Анатомия любви

Девушка бегом поднялась по крутым каменным ступеням, едва переставляя дрожащие ноги. К горлу тяжелой волной подкатил рвотный позыв. От одной только мысли о том, что сотворил этот ненормальный её буквально выворачивало наизнанку. На глазах закипали слезы бессилия и гнева. Единственное, чего она сейчас отчаянно хотела — это найти уборную, открыть кран с холодной водой и смыть с себя этот липкий, оскверняющий кошмар. Она ворвалась в административный коридор. По пути ей встретился Чилтон. Он вальяжно сидел за своим рабочим столом, лениво перемешивая ложечкой сахар в чашке с чаем. Увидев бледную, взъерошенную девушку, которая пулей неслась мимо его двери, Чилтон снисходительно усмехнулся и проводил её взглядом: — О, Сандра! Уже уходите? — с наигранным сочувствием крикнул он ей вслед, приподняв чашку. Но она даже не повернула головы. Сандра пронеслась по коридору, не разбирая дороги, ворвалась в женский туалет и с грохотом захлопнула за собой дверь, мгновенно повернув замок. Она посмотрела в зеркало над раковиной. Из зазеркалья на неё глядело бледное, испуганное лицо с покрасневшей от трения щекой. Дрожащими руками Сандра открыла кран. Ледяная вода обожгла кожу, но именно эта резкая прохлада помогла ей наконец прийти в себя и унять бешеный стук сердца. Она тщательно, раз за разом намыливала лицо, смывая малейшие следы пережитого унижения, пока кожа не заныла. Постояв так несколько минут и оперевшись о холодный край раковины, чтобы унять дрожь в коленях, девушка достала телефон и вызвала такси. Только после этого она вышла из здания, стараясь не смотреть по сторонам. Когда она уже сидела на заднем сиденье машины, увозящей её прочь от этого жуткого места, мысли хаотично крутились в голове. «Вот же урод», — с глухой злостью подумала она о Мигзе, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Но ещё больше её занимал доктор Лектер. Что он думает по этому поводу? Сандре казалось, что произошедшее было абсолютным позором... Едва переступив порог своего гостиничного номера, Сандра заперла дверь на все замки. Сбросив с себя одежду, она сразу же направилась в ванную. Под струями горячей воды мерзкое ощущение липкой грязи наконец начало отступать. Только полностью смыв с себя этот день, она смогла немного расслабиться. Горячий пар наполнил комнату, тело размякло, и её непреодолимо клонило в сон. Она натянула мягкую домашнюю одежду, забралась под одеяло и закрыла глаза, ожидая, что вот-вот заснёт. Но именно в этот момент, в тишине полумрака, её сознание подкинуло совсем другую, будоражащую мысль. «А действительно ли Лектер пошутил, когда сказал, что хочет меня съесть?» Вспоминая его голос, безупречные манеры и то, как блестели его глаза, Сандра почувствовала лёгкий озноб. Да, он перевёл всё в шутку и даже проявил редкое джентльменство, извинившись за выходку соседа. Но что, если эта его мягкость — лишь часть куда более тонкой и опасной игры? Вдруг под маской эстета скрывается всё тот же голод, который он просто умеет красиво скрывать? Следом в её голове промелькнула мысль, которая заставила сердце забиться быстрее «Почему он стал таким?» Сандре было известно о Лектере не так много — лишь факты, что находились в общем доступе. Ей было известно, что в детстве, во время войны, у Ганнибала была младшая сестра. Их вместе с другими детьми держали взаперти... держали, чтобы съесть. И его сестру съели... По спине Сандры пробежали колючие, ледяные мурашки. Эта жуткая трагедия ломала любые представления о человечности. «Может быть, он таким образом пытается отомстить всему миру? Переписать тот детский кошмар, где он был беспомощной жертвой, и самому стать тем, кто контролирует чужие жизни?» — подумала она. И вдруг её обожгла совсем уж дикая, запретная мысль «А если бы я... если бы я съела человека, который виноват передо мной? Понравилось бы мне это? Почувствовала бы я облегчение?» Сандра резко открыла глаза и шумно выдохнула, пытаясь отогнать от себя этот бред. Ей стало не по себе от собственных мыслей. Она изо всех сил постаралась сосредоточиться на чём-то простом — на шуме кондиционера, на мягкости подушки, — лишь бы не думать о Лектере. Но её разум, словно заворожённый, упрямо возвращался к нему. «Что доктор Лектер думает обо мне? Что он чувствует?» Ведь это было очевидно. Он даёт ценнейшую информацию именно ей. Ни Кроуфорду, ни кому-либо другому из ФБР он не говорил и сотой доли того, что доверил ей за эти короткие встречи. Но почему? «Я нравлюсь ему как девушка? Или же он просто видит во мне изысканное блюдо, которое пока не может достать?» — Сандра закусила губу, глядя в потолок. «Если бы он оказался на свободе... Если бы он однажды пришёл ко мне, что бы он сделал? Похитил, чтобы лишить жизни и попробовать на вкус? Или... или он действительно не стал бы меня убивать? Может быть, я интересна ему как человек?» Она грустно и горько усмехнулась собственной наивности. «Хотя чем я могу быть ему интересна? Обычная девчонка из провинции, сирота при живых родителях, курсантка с кучей комплексов...» По сравнению с его интеллектом, блестящим образованием и безупречным вкусом она казалась себе круглой дурой. И всё же он выбрал именно её для своей сложной, психологической игры. ​С этими мыслями, в которых страх странным образом переплетался с любопытством, девушка медленно погрузилась в тяжёлый, тревожный сон. Сквозь сон донёсся резкий звон. Сандра вздрогнула и открыла глаза. Будильник. Пора вставать. Тело казалось налитым свинцом, голова гудела. Бесконечные перелёты и постоянное эмоциональное напряжение выматывали её до предела. Но, едва сбросив с себя остатки сна, Сандра поняла: она готова терпеть любую усталость. Разговор с Лектером, те крупицы бесценных знаний, которые он ей доверял, стоили каждой бессонной минуты. Она быстро поднялась с постели, выполнила привычную утреннюю рутину, смывая остатки вчерашней тревоги прохладным душем, нанесла лёгкий макияж и отправилась в дорогу. Спустя несколько часов она уже сидела в кресле самолёта. Гул двигателей убаюкивал, но расслабляться было нельзя. Сандра достала из сумки конспекты и попыталась сосредоточиться на чтении лекций по криминалистике. Академия не прощала слабостей — суровым преподавателям не объяснишь, что у неё катастрофически не хватает времени из-за задания Кроуфорда. Она честно пыталась вникнуть в напечатанные строки, заучить параграфы, но буквы расплывались перед глазами. Её мысли были где-то совсем далеко. Они упрямо возвращались в сырой, холодный подвал, к проницательным карим глазам, которые, казалось, смотрели на неё прямо со страниц учебника. Когда шасси самолёта наконец коснулись взлётно-посадочной полосы, Сандра почувствовала прилив адреналина. Сонливость как рукой сняло. Первым делом, она решительно отправилась к Джеку Кроуфорду. Сандра не заходила в квартиру и не тратила время на пустые разговоры с однокурсниками. В её сумочке лежал блокнот с записями, а в голове — чёткий психологический портрет Буффало Билла, нарисованный самим Ганнибалом Лектером. Она обязана была немедленно рассказать Кроуфорду обо всём, что ей удалось узнать. Когда она подходила к его кабинету, до её слуха донёсся чей-то знакомый голос. Это был не Кроуфорд. Мужчина разговаривал очень громко, почти кричал, и в его интонациях сквозило крайнее возмущение. Девушка постучалась и через пару секунд вошла внутри. Напряжение в комнате можно было буквально резать ножом. Она увидела Кроуфорда, который сидел за своим рабочим столом, тяжело держась руками за голову. Рядом с ним стоял Чилтон. Руками он упирался о край стола, нависая над хозяином кабинета. Чилтон тяжело, прерывисто дышал от злости. Одной рукой он полез в карман брюк, достал платок и нервным движением смахнул им обильный пот со лба. Заметив вошедшую курсантку, Кроуфорд приподнял голову и устало произнёс: — Доброе утро, Сандра. — Доброе утро, — коротко и сдержанно сказала Сандра им обоим, стараясь не выдавать своего волнения. Чилтон поднял взгляд на девушку, после чего скомкал платок и убрал его обратно в карман брюк. На его лице отразилось ядовитое, раздражённое выражение. — Сандра, вы помните вашего нового приятеля Мигза? — с какой-то особенной, колючей раздражительностью произнёс Чилтон. Девушка не ответила ему ничего. Она лишь крепче сжала в руках свою сумку и посмотрела на Кроуфорда, глазами будто прося объяснить, что здесь происходит и почему директор лечебницы пребывает в такой ярости. — Он умер этой ночью, — через несколько секунд продолжил Чилтон. Девушка сначала не поверила своим ушам. Это было настолько внезапно, что показалось каким-то глупым розыгрышем или недоразумением. Но, переведя взгляд на мрачное, помрачневшее лицо Кроуфорда, она поняла, что тот не шутит. Всё это было чистой правдой. — Как?... — с искренним недоумением и подступившим к горлу холодом произнесла девушка. — Как? — Чилтон злобно хмыкнул и всплеснул руками. — Охранник рассказал, что ночью в блоке был какой-то странный шум. Как он понял, Лектер что-то внушил этому дураку. О чём именно доктор говорил с ним — никто не услышал, Лектер умеет шептать так, чтобы его слышал только адресат... Зато вопли Мигза слышали все. Он кричал как безумный. А утром его нашли мёртвым. Он проглотил собственный язык. Девушка промолчала, так и не найдя слов в ответ. В её голове набатом стучал один-единственный вопрос: «Что такого мог сказать Лектер?» Какие слова нужно подобрать, чтобы заставить человека сожрать собственный язык... Тишину в кабинете нарушил Чилтон. Он нервно мерил шагами комнату, и казалось, что он говорит уже сам с собой, захлёбываясь от собственной беспомощности и злости: — Этот ублюдок возомнил себя богом! — Чилтон со свистом выдохнул сквозь зубы. — Лектер думает, что ему всё можно, что ему за это ничего не будет! Но я покажу ему, что будет. На этот раз он перешёл все границы. Я лишу его книг, лишу его дурацких рисунков, он у меня на голом полу будет спать! Я ему такое устрою... Словно вспомнив, где находится, Чилтон резко остановился и подошёл к стулу, с силой рванув с него свою кожаную сумку. На его лице отразилась гамма чисто эгоистического страха и досады. Он повернулся к Кроуфорду, бурно жестикулируя: — А я буду виноват как обычно! Родственники Мигза потом по судам затаскают, вывернут всю лечебницу наизнанку! Сдох и сдох — туда ему и дорога, но нет же! Мне теперь это всё придётся улаживать, писать тонны отчётов, оправдываться перед комиссией! Джек Кроуфорд на это лишь коротко, тяжело кивал. Его лицо оставалось непроницаемым, как гранитная плита. Он не проронил ни слова, понимая, что спорить с брызжущим слюной директором клиники сейчас бесполезно. Выговорив всё, что накипело, Чилтон круто развернулся на каблуках и стремительно вылетел из кабинета, с грохотом захлопнув за собой дверь так, что задрожали стёкла в книжных шкафах. В комнате снова воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Сандра перевела взгляд на Кроуфорда. Она стояла посреди кабинета, всё ещё сжимая ремешок сумки, и чувствовала, как по спине медленно сползает капля холодного пота. Кроуфорд тяжело вздохнул и устало провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него накопившуюся за это утро ментальную грязь. Затем он поднял взгляд на стоящую посреди кабинета курсантку. — Не стой, присаживайся, — негромко произнёс он, указав на стул напротив своего стола. Девушка тут же послушно села. Стараясь унять дрожь в пальцах, она открыла сумочку, достала свой рабочий блокнот с записями и аккуратно протянула его начальнику. После этого Сандра начала подробно рассказывать о том, как именно прошла их встреча: о пугающей шутке доктора Лектера, о его внезапной уступчивости, о подсказке про двухэтажный дом, о желании быть женщиной, о его увлечения шитьём. Но о поведении Мигза... Она опустила лишь самую унизительную деталь финала их встречи, но Кроуфорд, судя по всему, и так всё понимал из криков Чилтона. Дослушав её сбивчивый, но профессионально точный отчёт, Джек надолго задумался. Его взгляд упёрся в исписанные страницы блокнота. Он размышлял над тем, почему этот высокомерный, закрытый человек становится таким сговорчивым именно рядом с ней. Почему он ломает свои же правила ради обычной студентки? Кроуфорд медленно поднялся из-за стола, подошёл к заставленному стеллажу у стены и, недолго что-то ища среди сотен одинаковых корешков, вытянул плотную серую папку. Вернувшись к Сандре, он не стал садиться на своё кресло, а вальяжно опустился на край стола, прямо перед ней. — Вы большая молодец, Сандра. Вы делаете огромную, просто колоссальную работу, — сказал Кроуфорд, смотря на неё сверху вниз своим тяжёлым, оценивающим взглядом. В его голосе звучало искреннее признание её заслуг, но в то же время какая-то новая, давящая нота. Затем он плавно поднялся с края стола. Шаги Джека зашуршали по ковру, и через секунду он оказался за спиной девушки. Сандра инстинктивно напряглась. Она почувствовала его тяжёлое, тёплое дыхание совсем рядом, у самого своего уха. Этот жест нарушал её личные границы, заставляя волоски на шее встать дыбом. — Но вы не должны забывать, с кем вы играете, — его голос стал тише, и в нём отчётливо послышался странный, ревностный тон. Кроуфорду явно не нравилось, что Лектер выделяет Сандру, что между ними образуется какая-то своя, не подконтрольная ему связь. — Лектер невероятно опасен. Вы думаете, что контролируете ситуацию, но это иллюзия. Знаете, что он делал со своими жертвами, Сандра? Он не просто убивал их. Он препарировал их души задолго до того, как прикасался к телу хирургическим ножом. Он съедал их разум, заставляя доверять себе, а потом... использовал их органы для званых ужинов. Он — паук. И сейчас он медленно плетет паутину вокруг вас. Не позволяйте ему думать, что вы принадлежите ему больше, чем мне, как вашему куратору. Он медленно опустил перед ней плотную серую папку и раскрыл её. На левой странице ровными рядами тянулся печатный текст медицинских и судебных отчётов, а на правой... На правой были закреплены глянцевый фотографии с мест преступлений. Снимки, от которых у любого обычного человека застыла бы в жилах кровь. Затем Кроуфорд наклонился ниже и опёрся руками о край стола по обе стороны от Сандры, фактически заперев её в кольцо своего тела. Девушка оказалась зажата между ним и столом, чувствуя себя беззащитной. Кроуфорд начал медленно пролистывать страницу за страницей. Шокирующие снимки искалеченных тел мелькали перед глазами Сандры, словно кадры из кошмарного фильма. Наконец, его тяжёлая ладонь легла на один из листов, останавливая бег страниц. — В этой папке собраны все жертвы Лектера, о которых нам известно, — тихо, но веско произнёс Кроуфорд прямо ей на ухо.— Каждый, кому не посчастливилось вызвать его интерес или встать у него на пути. Он указал на страницу, на которой остановился. С фотографии на Сандру смотрел молодой мужчина с пустым, измученным взглядом. Точнее, то, что осталось от его лица. Кожа была покрыта страшными шрамами, следами глубоких, безжалостных разрезов. — Это Уилл Грэм, — негромко продолжил Кроуфорд, и в его голосе проскользнула мрачная, ревностная жесткость. — Он был лучшим из нас. Он умел думать как убийцы, он понимал их. И он думал, что контролирует Лектера. Лектер буквально изуродовал его лицо, Сандра. Он почти уничтожил его разум, превратив жизнь этого парня в бесконечный ад. Кроуфорд чуть сильнее навалился на стол, заставляя её почувствовать всю тяжесть своего присутствия. — Вы умны, Сандра. Но Уилл тоже был умён. И если вы не хотите однажды оказаться на этих страницах, среди этих изувеченных тел... никогда, слышите меня, никогда не доверяйте Лектеру. Не верьте ни одному его слову. Он не спаситель. Он — палач, который ждёт, когда вы ослабите бдительность. Глухой стук закрывающейся папки прозвучал в тишине кабинета как выстрел. Кроуфорд медленно отстранился, возвращая Сандре её личное пространство, и напряжение, висевшее в воздухе, наконец немного спало. Он не спеша пересёк комнату, подошёл к стелажу, вернул серую папку на её прежнее место среди сотен других безмолвных досье, а затем вернулся к своему рабочему столу. Опустившись в глубокое кожаное кресло, Джек закинул ногу на ногу. Он протянул руку к краю стола, взял свои очки в тонкой металлической оправе, поправил их на переносице и придвинул к себе стопку каких-то документов, сразу же принявшись бегло, с сосредоточенным видом просматривать строчки. — Вы можете идти, Сандра, — ровным, вновь подчёркнуто официальным тоном произнёс он, неподнимая на неё глаз. — У вас вот-вот начнутся занятия. Не стоит опаздывать. — Да, сэр. До свидания, — негромко ответила девушка. Она поспешно поднялась со стула, забрала свой блокнот и, стараясь скрыть облегчение, быстрым шагом вышла из его кабинета, плотно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Как только шаги затихли за дверью, Кроуфорд тут же снял очки, швырнул их на стол и устало протёр глаза ладонями. Документы его больше не интересовали. Он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. В голове Джека роились невесёлые мысли. Ему чертовски хотелось как можно скорее покончить с делом Буффало Билла. Найти этого ублюдка, засадить за решётку или пристрелить при задержании — лишь бы больше не отправлять Сандру в Балтимор. Ему не нравилось то, как Лектер смотрит на неё, не нравилось, что он выделяет её среди других. Слишком много Лектора стало в последнее время в его жизни, в его управлении... и в мыслях этой девочки. После разговора с Джеком Кроуфордом, Сандра озадаченная побрела на занятия. Лекция тянулась как назло долго. Голос преподавателя у доски превратился в какой-то нудный, убаюкивающий шум, из которого Сандра не улавливала ни единого слова. В её голове крутились только те жуткие, глянцевые снимки из папки. Она знала что Лектер — убийца, он ел своих жертв. Но одно дело — читать отчёты, и совсем другое — увидеть своими глазами то, во что он превращал людей. Ей было безумно, до боли жалко этих несчастных. Но, как ни странно, даже после увиденного кошмара она не смогла возненавидеть Лектера или посчитать его законченным чудовищем. Внутри неё билась упрямая, почти сумасшедшая мысль: «Со мной он так не поступит». Сандра всегда гордилась тем, что видит людей насквозь. Но главное — её никогда, вообще никогда не подводила интуиция. Это было её шестое чувство, её главный ориентир в жизни. И прямо сейчас это чутьё буквально кричало: Лектер её не тронет. Он не причинит ей вреда. Ей казалось, что она сидит в этой душной аудитории уже целую вечность, но когда она бросила взгляд на часы, оказалось, что прошло всего минут пятнадцать. Сандра тяжело вздохнула, подпёрла щеку рукой и уставилась в окно, невидящим взглядом смотря на улицу. И мысли снова, как по команде, вернулись к Ганнибалу. «Значит, он довёл Мигза до самоубийства из-за меня?.. Потому что тот посмел меня оскорбить?» Эта догадка вдруг ударила её прямо в сердце. В груди так сильно защемило, что стало трудно дышать. Горло сдавило мёртвой хваткой, а к глазам мгновенно подступили горячие, злые слёзы. Осознание того, что этот страшный, запертый в клетке людоед так жестоко и изощрённо отомстил за её обиду, просто разорвало её изнутри. Сандра резко вскочила с места, наплевав на приличия и удивлённые взгляды однокурсников, и пулей вылетела из аудитории. Главное — успеть добежать до туалета, пока никто не увидел, как она ломается. И вот она уже сидит на широком холодном подоконнике в пустой уборной. Девушка изо всех сил пыталась взять себя в руки, включить холодный разум, но эмоции просто накрыли её с головой. Память безжалостно швырнула её назад, в прошлое. Она до мельчайших деталей вспомнила ту кошмарную ночь в родном доме. Мама ушла на ночную смену, а отец снова нажрался со своими дружками. Когда те разошлись, отец просто рухнул на пол и отключился. Маленькая Сандра, надрываясь, пыталась дотащить его до дивана, но он был слишком тяжёлым. Кое-как уложив младших сестер и убедившись, что они спят, измученная девочка тоже пошла к себе. Она проснулась посреди ночи от мерзкого, липкого ощущения. Чужие, грязные руки хватали её за тело. Это был один из друзей отца — он вернулся, сообразив, что хозяин дома спит без чувств, а значит, ему всё сойдёт с рук. В ту бесконечную ночную черноту он надругался над ней, пока она беззвучно плакала в подушку от ужаса и бессилия. А тот, кто должен был защищать её, её собственный отец, просто дрых в пьяном угаре. Тогда ей пришлось выживать и защищать себя самой... Слёзы ручьём текли по её щекам, Сандра судорожно размазывала их по лицу, а внутри неё кричал страшный, дикий вопрос, который не укладывался в голове: «Как так вышло?!» Маньяк который сидит за бронированным стеклом, защитил её честь и уничтожил её обидчика. А родной отец — предал и бросил на растерзание. В её жизни никогда не было мужчины, который бы заступился за неё, который стал бы её опорой. Ей всегда, всю жизнь приходилось выворачиваться в одиночку. И теперь этот безумный контраст между равнодушием близкого человека и защитой со стороны монстра вызывал в её душе дикую благодарность, от которой ей становилось по-настоящему жутко. Вскоре по коридорам разнёсся долгий, пронзительный звонок. Занятия на сегодня наконец-то были окончены, и Сандра, наспех собрав вещи, смогла пойти домой. Ей отчаянно нужен был глоток свежего воздуха и хотя бы пара часов тишины. Когда девушка добралась до своей небольшой съёмной квартиры, внутри стояла давящая, звенящая пустота. Чтобы заглушить её и создать хоть какую-то видимость присутствия других людей, Сандра сразу же включила телевизор, стоявший в зале. Особо не вслушиваясь в бубнящего диктора, она без сил опустилась на диван и просто лежала, прикрыв глаза. Голова всё ещё гудела от пережитых за день эмоций, а перед глазами то и дело вспыхивали воспоминания. Но внезапно тон ведущего новостей изменился — стал тревожным, резким. До Сандры начали долетать обрывки фраз, которые мгновенно заставили её распахнуть глаза и сесть прямо. По новостям экстренным выпуском рассказывали о новом, дерзком похищении. И к нему, без всяких сомнений, был причастен Буффало Билл. На этот раз маньяк перешёл все границы и бросил вызов системе: похищенной девушкой оказалась Кэтрин Мартин — единственная дочь сенатора Рут Мартин. На экране одна за другой начали сменять друг друга фотографии Кэтрин. Молодая, цветущая, крупная девушка с открытой улыбкой... Сандра замерла, вспомнив недавние слова Лектера... «Крупная, упитанная девушка сама, добровольно, захотела бы подойти к незнакомцу...» Доктор снова оказался чертовски прав. Затем в кадре появилась сама сенатор Мартин. Лицо этой сильной, железной женщины сейчас было серым от горя и ужаса. Сдерживая рыдания, она прямо через камеру, глядя в объектив, умоляла похитителя не убивать её дочь. Она обещала, что отдаст любые деньги, обещает ему полную неприкосновенность и защиту, только бы Кэтрин вернулась домой живой. «Ещё одна несчастная... Быстрее, чем я ожидала», — с тяжёлым вздохом подумала Сандра, и её сердце сжалось от подступившего страха за жизнь этой незнакомой девушки. Промежутки между похищениями и убийствами Буффало Билла стремительно сократились. Это означало только одно: маньяк вошёл в раж, он спешит, и у ФБР теперь есть максимум несколько дней, прежде чем Кэтрин разделит участь остальных жертв. Время пошло на минуты, и Сандра понимала, что ключ к спасению этой девушки по-прежнему заперт в балтиморской психиатрической клинике. Тем временем в Балтиморской психиатрической лечебнице обстановка была накалена до предела. На доктора Лектера надели смирительную рубашку, плотно зафиксировав его руки, на ногах красовались тяжелые ремни-путы, а лицо скрывала знаменитая кожаная хоккейная маска с железной решеткой на уровне рта, защищающая окружающих от его укусов. Сам он был намертво пристегнут к вертикальной тележке-каталке. Такие жесткие, унизительные меры безопасности принимались раз в три недели — исключительно на время генеральной уборки в его камере. Лектер в подобные моменты развлекал себя как мог. Его фантазия и безупречная память — его огромный Чертог Разума — позволяли ему в мельчайших деталях прокручивать в голове лучшие моменты своей жизни, слушать мысленно симфонии Баха или гулять по улочкам Флоренции. Но сейчас его мысли занимало другое. Он думал о Сандре. О её испуганных глазах, о слезах, которые она вытирала после выходки Мигза... и о том, как изящно он эту проблему решил. Теперь Лектер размышлял, как именно намекнуть девушке на истинную личность Буффало Билла. Накануне он услышал по радио о похищении дочери сенатора и понял, что время Кроуфорда на исходе. Ганнибал уже принял решение: он даст Сандре то, что она ищет, но сделает это на своих условиях, в их следующий тет-а-тет. Тележка слегка качнулась. Лектер почувствовал, как огромный, но всегда уважительный охранник Барни аккуратно ставит его посреди камеры лицом к кровати. Закончив фиксацию, Барни и санитар молча вышли, оставив железную дверь открытой настежь. В этот момент в камеру неожиданно вошел Чилтон. На его лице играла торжествующая, мстительная ухмылка. Он вел себя по-хозяйски: подошел к столу Лектера, взял стопку его личных писем и вальяжно, с вызовом сел прямо на заправленную кровать доктора. Чилтон брезгливо и быстро просмотрел пару конвертов, после чего демонстративно швырнул их в сторону, на пол. Лектер не шелохнулся. Он просто неподвижно наблюдал за ним через узкие прорези хоккейной маски. Его взгляд был ледяным, но разглядеть хоть какие-то эмоции Чилтону не удавалось. Это взбесило директора лечебницы. Желая увидеть в глазах своего самого знаменитого узника страх или унижение, Чилтон поднялся с кровати и встал перед тележкой, заглядывая Лектеру прямо в лицо. — Я вашего голоса сто лет не слыхал... Чилтон ядовито ухмыльнулся, заглядывая под козырёк маски. — По-моему, с тех пор как вы мне тут голову морочили, отвечая на мои вопросы, а потом ещё меня же и высмеяли в своих статьях в «Журнале». Доктор Лектер ничего не ответил. О не шевелился, его дыхание под маской оставалось ровным и размеренным. — Годы молчания, — продолжил директор, заложив руки за спину и начиная прохаживаться вокруг каталки. — Но вот Джек Кроуфорд подослал к вам свою девчонку, а вы и размякли, верно? Что это вас так разобрало, а, Ганнибал? Стройные ноги? Или то, как у неё волосы блестят? Она потрясающая... Правда? Потрясающая и недоступная — не дотянуться. Зимний закат, а не девушка, такой она мне представляется. Чилтон наклонил голову немного вбок, его мимика фальшиво изменилась, манерно изображая притворное, приторное сожаление: — Знаю, знаю, вы довольно давно уже не видели зимнего заката, но можете поверить мне на слово. У вас с ней завтра последний день, Лектер. Потом за вас возьмётся Балтиморское отделение по расследованию убийств. Они сейчас специально для вас готовят стул в кабинете электрошоковой терапии. На секунду Чилтон занёс руку, явно желая сорвать с Лектора эту маску, чтобы чётко, без преград посмотреть ему в глаза и насладиться триумфом. Но инстинкт самосохранения сработал быстрее — доктор панически побоялся приближать пальцы к этой железной решётке и резко опустил руку. — Это ваш последний шанс, вы понимаете меня? Если Кэтрин не удастся спасти, то через десяток лет вы окажетесь в ещё более грустной психушке, чем эта. Вы тогда будете стар, у вас выпадут зубы, вы будете абсолютно беспомощны, и вас попросту перестанут бояться. Молодые будут толкать вас, бить, а может... и опустят вас. И никто вам не поможет. Вы думаете, суд будет на вашей стороне? Он подошёл совсем близко к Лектеру, нарушая все инструкции безопасности. Его тон сменился на вкрадчивый, грязный шёпот. — Джек Кроуфорд со своей поблядушкой... Чилтон замер, затаив дыхание. Он вглядывался в прорези хоккейной маски, пытаясь поймать малейшую реакцию Ганнибала на то, как грубо он отзывается о Сандре. — Они объединятся в открытую, как только его жена отдаст концы. Они спят уже с тех пор, как Белла слегла — все об этом знают, не такие дураки кругом. Девчонка получит продвижение по службе, а о вас она и раз в году не вспомнит. Чилтон тяжело дышал, глядя на Лектера в упор в ожидании яростного ответа, вспышки безумия или хотя бы трусливых возражений. Но в ответ стояла гробовая, леденящая тишина. В камере слышалось только его тяжелое дыхание. — Вам лучше ответить мне сейчас, иначе вы будете отвечать Балтиморскому отделу...-разочарованно и зло сплюнул Чилтон, поняв, что реакцию он не получит. Доктор Лектер лишь едва заметно усмехнулся про себя под глухой маской. Конечно, он так ничего ему и не рассказал. Внутри Ганнибала клокотала ледяная ярость и острое, вибрирующее желание убить этого ничтожного слизняка, посмевшего осквернить своими дешёвыми сплетнями её образ. Но Лектер умел ждать как никто другой. Он решил выждать. Чилтон ещё ответит перед ним за каждое сказанное слово и за каждый его визит. Ганнибал смотрел сквозь решётку на уходящего директора и думал лишь об одном: завтра они с Сандрой снова встретятся. И на этот раз всё закончится совершенно по-другому...