И только помнит лёд

      День между короткой и произвольной программой должен был быть днем отдыха. Легкая раскатка, растяжка, настрой. Но Феликс не знал слова «отдых».       Он был на льду уже четвертый час. Арена почти опустела. Остальные фигуристы ушли на обед или физиотерапию. Только он остался. Один на один с белым полотном, которое сегодня казалось ему не другом, а судией.       Щелк. Скрип. Удар.       Феликс заходил на четверной тулуп. Разгон. Прыжок. Вращение в воздухе. Приземление было резким, жестким. Конек врезался в лед, выбивая снежную крошку. Он удержался. Но мышцы ног горели огнем. Легкие сжимались, требуя воздуха.       Он не останавливался. Его лицо было маской. Никаких эмоций. Никакой усталости. Только холодная концентрация. Тот самый «чемпион», которого видели камеры. Не тот парень, что смеялся над печеньем ночью в квартире Криса.       У борта стояла Меган. Она уже закончила тренировку, но не уходила. Ждала.       — Ты себя убьешь, Ли, — сказала она, когда он подъехал попить воды. Голос был сладким, но ядовитым.       — Завтра финал. Тебе нужны силы, а не синяки.       Феликс вытер рот тыльной стороной перчатки. Даже не посмотрел на неё.       — Это не твое дело.       — Просто думаю о тебе, — она усмехнулась, поправляя хвост. — Слушай, насчет хоккеиста... Криса. Не обольщайся.       Феликс замер. Бутылка с водой в его руке сжалась.       — Он просто играет, — продолжила Меган, наслаждаясь моментом. — Ты для него экзотика. Фигурист-лебедь. Как только турнир закончится, и он уедет на выезд... он забудет твое имя. Они такие. Им нужна только победа.       Феликс поднял на неё взгляд. В его глазах не было злости. Не было боли. Только лед. Такой холодный, что Меган невольно сделала шаг назад.       — Он придет на завтрашний прокат, — тихо сказал Феликс. — И это всё, что имеет значение.       Он отвернулся и поехал обратно на центр. Меган фыркнула и ушла, хлопнув дверью. Она думала, что ранила его. Но она не знала, что эти слова были единственным топливом, которое сейчас жгло его изнутри. «Он забудет». Нет. Не забудет. Феликс сделает так, чтобы он не смог забыть.

***

      Крис волновался. Телефон молчал уже шесть часов. Сообщения висели прочитанными, но без ответа. CB97 Ты как? 08:15 АМ Не перетрудись. 10:38 АМ Феликс? 01:52 РМ       Тишина давила. В голове крутились худшие сценарии. Травма? Пресса? Тренер узнал про ночь? Он не выдержал. Взял ключи и поехал на арену.       Когда он вошел в зал, тренировка была в самом разгаре. Вернее, истязание. Крис оперся на борт в тени, чтобы его не было видно сразу. И замер.       Феликс был потрясающим. И пугающим. Он двигался как механизм. Каждый шаг выверен. Каждый прыжок — вызов гравитации. Но в этом не было жизни. Не было того тепла, что Крис видел вчера ночью. Перед ним был призрак. Ледяная статуя.       Крис чувствовал, как внутри растет тревога. Это не тот Феликс, который пел ему под «Iris». Это тот, кто прячется за броней. Вдруг к плечу Криса прикоснулись.       — О, я знала, что найду тебя здесь, — Меган возникла как черт из табакерки. Она положила руку на его предплечье, прижимаясь слишком близко. — Скучаешь по мне? Фигуристы закончили, можешь идти домой.       Крис даже не повернул головы. Его глаза были прикованы к фигуре на льду.       — Убери руку, — тихо сказал он.       — Что? — Меган не поверила. — Ты серьезно? Я просто...       — Я сказал, убери руку, — голос Криса был низким, опасным. Как перед силовым приемом. — И отойди. Ты мне мешаешь смотреть.       Меган отдернула руку, словно обожглась. Лицо покраснело от злости.       — Из-за него? Да он просто...       — Тише, — оборвал её Крис.       На льду что-то пошло не так. Феликс заходил на комбинацию прыжков. Ноги дрожали. Это было едва заметно, но Крис увидел. Усталость накопилась. Вместо чистого выезда конек соскользнул. Феликс потерял равновесие. Падение было жестким. Он ударился бедром, проехался по льду несколько метров и замер, лежа на боку.       В зале повисла тишина. Крис не думал.       — Ангел! — крикнул он.       Голос прогремел под куполом арены, нарушая тишину святого места фигуристов. Крис перемахнул через бортик и побежал по льду. В коньках, в джинсах. Ему было все равно на правила. Феликс медленно поднимался. Лицо было бледным, губы сжаты. В глазах стояла влага — не от слез, от боли удара. Но когда он услышал этот голос... маска треснула.       Крис подбежал и остановился в сантиметре. Не касался. Боялся сделать больно.       — Ты в порядке? — голос дрожал. Феликс посмотрел на него. В этом взгляде было всё: усталость, страх, облегчение.       — Я в порядке, — прошептал он. — Просто... устал.       — Я говорил тебе отдохнуть, — Крис выдохнул, и только сейчас заметил, что держит дыхание. — Ты меня напугал.       Феликс опустил взгляд на лед.       — Я не могу отдохнуть. Завтра финал.       — Я знаю, — Крис осторожно коснулся его локтя. Через ткань костюма чувствовалось напряжение мышц. — Но, если ты сломаешься, мне будет все равно на золото. Мне нужен ты. Целый.       Феликс поднял глаза. В них снова появился тот самый теплый огонек, который Крис видел ночью.       — Ты пришел, — тихо сказал Феликс.       — Я же обещал, — Крис усмехнулся, но глаза оставались серьезными. — Всегда смотрю на тебя.       Меган у борта скрипнула зубами. Она видела этот взгляд. Видела, как хоккеист, который игнорировал её, сейчас готов унести фигуриста на руках. Она развернулась и ушла. Бесшумно. Она поняла, что проиграла. Не просто сопернику. А чему-то большему.       Крис протянул руку.       — Пойдем. Я отвезу тебя в отель. Никаких тренировок сегодня.       Феликс колебался секунду. Потом кивнул. Он вложил свою ладонь в руку Криса. Лед под ними был холодным. Но руки были горячими.       Они пошли к выходу, не оглядываясь. И только лед помнил, как сегодня треснула маска чемпиона. И только лед видел, что под ней скрывалось сердце, которое билось ради одного человека.

***

      Поездка до отеля прошла в тишине, но это было не то напряженное молчание, что висело между ними раньше. Это была тишина понимания. Крис вел машину осторожно, избегая резких поворотов, будто вез не просто пассажира, а что-то хрупкое и бесценное.       Феликс сидел, откинув голову на подголовник, и смотрел на мелькающие огни. Бедро ныло после падения, но тепло, исходящее от включенной печки и присутствия Криса, заглушало боль.       В номере Крис действовал решительно.       — Садись, — он указал на кровать, доставая из своей аптечки (которая нашлась в багажнике) мазь и эластичный бинт. Феликс послушно сел, снимая коньки.       — Я сам могу, — пробормотал он, но Крис уже стоял на коленях перед ним.       — Не спорь. Ты сегодня слишком много спорил с гравитацией.       Пальцы Криса были теплыми, движения — уверенными и аккуратными. Он наносил мазь на ушибленное бедро, и Феликс невольно вздрагивал от прикосновений. Не от боли. От того, как бережно хоккеист касался его кожи.       — Здесь будет синяк, — тихо сказал Крис, фиксируя бинт. — Но до завтра пройдет.       — Спасибо, — прошептал Феликс.       Когда медицинская часть была закончена, напряжение спало. Они сидели на кровати, опершись спиной о изголовье. Ноги затекли, но вставать не хотелось.       — Ты так и не ответил на мои сообщения, — сказал Крис, нарушая тишину.       — Телефон был в сумке, — соврал Феликс. Он просто не хотел отвлекаться. — Я был... в зоне.       — Я понял, — Крис усмехнулся. — Ты там выглядел как терминатор.       — Это работа.       — Это самоубийство, — поправил Крис, но без упрека.       Чтобы сменить тему, Феликс спросил: — Ты слушаешь что-нибудь кроме той песни в машине?       Крис оживился.       — О, да. Рок. Старый, хороший. Linkin Park, Three Days Grace, Bring Me The Horizon.       Феликс удивленно поднял бровь.       — Серьезно? Я думал, хоккеисты слушают только металл или рэп.       — Стереотипы, — Крис покачал головой. — А ты?       — Рок, — признался Феликс. — Но больше альтернативу. Muse, Radiohead.       — О, это вкусно, — Крис улыбнулся. — Значит, у нас есть общая почва.       Разговор перетек на аниме. Как оказалось, оба смотрели «Атаку Титанов».       — Ты как думаешь, — спросил Крис, поворачиваясь к нему. — Эрен в конце... Он был прав?       Феликс задумался, поджимая ноги под себя.       — Нет. Но я его понимаю. Он хотел защитить своих. Даже ценой мира.       — Жестоко, — заметил Крис. — Но жизненно.       — А Леви... — Феликс вздохнул. — Он остался один. Из всех «старичков» разведкорпуса только он.       — Он выжил, чтобы помнить, — тихо сказал Крис. Его взгляд стал серьезным. — Иногда выжить сложнее, чем умереть. Нужно нести эту память.       Феликс посмотрел на него. В словах Криса было слишком много личного. Они говорили о вымышленных персонажах, но подразумевали себя. Сеул. Десять лет разлуки. Шрамы.       — Да, — согласился Феликс. — Помнить важно.       Они болтали бы всю ночь. Могли бы обсудить еще десяток игр, фильмов, жизненных философий. Но часы на тумбочке показали десять вечера.       — Тебе нужно спать, — сказал Крис, глядя на время. — Завтра финал.       — Я знаю, — Феликс неохотно поднялся. — Но... я провожу тебя.       — Феликс...       — Пожалуйста. До машины. У черного входа.       Крис понял, что спорить бесполезно. Он хотел побыть с ним еще немного. Они спустились в лифте молча. Плечо к плечу. У черного выхода Крис остановился. Достал из кармана пачку сигарет. Закурил, глубоко затягиваясь. Дым клубами поднялся в ночное небо. Феликс поморщил нос и громко фыркнул.       — Ты же спортсмен. Легкие должны быть чистыми.       Крис рассмеялся тихо, беззлобно, выпуская дым в сторону.       — Вредная привычка. Снимает стресс.       — Найди другой способ, — буркнул Феликс, но в его голосе не было злости. Только забота.       Они стояли рядом, и расстояние между ними казалось невыносимым. Прощаться не хотелось. Каждая минута тянулась, как резина.       — Завтра... — начал Крис.       — Завтра будет сложно, — закончил Феликс.       — Я буду там, — Крис затушил сигарету об урну. — В первом ряду.       Он не выдержал. Шагнул ближе и обнял Феликса за тонкую талию, прижимая к себе. Крепко. Надежно. Феликс ахнул, но не сопротивлялся. Он инстинктивно прижался к широкой груди хоккеиста, обнимая его за шею. Уткнулся лицом в воротник куртки. Крис уткнулся носом в его шею, вдыхая запах шампуня и чего-то неуловимо сладкого.       — Не изнуряй себя, — прошептал он в кожу. — Береги себя. Ради меня.       Феликс только кивнул, закрывая глаза. Его пальцы слегка сжались на ткани куртки Криса.       — Я постараюсь.       Крис отстранился, но не полностью. Его рука поднялась и легла на щеку Феликса. Большой палец аккуратно прошелся по солнечным точкам на переносице. По веснушкам.       — Они красивые, — повторил он то, что говорил вчера. — Не прячь их завтра.       Феликс замер. Сердце пропустило удар. Крис наклонился. Это было секундное касание. Губы накрыли губы легко, невесомо, как падение снежинки. Без давления, без требования. Просто обещание. И так же быстро Крис отстранился.       — До завтра, Ангел, — он улыбнулся. Широко, искренне, так, что глаза превратились в щелочки.       — До завтра, — прошептал Феликс, касаясь пальцами своих губ.       Крис сел в машину и уехал, подмигнув на прощание. Феликс остался стоять на холодном воздухе. Он не двигался несколько минут. Щеки горели огнем. Сердце колотилось так, будто он только что откатал произвольную программу. Он коснулся губ снова. Они все еще помнили тепло.       Потом он резко развернулся и почти побежал в отель. В лифте, глядя на свое отражение в зеркале, он увидел ярко-алый румянец и глупую счастливую улыбку, которую не мог стереть. Он зашел в номер, упал на кровать и уткнулся лицом в подушку. Завтра финал. Завтра лед. Завтра весь мир будет смотреть на него. Но сейчас, в темноте комнаты, он знал главное. Крис придет. Крис будет смотреть. И Крис поцеловал его.       Феликс закрыл глаза, и ему не нужны были сны. Реальность была лучше любой фантазии.