Ciao mio amore

      Привычная суета Лондона сменилась умиротворённой, только проснувшейся Болоньей. Тело двигалось на автопилоте, требуя покоя, до которого оставалось ещё два часа, проведённых в салоне небесно-голубого кабриолета, с трудом вместившего в себе чемодан и несколько пакетов с продуктами. Раннее утро, но температура успела подняться до так нелюбимых им двадцати шести, и на этом столбик термометра не остановился. Жару Оливер ненавидел — слишком привык к умеренному климату, но и это можно перетерпеть ради захватывающих дух видов, не суетливого мирка, где все просто наслаждаются утром, вечером, каждой мелочью.              И без этого Оливер жил два года, в какой-то момент он перестал приезжать с родителями почти на месяц в деревушку рядом с Болоньей, чтобы провести часть каникул в доме виноделов. Дружба семьями выходила не совсем привычной, с редкими встречами, но своей ценности от этого не теряла. В голове всплывали самые весёлые моменты из таких путешествий: семейные ужины под приятные баллады восьмидесятых, непрекращающиеся разговоры, где английский смешивался с итальянским и никто не замечал этого, прекрасно понимая смысл. Возможно, такие путешествия немного улучшили его итальянский, но в университете он хотел биться об стенку на парах. С большим трудом и сном не больше четырёх часов сдавал экзамены на заветное отлично.              Дом Антонелли остался таким же, каким его запомнил Оливер: просторный, с сочетанием современного и традиционного стилей, стоящий поодаль деревушки и самой винодельни, умиротворенный, но всегда радушно принимающий всех.              — Миссис Антонелли, — обнимая женщину в ответ, Оливер снова виновато улыбнулся, осознавая, что британских привычек у него не отнять.              Вероника, широко улыбаясь, взъерошила и без того спутанные волосы. В её глазах читалось удивление, смешанное с чем-то родным и близким, будто на него смотрела мама.              — Caro, Оливер, как же ты вырос и возмужал.              — Я едва узнал его в аэропорту, amore mio, — вытаскивая чемодан, заметил Марко.       Олли смущённо улыбался, осматриваясь; всё казалось таким родным, но незнакомым. Он успел соскучится по аромату винограда, древесины и вкусной еды.              — Ты голоден? Устал после перелёта?              — Если честно, готов проспать до вечера. Перед отлётом закрыл сессию и не спал нормально неделю.

***

      Оливер действительно заснул, только голова коснулась подушки. Вещи он разбирать не спешил, только поставил телефон на зарядку и отписался родителям.              Пробуждение вышло весьма непривычным: сначала руки, свисающей с кровати, коснулось что-то влажное и холодное, а после матрас слегка прогнулся под тяжестью чьих-то лап. Сонный Олли не заметил этого, но вот не отреагировать на уткнувшуюся в лицо мордочку, а после и радостный лай не получилось.              Лениво открывая глаза, он поморщился, но рука сама потянулась к гладкой и густой шерсти. Ещё одно из самых приятных воспоминаний об Италии — золотистый ретривер, Бискотто. Олли помнил его маленьким щенком, как каждое утро начиналось с прогулки по территории винодельни, плавно переходящей в просторные холмы, недалеко от которых находились оживленные улицы коммуны с узкими улочками, лавками с ароматной едой и изделиями ручной работы.              По вечерам там всегда было весело, особенно в праздники, дома и всё вокруг преображалось в яркие цвета, повсюду играла музыка, вкусная еда, танцы, ярмарки и множество дружелюбных людей, готовых составить тебе компанию и рассказать всё о любимой Кастель-Сан-Пьетро-Терме.              Принимая вертикальное положение, Оливер ещё пару минут гладил довольного Бискотто, ведя с ним будничный диалог о его прекрасной шерсти и милой мордашке. С первого этажа доносились постукивание тарелок, быстрая итальянская речь и чей-то смех. Сменив шорты и футболку на льняную молочную рубашку и коричневые брюки, Оливер в сопровождении хвостатого друга спустился в гостиную. Сидящая на диване Мэгги, увидев парня, тут же подбежала к нему с удивлёнными глазами. Девочка восхитилась ростом Олли, вызывая у того тихий смешок. Последнюю их встречу он действительно был заметно ниже, да и Мэгги тоже успела вырасти.              За ужином в сознании промелькнула мысль, осевшая каким-то странным предчувствием: Кими не было здесь.              Они давно не общались, но раньше в заветный месяц отдыха, будучи детьми, они не отлипали друг от друга. Постоянно играли, гуляли и болтали ночами, пробираясь в комнаты друг друга. Мама Оливера хранила много альбомов, где почти на каждой фотке светились двое счастливых мальчишек. Нахлынувшие воспоминания вызвали улыбку, пока в голове зарождались вопросы.              «Может, он ещё учится и приедет позже?»              Мысль о возможной встрече спустя столько времени вызвала волнение, смешанное с любопытством. Только ночью, глядя в белоснежный потолок, до Оливера слабо дошло, что никто на ужине не упомянул о Кими. Это показалось довольно странным, ведь Антонелли были очень дружной семьёй. Можно было спросить, но что-то подсказывало ему, что эта тема может стать деликатной.       

***

      Утро началось не с любимого кофе, а текущей по потолку воды, стремившейся залить всё. Кими судорожно пытался подставить хоть что-то под струю воды, параллельно набирая в аварийные службы. Хозяйка квартиры, живущая этажом ниже, примчалась быстрее всех, и нескончаемый поток брани на соседа выше продолжался до самого обеда.              К этому времени квартира превратилась в нечто ужасное и непригодное для жизни. Кими хотелось выть, потому что и без слов хозяйки он догадывался, сколько продлится ремонт, и всё это время ему нужно было где-то жить. Найти квартиру в Милане за не кусающиеся цены так ещё и летом казалось нереальным, тем более, в приличном районе. От проблем, свалившихся на плечи в раз, голова разрывалась и гудела. Когда Кими казалось, что в жизни всё идет достаточно хорошо, что-то обязательно катилось к чертям.              — Кими, ремонт точно затянется, а тебе нужно где-то жить, — такая же уставшая и прекрасно понимающая хозяйка тяжело вздохнула. — Залог я тебе верну.              — Я съеду сегодня, — куда — Кими и представить не мог, все знакомые точно разъехались по домам или давно отдыхали на курортах.              Пытаясь сложить в чемодан хотя-бы часть вещей, он чувствовал, как ему хотелось сломать всё к чёрту. Переночевать несколько дней в отеле, занимаясь поисками квартиры, оказалось не самым простым планом. Пока только на счету уменьшалось количество денег, а ничего пригодного для жизни не нашлось. Был вариант, от которого Кими отказывался бы даже под дулом пистолета, но именно он и настиг его. Как бы ни пытался придать голосу буднично-натянутого тона, мама его раскусила с первых секунд.              — Мам, я остался без квартиры, — сдался, не выдержав тишины в трубке.              — Кими, ты же знаешь, что твоя комната всегда свободна и я очень жду тебя, Мэгги соскучилась, а ещё для тебя есть небольшой сюрприз.              — Знаешь, мне хватило сюрприза от соседа, когда я проснулся от хлынувшей мне в лицо воды, — пытался отшутиться Кими, но прозвучал замучено. — Я правда могу?              — Не задавай даже таких вопросов, ты должен был сразу позвонить или просто приехать, — Вероника, немного пожурив сына, не скрывала радости от его возможного приезда, пусть и беспокойство не отпускало. — Когда ты прибудешь? Мне нужно будет приготовить тебе столько блюд, ты не представляешь, как я улучшила свои навыки.              — Билетов на сегодня нет, но завтра утром уже буду в Болонье, — в голосе что-то надломилось, а подрагивающие пальцы купили билет на самый первый поезд. На секунду где-то в груди теплом разлилось осознание, что он сможет снова попробовать мамину еду, почувствовать давно забытый аромат дуба, пропитанного вином, погулять с Мэгги и Бискотто и встретиться с отцом. От последнего Кими поёжился, чувствуя нарастающую панику.       

***

      Несколько дней Олли привыкал к сменившийся обстановке, утром выходил на пробежку вдоль винодельни вместе с Бискотто, а после тренировался во дворе, пытаясь заменить привычные упражнения с оборудованием чем-то другим.              — Олли, может возьмёшь гантели из комнаты Кими, а то скоро с Бискоттиком на руках приседать будешь, — посмеивалась Мэгги, наблюдая за ними.              — Мне немного неловко, тем более трогать чужие вещи.              — Всё нормально, скажем, что это я их забрала, чтобы накачаться, — смеялась девочка, утягивая за собой Оливера.              В комнате у Кими тишина осела неподъёмным грузом, мимо глаз не ускользнул идеальный порядок, отсутствие каких-либо вещей только небольшой спортивный уголок, стенд с грамотами и старыми фотографиями из детства. Оливер вспомнил свою комнату в родительском доме: да, он там не жил, но какие-то вещи постоянно там оставлял. Здесь же было пусто.              — А Кими давно здесь был? — забирая со стойки самые тяжёлые гантели, спросил Оливер.              — Если честно, он не приезжал уже год, — улыбка Мэгги сменилась чем-то печальным. — Они с папой поссорились из-за чего-то, и Кими собрал свои вещи и уехал.              Сомнения были рассеяны, но любопытство возросло только больше. Что же такого могло случится между Кими и мистером Марко?

***

      Олли почувствовал себя неловко, застав мистера Марко, застывшего в дверном проёме кухни и слушающего телефонный разговор миссис Вероники. Собеседник раскрылся, стоило женщине произнести мягко «Кими». Мужчина вздрогнул и отступил на шаг назад, замечая, что за ним наблюдали.              — Ох, Олли, — вздохнув, Марко попытался объясниться. — Я же обещал провести экскурсию по винодельне, может, прямо сейчас?              Речь шла не об этом, мужчина хотел поговорить, а может и высказаться. Оливер слабо кивнул, а уголки его губ приподнялись в понимающей улыбке.              Винодельня выглядела впечатляюще, терраса для посетителей дегустаций, внутри множество бочек с вином из разных сортов винограда, Оливер и половины не запомнил, но увлечённо слушал рассказ об их особенностях. Только добравшись до террасы на втором этаже, мистер Марко остановился, опираясь на перила.              — Думаю, ты уже о чём-то догадался, — и получив смущённую улыбку в подтверждение, он продолжил. — Мы с Кими поссорились год назад, и я наговорил ему много чего, и он тоже. А потом просто собрал вещи и уехал, и сначала был так зол, но со временем осознал, что именно на себя в первую очередь. Мне кажется, я очень сильно его обидел.              — Но почему вы не скажете ему об этом? Прошло уже много времени.              — Возможно, я гордый дурак или боюсь, что он даже слушать меня не захочет, — пожал плечами мужчина, печально усмехнувшись.              Оливер понимающе кивнул, о вспыльчивости и бурном нраве Кими он помнил хорошо, но также и прекрасно знал, что отходил тот так же быстро, какой бы ситуация не была. Видимо, всё было настолько серьёзно, или между отцом и сыном просто возникло недопонимание.              — Ну, судя по разговору миссис Вероники, у вас будет возможность поговорить с ним, — Оливер, увидев тень страха в глазах, задумался. — Просто попробуйте, хотя бы ради жены и дочери, они переживают за вас обоих.              Остаток вечера Оливер провёл в компании мистера Марко, выпивая несколько бокалов мерло, оставляющий пряное послевкусие и слушая истории про маленького Кими и его жизни в Милане, о которой он узнавал, слушая разговоры телефонные разговоры жены, пока в груди поселилось предвкушение.

***

      Он долго гипнотизировал крышку ноутбука, анодированный тёмным пигментом, холодный металл манил. Олли несколько минут сомневался, но всё-таки включил ноутбук. Словно в трансе, он не сразу заметил вибрирующий телефон. Ему звонил Габи.       — Привет, бро, как твои итальянские приключения? Ты же вроде говорил, что отключишь телефон.              — Надо было только тебя заблокировать. Мне больше никто не звонит, у них совесть есть, — пошутил Олли, слыша цыкание на другом конце. — Но в целом, пока просто отдыхаю и брожу без дела. Может быть, потом на день-два куда-нибудь отправлюсь.              — Привези мне в качестве сувенира, что-нибудь из бутиков Милана.              — Обязательно привезу тебе камень с пыльной дороги рядом с винодельней, — Олли замялся. — Знаешь, я года два не виделся с другом детства, а завтра он возвращается, и… Мне немного тревожно.              — Это тот парень с фоток в альбомах твоей мамы? Ну ничего, что не общались, разве только в этом дружба измеряется? Будь собой и поменьше говори о своих формулах и коде, тогда всё будет хорошо.              — Иди к чёрту, — он попытался придать голосу серьёзности, но смог только сдержать смешок. — Может, он тоже учится на IT специальности.              — Ну вот и узнаешь, бро, я в тебе не сомневаюсь, ты забыл, как заболтал преподавательницу по матану? А тут твой друг детства, ещё проще, тем более, он тоже будет приятно удивлён тебя увидеть.              Волнение немного отступило, но, глядя на открытый аккаунт инстаграма, он, недолго думая, попробовал найти нужный профиль. Перед ним открылся целый блог жизни юноши, в отличие от аккаунта Бермана, там действительно было много постов. Кими в кафе, в университете, на трибунах арены, кажется, с олимпийских игр. Он будто и не изменился, всегда весёлый и энергичный, только немного подрос и подстригся. Оливер замер с пальцами у трекпада, осознавая, что пролистал достаточно далеко.              — Боже… Остальные бокалы были явно лишними, — заключил Берман, закрывая все вкладки так, будто его поймали за чем-то невероятно глупым, как подсчёт разности двадцати трёх и пятнадцати в калькуляторе.

***

      Где-то в глубинах мессенджера Оливер нашёл чат с Кими, последним сообщением там было короткое поздравление с Рождеством. Они никогда особо не переписывались, за каникулы они веселились так, чтобы снова ждать лета. Их дружба точно отличалось от школьной, где проводишь с людьми каждый день по несколько часов, но после выпуска связь ослабевает, похожая ситуация и с университетом. Но ослабела ли их с Кими связь? Была ли она изначально, ведь они так редко виделись, но всегда выжимали из этого времени максимум. Будучи подростками они до самого рассвета болтали о чём-то личном, чего не доверили бы никому другому. И все самые глупые поступки они тоже совершали вместе.              Оливер точно помнил, как они в первый раз напились в тайне ото всех, как Кими потом что-то несвязно бормотал, повиснув на нём, как тряпичная кукла. Ругать их тогда не стали, да только от этого обоим стало ещё больше стыдно. Отчетливо помнил, что поездка всегда выпадала на несколько праздников, самый масштабный — Ночь Святого Лоренцо. Они с Кими расстилали покрывало во дворе и запасались едой, брали подушки, небольшой проигрыватель с пластинками, чтобы наблюдать за звёздами, а потом встречать рассвет, постоянно толкая друг друга, чтобы не заснуть.              Все эти воспоминания вызывали у Оливера приятную ностальгию, сменившуюся на лёгкую грусть и вопрос: в какой момент что-то изменилось? Может, они выросли или нашли новых друзей? Он иногда голову ломал над этим вопросом. Два года назад что-то в их отношениях изменилось, Кими в последние недели перед отъездом Бермана ходил сам не свой: печальный, задумчивый, отстранённый. Оливер пытался узнать причину такой перемены, но получал лишь уклончивые ответы. Уже в Лондоне он не переставал думать, что сделал что-то не так.              В тот год они стали переписываться чаще. Кими убедил его, что причиной такого состояния Олли не являлся. Потом просто присылал фотографии с уроков со смешными подписями, иногда они созванивались, болтая всю ночь и планируя следующее лето.              Но на следующее лето Оливер не смог отправиться вместе с родителями, заваленный свалившимися на голову экзаменами, поступлением. Тогда и переписки сошли на нет, как и общение в целом. Короткие поздравления с рождеством, с днём рождения, краткий смол-толк.              От этих мыслей Оливер грустно усмехнулся, а в голове возник единственный вопрос: а Кими хоть вспоминал о нём? Он мог понять, если нет, ведь и он среди всей суеты редко задумывался о чем-то таком, только поздно ночью в какой-то момент начинал вспоминать об их дружбе.

***

       Утро выдалось тяжёлым. Оливер так и не заснул, глядя то в окно, то в потолок. Постоянно ворочаясь, он вздремнул не больше часа, пока Бискотто, постоянно спящий в его в комнате, не начал будить его, облизывая руки и лицо, стягивая одеяло, крепко вцепившись в край.              — Бискотто, ну хоть немного пощады, — сонно бормотал Оливер, поднимаясь с кровати, чтобы открыть ему дверь, но пёс продолжал сидеть рядом, ожидая, что он соберётся на пробежку. — Ну нет…              Поспать хотя бы ещё минутку ему не дали, и собирая остатки сил Оливер вышел на улицу. Бискотто, явно выспавшийся, резвился, убегая в сторону улиц коммуны. Их стандартный маршрут в последние пару дней, на улицах было тихо и спокойно, только одна небольшая кофейня открывалась для ранних пташек, на счастье Олли, ведь без двойного эспрессо он не пережил бы этот день.              Кофе не сильно взбодрил организм, а попытка сделать зарядку в комнате закончилась лежанием на полу. Заснуть он уже не мог, оставалось только бездумно листать ленту, отвечая на сообщения родителей, Габи, однокурсников, пока живот не заурчал. Лениво поднимаясь, Оливер направился к кухне. Погружённый в свои мысли, он и не заметил выходящего человека. Почти столкнувшись, он мгновенно проснулся, оторвав взгляд от пола, и на секунду ему показалось, что он бредил.              Кими, такой же помятый, с ничего не понимающими, широко распахнутыми от удивления глазами смотрел на него.              — Кими… — едва слышно и немного хрипло произнёс Оливер.              

***

      На вокзале Кими находился достаточно долго, просто бездумно бродил по улице с чемоданом. Его поезд до Болоньи отправлялся через пару часов. Из отеля он выселился сразу после разговора с мамой, не выдержал сидеть в четырёх стенах наедине со своими мыслями, боялся, что передумает и не сможет приехать. Волнительно и страшно, будто он снова сдавал выпускные экзамены. Они не виделись три года, только Мэгги и Вероника звонили. Первые месяцы в Милане он не брал трубку давая себе остыть и привыкнуть к трудностям, писал краткие сообщения, потому что боялся расплакаться, если услышит вопрос о своём состоянии. Пережив год подработок, учёбы, которая отнимала все силы, Кими постепенно освоился, и его одиночество перестало так сильно давить. Он скучал по дому, по сестре, маме, папе, хоть и поначалу злился на него, но обиду вытеснила тоска по летним каникулам с Оливером.              Олли.              Сколько бы Кими ни отгонял мысли об этом действительно напоминавшем медвежонка британце, каждый раз всё сводилось к одному: сердце неприятно ускорялось, а руки так и тянулись к телефону, чтобы позвонить или написать, узнать, как у него дела, увидеть его улыбку. Начинал набирать сообщение, но останавливался, не знал, как начать и что будет после. Боялся признаться, что влюблён. Уже давно. Сначала Кими не осознавал этого, просто привязанность и нечастая возможность увидеться делали его таким чувствительным. Но потом стал замечать, как ему невыносимо осознавать, что Олли уедет.              Хотелось узнать его ещё больше, ловить каждую улыбку, взгляд, запечатлеть на полароидах ценные моменты, чтобы потом пересматривать. Он собрал целый альбом, подписывая каждую фотку, краткое описывая дни, когда был сделан снимок, где между строк, страница за страницей, копилась любовь. Возможно, он до сих пор лежал в его шкафу на верхней полке, до которой Кими и сейчас не дотянулся бы без помощи стула. А потом его сердце разбилось об очередной откровенный ночной разговор.              Он сам поднял тему влюблённости, возможно, он бы и признался, но Олли рассказал, что начал встречаться со своей знакомой. Кими радовался искренне, но что-то в душе засело занозой, от которой хотелось расплакаться. Со временем он привык к этой занозе, возможно, от того, что их общение сошло на нет, от того, что он переехал и весь год он просто хотел пережить первый курс, не умерев от голода. От мамы он денег не принимал, пересылая их обратно, — гордость, граничащая с глупостью. Из-за неё Кими так и не признался, предпочитая забыть и не видеть. Правда, забыть полностью не вышло.              Он научился жить, игнорируя воспоминания, свои чувства. Кими был уверен, что любовь угасла, остались только терзающие сердце воспоминания и желание получить хоть каплю тепла.