Гарри Поттер и Кубок для Тёмного Лорда

— Извините, — Гарольд опустил взгляд стараясь звучать максимально невинно. Дамблдор покачал головой. — Любопытство не порок, — изрек он, — но к своему любопытству нужно подходить крайне осторожно… да уж… Легонько хмурясь, он волшебной палочкой потыкал мысли в чаше. Оттуда мгновенно поднялась толстая насупленная девочка лет шестнадцати. Стоя в чаше ногами, она стала медленно вращаться, не замечая ни Гарри, ни профессора Дамблдора. Потом заговорила — гулко, словно из каменных глубин: — Он навел на меня порчу, профессор Дамблдор, а я же его просто дразнила, сэр, я только сказала, что видела, как он в четверг целовался с Флоренс за теплицами… — Но зачем, Берта, — грустно проговорил Дамблдор, глядя на вращающуюся девочку, — зачем тебе вообще понадобилось его выслеживать? — Берта? — шепотом переспросил Гарри, глядя на нее. — Это… это была Берта Джоркинс? — Да, — кивнул Дамблдор, снова потыкав мысли палочкой. Берта растворилась в них, и они снова засеребрились и помутнели. — Берта Джоркинс, какой я ее помню по школе. Серебристое сияние Омута памяти подсвечивало лицо Дамблдора, и Гарри поразило, какой он дряхлый. Гарри, конечно, знал, что Дамблдор стареет, но как-то никогда не считал его стариком. — Итак, — тихо произнес Дамблдор. — До того, как ты потерялся в моих мыслях, ты собирался мне что-то сказать. — Да, — подтвердил Гарольд выбирая слова максимально осторожно, чтобы не выдать случайно ничего лишнего. — Профессор… я сейчас был на прорицании, и я… э… заснул. Он помялся, ожидая выговора, но Дамблдор только и сказал. — Это можно понять. Продолжай. — В общем, мне приснился сон, — продолжил Гарри, — про Лорда Воландеморта. Он пытал Хвоста… Вы знаете, кто такой Хвост?.. — Знаю, — быстро ответил Дамблдор. — Пожалуйста, продолжай. — Сова принесла Воландеморту письмо. Он сказал, типа ошибка Хвоста исправлена. Сказал, кто-то мертв. А потом еще… что Хвоста теперь не будут скармливать змее — там около его кресла была змея. Он… он сказал, вместо него скормят меня. И применил к Хвосту пыточное проклятие — а у меня заболел шрам. Так заболел, что я проснулся. Дамблдор молча смотрел на него. — Ммм… и все, — закончил Гарри. — Понятно, — тихо отозвался Дамблдор, — понятно. Так. А еще в этом году у тебя болел шрам? За исключением того случая летом, когда ты проснулся от боли? — Нет, не… а откуда вы знаете, что было летом? — поразился Гарри. — Ты не единственный корреспондент Сириуса, — объяснил Дамблдор. — Я с ним переписываюсь с тех пор, как он в июне покинул «Хогвартс». Это я порекомендовал ему пещеру в горах. Гарольд оставляет мысленную заметку поговорить с Сириусом о распространении информации. Дамблдор встал и принялся расхаживать вдоль письменного стола. Периодически он подносил палочку к виску, извлекал новую серебристо-блестящую мысль и помещал ее в Омут памяти. Мысли в чаше теперь кружились стремительно, и Гарри толком ничего не мог разглядеть — сплошное цветовое пятно. — Профессор, — тихо позвал он через несколько минут. Дамблдор остановился. — Прошу прощения, — тихо сказал он. И снова сел за стол. — А вы знаете… почему у меня болит шрам? Дамблдор посмотрел на Гарри очень пристально и после паузы ответил: — У меня есть одна теория, не более того… Мне представляется, твой шрам болит, когда Лорд Воландеморт поблизости и когда у него особенно сильный приступ ненависти. — Но… почему? — Гарольд спрашивает, хотя понимает что скорее всего виной их супружеская связь, которая ещё не успела закрепиться и транслирует только самые яркие эмоции. — Потому что вы связаны силой неудавшегося проклятия, — объяснил Дамблдор. — Это же не обычный шрам. — Так вы считаете… что этот сон… это по правде было? — Возможно, — кивнул Дамблдор. — Я бы сказал — вероятно. Гарри, ты… видел самого Воландеморта? — Нет, — покачал головой Гарри. — Только спинку его кресла. Некоторое время они молчали. Дамблдор невидяще глядел в пространство, то и дело поднося палочку к виску и сбрасывая мысли в кипящую чашу. — Профессор, — сказал наконец Гарри, — вы считаете, он становится сильнее? — Воландеморт? — Дамблдор посмотрел на Гарри. Это был очень характерный, пронизывающий взгляд — Дамблдор так смотрел и раньше, и Гарри всякий раз передергивало от этого взгляда, будто он знает больше чем нужно. — Опять же, я могу поделиться лишь своими предположениями. Дамблдор снова вздохнул — он как будто совсем устал и постарел. — В годы восхождения Воландеморта к власти, — начал он, — то и дело случались исчезновения. А сейчас там, где в последний раз видели Воландеморта, бесследно пропала Берта Джоркинс. Мистер Крауч тоже исчез… прямо здесь, в школе. Был и еще случай — которому, увы, министерство особого значения не придает, поскольку исчез маггл. Его звали Фрэнк Брайс, и жил он в деревне, где вырос отец Воландеморта. Его не видели с прошлого августа. Я, видишь ли, в отличие от большинства моих министерских друзей, читаю маггловские газеты. Дамблдор очень серьезно посмотрел на Гарри — Мне представляется, что эти исчезновения между собою связаны. Министерство со мной не согласно — как ты, возможно, слышал, пока ждал за дверью. Гарри кивнул. Они опять замолчали. Дамблдор то и дело извлекал мысли из головы. — Профессор, а почему вы решили, что Снейп больше не за Воландеморта? Несколько секунд Дамблдор молча смотрел ему в глаза, потом ответил: — А это, Гарри, касается только меня и профессора Снейпа. Гарри понял, что беседа окончена; Дамблдор не рассердился, но в его тоне прозвучал заключительный аккорд, лучше всяких слов говоривший, что пора уходить. Старик всегда делился секретами с осторожностью. Гарри встал, Дамблдор тоже. — Гарри, — произнес он, когда Гарри подошел к двери. — Удачи тебе в третьем испытании.