Анатомия любви

Дорога обратно казалась бесконечной. За окном проплывали однообразные мрачные пейзажи, и Сандра успела откровенно заскучать. В салоне стояла тяжёлая, глухая тишина, которую нарушал лишь монотонный гул мотора да редк5, вот ие глухие удары подвески, когда колеса попадали в ямы. Все втроём молчали, погружённые в свои мысли. Чтобы хоть как-то отвлечься, Сандра подняла глаза и через зеркальце заднего вида на лобовом стекле посмотрела на лицо шерифа. Мужчина выглядел смертельно уставшим: под глазами залегли тёмные тени, а его взгляд был намертво прикован к серой полосе асфальта. Затем она перевела взгляд на мистера Кроуфорда. Поскольку девушка сидела прямо за шерифом, Джек оказался в её поле зрения. Его голова была повернута к боковому окну, руки скрещены на груди, а лица из-за полумрака и ракурса разглядеть было невозможно. Казалось, он дремлет или просто отключился от внешнего мира. Вдруг Кроуфорд резко шевельнулся, повернулся вполоборота к заднему сиденью и в упор заговорил: — Что ты имела в виду, когда говорила про ожог на ноге жертвы? Внезапный вопрос посреди абсолютной тишины застал её врасплох. Сандра растерялась и несколько секунд просто молчала, собираясь с мыслями под его пронзительным взглядом. — Я... я имела в виду, что её перевозили на большой машине, — наконец заговорила она, пытаясь вернуть голосу прежнюю уверенность. — Что машина непременно больших размеров, потому что если бы её ноги были согнуты... Она не успела договорить. Кроуфорд, словно поймав какую-то свою, только что родившуюся мысль, резко перебил её и обратился к водителю: — Притормози-ка здесь. Шериф не проронил ни слова. Он лишь молча крутанул руль, плавно съехал на обочину и нажал на тормоз. Машина остановилась в глухой придорожной зоне, но глушить мотор шериф не стал — двигатель продолжал тихо и неровно урчать на холостых оборотах. — Пойдём, покажешь мне. Всё происходило слишком внезапно. Подчиняясь резкой команде, Сандра толкнула дверцу и вышла вслед за Кроуфордом под хмурое небо. Они вдвоём обошли автомобиль и подошли к самому багажнику. Джек одним чётким движением отщёлкнул замок и поднял крышку, а девушка, стараясь сохранять профессиональный тон, тут же указала на внутреннюю обшивку и выступающие металлические части: — Вот, видите, прямо тут она могла обжечься, — Сандра уверенно ткнула пальцем в перчатке в место, где, по её предположению, жертва соприкоснулась с горячей деталью во время погрузки. — Если багажник или кузов забиты, а ноги вытянуты... — Да, да, Сандра, я понял, — негромко, вполголоса перебил её Кроуфорд. Он даже не посмотрел туда, куда она указывала, а вместо этого пристально взглянул ей прямо в глаза. — Я хотел поговорить не об этом. Но нам нужно было сделать это без лишних глаз. На лице Сандры отразилось полное недоумение. Логическая цепочка в её голове оборвалась — она никак не могла предположить, какой именно вопрос назрел у её начальника и почему ради него нужно было разыгрывать этот спектакль перед шерифом. — Когда я вышел из зала в той церкви... И ты осталась одна, что-то произошло? — Джек говорил тихо, но весомо. — Тебя кто-то обидел? — Нет, нет, что вы! — девушка судорожно замахала руками, принимаясь испуганно отнекиваться. Щёки снова обожгло воспоминанием о грязных шутках за спиной. Но Джек ещё там, в приходском зале, своим намётанным взглядом психолога заметил, что атмосфера изменилась. И сейчас он прекрасно видел, что она просто не хочет говорить правду. — Говори, я вижу, что ты врёшь, — спокойно, без тени злости или раздражения произнёс он, скрестив руки на груди. Сандра поняла, что упрямиться и врать Кроуфорду сейчас абсолютно бесполезно — он читал её как открытую книгу. Однако пересказывать ему омерзительную сплетню служащих закона про «подстилку» и «личную грелку» у неё не было никакого желания. Это было бы слишком унизительно. Поэтому она решила рассказать ему правду, но опустить самые грязные детали. — Все эти люди... они смотрели на меня так, будто я им чем-то помешала, — тихо, призналась она, опустив взгляд на бампер машины. — Косые взгляды в спину, смешки. Я чувствовала себя там абсолютно чужой и лишней. — Сандра, — Кроуфорд сделал шаг ближе и мягко положил свою ладонь на её плечо. — Они всегда такие. Настоящие лицемеры, каждый из них. Они подходят ко мне, улыбаются, тянут свои руки, чтобы пожать — но на самом деле они делать этого не хотят. По их глазам всегда можно заметить, будто их заставили приползти на поклон к федералам. Не принимай это на свой счёт. Ты отлично справилась с работой, а их зависть и — это только их проблемы. Пойдём обратно в машину. Кроуфорд мягко закрыл багажник, и они вернулись в салон. Шериф плавно нажал на газ, и вскоре автомобиль уже довольно быстро мчался по предночной дороге, рассекая фарами сгущающиеся сумерки. Джек устроился на своём сиденье, на секунду задумался, а затем негромко произнёс, нарушая тишину: — Я сам отнесу кокон в лабораторию. Нужно как можно скорее определить, что это за вид и в каком ареале он обитает. Возможно, именно тогда мы наконец узнаем, где Буффало Билл их закупает или где он их находит. В ответ девушка лишь молча кивнула ему головой, соглашаясь с планом действий. Логика Кроуфорда была безупречной: такая специфическая деталь могла стать той самой ниточкой, которая приведёт их к логову маньяка. — Я позвоню тебе через пару часов, Сандра, — добавил Джек, внимательно посмотрев на неё через плечо. — Жди звонка. Девушка мысленно озадачилась. Она не совсем поняла, почему Кроуфорд не может прямо сейчас сказать то, что хочет, или почему разговор нужно отложить. Впрочем, скорее всего, он собирался набрать её уже после того, как появятся первые результаты экспертизы, чтобы сразу ввести в курс дела. Вдали наконец показались серые очертания здания лаборатории, куда и должен был направиться Джек. Машина затормозила у главного входа. Перед тем как выйти на улицу, Кроуфорд повернулся к водителю и коротко скомандовал: — Довезите девушку до дома. Дверь за ним с глухим щелчком закрылась. Шериф, дождавшись, пока агент ФБР скроется за дверями здания, глуховатым голосом спросил у Сандры адрес её проживания. Она назвала улицу, и автомобиль вновь плавно тронулся с места. Огни вечернего города монотонно промелькивали за окном, расплываясь в ровные желтоватые и красные полосы на стекле. До её дома они доехали на удивление быстро. Поблагодарив молчаливого мужчину за поездку, Сандра устало вышла из машины, вдохнула прохладный ночной воздух и поспешила подняться в свою съёмную квартиру, где её ждало лишь томительное ожидание телефонного звонка. Раздавшийся в тишине квартиры резкий телефонный звонок заставил Сандру вздрогнуть. Как Кроуфорд и обещал, он набрал номер девушки через пару часов. Она сняла трубку сразу же, после первого же гудка. — Сандра, завтра ты летишь в Балтимор на встречу с Лектером, — голос Джека в трубке звучал отрывисто, на заднем плане слышался какой-то шум. Он говорил так, будто ужасно торопился куда-то. — Твой рейс в девять ноль-ноль утра. На следующий день летишь обратно, точно так же в девять ноль-ноль. Всё ясно? — Да, сэр. Что именно нужно узнать у него? — быстро спросила девушка, стараясь подстроиться под его деловой, спешный темп. — Расспроси его о Буффало Билле, — чётко скомандовал Кроуфорд. — Результаты анализа уже готовы, эксперты определили, что это за вид и где он обитает, но одной энтомологии нам мало. А Лектер может легко составить верный психологический портрет и предположить его дальнейшие шаги, так как сам является чудовищем подобного типа. Обычно его догадки верны. — Поняла вас, мистер Кроуфорд. Я сделаю всё возможное. Джек, не тратя времени на долгие прощания, коротко бросил: «Удачи» — и повесил трубку. В трубке раздались короткие гудки. Сандра медленно опустила руку с телефоном и глубоко вздохнула. Медлить было нельзя. Девушка сразу же принялась собирать нужные вещи в дорогу и тщательно обдумывать одежду, в которой она отправится к Ганнибалу. Памятуя о его маниакальной любви к эстетике, хорошим манерам и его презрении к банальной полицейской уравниловке, она решила, что идти к нему в форменной одежде будет ошибкой. Нужно выглядеть строго, но с долей индивидуальности. Она достала из шкафа элегантные тёмн ые брюки и идеально скроенный пиджак. Подумав секунду, Сандра прикрепила на лацкан в районе груди аккуратную, изящную брошь в виде бабочки. Аккуратно уложив всё в небольшую дорожную сумку, Сандра завела будильник и легла спать пораньше. Ей необходимо было выспаться и восстановить силы, ведь завтра её ждала встреча с самым опасным и проницательным умом, с которым ей когда-либо приходилось сталкиваться. Девушка проснулась ранним утром, задолго до звонка будильника. Сон был беспокойным. Она сходила в прохладный душ, пытаясь окончательно сбросить с себя остатки усталости, и заварила чашку крепкого чая. Аппетита не было совсем: лёгкий мандраж перед предстоящей встречей на корню заглушал чувство голода. Быстро одевшись в приготовленный с вечера костюм и аккуратно поправив брошь, она вызвала такси. Как и приказал Кроуфорд, ровно в 9:00 утра её самолёт оторвался от земли и взял курс на Балтимор. Перелёт прошёл спокойно. Сандра надела наушники, включила не громкую музыку, и всю дорогу неотрывно смотрела в окно на бескрайнее море облаков под крылом. Девушка напряжённо размышляла о том, как правильно и тонко завести разговор с доктором Лектером, чтобы он начал просто издеваться над ней. Но ещё сильнее её мучил другой вопрос, логическая нестыковка, которая никак не давала покоя. Откуда Лектор вообще может знать о Буффало Билле? Тот совершил своё первое убийство всего около года назад. В то же время доктор Ганнибал Лектер уже долгие восемь лет безвылазно сидел в своей одиночной камере, полностью отрезанный от внешнего мира. Сандра хмурилась, перебирая варианты: была ли это просто гениальная интуиция маньяка, о которой говорил Кроуфорд, или же между Лектером и Биллом существовала какая-то связь? Когда самолёт приземлился в Балтиморе, Сандра решила не рисковать со временем и первым делом заехала в гостиницу, чтобы быстро забронировать номер и оставить там свою дорожную сумку. Налегке действовать было гораздо проще. Уже через сорок минут такси затормозило у зловещего, массивного здания. Девушка вышла из машины, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятного предвкушения. Её угнетала не предстоящая беседа с Лектером, а неизбежная встреча с Чилтоном — типом настолько скользким и тошнотворным, что после любого общения с ним девушке остро хотелось немедленно пойти в душ и отмыться. Она вошла в его кабинет и застала директора лечебницы сидящим за своим рабочим столом. Чилтон с явным раздражением распаковывал какие-то письма и бумаги, недовольно бубня себе под нос. На его лице читалась крайняя степень досады. — Чёртов Лектор!.. — тихо, но очень внятно выплюнул он, швыряя на стол очередной конверт. В этот момент Сандра подошла ближе. Заслышав шаги, Чилтон поднял голову, заметил её и на какое-то время наконец отвлёкся от своей корреспонденции. Естественно, ни о каком вежливом приветствии речи не шло. Вместо этого он смерил её высокомерным взглядом и язвительно процедил: — Ты снова к Лектеру? Разве он не выгнал тебя в прошлый раз? Так быстро ушла, я был уверен, что ты убежала отсюда плакаться. На его губах заиграла самодовольная, неприятная улыбка. Сандра мысленно сосчитала до трёх, сохраняя абсолютное внешнее спокойствие. — Нет, он меня не выгнал, — ровно и холодно ответила она. — Можно пройти? — Проходи, — коротко и безразлично бросил Чилтон, уже теряя к ней интерес и снова возвращаясь к просмотру содержимого писем. Девушка быстрым шагом прошла мимо его стола к дверям, ведущим в подвальный блок. Направляясь к лифту, она с облегчением подумала, что сегодня всё прошло на удивление гладко и удачно, совсем не так, как в их первую встречу. Чилтон был слишком поглощен своей злостью на Лектера и по крайней мере сегодня даже не попытался к ней прикоснуться или как-то облапать. Теперь впереди был только длинный спуск в полумрак, в самый конец коридора. Тем временем Ганнибал Лектер сидел за своим столом, полностью погружённый в работу. На белом листе бумаги рождались тонкие линии, складываясь в единый образ. Но стоило ему нанести последние штрихи, как тишину нарушил знакомый, отчётливый звук. Лектор на мгновение застыл с фломас тером в руке, слегка наклонив голову и чутко вслушиваясь в размеренный цокот каблуков, приближающийся по длинному коридору. Он узнал этот шаг. Только когда девушка остановилась у самого защитного стекла его камеры, он медленно поднял взгляд. Его глаза мгновенно скользнули по её фигуре. Доктор сразу заметил, что сегодня при ней не было той тяжёлой сумки, а значит, она пришла с пустыми руками. Это открытие явно его обрадовало. — Добрый день, Сандра. Лектор остался сидеть за столом, его движения были спокойными, а кисти рук сплелись в замок, покоясь на поверхности стола. — Здравствуйте, доктор Лектор! — оживлённо и тепло ответила девушка, чувствуя, как уходит сковывавшее её напряжение. Она присела на стул, который так и стоял перед его камерой. Опустив глаза, Сандра мимолётно взглянула на стол, за которым сидел Лектер. Памятуя о его феноменальной памяти, она ожидала увидеть там очередной детальный пейзаж Флоренции или какого-то другого места, по которому он мог скучать. Но на белом листе было совсем другое. На ней смотрело её собственное лицо. Это был её портрет, выполненный с невероятной, почти пугающей точностью. Сандра мгновенно смутилась. Щёки обдало приятным теплом, а сердце забилось в груди чуть чаще. В голове пронеслись растерянные мысли: почему он решил нарисовать её? Ей показалось это до глубины души очаровательным и странно трогательным. До этого дня её портреты пытались рисовать разве что маленькие сестрёнки в далёком детстве, кривыми цветными карандашами. И этот жест вдруг показался ей каким-то очень личным, почти родным. Лектор, от которого не могла укрыться ни одна микромимика, сразу заметил, как её взгляд замер на листе бумаги, а затем она смущённо и поспешно перевела глаза в сторону. На его губах заиграла едва заметная улыбка. Он и не думал прятать или переворачивать рисунок — он изначально хотел, чтобы она его увидела. — Это я? — смущённо произнесла девушка. — Как самонадеянно, Сандра, — негромко произнес он, и в уголках его губ промелькнула едва заметная ухмылка. — Неужели вы думаете, что все мои мысли заняты исключительно вами? Впрочем... отрицать очевидное было бы грубостью с моей стороны. Он плавно разжал пальцы и слегка пододвинул рисунок ближе к стеклу, позволяя ей рассмотреть детали. — Да, это вы. У вас примечательная мимика. Я запечатлел то выражение лица, с которым вы отчаянно пытались казаться смелой в нашу первую встречу. Довольно забавное зрелище, не находите? Очаровательное упрямство наперекор страху. Мне захотелось это сохранить. Лектор откинулся на спинку стула и окинул взглядом её строгий костюм, задержавшись на лацкане пиджака. — Но оставим моё скромное творчество. Вы прилетели утренним рейсом, судя по всему, даже не успели позавтракать. И эта очаровательная брошь... Бабочка, Сандра? — его глаза понимающе сузились. — Какая тонкая ирония. Рассказывайте, зачем Джек прислал вас ко мне на этот раз. Девушка решила что лучше сказать прямо, как есть. Раз уж от него ничего не утаить уж лучше быть честной. - Нам нужна ваша помощь, доктор Лектер. Мужчина едва заметно вскинул брови. На его лице отразилось искреннее удивление, смешанное с опасным азартом. Он явно ожидал, что она начнёт издалека, будет робко прощупывать почву и медленно пробираться к самой сути, как её учили на лекциях по психологии. Но эта внезапная атака в лоб его позабавила. Он плавно подался вперёд, ближе к стеклу, и в его глазах вспыхнул лукавый, двусмысленный огонёк. — Боже мой, Сандра, какая поразительная стремительность, — негромко произнёс он, слегка понизив голос. — Сразу к делу, совершенно без прелюдий? Я, признаться, даже слегка ошеломлён. Прыгать к самой сути без должной подготовки и разогрева — это почти неприлично для такой воспитанной леди. Куда же делись ваши изящные манеры? Обычно мужчины Кроуфорда топчутся у порога гораздо дольше, прежде чем попросить меня о столь... интимном одолжении. Он выдержал короткую паузу, давая ей прочувствовать всю двусмысленность своих слов, а затем его тон снова стал более собранным и проницательным: — И какую же часть моего скромного разума вы хотите использовать дл я спасения очередной несчастной? Рассказывайте. Лектор с откровенным удовольствием понаблюдал за тем, как на её щеках выступил румянец. Для него реакция Сандры была подобна безупречно сыгранной ноте — живая, настоящая, так сильно контрастирующая с мертвенной тишиной этого подземелья. ​Девушка изо всех сил постаралась не подать виду. Она сглотнула, расправила плечи и, вернув голосу профессиональную твердость, произнесла: ​— Буффало Билл вновь... убил девушку. Вы же знаете о нём? Ганнибал слегка наклонил голову набок. Мягкая ироничность мгновенно испарилась из его взгляда, уступив место холодному, расчетливому блеску. Он медленно провел ладонью по столу, словно стирая невидимую пыль . — Знаю ли я о нём? — негромко повторил Лектер, и его голос сделался вкрадчивым. — О да, Сандра. Я прекрасно знаю, что именно делает ваш Буффало Билл. Даже в этой бетонной коробке, отрезанный от мира, я чувствую логику его действий. Я знаю о его... пристрастиях. И поверьте, я вижу общую картину гораздо яснее, чем весь ваш поведенческий отдел вместе с Джеком Кроуфордом. Он замолчал, многозначительно окинув взглядом её строгий костюм, и его глаза хищно блеснули. — У меня есть ответы, которые вы так отчаянно ищете. Но неужели Кроуфорд не предупредил вас перед вылетом? В этом мире ничто не дается даром, Сандра. Особенно то, что скрыто в моей голове. Я не стану помогать вам просто из альтруизма или ради красивых глаз. Лектор плавно подался вперед, почти касаясь лицом прозрачной преграды, разделяющей их. — Если вы хотите получить мои знания, вы должны кое-что сделать для меня. Quid pro quo, Сандра. Услуга за услугу. Я жду от вас честного, равноценного обмена. Расскажите мне то, чего нет в официальных отчетах ФБР. Откройте мне что-то о себе... И тогда, возможно, я поделюсь с вами своими мыслями. Сандра прекрасно помнила строгие инструкции, которые знали все: никогда, ни при каких обстоятельствах не делиться с Ганнибалом Лектером личной информацией. Это было золотым правилом безопасности. Люди, открывавшие ему свою душу, добровольно вручали ему ключи от собственного разума, которые он потом безжалостно использовал, чтобы уничтожить их изнутри. Она это понимала, но сейчас, глядя в его глубокие, изучающие глаза, почувствовала странный импульс. Что может случиться? В конце концов, её прошлое уже давно позади, а дело Билла требовало решительных действий. И ей, как ни странно, действительно захотелось поделиться с ним именно этой частью своей жизни. — У меня был брат, — тихо, но отчётливо произнесла Сандра, устремив взгляд сквозь стекло. — Он родился самым младшим, уже после меня и моих сестёр. Наш отец всегда безумно грёзил о сыне, о продолжателе рода, о наследнике... И когда на свет появился Крис, его радости просто не было конца. Он был настолько ослеплён этим счастьем, что практически забыл о том, что у него есть ещё и другие дети. Девушка сделала небольшую паузу. Она слегка приподняла голову, глядя куда-то вверх, поверх плеча Лектера, словно наяву прокручивая в памяти те далёкие, тусклые дни своего детства. — Крису не было и года, когда он умер, — её голос на мгновение дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — И отец сломался. До этого он пил только по праздникам, как и все обычные люди, но после похорон начал прикладываться к бутылке всё чаще и чаще. Очень скоро вокруг него появились новые «друзья» — такие же любители выпить, как и он сам. Они собирались у нас почти каждый день. В итоге отец совсем бросил работать. Вся тяжесть рухнула на маму: ей пришлось в одиночку выполнять всю работу по дому и разрываться на нескольких работах сразу, просто чтобы заработать копейки и прокормить нас. Она замолчала и снова посмотрела на Лектера. Ганнибал слушал её, не шевелясь и не перебивая. Его лицо превратилось в абсолютно непроницаемую маску профессионального психиатра, впитывающего каждое слово, каждую интонацию и паузу. В его глазах отражался живой интерес. — Какая банальная, но от этого не менее разрушительная семейная трагедия, Сандра, — негромко, после долгой паузы произнёс он, и в его тоне смешались едва заметное сочувствие. — Значит, вы с сёстрами стали лишь блеклым фоном для чужого горя. Это оставляет глубокие шрамы... Лектор плавно опустил руки на стол и подался чуть ближе к стеклу. — Теперь моя очередь. Ваш Буффало Билл... Ядро его психопатологии — это не просто жестокость. Его главная движущая сила — это всепоглощающая ненависть к самому себе. Он буквально не может выносить собственное существование в том теле, в котором родился. Он отчаянно, до судорог жаждет метаморфозы, перерождения во что-то иное. ​Ганнибал сделал короткую паузу, его взгляд скользнул по фигуре девушки, а затем снова впился в её глаза с пугающей проницательностью. ​— Вы ведь уже видели тела жертв, Сандра. Внимательно изучали отчёты... Скажите мне, опираясь на то, что я только что открыл вам: как вы думаете, зачем он срезал с них кожу? Сандра на мгновение прикрыла глаза, и перед её мысленным взором с пугающей отчетливостью возникли страшные кадры из морга. Она вспомнила синюшную, холодную кожу утопленницы и те ровные, почти хирургические надрезы... Она открыла глаза и прямо посмотрела на Лектера, чувствуя, как пазл в её голове начинает складываться от его подсказки. — Если он настолько ненавидит себя и свое тело... — Сандра заговорила медленно, взвешивая каждое слово. — И если он жаждет метаморфозы, как вы говорите... то он срезает кожу не ради самого акта насилия или трофея. Он собирает её как материал. Он хочет... примерить её на себя. Сшить себе новый кокон, новую оболочку из чужой плоти, чтобы буквально переродиться в кого-то другого. В женщину, которой он так отчаянно хочет стать, но не может. Она замолчала, пораженная собственной догадкой, и добавила чуть тише: — Он шьет себе костюм из их кожи, верно? Лектор на мгновение замер, а затем его лицо озарилось тонкой улыбкой одобрения. Он слегка наклонил голову, словно аплодируя её профессиональной догадке. — Да, именно так. Он шьёт себе новый образ из самой мягкой плоти. Он окинул Сандру медленным, оценивающим взглядом с головы до ног, задержавшись на её строгом силуэте, и иронично хмыкнул: — Впрочем, вам повезло, дорогая. Вы совершенно не в его вкусе. Билл ищет формы... покрупнее, чтобы материала хватило на полноценный крой. Вас бы он похищать не стал. А вот я... — Лектор сделал крошечную паузу, и в его глазах вспыхнул опасный, двусмысленный огонёк. — Я бы непременно нашёл вам куда более достойное применение. Но уж точно не в качестве швейного материала. Это было бы непозволительным расточительством. Слова доктора эхом отозвались в полумраке камеры. Сандра почувствовала, как по спине пробежал мимолётный холодок, но её упрямство и вспыхнувшее любопытство перевесили страх. Вместо того чтобы вернуться к делу Буффало Билла, она шагнула на зыбкую почву его личной игры. Девушка чуть подалась вперёд, пристально глядя в его глубокие карие глаза, и тихо спросила: — И какое же применение вы бы для меня нашли, доктор Лектер? Лектор плавно откинулся на спинку стула, вернув рукам их привычное положение «в замок». Его губы тронула вкрадчивая, загадочная улыбка. — А вот это, Сандра, уже совершенно другой вопрос, — бархатным голосом протянул он, явно наслаждаясь тем, что она приняла его правила игры. — Мы ведь договорились. Quid pro quo. Услуга за услугу. Заглядывать в мои кулинарные или эстетические фантазии — удовольствие дорогое. Вы хотите знать, кем бы вы стали в моем мире? Расскажите, как именно вы выживали, пока ваша мать кормила семью, и от чего вы так отчаянно бежали в Академию. Расскажите мне, и я отвечу. Лектор не спускал с неё глаз. Он уловил едва заметное изменение в её позе, то, как напряглись её плечи, и как испуганная мысль отразилась в глубине зрачков. Он понял, о чём она подумала, и это доставило ему видимое удовольствие. Сандра почти физически ощущала, как между ними сгустился воздух, а по коже побежали колкие, ледяные мурашки. Судорожно вздохнув, она всё же заставила себя продолжить, решив выдать эту порцию правды ради его ответа: — Было сложно... — тихо начала она, сжав пальцы на коленях. — Моя мама работала почти без выходных, и днём и ночью. И постепенно вся обязанность следить за домом легл а на меня. К папе каждый день приходили его друзья. Мне пришлось ухаживать за младшими девочками... Уводить их в школу, встречать с занятий, убирать, готовить, следить за всем хозяйством. И, что самое паршивое, разгребать последствия папиных загулов. Моя мама... она просто не могла или не хотела от него уходить. Будто несла этот крест из какого-то упрямства. Она замолчала, чувствуя, как внутри зашевелилась старая, застарелая обида. Ганнибал выслушал её с глубоким вниманием. Он слегка наклонил голову, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на мрачное восхищение. — Какая жестокая ирония, Сандра. Вы стали матерью для собственных сестёр и нянькой для опустившегося отца. Ваша мать выбрала добровольное рабство, а вы — роль безмолвного спасателя. Он плавно подался вперёд, опершись локтями о стол, и его глаза хищно блеснули в тусклом свете камеры. — Ну а теперь, раз уж вы честно расплатились по счетам... Вы хотели знать, какое применение я бы вам нашёл? — его голос стал вкрадчивым, но от него по-прежнему веяло смертельной опасностью. — Билл видит в женщинах лишь сырьё, холст для своей убогой маски. Я же, Сандра, ценю редкие вещи. Будь мы на свободе, я бы пригласил вас на ужин. Вы бы сидели напротив меня в безупречном вечернем платье, без этой вашей нелепой броши. Мы бы пили прекрасное сухое вино, и я бы часами слушал ваш голос, препарируя ваши страхи один за другим. Вы стали бы моим самым ценным... и самым изысканным собеседником. Я бы помог вам сжечь воспоминания о вашем отце. Доктор Лектор наклонил голову, опираясь щекой на руку, и наблюдал за её реакцией. — А на горячее... что ж, в моем меню вы заняли бы самое почётное, центральное место. Но исключительно с вашего молчаливого согласия, разумеется. Девушка молча смотрела на него сквозь толщу защитного стекла. Внутри у неё всё похолодело. Этот вкрадчивый голос и леденящий душу смысл сказанного заставили её буквально застыть на месте. Ей стало по-настоящему страшно. Лектер, не моргая, наблюдал за ней. Его внутренний хронометр чутко фиксировал каждую мелочь... Как расширились её зрачки, как она невольно вжалась в стул, стараясь оказаться как можно дальше от прозрачной преграды. Ему доставляло колоссальное удовольствие созерцать эту перемену. В начале их встречи она была такой улыбчивой, тёплой, забавно смущалась из-за рисунка... А теперь сидит перед ним, словно напуганный ребёнок. На самом деле, Ганнибал не испытывал к Сандре того гастрономического интереса, который питал к грубиянам вроде Чилтона. Она была ему искренне любопытна как личность, и весь этот пассаж про «меню» был лишь тонкой провокацией — проверкой её на прочность и желанием насладиться её яркой, искренней реакцией. Но, глядя на то, как глубоко её поразил этот ужас, Лектер вдруг подумал, что перегнул палку. После таких откровений она могла попросту сломаться и больше никогда не прийти к нему. А лишать себя столь увлекательного развлечения он не планировал. Лицо доктора мгновенно изменилось. — Боже мой, Сандра... — Лектер покачал головой, и в его глазах снова зажглись тёплые, почти добродушные искорки. — Расслабьтесь. Вы так побледнели, что я начинаю опасаться за ваше кровяное давление. Неужели вы восприняли мои слова буквально? Он плавно откинулся на спинку стула, демонстрируя полное отсутствие угрозы, и иронично приподнял бровь: — Я, конечно, чудовище по версии местной прессы, но у меня всё же есть вкус. К тому же, портить столь редкий экземпляр ради банального ужина было бы верхом кулинарной безвкусицы. Это была лишь шутка. Девушка всё так же боялась его, она не знала шутит он сейчас или говорит правду. Она знала к кому идёт и должна не показывать свой страх, но у неё не получилось. Лектор плавно подался вперёд, и его ухмылка стала ещё более язвительной. В глазах доктора вспыхнул опасный, но весёлый огонёк. — Мы говорили о Буффало Билле, Сандра, или вы уже обо всём забыли? — вкрадчиво, с явной издёвкой произнёс он, слегка наклонив голову набок. — Я, конечно, польщён тем, что мои гастрономические метафоры настолько парализовали ваше воображение, но мы здесь не ради обсуждения моей дие ты. Он плавно откинулся на спинку стула и примирительно развёл руками. На его лице появилось выражение снисходительного благородства. — Что ж, признаю, шутка вышла излишне... острой для вашей хрупкой нервной системы. И поскольку я проявил некоторую бестактность, нарушив баланс нашей маленькой игры, я готов сделать вам скидку. В этот раз, Сандра, можете ничего не рассказывать взамен. Считайте это моим джентльменским извинением за причинённый испуг. Я дам вам ещё одну подсказку просто так, спрашивайте что хотите. Сандра, постепенно приходя в себя после его пугающего розыгрыша, судорожно сглотнула. — Если он так зациклен на этой трансформации... Как он выбирает жертв? Существует ли между ними какая-то закономерность? Он знал их лично до похищения? Лектор довольно закивал, удовлетворённый тем, что она так быстро вернулась в рабочее состояние. — Наконец-то верный вопрос, Сандра, — одобрительно произнёс он. — Ответ — и да, и нет. Он не выбирал их по телефонному справочнику и не выслеживал случайных прохожих на улице. Ваш Буфало Билл искал то, что связывало их всех. Каждая из этих девушек обладала чем-то, что позволяло ему вступить с ними в первоначальный, безопасный для него контакт. Он чрезвычайно скрытен и закомплексован, он боится мужчин, но женщины... женщины чувствуют себя в безопасности рядом с ним. Он использует их естественную эмпатию. Ищите место или ситуацию, где крупная, упитанная девушка сама, добровольно, захотела бы подойти к незнакомцу и предложить ему помощь. ​Девушка обдумывала его слова. Внутри неё всё сильнее крепла уверенность в его правоте. ​Вдруг доктор Лектер медленно поднялся из-за стола, словно устав сидеть. Его бесшумные, шаги привели его к самому стеклу. Он остановился в нескольких дюймах от преграды. ​— Скажите, Сандра, среди его жертв есть повешенные? ​— Да, есть... — тихо ответила девушка. ​Лектер почему-то на мгновение отвёл взгляд в сторону коридора, откуда совсем недавно к нему вышла Сандра. Он словно проверял что-то или вслушивался в тишину тюремного блока. Затем его тёмные глаза снова сфокусировались на ней. ​— Он живёт в двухэтажном доме. ​Сандра слегка нахмурилась, и в её голову мгновенно пришла смелая мысль. Она сделала полшага вперёд. ​— Вы знаете, где именно он живёт? ​— Нет, не знаю, — Лектер мягко улыбнулся. — Я лишь предполагаю. Давайте подождём какое-то время, если его поймают, вы сами в этом убедитесь. ​Девушка вновь задумалась. Всё прошло гораздо лучше, чем она ожидала. Хоть он в какой-то момент и напугал её до смерти, но нужные ответы она получила, и даже больше, чем надеялась выведать за один раз. ​Сам Лектер в этот момент тоже размышлял о произошедшем. Он думал о том, почему так легко пошёл ей на уступки. Сам ведь обозначил жёсткие правила игры quid pro quo, но в итоге нарушил их и рассказал больше, чем нужно. Действительно ли он так боится, что она испугается и больше не придёт? Или же ему просто чертовски скучно в этой бетонной коробке, и Сандра стала его единственным развлечением? ​Девушка невольно опустила взгляд на свои наручные часы. Время визита истекло. Ей нужно было уходить. ​Доктор Лектер заметил это движение. ​— Я так понимаю, вам пора, Сандра. Что ж... было приятно поговорить с вами. Всего доброго. ​Ей действительно было пора. Она медленно поднялась со стула, поправляя рукой волосы. Машинально Сандра хотела заглянуть в свою сумку, но тут же вспомнила, что оставила её в гостинице. Она встала и не торопясь сделала шаг вперёд. Её взгляд снова скользнул по столу Лектера, на котором так и лежал рисунок с её изображением. Девушка на секунду дотронулась кончиками пальцев до холодного стекла, прямо напротив того места, где за преградой лежал этот листок бумаги. ​— До свидания, доктор Лектер. ​Развернувшись, она медленно двинулась к выходу по длинному, влажному коридору, вновь и вновь думая о том, почему он её нарисовал. ​Вдруг, когда она проходила мимо камеры Мигза, до неё донеслись странные звуки — глухое шарканье и тяжёлое, прерывистое дыхание. Девушка застыла на месте, испуганно вглядываясь в темноту за решёткой. ​Из глубины камеры послышался безу мный, надрывный голос Мигза: ​— Я вскрыл себе вены, чтобы умереть! ​Сандра испуганно подалась вперёд, чтобы разглядеть его. Если он действительно это сделал и сейчас истекает кровью, она должна немедленно позвать на помощь охрану. ​В глубине коридора Лектер, услышав крики, спешно подошёл к самому стеклу своей камеры, чтобы посмотреть, что происходит. ​В ту же секунду Мигз с диким воплем бросается к самому краю клетки. Его тяжёлое тело со звуком ударяется о стальные прутья, разделяющие его и Сандру. ​В этот миг девушка почувствовала, как на её лицо, прямо на щеку, капнуло несколько тёплых влажных капель. Первая мысль, промелькнувшая в её голове, принесла ужас — она решила, что это кровь из его порезанных вен. Вскрикнув, Сандра отшатнулась и судорожно провела пальцами по щеке, чтобы проверить, что попало ей на кожу. ​К её глубочайшему удивлению и шоку, жидкость на пальцах оказалась густой и белой. Это была не кровь. Это была... сперма. ​— Боже! Нет! — вскрикнула она. ​Липкое, удушающее отвращение мгновенно парализовало её. Осознав, что произошло, Сандра в панике начала судорожно, до боли стирать эту грязь со своего лица рукавом жакета, размазывая её по щеке и мечтая лишь об одном — смыть этот кошмар как можно скорее. — Сандра! — раздался из глубины коридора громкий голос Лектера. Задыхаясь от рвущихся наружу слез и душащего отвращения, она, почти не помня себя, бросилась обратно — назад, к стеклу, за которым стоял доктор. Ганнибал Лектер возвышался у самой перегородки, вплотную прижавшись к ней руками. В его взгляде угадывалась редкая для него, скрытая встревоженность. — Я прошу у вас прощения за него. Это абсолютно недопустимо. Он... он тяжело, безнадежно болен на всю свою несчастную голову. Это животное не ведает, что творит. Он на секунду замолчал, его взгляд скользнул по ее лицу, оценивая степень шока, а затем доктор требовательно постучал ладонью по стеклу, заставляя ее сфокусироваться на его словах. — А теперь — немедленно уходите. Сандра, всхлипнув, кивнула. Больше не оборачиваясь в сторону беснующегося в темноте Мигза, она развернулась и со всех ног бросилась к лестнице