The Night

      Донсик крепко сжимает промокшую ткань длинного пальто Джувона. Дождь стекает по ним, облепляя кожу длинными струями, забивается под подрагивающие веки, под длинные ресницы Джувона. — Джувон, я не собираюсь в ад, куда это ты намылился, а, Джувон? — он обхватывает ледяные ладони инспектора и сухо, но бессильно растирает их своими, — я там уже побывал, больше не собираюсь. Обещаю. — Твоя сестра, мой отец, Донсик, на мне лежит часть его греха, — Джувон истерично вырывает свои руки и отшатывается. Он не верит Донсику. Его взгляду, горячим, но мокрым ладоням, сжатым в досаде губам. Все кажется Джувону угрозой: не его жизни, нет, его чувству вины. Его наивно пытаются убедить в непричастности, личной невинности произошедшего.       Донсик делает один широкий шаг, преодолевая все расстояние, как действует всегда, и долго смотрит оценивающим, прищуренным взглядом. От него веет чем-то опасным, поглощающим с головой, будто еще минута, и он сорвется цепным псом. Но Донсик лишь бросает: — Разберемся с этим дома. Пошли, с бронхитом никто не устраивает сражений.       Он не дает ответить Джувону, сгребает его за широкие плечи, и странно-мягко, но убедительно ведет к темному силуэту дома.       Коридор заполнен хлюпающими звуками мокрой и тяжелой одежды. Куртка Донсика, сложенное в несколько раз темно-синее пальто сына убийцы Юен, падают на кресло.       Джувон сопротивляется, но его настойчиво подталкивают за спину к ванной комнате, что-то недовольно говорят на фоне включенного крана с горячей водой. Это действует на него успокаивающе, будто он снова ребенок и рядом с ним только мама или его милая няня. Но Донсик легко возвращает его внимание на себя, положив руку на плечо — и детский мираж растворяется. — Я принесу тебе новую одежду, полотенца и виски. Подожди тут, — Донсик кивает на бортик ванны и не дождавшись ответа тут же выходит, прикрывая старую дверь.       Ощущения странные. Джувон смотрит на свои ноги: забыл разуться. Стыдно. Столько грязи от одного неважного, глупого человека. Он телом чувствует, как она въедается в него, в его дырявую душу, тщательно отглаженную им самим этим утром.       Джувон снимает через голову промокший свитер, расстегивает ремень. Останавливается на пару секунд, замешкавшись, но сейчас его нагота неважна. Сейчас никому нет дела, как Джувон выглядит в одежде или без нее.       Вся его сущность отлично видна и без брендовых шмоток, недовольного лица и вычурности, но в состоянии признать он это только сейчас.       Донсик входит в тот момент, когда Джувон неловко переступает через бортик ванны, чтобы опуститься в воду. Не ожидав друг друга увидеть в таком положении, замирают. Джувон отворачивается, чтобы не было видно его стеснение, но краем глаза замечает, что Донсик уже переоделся, и на его лице на секунду возникло похожее смущенное выражение. Даже, скорее, растерянное. Растерянный Донсик!.. такого даже в галлюцинациях не увидеть. — Учитывая физиологию твоего тела, я нашел штаны и футболку на размер больше. Держи, — Донсик укладывает вещи на стиральную машинку в углу, ставит стакан с крепким алкоголем на раковину и хочет покинуть комнату, когда Джувон, подняв большую волну, выплеснувшуюся за край, вскакивает и хватает его за руку. — Останься, ты же тоже замерз. Тут тепло. Даже зеркало запотело.. — последние слова произносятся еле-еле, едва слышно. Джувон нервно улыбается, трет краснь глаз и неловко погружается обратно в теплую воду. Донсик приподнимает бровь, до сих пор не в силах поверить, что Джувон не только добровольно разделся, но и принял чужую ванну, усаживается спиной к бортику. — О чем же тебе думается, инспектор Хан, а?.. — усталость, сквозившая в его голосе, наваливается как тяжелая ноша, Донсик откидывает голову на край и скашивает глаза на Джувона. Он уже не так напряжен, сидит, уперев взгляд в стену, перебирает пальцы под водой. Красивый и стройный, осанистый, даже сейчас. Ответ на вопрос не появляется, и Донсик с некой обреченностью закрывает глаза. Они слезятся от тусклого света в ванной — настолько стали чувствительными и слабыми этим вечером. Очевидно, что одно дело не может выесть душу до стенок черепа, но сейчас не происходит ни что иное, как бесовий пир.       Воздух в комнате прогревается, заползает в легкие, становится свободнее дышать, но тяжесть с груди не уходит у обоих. Кожа отмирает, покрывается теплыми мурашками, будто листья росой.       Донсик чувствует, как нагретая влажная рука ласково убирает слипшиеся от дождевой воды пряди со лба, прочесывает вдоль всю кудрявую шевелюру. Нега заполняет все тело от макушки до пят. Ему хочется, чтобы это было в реальности, хочется раствориться и больше никогда ни о чем не заботиться. В какой-то момент он перестал отличать видения от жизни, может быть, еще тогда, когда убили Юен. Или когда Джувон уверенной походкой распахнул двери полицейского участка. Или прямо сейчас, в тихой прострации с плеском воды. — Донсик? Ли Донсик, вы спите? — Джувон шепчет на ухо, наклонившись к инспектору. Он кладет мокрые ладони на чужие плечи и немного качает их из стороны в сторону, чтобы разбудить мужчину. Донсик опускает голову между согнутых ног и закрывает уши руками. Как маленький ребенок.       Джувон мельком замечает полотенце на стиральной машине, тихо вылезает из ванны, быстро вытирается и переодевается. Теперь в нем чуть больше уверенности, чем две минуты назад, когда он голый отмокал в ванной.       Сгорбленная фигура Донсика вызывает почти физическую боль, бесконечную жалость и сочувствие, хотя сам Джувон убил бы за такое в свою сторону. Кажется, он начинает понимать, как работают неподавленные чувства.       Он садится на пол рядом с Донсиком, тянется к стакану с виски, делая маленький, на пробу, обжигающий глоток, и пытается заглянуть в прикрытые глаза своего напарника. Выглядит он печально, будто заснул впервые за последние полгода. Скорее всего, так оно и есть: Джувон уверен, что капилляры, затерянные в белках, скоро лопнут от своей красноты и надутости.       Рука Донсика тяжелая и твердая, Джувон закидывает её себе на плечо и потихоньку поднимается, потянув за собой. Его вторая рука лежит на талии постепенно просыпающегося Донсика, надежно поддерживая. Да, именно сейчас только они смогут друг друга поддержать. Поднять с пола, отогреть, позаботиться. Джувон явно это осознает.       А еще он осознает, что либо сейчас Донсик окончательно проснется и больше не заснет, либо он соберет свои мешающиеся мысли и, наконец, дойдет вместе с Донсиком до мастер-спальни.       Донсик все же распахивает глаза и резко поворачивает голову к Джувону. — Джувон? Ты все? Согрелся? Я сейчас сделаю нам чай, подожди… — Донсик предпринимает попытку убрать свою руку с плеча, но его только грубовато перехватывают и через секунду усаживают на незаправленную кровать. — Ложитесь спать, инспектор Ли. Я в порядке, а вы ложитесь, я на диване, — Джувон дружелюбно улыбается и быстро зашторивает шторы по периметру комнаты, чтобы рано утром солнце не пробилось сквозь веки. — Хорошо, Джувон, как скажешь, айгу-у, — он покорно улыбается и переворачивается на бок. Джувон кивает и выходит из комнаты.       Его сознание все еще опустошено и продырявлено, но теперь отсутствующие части заняты мыслями о Донсике, и это лучше, чем бесконечные сокрушения о своей жизни.