат и не видят, позволяя поговорить.       — Так это же неправильно, когда матери нет никакого дела! — горячо возмутился Ричард, получив ответ.       — Так бывает, — сказала я, внимательно посмотрев ему в глаза. — Никого не заставишь себя любить.       — Я же не говорю, что она должна была тебя там расцеловать от радости, — стоял он на своем. — Но можно было бы хотя бы сделать вид, что рада тебя видеть, а не игнорировать?       — Ричард, — вздохнула я. — Кому это было надо? Мне не надо. Ей тоже. У меня Барти есть и хватит об этом.       Он снова попытался было пристать, но я завязала разговор с Самантой и Хелен. Но Ричи и тут решил не отставать, идя рядом и пытаясь заглядывать мне в лицо, состроив брови домиком.       — Пойдемте в магазин «Вредилок», — попросил Лиам, почему-то подойдя ко мне. — Пойдемте?       — Ты же в курсе, что многие их товары здоровья не добавляют? — спросила я у него.       — Так я же не себе, — сделал тот удивленные глаза. — У меня там сосед есть… жутко противный!       Я хмыкнула, но не успела ответить, как Ричи заныл:       — Ли, ты что обижаешься на меня?       — Лиам, — вздохнула я, пояснив: — Если будешь кормить маглов нашими сладостями, можешь напороться на отдел по неправомерному использованию магии и нажить себе проблем на ровном месте. Маглы не смогут остановить магически вызванную рвоту или кровь из носа.       — Ли, ты что меня игнорируешь?       — Э-э-э, — протянул Лиам, глянув на Ричарда. — Я понял, — и поспешил отойти.       — Ли, ну скажи что-нибудь.       — Ричард, угомонись, — прошипела я, чувствуя поднимающееся раздражение.       — У меня же сегодня день рождения, — просветлело его лицо. — Ты же не будешь обижаться на меня сегодня?       Хоть я и понимала, что это чистой воды манипуляция, но пришлось согласиться:       — Нет, я и не обижаюсь.       — Точно? Совсем не обижаешься?       — Точно!       Наверное, чтобы убедиться, что я совсем-совсем не обижаюсь, едва зашли в магазин сладостей, Ричард стал приставать ко мне с вопросами: «Это хочешь?» и «Может тогда это купим?». Я пообещала сама себе на него не срываться и старалась терпеливо отвечать. Это привело к тому, что он купил большой пакет со всевозможными сладостями. Я видела, что остальные посмеиваются с него, не обидно, по-доброму, но улыбаются, а Ричи это явно не волновало.       По крайней мере, мелкий Лиам был доволен, накупив волшебных сладостей с безвредными эффектами. Он обещал мне, что не будет давать их маглам, даже детям по соседству.       Прогулялись дальше: поглазели на кучу рыбьих глаз в котле на витрине аптеки (выглядели неважно, видимо, поэтому красовалась скидка), в новенький магазин, уставленный аквариумами с множеством ярких заморских рыб, похихикали издалека у витрины с причудливо украшенными шляпами, где вполне гармонично смотрелась бы шляпа Августы с чучелом стервятника, да и зашли в лавку перьев, чернил и прочих канцелярских принадлежностей, где снова столкнулись с семейством маглов, которое сопровождала Алиса.       Выбегать оттуда было бы глупо, так что разошлись каждый в свои стороны, высматривая свое. На всякий случай, я только убедилась, что Пожиратели остались стоять снаружи.       Сынишка не-волшебников с любопытством поглядывал на нас и пока аврор Лонгботтом обьясняла почему им непременно нужно купить перья и чернила, да еще с запасом, мальчик быстро ускользнул, подойдя к Лиаму и о чем-то с ним заговорил. Я наблюдала за этим искоса, стараясь делать это незаметно.       — Ли, а хочешь подарю тебе эти чернила? — возник рядом Ричард, продемонстрировав пузырек с переливающимся на солнце содержимым, словно жидкий жемчуг.       — Ричи, — прикрыла я на секунду глаза, заметив, что Хелен и Сэм теперь уже на меня искоса поглядывают и втихую ухмыляются. — У тебя день рождения. Давай я тебе подарю?       — Смотри, тут есть два связанных блокнота, — переключил он мое внимание на две небольших записных книжки размером с ладошку, которые легко поместились бы в карман.       На одном изображался полумесяц, на другом солнце. Выглядело недешевым.       — У нас уже есть связные пергаменты, — напомнила я.       — Это только для двоих, — шепнул Ричард, сообразил что сказал и побродил взглядом вокруг, добавив тише. — Не для остальных.       — Я могу сама сделать, — сказала я, посмотрев долгим взглядом на него.       Он на секунду повернулся, взглянув в сторону двери, где зазвенел колокольчик, впуская дородную ведьму, и мне удалось сбежать к хихикающим Хелен с Самантой, которые стояли возле подставки с огромными орлиными перьями.       — Честно, Ли, тебе стоит просто принять подарок, — хмыкнула Хелен. — Он же явно без задней мысли, просто хочет увидеть, что ты не злишься на него. Жалко же наблюдать.       — Если бы без задней мысли, — пробормотала я.       — Он идет сюда, — быстро сказала Саманта.       — Давай, скажи ему, что не в обиде, — так же быстро посоветовала Хелен, вместе с Самантой отходя в другую сторону магазина.       — Ли, — позвал Ричи уже в который раз за сегодня. — Тебе нравятся эти перья для письма?       — Ричард, серьезно, я не обижаюсь, — вздохнула я, решив последовать совету.       — Точно? — с сомнением спросил он. — И не злишься? Хочешь я подойду к твоей маме и извинюсь?       — Нет, не надо, — недолго подумав и взглянув на Алису, которая все еще что-то обьясняла маглам, их сыну и заодно Лиаму. — Не беспокойся. Просто ей было неловко, как и мне. Не надо сталкивать нас друг с другом.       Ричард тоже понаблюдал за ними, подумал, и сказал:       — Я не очень тебя понимаю. В смысле, понимаю, что у меня мама не самая лучшая, но все-таки я бы хотел, чтобы она не проходила просто так мимо. Пусть бы ругалась, но хоть не делала вид, что меня нет.       Мне было сложно подобрать слова. Скорей всего, его резкая реакция была связана с Беллатрисой, которая стала его матерью где-то на три года. Ричард, считавший себя полным сиротой, никогда родителей не видел и сильно обрадовался их появлению, пусть они и были осуждены на пожизненный курорт в Азкабане, аж тут пришлось столкнуться так быстро с потерей одного родителя. Да и второй что-то не чешется, пока Ричи у нас гостит неделями. Мне даже стыдно стало за свои недавние мысли, что надо попросить Барти написать Лестрейнджу, чтобы Ричи забрал домой. Он может быть доставучим, но ведь с благими намерениями. И в данном случае, кажется, он считал, что было задето что-то очень ценное.       Так и не найдя слов, нарушила все мыслимые нормы и погладила его по голове, поддавшись порыву. Ричард в непонимании на меня глядел, кажется, растерявшись, а потом смутился, должно быть, от того, что я его как малого ребенка утешаю, но не дернулся. Я вздохнула. Я-то не испытывала нужды в материнском внимании, имея его хотя бы в прошлой жизни, да и Августа всю жизнь опекалась по-своему, чего про Ричи не скажешь.       Когда я довольно быстро прекратила гладить, Ричард стоял все еще как ударенный и, кажется, не особо понимая, что делает, поднял руку, прикоснувшись к своей макушке.       — Ли, ты точно не хочешь к ней подойти? — спросил он через пару секунд.       — Нет, правда, все в порядке, — ответила я, снова вздохнув. — Не надо так переживать за меня… Но спасибо.       Алиса чересчур даже подробно рассказывала о гибкости в применении перьев, в том числе самописных, в чем их несомненный плюс перед магловскими шариковыми (маглы долго обьясняли ей что это такое и механизм работы). Захария купил себе красивое перо, Этан взял набор простых перьев, Трейси приглянулись какие-то блестящие чернила. Пока они пошли расплачиваться на кассе, я потянула Ричи на выход, а то у него все-таки глаза блестели и разбегались в поиске чего бы еще прикупить.