Гарри Поттер и Кубок для Тёмного Лорда

— Игорь Каркаров, – отрывисто произнес чей-то голос слева. Гарри повернулся и увидел, что скамьей ниже посреди ряда встал Крауч-старший. У него были темные волосы, гораздо меньше морщин, и весь он был очень собран и деловит. – Вас привезли из Азкабана, чтобы вы дали показания перед всем министерством магии. Мы так поняли, вы владеете важной информацией. Скованный Каркаров постарался выпрямиться. — Совершенно верно, сэр, – ответил он, и, хотя говорил он очень испуганно, Гарри различил знакомые вкрадчивые нотки. – Я надеюсь пригодиться министерству. Я хочу помочь. Я… мне известно, что министерство… разыскивает остатки старой гвардии Тёмного Лорда. Я готов оказать любую посильную помощь… Гарольд нахмурился, кто бы знал, что они пригрели на груди такую болтливую змею. По рядам пробежал шепоток. Одни рассматривали Каркарова с интересом, другие – с очевидным недоверием. Затем по другую сторону от Дамблдора Гарри отчетливо расслышал знакомый рокот: — Мразь. Гарри наклонился и посмотрел. За Дамблдором сидел Грюм – настоящий. — Крауч его выпустит, – еле слышно выдохнул Грюм, обращаясь к Дамблдору. – Они договорились. Я полгода его выслеживал, а Крауч его, видите ли, хочет выпустить, если получит достаточно имен. Давайте послушаем, что он нам скажет, – это я Краучу предложил, – а потом отправим его назад прямиком в Азкабан… Дамблдор тихонько фыркнул длинным крючковатым носом – очевидно, не согласился. — Ах да, я все забываю… вы же не любите дементоров, Альбус? – сардонически улыбнулся Грюм. — Это правда, – спокойно согласился Дамблдор, – увы, я их не люблю. Я давно думаю, что министерство напрасно выбрало их в союзники. — Но для такой мрази… – тихо пробормотал Грюм. — Вы сказали, что можете назвать имена, Каркаров, – продолжил Крауч. – В таком случае, мы хотели бы их услышать. Прошу вас. — Вы поймите, – зачастил Каркаров, – Темный Лорд всегда действовал в обстановке строжайшей секретности… он предпочитал, чтобы мы, я имею в виду, его сторонники – а теперь я очень, очень глубоко раскаиваюсь, что входил в их число.. — Давай уже, выкладывай, – ухмыльнулся Грюм. — …мы не знали всех своих товарищей – он один знал точно, кто мы и сколько нас… — И, между прочим, очень умно – чтобы такая вот гадина не сдала всех сразу, – вполголоса проворчал Грюм. — И все же вы утверждаете, что можете назвать некоторые имена? – спросил Крауч. — Д-да, – пролепетал Каркаров. – Заметьте, это были важные лица. Они исполняли его приказы на моих глазах. Я даю эти показания в знак того, что отрекаюсь от него целиком и полностью, меня переполняет столь глубокое раскаяние, что я с трудом… — Так что это за люди? – бесцеремонно перебил мистер Крауч. Каркаров глубоко вдохнул. — Прежде всего Антонин Долохов, – выговорил он. – Я… видел, как он пытал бесчисленных магглов и… тех, кто не поддерживал Тёмного Лорда. — И сам ему помогал, – прокомментировал Грюм. — Мы уже вычислили Долохова, – заявил Крауч. – Его взяли вскоре после вас. — В самом деле? – Глаза Каркарова расширились. – Я… очень рад это слышать! По его виду никак нельзя было сказать, что он рад. Было ясно, что это известие его подкосило. Одно из имен оказалось бесполезным. — Кто-то ещё? – равнодушно поинтересовался Крауч. — Разумеется… Розье, – поспешно ответил Каркаров. – Эван Розье. — Розье мёртв, – объявил Крауч. – Его тоже взяли вскоре после вас. Он не захотел сдаваться без боя и погиб при сопротивлении властям. — И унёс с собой кусок меня, – шепнул Грюм. Гарольд недовольно качает головой. Стоило позаботиться о клятвах, чтобы такие крысы держали рот на замке в страхе смерти. — Он… он ничего другого и не заслужил! – Каркаров откровенно запаниковал. Гарри видел: подсудимый опасается, что его показания могут вовсе не заинтересовать министерство. Взгляд Каркарова метнулся к двери в углу, за которой, вне всякого сомнения, его дожидались дементоры. — Ещё? – спросил Крауч. — Да! – выпалил Каркаров. – Ещё Трэверс – он помог убить Маккиннонов! Мульцибер – специализировался на проклятии подвластия, очень многих вынуждал к кошмарным злодеяниям! — Но о Трэверсе и Мульцибере мы и так знали, – заметил мистер Крауч. – Что ж, Каркаров, если это все, до принятия решения вас возвратят в Азкабан… — Не все! – в полнейшем отчаянии завопил Каркаров. – Подождите, я назову ещё! В свете факелов Гарри видел, что подсудимый вспотел; белая как мел кожа резко контрастировала с черными волосами и бородой. — Снейп! – выпалил Каркаров. – Северус Снейп! — Снейп был оправдан этим самым собранием, – ледяным тоном отрезал Крауч. – За него поручился Альбус Дамблдор. — Нет! – Каркаров с силой натянул цепи. – Уверяю вас! Северус Снейп – Пожиратель Смерти! Дамблдор встал. — Я уже давал показания по данному вопросу, – спокойно проговорил он. – Северус Снейп действительно был Пожирателем Смерти. Однако он перёшел на нашу сторону еще до падения Лорда Воландеморта и стал нашим осведомителем ценою огромного риска для жизни. Сейчас он такой же Пожиратель Смерти, как я. Гарри посмотрел на Грюма. Тот за спиной у Дамблдора скептически скривился. — Прекрасно, Каркаров, – холодно подытожил Крауч, – вы нам помогли. Я назначу пересмотр вашего дела. А тем временем вы вернетесь в Азкабан… – Ещё один! Только я не знаю имени, правая рука Лорда! «Нет…нет, нет, молчи, молчи, тварь!» Гарольд бросает поднимает палочку стараясь заглушить мужчину, но, как и ожидалось, пользы это не приносит. – Говори! – Грюм почти рычит. – Только Ближний круг в курсе кто он, всегда рядом с Лордом, только ему позволено прикасаться или спорить, постоянно ходит тенью рядом, нет ничего, чего бы он не знал. Командир, его так называют. «Сволочь ты, Каркаров, всех продать готов за свободу, ну ничего, я до тебя ещё доберусь» Голос мистера Крауча стих. Подземелье рассеивалось, словно дым, все исчезало, он видел только себя, а остальное скрыла клубящаяся тьма… Чуть позже подземелье вернулось. Гарри сидел уже на другом месте, тоже на верхней скамье, но теперь слева от мистера Крауча. Атмосфера переменилась – все расслаблены, даже веселы. Колдуны и ведьмы оживленно болтали, будто собрались здесь на какое-то спортивное состязание. Внимание Гарри привлекла одна ведьма напротив, на скамье в середине. У ведьмы были светлые волосы, ярко-розовая мантия, и она посасывала кончик ядовито-зеленого пера. Это, вне всякого сомнения, была Рита Скиттер, только моложе. Гарри огляделся. Рядом снова сидел Дамблдор, но в другой мантии. Мистер Крауч утомленнее и отчего-то яростнее, черты лица острее… Гарри понял. Другое воспоминание, другой день… другой суд. Дверь в углу распахнулась, и в зал вошел Людо Бэгмен. Однако не нынешний раздобревший – нет, Людо Бэгмен на пике спортивного блеска, высокий, стройный, мускулистый. Нос ему еще не сломали. Бэгмен нервно повертел головой и сел в кресло с цепями. Те не стали его приковывать, как Каркарова, и Бэгмен , возможно, воодушевленный этим обстоятельством, оглядел публику, кому-то помахал и выдавил скупую улыбку. — Людо Бэгмен, вас вызвали в Верховный колдовской суд, чтобы вы дали показания по обвинению касательно деятельности Пожирателей Смерти, – провозгласил мистер Крауч. – Мы выслушали свидетельства против вас и готовы огласить вердикт. Можете ли вы до вынесения приговора добавить что-то к вашим показаниям? — Только одно, – промямлил Людо, неловко улыбаясь, – ну… я знаю, что был полным идиотом… Пара колдунов и ведьм снисходительно заулыбались. Но мистер Крауч их чувств не разделял. Он глядел на Людо Бэгмена сурово, со свирепой неприязнью. — Да, парень, это ты прямо в точку, редкий случай, – сухо проворчал кто-то Дамблдору. Гарри оглянулся и вновь увидел Грюм. – Если б я не знал, что он с детства тупица, решил бы, что его долбануло по мозгам… — Людовик Бэгмен, вас застали при передаче информации одному из сторонников Лорда Воландеморта, – продолжал мистер Крауч. – За это я рекомендую заключение в Азкабан сроком не менее… Но отовсюду понеслись возмущенные крики. Кое-кто вскочил на ноги и, глядя на мистера Крауча, затряс головой и даже кулаком. — Но я же говорю, я понятия не имел! – поверх гомона толпы очень искренне воскликнул Бэгмен, округляя невинные голубые глаза. – Ни малейшего! Старина Гадвуд – давний друг моего отца… мне и в голову не приходило, что он продался Сами-Знаете-Кому! Я думал, я собираю информацию для наших! А Гадвуд мне ещё обещал должность в министерстве… ну, когда я уйду из квидича. В зале кто-то прыснул. — Ставим вопрос на голосование, – невозмутимо объявил мистер Крауч. Он повернулся к правой стороне аудитории. – Присяжные, будьте добры, поднимите руки… кто за тюремное заключение?.. Гарольд посмотрел на правую часть зала. Руки не поднял никто. Зато многие зааплодировали. Одна из присяжных поднялась. — Да? – гаркнул Крауч. — Мы хотели бы поздравить мистера Бэгмен а с великолепным выступлением в прошлую субботу на матче против Турции, – задохнувшись от волнения, выговорила та. Мистер Крауч вскипел. Подземелье зазвенело от дружных рукоплесканий. Бэгмен встал и, сияя, раскланялся. — Нет слов, – прошипел Крауч Дамблдору, затем сел, а Бэгмен вышел из зала. – Гадвуд, видите ли, обещал ему должность… День, когда к нам присоединится Людо Бэгмен, станет одним из самых печальных дней в истории министерства… И подземелье снова растворилось. Когда оно возникло опять, Гарри огляделся. Они с Дамблдором по-прежнему сидели около Крауча, но атмосфера в зале изменилась до неузнаваемости. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь бесслезными всхлипами очень хрупкой дамы подле мистера Крауча. Она дрожащими пальцами прижимала ко рту носовой платок. Гарри внимательно посмотрел на Крауча. Тот ещё больше осунулся и поседел. На виске у него билась жилка. — Введите, – приказал он, и его голос эхом отозвался в абсолютной тишине подземелья. Дверь снова открылась. На сей раз вошли шестеро дементоров – они сопровождали четверых. Многие зрители поворачивались и смотрели на Крауча. Некоторые зашептались. Дементоры усадили пленников в кресла с цепями. Пред судом предстали коренастый мужчина, пустыми глазами уставившийся вверх на Крауча, ещё один мужчина, худой и дерганый, женщина с густыми и блестящими темными волосами и тяжелыми веками, восседавшая в страшном кресле как на троне, и юноша, почти подросток, от ужаса попросту окаменевший. Юноша дрожал, соломенные волосы падали на веснушчатое лицо, побледневшее до молочной белизны. Хрупкая маленькая ведьма подле Крауча закачалась взад и вперед, подвывая в носовой платок. «Мерлин…Барти…» Крауч встал. Он посмотрел на четверых подсудимых с неприкрытой ненавистью. — Вы предстали перед Верховным колдовским судом, – четко произнес он, – по обвинению в чудовищном преступлении… — Отец, – сказал мальчик с соломенными волосами, – отец… прошу тебя… — …и в этих стенах нам ещё не доводилось слышать ничего чудовищнее, – повысив голос и заглушая слова сына, продолжал Крауч. – Мы выслушали обвинение. Вас четверых обвиняют в том, что вы схватили аврора – Фрэнка Лонгботтома – и подвергли его пыточному проклятию на основании подозрения, что ему известно местонахождение вашего изгнанного господина… « Что за чудовище может так относиться к собственному ребёнку?!» — Папа, я этого не делал! – закричал внизу мальчик в цепях. – Не делал, клянусь! Папа, не отсылай меня обратно к дементорам… — Далее, вы обвиняетесь, – взревел мистер Крауч, – в том, что, не получив желаемых сведений от Фрэнка Лонгботтома, пытали его жену. Вы организовали заговор с целью возвращения Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут к власти, дабы продолжать вершить те злодеяния, которые вы предположительно вершили в дни его могущества. И сейчас я прошу присяжных… — Мама! – отчаянно вскричал мальчик, и маленькая ведьма рядом со Краучом, не переставая раскачиваться, громко зарыдала. – Мама, мамочка, не дай ему, я не виноват, это не я! — Я прошу, – загрохотал мистер Крауч, – поднять руки тех присяжных, которые, как и я, считают, что за подобные преступления обвиняемые заслуживают пожизненного заключения в Азкабане. Колдуны и ведьмы справа в едином порыве подняли руки. Публика зааплодировала, как аплодировала Бэгмен у, но на сей раз лица горели кровожадным торжеством. Мальчик истошно завопил: — Нет! Мамочка, нет! Я этого не делал, не делал, я не знал! Не отсылайте меня туда, не дай ему!.. В зал заскользили дементоры. Трое других подсудимых поднялись; женщина с тяжелыми веками задрала голову и обратилась к Краучу: — Темный Лорд восстанет вновь! Брось нас в тюрьму – мы подождем! Он восстанет вновь и вознаградит нас, своих верных слуг, как никого другого! Мы одни храним ему верность! Мы одни пытались его разыскать! Мальчик отчаянно рвался из лап дементоров, но Гарри видел, что их холодная, изнуряющая сила уже подавляет его сопротивление. Публика глумилась, кое-кто повскакал. Женщину с тяжелыми веками увели, а мальчик продолжал бороться. — Я же твой сын! – взывал он к Краучу. – Я твой сын! — Ты мне не сын! – заорал мистер Крауч. – У меня больше нет сына! Хрупкая женщина громко ахнула и сползла со скамьи. Она потеряла сознание. Крауч этого как будто не заметил. — Уведите их! – брызгая слюной, взревел он, обращаясь к дементорам. – Заберите, и пусть сгниют в тюрьме! — Папочка! Папочка, я тут ни при чем! Нет! Нет! Пожалуйста, папочка! — Мне кажется, Гарри, пора вернуться в мой кабинет, – сказал тихий голос прямо Гарри в ухо. Гарри вздрогнул. Повернул голову. Затем в другую сторону. Альбус Дамблдор справа смотрел, как дементоры уволакивают сына Крауча; Альбус Дамблдор слева смотрел прямо на Гарри. — Пойдем, – произнес левый Дамблдор и взял Гарри за локоть. Гарри почувствовал, что взлетает; подземелье растворилось; на мгновение вокруг воцарилась чернота, потом он вдруг исполнил как бы замедленное сальто, приземлился на ноги в кабинете Дамблдора и от солнечного света едва не ослеп. Перед ним в шкафчике блестела серебром каменная чаша, а рядом стоял Альбус Дамблдор. — Профессор, – ахнул Гарри, – я знаю, это я зря… то есть… дверца была приоткрыта и… — Прекрасно тебя понимаю, – кивнул Дамблдор. Он отнес чашу к столу, поставил на полированную столешницу, а сам сел в кресло. Жестом пригласил Гарри сесть напротив. Гарри так и поступил, хотя внутри всё кипело от ярости, наверное впервые в жизни так сильно, что хотелось убивать. Он уставился на чашу. Содержимое стало прежним – серебристо-белым, кружилось и рябило.