The Night

      Язык Донсика проходится по губам Джувона, облизывает, его губы сминают чужие, мягче и пухлее, взгляд скользит по плечам, скрытыми под черным, облегающим бицепсы, лонгсливом.                Целоваться с Джувоном — это как впитывать утреннюю росу, как гулять вдоль моря в рассвет, как пить прохладную воду в период сильной жажды. Его ладони, хватающиеся за плечи, взгляд из-под тонких ресниц, степень открытости, которую он теперь может себе позволить, разгорают внутри кострище.               Теплый закатный свет плывет по их силуэтам, виден танец пылинок в светлой «дорожке» до кухни. Становится и тепло, и холодно, и как-то несносно.               Донсик отрывается от губ Джувона и снова обводит его мягким взглядом. Сейчас он будто бы правда «распустился» — стал и увереннее внутри, и любвеобильнее, и роднее.               Глаза Джувона полуприкрыты, он смотрит немного исподлобья, потому что все еще смущается показывать Донсику свои желания и чувства, несмотря на то, что они встречаются уже месяц, а знают друг друга больше года.               Через одновременно бесконечную и самую быструю квантовую минуту Джувон сам кладет руку на затылок Донсика, перебирая кудрявость волос, тянет на себя и снова начинает серию поцелуев. Солнце заходит за горизонт, а Джувон все еще не насытился. Они мало говорят ртом, даже их руки сейчас способны сказать больше: как дорожат, ценят, принимают, любят.  — Хочешь, пересядем на диван? — Донсик поглаживает Джувона по предплечью и наклоняет голову в сторону гостиного мягкого дивана.                Джувон соглашается кивком и ждёт пока Донсик рухнет на мягкие диванные подушки. Он устраивается не рядом, как ожидал Донсик, а перекидывает ногу через скрытые форменными брюками бедра и мягко опускается на них.  — Продолжаем, — уведомляет Джувон и быстро наклоняется, чтобы прикусить и оттянуть нижнюю губу. Донсик смутно догадывается, что Джувон так скрывает свою нервозность, которую часто проявляет, когда пробует что-то новое, но с готовностью приоткрывает рот и отвечает, позволяя инспектору вести.               Джувон на вкус будто ваниль с вкраплениями табака, хотя курит из них двоих только Донсик, и он периодически издает негромкое чмоканье, когда скрепляет их губы. Такой захлестывающей нежности в крови ни Джувон, ни Донсик еще никогда не чувствовали.                Донсик аккуратно, проверяя, скользит по облегающему лонгсливу вниз, крепче прижимая за поясницу к себе. Джувон мычит и послушно приближается еще ближе, передвигаясь так, чтобы ладони Донсика легли ему на крепкую задницу. Донсик приподнимает брови и вопросительно смотрит на Джувона, не инициируя новых прикосновений. Но Джувон не останавливается и продолжает целовать скулы, шею, полукруглое углубление между острых ключиц.  — Ты уже спал с кем-то до этого, солнце? Или хотя бы занимался вместе мастурбацией? — Донсик щурит по очереди глаза и невозмутимо постукивает слаженными пальцами по обтянутым темными брюками бедрам, — это правда важно, Джувон.               Джувон предпринимает попытку снова поцеловать Донсика, но он уворачивается, и немного отводит его за плечи от себя.   — Не увиливай, я ничего не буду делать без разговора «до».  — Боже, что за старое проклятие! Занимался, не волнуйся.  — Сексом с проникновением или «просто»?               Джувон тушуется и садится прямо на чужих бедрах. Ему не нравится какой оборот принимает ситуация и снова хочется сбежать, или, скорее, избежать.  — Если не хочешь, так и скажи, не порть настроение! — Джувон раздраженно хмурится, несильно щипает за руку и хочет слезть, но Донсик хватает его за плечи и притягивает к себе, сгребая поперек спины.  — Я очень тебя хочу, Джувон, — шепчет он между быстрыми поцелуями одними губами, — но травму оставлять еще больше не хочу. Ты понял меня?                Джувон кивает и последний раз долго, готовясь к сложной беседе, целует. Отдает свое волнение. — Во-первых, ты точно хочешь или следуешь моим желаниям? — Донсик старается говорить четко, но не давить, будто разъясняет какую-то тяжелую тему.  — Хочу. Я подумал и точно хочу, все равно, в каких ролях и позициях, но я бы сначала посмотрел.. — голос Джувона тоже негромкий, но уверенный. Он переминается на бедрах, покусывает губы. Второй раз в жизни хочет закурить — первый был, когда он услышал откровение отца через прослушку. — Отлично, я рад, — не может сдержать улыбку Донсик и откидывает голову на спинку дивана, — тебе комфортнее в одежде или без, тут или на кровати? Или, хочешь, отложим до следующего раза и все эстетично организуем, я принесу вино, рулон салфеток или..               Джувон закатывает глаза и настойчиво глубоко целует.   — Без одежды, тут. И никогда не смей говорить про розы в кровати, иначе меня стошнит.  — Как скажешь, мой инспектор, — Донсик лыбится и зачесывает назад свои волосы, — и ты не ответил, тогда это был полноценный секс или.. — Полноценный! Но мне не понравилось, поэтому я не думаю, что это можно считать за опыт, когда ты уже отстанешь..               Донсик мычит и задумчиво смотрит в окно. Весь сад за ним все еще раскопан, скульптуры валяются в хаотичных ямах, кусты неровные и разрастившиеся. Вес Джувона так хорошо и приятно давит, что хочется просто лечь на диван, опрокинуть его на себя и лежать так днями, не обращая внимания на весь остальной мир. — Джувон, солнце, мне нужно узнать, что было не так.. это очень важно, чтобы нам обоим все понравилось, хорошо? — Донсик заглядывает в глаза и приготавливается искать там большие сомнения, — я знаю, что это неловко и сложно, но я тебе помогу.               Сердце Джувона екает и замирает на последних словах. Сейчас все кажется уже не таким страшным и неприятным, но все еще стыдным. Неловко. Донсик его дай бог два раза без верха видел, не то что слушал про подобные вещи. Но с другой стороны это обычная преграда, которую нужно переступить, чтобы не застопориться в одной точке навсегда. Тем более, когда это преграда не просто в работе или деле, а в личных, важных ему отношениях.  — Мне не понравилось, что он трогал меня по всему телу, но это дело в нем, в наших отношениях, то есть в общей неприязни прикосновений. С тобой такого нет, ты можешь прикасаться, когда и где угодно.  — Хорошо, я понял тебя.. а дальше? Было что-то? — Донсик гладит его по спине, перебирает позвонки по очереди, немного забирается под каемку кофты.  — Было… просто неприятно и больно. Да и этот парень был не особо заботливый. Мне показалось, что это мой типаж в людях, и все происходит как надо. Вот. Потом я принял решение о расставании с ним, и мы разошлись. Ты доволен?              Донсик тихо смеется и отвечает, что «доволен, но не сильно». Он притягивает к себе горячего Джувона, мнет его бока, много целует в щеки и нос, шепчет приятные вещи.               Джувон заново прислоняет руки Донсика к себе, потирается. Он снимает через голову лонгслив и позволяет Донсику согреть себя взглядом. Теперь не таким, как в раздевалке в участке или в ванной в день, когда Джувон остался ночевать. Совершенно другим, немного голодным, поглощающим. Он может похвастаться красивой формой груди и живота, хоть и не сильно накачен. Но, кажется, Донсик в восторге и обводит пальцами каждый кусочек кожи.  — Какой ты красивый, древнегреческая скульптура.. — Донсик прижимается губами к продольной линии мышц вдоль живота, облизывает, покусывает бледную кожу под грудью. Джувон тихо постанывает и начинает активнее тереться об брюки Донсика, пока тот стягивает с себя свитер.               Джувон ведет руками по его груди, похожей на плоские плиты, рассматривает пару родинок, небольшой шрам на ребре, про который он обязательно спросит, и доходит до брюк. Донсик как будто игнорирует его и продолжает дарить ласку.  — Донсик? Ты не снимешь брюки? — Донсик поднимает взгляд темных глаз, непонятно молчит.  — Ты хочешь? Я не уверен, там остался большой шрам.   — Конечно! Донсик, ты меня иногда удивляешь, мне неважны такие вещи как шрамы, ты чего.. — Джувон не слезая стягивает свои плотные офисные штаны, остается в темных боксерах с модной надписью Сalvin Кlein.               Он расстегивает ширинку, пока Донсик щупает его мягкие бедра (возможно, он так успокаивается, Джувон не против), дает самому снять каждую штанину и уже который раз устраивается сверху.               Донсик отмирает, обнимает двумя горячими, любимыми руками, мажет поцелуями по твердым соскам, ключицам, смотрит на реакцию.               Шрам на ноге пульсирует, но боль не приходит, как бы Донсик её не ждал. Он чувствителен в этом месте, но кожа Джувона не жесткая и прикосновение ощущается нежно.         Донсик делает глубокий вдох, немного съезжает на диване, чтобы было больше пространства для действий и невесомо скользит ладонями по скрытой темной тканью заднице.               Джувон тихо стонет ему в шею, позволяет стянуть боксеры и откинуть куда-то, провести по обнаженным ягодицам немного шершавыми на кончиках пальцами, оставить небольшой засос рядом с плечом.  — Джувон, все хорошо? — Донсику сложно формулировать мысли, но сделать это приходится, ради чувства комфорта и многослойного доверия, — ты такой классный, м-м..              Тело Джувона раскалилось, так же как и эмоции, напряглось, он почти полностью навалился на Донсика, прижав его к дивану.  — Да.. да, все отлично, можно я..? — Джувон подцепляет резинку боксеров и ждёт кивка, чтобы убрать последнюю мешающуюся ткань.               Он обхватывает ладонью член, ведет по нему, сам потирается, удерживаясь за твердые плечи Донсика. Донсик придерживает его за талию, приподнимает бедра, чтобы получить и доставить трение еще сильнее. Джувон стонет, мокро целует, жмурит глаза и губы.        Воздух между ними уплотняется, особенно когда Донсик освобождает одну руку, чтобы обхватить ею затылок инспектора и притянуть его лицо вплотную к себе. Его кудрявые волосы встопоршились и спали на лоб и глаза, но никто не находит времени их убрать, как бы они не мешали. Донсик ведет по члену Джувона тремя пальцами, давит на мошонку, быстро спускается и поднимается только кулаком. Джувон старается подстроиться под рваный ритм, ласкает, постанывает низким голосом вслед за Донсиком.  — Ты мне очень нравишься, ни о чем другому не могу думать, Джувон-мм… — он закидывает руку на потную спину, спускается к напряженной заднице, осторожно оглаживает и сжимает каждую ягодицу. Мышцы в ногах Джувона начинают сокращаться, он утыкается куда-то под ключицы Донсика, ведет последний раз по их членам и громче чем ожидал от себя, кончает. Донсик напрягается всем торсом и кончает сразу за ним, выпустив все электричество. 

***

— Мне не было грязно.               Джувон лежит на щеке, повернувшись к Донсику. У него прикрыты глаза, он чувствует на своей спине тяжелую руку, водящую вверх-вниз. Постель чистая, приятно прохладная, на контрасте с Донсиком.   — Тебе просто всегда не везло, м.. — полусонно отвечает Донсик, — но ты мой маленький кот.  — Кот? Что за прозвище такие, Донсик! — Джувон приоткрывает один глаз и ведет лопаткой, чтобы мужчина почувствовал.               Но все, что он чувствует — улыбку, которую Джувон пытается скрыть.  — Можешь звать меня своим псом, так и быть, — Донсик однобоко улыбается в той своей манере, от которой у Джувона что-то замирает на уровне сердца.  — Не называй меня так, это глупо! Меня никто так не звал.  — Значит, я снова буду первым, — еще шире улыбается Донсик, — разве ты против?  — Я уже занимался сексом, забыл? Ты не первый.. — Джувон облизывает пересохшие губы, его голос с каждой фразой становится все тише.  — Это было не «то». «То» будет со мной, клянусь тебе. А лучше покажу, но в следующий раз — соглашайся, кот, — Донсик придвигается к Джувону и покрывает его маленькими поцелуями по всему лицу, шее, спине, кладет ладони ниже и целует в ямочки над поясницей. Джувон снова чувствует, как приходит возбуждение, но сил уже нет. Это понимает и Донсик, поэтому прикусывает за ягодицу в последний раз и успокаивается, устроившись рядом.  — Спокойной ночи, Донсик.  — Спокойной ночи, солнце. Хорошо, что я приручил тебя, не правда ли?  — Правда.