Принцесса огня

На берегу Угольного острова туман окончательно рассеялся, уступив место яркому солнцу. Воздух быстро прогревался, и на песчаной площадке у воды развернулась настоящая тренировка. Пятилетняя Азула и семилетний Зуко встали друг напротив друга под строгим взором принца Озая. Азула двигалась поразительно чётко для своего возраста — её выпады были резкими, а из кулаков с сухим треском вырывались ровные, пусть пока и небольшие, языки пламени. Зуко очень старался не отставать, но его движения оставались скованными из-за страха перед отцом, а искры то и дело гасли в воздухе, не успев превратиться в полноценный огонь. Чуть поодаль, в тени больших пальм, на плетёном диванчике устроилась принцесса Урса. Маленькая Изуми забралась к маме на колени и уютно прижалась к её тёплому боку. Но вместо того, чтобы смотреть на тренировку брата и сестры, трёхлетняя принцесса нашла себе гораздо более важное занятие. Помня всю утреннюю несправедливость в коридоре, малышка сердито надула губки и принялась изо всех сил зыркать на мадам Бэй. Строгая служанка стояла в паре шагов от дивана. Её спина, как обычно, была прямой, словно натянутая струна, а руки были чинно сложены на тёмно-бордовом платье. Она бдительно смотрела на море, но каждый раз, когда её ледяной взгляд опускался вниз, она натыкалась на упрямый, колючий взор маленькой Изуми. Малышка даже не моргала. Золотая заколка-корона на её макушке грозно блестела на солнце, пока девочка всем своим видом безмолвно объявляла няне войну. Урса ласково поглаживала дочку по плечу, даже не подозревая, какой суровый молчаливый поединок разыгрывается прямо у неё на коленях. - Мама, а Азула мне недавно сказала, что у папы в кабинете лежал конфеты. Она сказала мне принести их. Урса побледнела. Тёплая ладонь, которой она только что ласково гладила Изуми по плечу, на мгновение замерла. Сердце матери пропустило удар, а в груди разлился липкий, холодный страх. Кабинет Озая был самым опасным и запретным местом во всём доме. Принц ненавидел, когда кто-то прикасался к его вещам, а за проникновение к государственным свиткам и картам наказание было бы беспощадным. Урса слишком хорошо знала жестокий нрав своего мужа и коварный характер пятилетней Азулы. Маленькая Изуми в свои три года даже не осознавала, от какой страшной беды её уберёг вчерашний уткочерепах в коридоре. Если бы малышка действительно зашла в кабинет Озая, последствия были бы ужасными для всей семьи. Урса изо всех сил постаралась сохранить внешнее спокойствие, чтобы не напугать дочь ещё сильнее и не привлечь внимание стоящей рядом мадам Бэй. Она крепче прижала Изуми к себе, а её голос, когда она заговорила, стал совсем тихим, почти умоляющим: — Изуми, послушай меня очень внимательно, солнышко... — Урса заглянула в большие глаза девочки, слегка поправляя её золотую заколку-корону. — В кабинете у папы нет никаких конфет. Там лежат очень важные, взрослые бумаги. Туда нельзя ходить ни в коем случае. Никому из детей. Обещай мне, что ты никогда, никогда не пойдёшь туда, что бы тебе ни говорила Азула. Изуми удивлённо приподняла бровки, видя, как внезапно посерьёзнела мама. Тем временем на тренировочной площадке Азула, словно почувствовав, что речь зашла о ней, на секунду прервала свои идеальные огненные выпады. Она обернулась в сторону пальм и бросила на маму с младшей сестрой быстрый, хитрый и очень подозрительный взгляд. Пятилетняя принцесса явно пыталась понять, о чём они там шепчутся. - Обещаю. А еще, я просила мадам Бэй отвести меня к Зуко вчера. Она запретила мне, но Зуко сам пришел и мы с ним играли, - продолжала сдавать всех и вся маме Изуми. — Молодец, моя хорошая, — тихо выдохнула Урса, и к её щекам начал медленно возвращаться румянец. Но новые слова Изуми заставили сердце матери сжаться с новой силой. Урса бросила быстрый взгляд на мадам Бэй. Строгая служанка стояла неподвижно, но её челюсть едва заметно сжалась. Она явно слышала, как трёхлетняя принцесса только что выдала родителям её вчерашний строгий запрет. Урса прекрасно понимала, почему мадам Бэй так поступила — та лишь выполняла суровую волю Озая. Но материнское сердце радовалось тому, что Зуко проявил такую заботу о младшей сестрёнке. В этом жестоком дворце их взаимная поддержка была на вес золота. — Зуко у нас очень добрый и заботливый старший брат, — мягко улыбнулась Урса, целуя Изуми в макушку, прямо рядом с поблескивающей золотой короной-заколкой. — Но мадам Бэй права в одном: во время тренировок и уроков Зуко нельзя отвлекать. Ему нужно очень много учиться. Маленькая Изуми понимающе кивнула и снова бросила победоносный взгляд на няню. Мол, видишь, мама не стала меня ругать! Мадам Бэй осталась стоять как каменное изваяние, но в её холодных глазах промелькнула тень недовольства. Она поняла, что с этой маленькой принцессой ей придётся быть ещё бдительнее. Малышка оказалась куда более хитрой и разговорчивой, чем казалась на первый взгляд. А на песчаной площадке тем временем Озай снова зычно крикнул на Зуко, заставляя того встать в правильную стойку, и внимание всей семьи снова переключилось на огненную тренировку. - Мама, но ведь мадам Бэй со мной на время? Когда мы вернемся в замок там со мной будет Юки. — Да, солнышко, мадам Бэй со мной на время, — мягко подтвердила Урса, нежно поглаживая Изуми по ручке и стараясь успокоить девочку. — Она присматривает за тобой только здесь, пока мы отдыхаем на Угольном острове. А как только наш корабль вернётся в Столицу и мы приедем домой в замок, тебя снова встретит твоя Юки. При упоминании Юки — её любимой, доброй столичной няни — Изуми счастливо заулыбалась. Одно сознание того, что эта строгая бордовая тень рядом с ней не навсегда, заставило трёхлетнюю принцессу окончательно повеселеть. Её золотая заколка-корона весело блестнула на солнце. Урса ласково обняла дочку, но в глубине души материнское сердце всё ещё тревожилось. Она знала, что если Озаю слишком понравится суровая дисциплина мадам Бэй, он вполне может оставить женщину во дворце насовсем. Но сейчас, глядя на сияющее личико Изуми, Урса просто не хотела лишать её этой маленькой детской надежды. Мадам Бэй, стоявшая неподалёку, услышала эти слова. Её лицо осталось абсолютно непроницаемым, словно высеченным из камня, но сухие пальцы на бордовом платье слегка сжались. Она была верна принцу Озаю, и если господин прикажет ей отправиться в Столицу вместе с королевской семьёй, она поедет, не спрашивая мнения маленькой принцессы. А на тренировочной площадке Зуко как раз сделал сильный выпад, и у него наконец-то вырвался ровный, яркий поток огня. Озай удовлетворённо хмыкнул, а Изуми на коленях у мамы радостно захлопала в ладоши, крича: «Зуко, у тебя получилось!» Маленькая Изуми, вдохновленная успехом брата, соскользнула с маминых коленей. Ей безумно хотелось поближе рассмотреть, как брат управляется с огненными искрами, но в то же время жаркие, пышущие языки пламени на площадке внушали ей вполне естественный детский страх. Она ведь до сих пор помнила, как вчера в её собственной ладошке без следа растаял твердый янтарный камень. Девочка сделала несколько нерешительных шагов по песку, а затем остановилась у самого края тренировочной зоны — прямо там, где каменной глыбой стоял принц Озай. Ища защиты от пугающего её огня, Изуми робко подошла к отцу со спины, прижалась всем тельцем к его сильной ноге и ласково прислонилась теплой щечкой к дорогой ткани его одеяния. Золотая заколка-корона на её макушке мягко коснулась его бедра. Озай почувствовал это легкое, доверчивое прикосновение. Он не шелохнулся, продолжая сурово следить за движениями Зуко и Азулы, но его фигура словно закрыла маленькую принцессу от летящих с площадки горячих искр. Для Изуми отец в этот момент был самым надежным щитом в мире. Она затаила дыхание и из-за его надежного бедра принялась увлеченно наблюдать за каждым взмахом рук своего старшего брата. Изуми, чувствуя себя в абсолютной безопасности под защитой отца, слегка повернула голову в сторону пальм. Она нашла взглядом мадам Бэй, которая по-прежнему стояла неподвижно у дивана. Трёхлетняя принцесса посмотрела на строгую няню и самодовольно, по-детски хитро улыбнулась. Её маленькая золотая заколка-корона победоносно блеснула на солнце. Изуми как будто без слов говорила служанке: «Смотри, папа со мной, и ты ничего не можешь мне сделать!» Малышка была уверена, что раз уж сам грозный принц Озай позволяет ей прижиматься к своей ноге, то никакие строгие правила мадам Бэй здесь больше не действуют. Няня перевела свой ледяной взгляд на девочку, но её лицо осталось совершенно непроницаемым. Она прекрасно понимала правила дворца: спорить с волей принца Озая было равносильно казни, поэтому ей оставалось лишь молча созерцать этот маленький триумф трёхлетней бунтарки. Тем временем Озай продолжал внимательно следить за тренировкой. Зуко, воодушевлённый недавней похвалой, старался изо всех сил, а Азула, заметив самодовольную улыбку младшей сестры и то, как ласково та прижалась к отцу, недовольно прищурилась. Ей совсем не нравилось, когда кто-то, кроме неё, привлекал внимание папы. - Папа, а я видела, как кузен Лу Тен тоже покорял огонь. У него было такое большое пламя! Он тренировался в саду дворца, - поделилась Изуми. Озай мгновенно замер. Напряжение, исходившее от его тела, стало настолько ощутимым, что Изуми невольно затаила дыхание, всё ещё прижимаясь щёчкой к его ноге. Упоминание Лу Тена — сына его старшего брата Айро — ударило по самому больному месту Озая. Лу Тен был старше, сильнее, и, что самое главное, он был главным наследником престола после Айро. Озай всегда втайне завидовал брату и его первенцу, ведь именно они, по закону, должны были унаследовать трон Хозяина Огня, оставляя Озая и его детей на вторых ролях. Слова трёхлетней дочери о «большом пламени» кузена прозвучали для него как напоминание о собственном более низком положении. Зуко и Азула на тренировочной площадке тут же опустили руки и замерли. В воздухе повисла звенящая, опасная тишина. Зуко испуганно округлил глаза, понимая, что сестра затронула запретную тему, а Азула насупилась, недовольная тем, что отец отвлёкся от её идеальной стойки. Принцесса Урса на диванчике заметно напряглась и подалась вперёд, готовая защитить малышку, если Озай сорвётся. Принц Озай медленно опустил голову и посмотрел на Изуми сверху вниз. Его лицо было бледным и абсолютно каменным, а глаза сузились. — Лу Тен старше, Изуми, — ледяным, тихим, но раскатистым голосом произнёс Озай, и от его дыхания воздух вокруг них показался горячим. — Но размер пламени не означает истинное величие. Сила заключается в безупречном контроле. И мои дети докажут это, - он перевёл тяжёлый, давящий взгляд на Зуко и Азулу. — Продолжайте. И покажите мне форму, которая заставит забыть о любых других магах в этом дворце. Живее! Изуми испуганно моргнула и ещё сильнее вжалась в ногу отца, чувствуя, как от его гнева по шёлковой ткани побежали невидимые волны жара. Самодовольная улыбка, которую она только что адресовала мадам Бэй, мгновенно исчезла с её личика. Принцесса Урса, сидевшая на плетёном диванчике, шумно и медленно выдохнула. Липкий страх, сковавший её грудь секунду назад, наконец-то отпустил. Её плечи заметно расслабились, а пальцы перестали судорожно сжимать складки шёлкового платья. Она была искренне удивлена тем, насколько сдержанно Озай отреагировал на слова маленькой дочери. Урса слишком хорошо знала, как сильно её мужа ранит любое упоминание успехов Айро или Лу Тена, и она до последнего боялась, что принц в ярости оттолкнёт от себя трёхлетнюю Изуми или накричит на неё. Но вместо этого Озай лишь проявил свою привычную холодную гордость и перевёл весь гнев на тренирующихся детей. Почувствовав огромное облегчение, Урса мягко улыбнулась и откинулась на спинку дивана. Малышка Изуми всё ещё была в безопасности, укрытая сильной фигурой отца от любых внешних угроз. Тем временем на тренировочной площадке Зуко, напуганный грозным окриком отца, поспешно встал в боевую стойку. Его руки заметно дрожали, а в глазах читалось отчаянное желание доказать, что он достоин быть сыном Озая. Азула же, наоборот, хищно прищурилась, готовая выложиться на полную мощность, чтобы затмить и брата, и далёкого кузена Лу Тена. Мадам Бэй у пальм осталась стоять неподвижно, но её бдительный взгляд переместился с принцессы на площадку, где дети Народа Огня готовились показать всё своё мастерство. — Сколько бы магов огня в мире ни было, а ты самый сильный, папа! — звонко и с абсолютной детской уверенностью заявила Изуми. Малышка отстранилась от его ноги, сделала шаг вперёд и гордо подняла свой пухлый подбородок. Принцесса искренне верила в то, что говорила: для неё её отец был настоящим центром вселенной, несокрушимой скалой и самым могущественным магом во всём мире. Она посмотрела на него снизу вверх сияющими, полными обожания глазами. На тренировочной площадке Зуко и Азула снова замерли, поражённые такой смелостью младшей сестры. Принцесса Урса на диванчике затаила дыхание, на её губах заиграла мягкая, нежная улыбка. Эта чистая, безоговорочная детская преданность была способна растопить даже самый толстый лёд. Каменное лицо принца Озая на мгновение дрогнуло. Тщеславие и гордость — это были те самые струны его души, на которых Изуми сыграла идеально, сама того не ведая. Озай медленно опустил взгляд на маленькую дочь. Уголки его губ едва заметно дрогнули в редком подобии довольной ухмылки. Мужчина слегка наклонился и тяжёлой, тёплой ладонью мягко потрепал девочку по макушке, бережно обходя золотую корону. — Именно так, Изуми, — ровно и величественно произнёс Озай, и в его голосе впервые за день прозвучали нотки настоящей родительской гордости. — И тебе, как принцессе Народа Огня, никогда не стоит забывать о величии своей крови. Изуми счастливо заулыбалась, чувствуя себя самой важной девочкой на этом пляже, и снова бросила торжествующий взгляд на мадам Бэй. Изуми, почувствовав эти невидимые струны тщеславия, за которые можно управлять отцом, искренне и лучезарно улыбнулась. Она гордо выпрямилась, уперев ручки в бока, и громко, так, чтобы слышали абсолютно все на этом побережье, объявила: — Вот увидите! Дедушка Азулон передумает и отдаст корону папе! Мой папа самый сильный маг, и он станет Лордом Огня! Над пляжем Угольного острова мгновенно повисла оглушительная, мёртвая тишина. Даже набегающая океанская волна, казалось, шуршала тише обычного. Принцесса Урса, только что расслабленно улыбавшаяся на диванчике, резко подалась вперёд, а её лицо в одну секунду стало белее морской пены. Зуко на площадке застыл с полуподнятыми руками, испуганно округлив глаза и боясь даже вздохнуть. Азула хитро прищурилась, прекрасно понимая, какую опасную и запретную тему только что затронула её маленькая сестра. Даже строгая мадам Бэй у пальм едва заметно переступила с ноги на ногу, понимая, что в Народе Огня разговоры о смене власти и передаче трона в обход старшего наследника Айро граничили с государственной изменой. Тяжёлая ладонь Озая, которая только что ласково лежала на макушке дочери, замерла. Принц медленно убрал руку. Его глаза опасно сузились, превратившись в две янтарные щелки, а дыхание стало тяжёлым. Слова маленькой девочки озвучили его самую сокровенную, самую тёмную и страстную мечту, которую он годами лелеял в тайне от своего отца, Хозяина Огня Азулона. Озай безумно хотел трон, и то, что его трёхлетняя дочь верила в него сильнее, чем родной отец, отозвалось в его сердце мощным, ликующим, но пугающим эхом. Он не стал ругать Изуми за эти опасные слова. Озай медленно выпрямился во весь рост, окинув величественным взглядом замершую семью. Атмосфера вокруг него накалилась так, что песок под его сапогами казался раскалённым. — Довольно на сегодня, — ледяным, но наполненным скрытой силой тоном произнёс Озай, глядя куда-то вдаль, поверх океана. — Возвращаемся в дом. Солнце становится слишком опасным. Он развернулся и первым зашагал к веранде, оставив всех в глубоком потрясении от смелого пророчества маленькой принцессы. Мадам Бэй, всё это время стоявшая неподвижно у пальм, внезапно почувствовала, как по её спине пробежал ледяной пот. Лицо строгой служанки мгновенно побледнело, а сухие пальцы, сцепленные на тёмно-бордовом платье, мелко задрожали. Она была опытной женщиной и прекрасно понимала, что служить в королевском доме Народа Огня — это не только великая честь, но и постоянная ходьба по краю пропасти. Одно неверное слово, один косой взгляд — и ты окажешься на передовой или в темнице. Быть личной няней маленькой принцессы изначально казалось ей непосильной и страшной ношей, ведь за безопасность ребёнка она отвечала собственной головой. Но сейчас мадам Бэй осознала нечто куда более пугающее. Ситуация в этих покоях была в сто крат опаснее, чем она думала. Эта трёхлетняя девочка, за которой ей приказали следить, не была просто капризным ребёнком. Она была истинной папиной дочкой. Изуми не просто интуитивно нащупала слабые места самого грозного принца — она вслух озвучила мысли об измене, за которые Хозяин Огня Азулон мог уничтожить всю их ветвь династии. И Озай не наказал её за это. Он выслушал её с гордостью. Мадам Бэй сглотнула вставший в горле ком. Она поняла, что отныне ей придётся охранять не просто маленькую принцессу, а любимицу Озая, которая растёт невероятно хитрой, упрямой и видит в своём отце будущего правителя мира. Ошибка с Минг теперь казалась сущим пустяком — мадам Бэй осознала, что если она хоть раз проявит излишнюю жестокость к Изуми, Озай сотрёт её в пепел без капли жалости. Служанка поспешно склонила голову, стараясь скрыть свой страх, и послушно засеменила следом за королевской семьёй, которая медленно возвращалась в дом сквозь раскалённый туман.