Тюрьма страсти и амбиций

      В косых взглядах, устремленных за спину Исаги, читалось не одобрение прибывшему гостю. Его лёгкие поглаживания наводили на мысль, что в ближайшее время за ним будут следить даже в сортире. Бачира это мог. Он слишком сильно привязался к Йоичи, как щеночек к своему хозяину. Но из-за его стремления быть всегда рядом казалось, что Исаги не выдержит и начнет требовать сепарации. Возможно, такой день настанет, а возможно, и сама судьба разделит их, но к этому моменту им лучше держаться вместе. Поэтому Йоичи не позволит всяким странным парням бросать на его друга осуждающие взгляды.       — Бачира! Я как раз собирался найти тебя, — точными движениями Исаги метнулся в левую сторону, поднимаясь так, чтобы не сдвинуть стул назад и не задеть Мегуру.       Когда он ровно стоял на своих двоих прямиком перед удивлённым лицом друга, ему оставалось только уйти. Но, вспомнив недавний случай с Микаге, он обернулся.       — Рео, правильно? В следующий раз будь чуточку нежнее и забери мой поднос, когда закончите с обедом.       Он указал на выброшенный ранее предмет, покоящийся на краю стола. Милая улыбка появилась на лице Исаги, за которой скрывались злорадные убеждения — в отместку на поступок второго.       Пальци Йоичи переплелись с пальцами Бачиры, утягивая того прочь. Но не тут-то было — его друг вцепился мертвой хваткой, удерживая на месте, не сдвинувшись ни на шаг. Исаги не был настолько слабым, чтобы у него не вышло сдвинуть брюнета, но сам Мегуру не торопился прощаться с новой компанией. Он, как статуя, стоял на одном месте, пронзая взглядом Рео. В свою очередь, Микаге с приступами злости из-за Исаги, смотрел на него совсем не ласково, словно спрашивая: «Чего вылупился?». Их гляделки могли продолжаться вечно, если бы Бачира не соизволил начать разговор.       — Исаги, за тобой нужен глаз да глаз: сбежал от меня, ещё и успел во что-то вляпаться, — он состроил грустную мордашку, осматривая друга с головы до ног.       Его пальцы сильнее сжали ладонь Йоичи, когда он не заметил признаков боя, что сподвигло его на мысли: ссадины могли быть под одеждой, но совесть не позволяла осмотреть его тело на ввиду у всех. Тогда оставался последний способ удостовериться, прав ли он был.       — О каком «нежнее» говорил Исаги? — Бачира вернул своё внимание фиолетовой язве.       Рео, услышав его вопрос, злорадно ухмыльнулся. Если Исаги не собирается объяснять всё как было, тогда можно было позлить брюнета.       — Твоему Исаги не понравилось, как сильно я укусил его за ляжку, — облизнувшись, Микаге взглянул на Йоичи, замечая его ступор.       Злорадная ухмылка свидетельствовала о том, что Рео добился желаемого, но кашель справа отвлёк его. Это был Зантецу, который подавился едой, услышав бредни своего сокомандника. А Наги так вообще смотрел на него, подняв одну бровь — не ожидая такого от друга.       — Не смей врать таким мерзким способом! — резкий удар по столу заставил всех напрячься.       Бачира терял контроль над гневом и был готов рвать всем глотки. Огромные глаза с ненавистью смотрели на Рео, предупреждая: если тот продолжит, то кому-то прийдётся оттаскивать его силой.       — Иначе что? Ударишь меня? — ухмыльнулся Микаге, продолжая выводить из себя Бачиру. В его глазах словно плясали радостные блики — насколько он воодушевился в сложившейся ситуации.       — Сомневаешься? Могу продемонстрировать свои навыки... Ай! — левая щека Бачиры отдалась болью, когда Йоичи встал перед ним, загораживая Рео, и надавил пальцем на его ушиб.       Видимо, судьба не благоволила к сегодняшней драке, и Бачира шагнул назад, отстраняясь от него и отпуская руку. Исаги выглядел рассерженно, но также на лице мелькали признаки грусти. Оно и очевидно — ведь Мегуру спровоцировали, а он так легко повелся. Хоть сейчас и должен был злиться сам брюнет, но в итоге он чувствовал лишь вину за свой порыв гнева.       — Ты прав, я слишком разошелся. Нам стоит вернуться и сообщить ребятам, что ты нашелся. Твоя пропажа не только мне нервы потрепала, птенчик.       — Давно пора. Пойдем, — не став задерживаться ни на секунду, Исаги направился к выходу, прислушиваясь к шагам Бачиры. Тот плёлся за ним, поглаживая свою синюю щеку.       Йоичи намеревался встретиться с командой и узнать, кто же, помимо Мегуру, был не рад его пропаже. В голове кружился образ Игараши — всё-таки этот мальчик тоже привязался к Исаги, хоть и не так сильно, как Бачира.       За двумя покидающими столовую парнями наблюдали две пары глаз. Как только те скрылись за дверями, глубокие аметистовые глаза устремились на своего друга, ковыряющего палочками еду. В нём вальсировали различные эмоции, но больше всего интересовало то, как блондин задумался после слов Исаги. Он даже был готов благодарить синеглазку, если его друг сделает выводы из их разговора и сможет познать своё эго. Но, кажется, мечтам Рео не суждено сбыться так скоро — ведь он не знал, о чём думал Наги, и надеялся, что не о вылете из Блю Лока.       — Рео, у меня пропал аппетит, — выдала эта амёба, чем и смутила Микаге.       Да, сейчас определенно не то время, чтобы этот парень задумывался о таких важных вещах. В принципе, пока он играет с Рео и продолжает забивать голы, ему и вовсе не стоит об этом думать.       — Я вернусь в общую комнату и позависаю в телефоне.       — Наги не меняется, — рассмеялся Рео, собирая волосы в хвост и следуя за другом.       К ним присоединился Зантецу, что к этому времени уже расправился со своей едой и остался довольным, не разделяя голодовку двоих сокомандников.       Вот так трое парней вышли из помещения, каждый со своим настроением, позабыв о недавней встрече с Исаги и его другом.       Наги, ссутулив плечи и чуть волоча ноги, шел с ленцой, явно мечтая только о том, чтобы добраться до кровати и залипнуть в телефоне, не отвлекаясь ни на кого и ни на что — весь его вид говорил о желании покоя и тишины.       Рео, напротив, шагал легко и с улыбкой на лице, болтая без умолку и сияя от радости за своего друга — в его голосе звучало искреннее воодушевление, а движения были живыми и энергичными. За ними шел Зантецу — чуть в стороне, чуть сзади, со спокойным выражением лица и очками, придававшими ему вид рассудительного наблюдателя. Он не вмешивался в разговор, просто шел, будто всё уже проанализировал и сделал выводы, наблюдая за друзьями с невозмутимым, почти академическим спокойствием.

⫘⫘⫘

      Исключая тот факт, что из громкоговорителя послышался голос Эго, объявляющий про медпункт в их здании, путь к месту назначения сопровождался тишиной.       Бачиру эта тишина ужасно бесила: он хотел знать, где пропадал его друг, что с ним случилось в столовой и как вытянуть эту информация из него, не переступая черту дозволенного. Минутами ранее он знатно облажался, ведь поддался провокациям напыщенного сыночка, а мог бы уйти вместе с Йоичи и расспросить его обо всем в спокойной обстановке. Теперь его сгрызала совесть — задавать вопросы после того, как он разозлил Исаги.       Тяжёлые вздохи брюнета, словно отбивались от стен коридора и впивались в уши Йоичи, заставляя того корить себя за своего грубое поведение. Мало того, что он сбежал, оставив Мегуру в напряжении, так ещё и ткнул в саднящую щеку при встрече. Такой дружбе нынче позавидовал бы каждый.       — Ты упоминал, что помимо тебя кто-то ещё волновался из-за моего исчезновения. Это ведь был Игараши, не так ли? — он замедлился, чтобы Бачира мог нагнать его темп и шёл рядом.       Всё произошло так, как он и задумывал, но Мегуру, поравнявшись, не спешил раскладывать информацию по полочкам.       — Да, Игагури-к без тебя долго продержаться не может, вечно сопли разводит, — его взгляд потупился, и для Йоичи он казался неистественым, мертвым, словно сейчас он протянет руку, чтобы дотронуться до него, а кожа окажется ледяной и отталкивающей. — «И не только он... За последнее время к тебе, каким-то образом, привязалось больше людей, птенчик».       — Бачира Мегуру! — громкий возглас Исаги прокатился по коридору, останавливая обладателя янтарных глаз.       Брюнет и сам не заметил, как Йоичи остался позади, поглядывая на спину отчужденного друга, потерявшего счёт времени и шагающего на встречу неизвестности, даже не обращая внимания на то, куда он всё-таки шёл.       — Твоё состояние меня напрягает. Неужели я настолько сильно надавил на щеку?       Подойдя к оцепеневшему Бачире, Исаги схватил его обеими руками за лицо. Теперь Мегуру мог лишь смотреть в эти восхитительные голубые глаза, не отрываясь. Сердце напомнило о себе и вновь сладостно затрепетало в груди, одобряя нежный жест со стороны друга.       — Нет-нет! — Бачира старался унять капризный орган в груди, страшась, что его услышит Йоичи, но всё было бестолку.       Исаги, в свою очередь, отпускать Бачиру не спешил, удивлённо поглядывая тому в глаза и ожидая продолжения. В итоге Мегуру сдался под натиском миловидной мордашки и отвёл взгляд.       — Если честно, мне хотелось бы узнать, куда ты пропал и почему. Возможно, это связано с моим чрезмерным отношением к тебе?       Он решил упустить часть, связанную со столовой и встретившими там парнями — узнать об этом он сможет и позже. Но... что это за запах? Наклонившись ближе к Исаги, Бачира уловил странный аромат шампуня, исходивший от него.       — Я бродил по коридорам, — Исаги избавил лицо друга от захвата и скрестил руки на груди, удивляясь близости Мегуру.       Бачира, проследив за его действиями, слегка расстроился, когда теплые ладони исчезли, оставляя после себя пустоту.       — Мне нужно было время, чтобы привести свои мысли в порядок. Ты не виноват в своём желании быть рядом, но действия Кунигами возымели свой эффект, и ваша двойная, как бы сказать, «забота» утомила меня. Я не имею ничего против этого, но вам, ребятки, следует немного поумерить свой пыл и не забывать о моём личном пространстве.       Йоичи скрыл тот факт, что за время прогулки по коридорам узнал секретную информацию первого отбора. Благодаря своему эгоизму он хотел быть единственным, кто знает правду. При этом не было нужды распылять тему для конфликта — неизвестно, как на это может отреагировать Эго Джинпачи. Поэтому Исаги быстро закончил свои высказывания:       — В конечном результате, я проголодался и вернулся в обеденный зал, где и встретил троих мушкетёров. А дальше что было — ты уже знаешь.       Прекрасная ложь сочилась из уст Исаги, и без всяких сомнений ему, кажется, поверили, не став донимать вопросами. Однако Бачира не был доволен ответом про личное пространство. Конечно, он понимал, что оно так же важно для каждого, но не в его случае: сидеть сложа руки и наблюдать со стороны за Йоичи, как за антикварной куклой, когда остальные будут всякими способами тянуть свои грязные руки к нему — в его планы не входило. Он будет спокоен, находясь рядом, чтобы следить за обстановкой вокруг и помогать в случае непредвиденных ситуаций. А значит, соблюдать личное пространство должны все, кроме него. Что будет крайне сложно, ведь эта восхитительная кукла с каждым днём привлекает всё больше ненужного внимания к себе.       Бачира замотал головой своим мыслям, ужасаясь, насколько он сейчас походил на маньяка, которому не хватало безумной улыбки. Исаги стал его другом, принял его таким, каким он был, а теперь Мегуру хочет перейти границу дозволенного со своей гиперопекой? Ни в коем случае. Ему нужно остыть и подумать обо всём ещё раз... или несколько раз.       — Тебя точно не тревожит ушиб? Кирисаме Сайо говорила, чтобы ты отправлялся в медпункт, если начнёт сильнее болеть.       Исаги сомкнул руки в замок позади себя и наклонился в сторону, рассматривая место с синяком.       — Прости... — тихо проговорил он.       И когда Бачира открыл рот, собираясь что-то сказать, Йоичи его опередил:       — Не придуривайся, что извиняться не за что. Больно ведь всё равно было.       — Хорошо. Но сейчас всё нормально, не переживай, — брюнет улыбнулся. Ему нравилось, как Исаги смущённо извинялся, а затем и вовсе отвернул голову, пряча глаза. Но этот аромат странным образом отзывался в голове и не давал покоя...       — Пошли, найдём Игараши, — указал на свои дальнейшие действия Исаги, но не в одиночном значении, так как знал, что Бачира последует за ним.       Следующий их поход в тишине не затянулся надолго: совсем скоро показалась дверь их совместной комнаты, где им следовало разложить футон для приближающегося сна. Подойдя ближе, двери стали медленно расходится в разные стороны, свет из комнаты ослепил Йоичи, и он сделал шаг навстречу неизбежному. Исаги врезался в кого-то, и теперь у него побаливал нос. Схватившись за него, Йоичи отступил, высматривая человека в дверях.       — Нашелся, — насмешливый тон парня отрезвил Исаги. А в следующую минуту его грубо схватили за руку и завели в комнату, как зверушку — всем на показ. — Прошу любить и жаловать: ваша любимая потеряшка вернулась.       — Раичи, ты просто мастер доброты, — с сарказмом произнес Йоичи, после чего его втолкнули вглубь комнаты, и он успел вовремя сохранить равновесие, чтобы не упасть. — Блять, тебя не учили быть чуточку сдержаннее?       — Если хочешь увидеть мою сдержанность — будь добр, объявляй всем, куда ты уходишь и насколько, чтобы такие, как Игараши не жужжали вокруг меня о твоей пропаже, — он приблизился, уперев руки в бока, и наклонился ближе к Йоичи.       — Что тебе мешает уйти в другое место и не слушать его? — принял словесную битву Исаги, замечая, что Раичи перестал махать кулаками налево и направо, как раньше. Но даже без драк он нереально раздражал его своим поведением.       — Он вечно ходит за мной!       Джинго выпрямился, посмотрел за спину Исаги, и, проследив за его взглядом, Йоичи увидел сидящего на футоне Игараши, прижимающего ноги к груди. Тот помахал им рукой, а его глаза блестели от радости, заприметив Исаги.       — Вечно преследует меня и ноет, когда не может найти тебя, словно других здесь не существует! И всё бы ничего, если бы за мной не присматривал Кунигами, из-за которого я не могу надрать ему задницу.       — Пф... Ха-ха! — разразился смехом Исаги, схватившись за живот. С уголков его глаз выступили слезы, и, когда он немного успокоился, произнес: — Раичи, ты придурок. Это он тебе так мстит за прошлые избиения.       — Исаги, только ты меня понимаешь! — выкрикнул с другого конца помещения Игараши, вспоминая, как несколько дней назад он раздражал Джинго и охватывал за это. Теперь, когда понял, что тот боится идти против Кунигами, всегда ошивается рядом в его присутствии и всеми силами старается выбесить Раичи.       Исаги хмыкнул и направился за своим футоном, а Раичи, закатив глаза, развернулся к выходу. И какого же было его удивление — увидеть позади Бачиру, который был мрачнее ночи, словно только что произошло то, чего он так опасался. Джинго нахмурился, когда брюнет безразлично взглянул на него и последовал за Йоичи, но, проходя мимо, тот едва слышно прошептал:       — На этот раз я прощаю тебе твою самовольность, но в следующий раз не жди, что я закрою глаза на твои действия, — Бачира остановился и натянул улыбку, чтобы те, кто были впереди, не заподозрили неладное, а после, похлопав Раичи по плечу, добавил: — Хочешь узнать, как звучит череп, когда он трескается? Тронешь Исаги снова — и я обещаю, что узнаешь.       Угрозы Мегуру, как холод, пронзили кожу, словно страх стал живым и скользким существо, что обвивалось вокруг тела Джинго. Ему захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю — лишь бы поскорее уйти от человека, который мог выплеснуть на него свою злость. Едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, он вышел из помещения и бросился к лестнице на второй этаж, к футбольному полю. Голос Бачиры липкими сгустками протекал по сознанию Раичи, и он понял — Кунигами по сравнению с этим парнем был лёгким препятствием на пути. Кто же знал, что поселившийся с ними монстр начнет пробуждаться?       Йоичи с тихим вздохом рухнул на футон, раскинув руки и ноги в стороны, будто звёздочка, расплываясь по мягкой поверхности. Лицо его было безмятежным, взгляд устремлён в потолок, словно все заботы вдруг испарились. Рядом Бачира аккуратно пригладил рукой складки футона, выпрямляя его с какой-то ленивой старательностью, и только потом сел — спокойно, сдержанно, будто не хотел нарушить чужое расслабление.       — Как я уже говорил Бачире — я просто гулял по коридорам здания, — ответил Исаги на ещё не заданный вопрос Игараши.       К его удивлению, шум от фена Чигири затих, и теперь его слушало больше людей.       — После того как привёл свои мысли в порядок, я вернулся в обеденный зал, где и встретился с Бачирой.       Он не хотел ни перед кем оправдываться, но знал: лучше сказать всё сразу, чем отвечать на ожидаемые вопросы каждому. Тем более его исчезновение, кажется, интересовало не только Гуриму.       — Не ищи приключений на свою пятую точку, — голос принадлежал Кунигами, но Исаги не видел его, продолжая разглядывать потолок.       У Ренске словно обострился синдром старшего брата по отношению к Йоичи, и он стремился наставить его на путь истинный.       — Ты не знаешь, какие люди могут повстречаться, а характеры у всех отнюдь не сказочные. Мало тебе конфликтов с нашими ребятами?       — Я эти конфликты не начинаю, Кунигами, — в это время названый присел возле головы Исаги, не сказав ни слова, и легко щёлкнул его по лбу — короткий, звонкий щелбан, больше насмешка, чем удар.       Когда Йоичи потёр саднящее место, Кунигами с лукавой ухмылкой сбежал с места приступления.       Что с ним не так?       Последующие минуты оказались довольно шумными для Йоичи. Вначале их известили о времени ужина, но идти вместе с ребятами Исаги отказался, так как успел перед приходом, как он думал, «пообедать». Комната быстро опустела, оставляя после себя умиротворенную тишину, и лишь Бачира сомневался — стоит ли оставлять его одного? Но Исаги вразумил друга тем, что никуда из помещения не уйдет, и он может без задней мысли идти в столовую. Постепенно долгожданная атмосфера убаюкивала Йоичи, и, накрывшись одеялом, он провалился в сладкий сон.

⫘⫘⫘

      Колонны парней вливались в помещение, залитое ярким светом. Столовая находилась в середине здания, и таким образом с каждой стороны были выстроены двери для всех пяти команд. Бачира, зайдя в обеденный зал после своих сокомандников, высматривал тройку недавних знакомых, но их нигде не было — и, возможно, не будет, ведь они успели подкрепиться до ужина, как и Йоичи. С грохотом увалившись на стул, Мегуру принялся за еду, чтобы как можно быстрее вернуться обратно. Его милый друг смог сбежать один раз — сможет и второй, поэтому были сомнения, что Исаги останется в комнате. За это время ему явно наскучит лежать на одном месте, и он подастся на поиски приключений.       — Я присоединюсь? — появление сокомандника, которого другие участники могли по ошибке перепутать с девушкой, насторожило Бачиру. Не дожидаясь ответа, Чигири присел рядом, но к еде не притронулся — лишь уткнулся в неё взглядом. — Исаги не сказал всей правды. Его история оказалась ожидаемой и скомканной. И ты выглядел не в лучшем распоряжении духа, когда вернулся.       — Ты сомневаешься в нём? Думаешь, он что-то замышляет за нашими спинами? — грубый тон парня не намекал, а кричал о том, что Бачира чего-то не договаривает.       В его памяти снова пронесся момент, когда он отчётливо учуял аромат шампуня, не принадлежавшего Йоичи. В основном все парни были не привередливы и использовали моющие средства одного производителя, которые поставляли для Блю Лока. Но были такие, как Чигири и Имамура, имеющие совершенно иные гели для волос, отличающиеся стойким запахом. Мегуру мог бы заподозрить их в контакте с Исаги во время его пропажи, но проблема в том, что он досконально знал их ароматы. С ними он точно не был.       — Твоё поведение выдаёт всё на блюдечке. Если бы он рассказал тебе всё, ты бы прыгал вокруг и светился от радости. И, как я вижу, Исаги скрывает что-то не только от нас, но и от тебя. Может, он хочет нас предать из-за неспособности победить другие команды или же уйти из Блю Лока... — Чигири прислонился к спинке стула, посматривая на оживленную толпу. — Сам подумай, мы искали его везде в нашем участке здания: в коридорах его не было, в помещениях тоже. Если верить его словам про прогулку, остаются лишь коридорчики, где обитают другие команды. Но зачем ему бродить там?       Действительно — зачем? Бачира отпрянул от стола, вспоминая, как нашёл Йоичи в кругу другой команды, как тот вскочил, услышав его голос. И это слово — «нежнее» — всё ещё бесило Мегуру. Исаги вёл себя подозрительно спокойно с ними, а его хотел сразу же увести подальше, стоило появиться на горизонте. Тогда мысли Бачиры были забиты тем, что его другу причинили боль, но теперь слова Чигири привели к другому выводу. Он хочет их предать? Никогда брюнет не стал бы подозревать друга в таком.       Схватив поднос и подскочив со своего места, Бачира покинул Чигири. Желание узнать правду сподвигло его поспешить непосредственно к тому, кто даст ответ. Он надеялся, что Исаги опровергнет эти нелепые мысли многих.       «Интересно, с какой целью Исаги бродит среди других участников?» — разговор Бачиры и Чигири был внимательно выслушен третьей личностью.       Темно-каштановые волосы по обе стороны лица прятали парня от сидящих рядом сокомандников. На лице возникла хитрая улыбка, и чтобы скрыть её от посторонних глаз, мальчик продолжил запихивать в себя рис.       «Что ж, спасибо, Исаги. Благодаря тебе у меня появилась заманчивая идея, которую я смогу обернуть не в твою пользу».       Игараши, расположившись напротив парочки, стал невольным свидетелем разговора между Чигири и Бачирой. Хоть саму беседу ему так и не удалось подслушать, он был уверен, что тема шла про Исаги. Через пару минут Мегуру, как ужаленный, свалил из столовой, и Гуриму оставалось только догадываться — из-за чего. А вот коварная улыбка Куона возле Чигири ему совершенно не понравилась: похоже, тот услышал то, чего не должен был. И зная этого парня, всё может плохо кончится.       «Я буду следить за тобой, Куон, так что не смей творить, что вздумается», — Игараши опустил взгляд, чтобы не привлекать больше внимания.       Проживание в Блю Локе с каждым днём ставало всё запутаннее и интереснее, от чего Гуриму предвкушал испытать незабываемые эмоции.       Бачира вышел за двери, как только смог — быстро, будто спасался от чего-то, что не давало ему дышать. Коридор встретил его тишиной, нарушаемой только глухим эхом его шагов. Стены казались выше, чем обычно, а свет тусклее. Он не смотрел по сторонам — его взгляд был прикован к полу, к серой плитке, каждый метр он отсчитывал про себя, чтобы не думать… не вспоминать. Но мысли уже завладели им полностью. Беседа в обеденном зале — короткая, напряжённая, почти случайная — не выходила из головы. И слова Чигири, спокойные, почти безразличные, будто прорезали грудь изнутри. Окажется это правдой или всё это ложь, он не знал.       Каждый шаг к комнате, в которой должен был быть его друг, — тот, кто исчез, солгал или нет, — давался тяжело. Будто ноги налились свинцом. Он прокручивал в голове каждый взгляд, каждое слово за последние пару часов, ища намёки, просчёты, нестыковки. Неужели Исаги и правда мог быть тем, кем его Бачира не видел? Или всё же есть объяснение? Его манера всё преподносить с улыбкой и недосказанностью только больше сбивала с толку. Он говорил как врач, который уже знает диагноз, но наблюдает, как пациент сам пытается понять, что с ним не так.       Мегуру остановился на пол пути перед нужной дверью. В этот момент коридор стал особенно тихим, почти мёртвым. Будто всё здание затаило дыхание вместе с ним. Сердце грохотало в груди, и внутри всё сжалось от тревоги и надежды одновременно. Он хотел знать правду — но боялся её. Сможет ли всё встать на свои места после разговора? Его ладонь сжалась в кулак, он заставил себя сделать последний шаг, поднял голову и медленно вошёл в помещение...       Первое, что он увидел — это силуэт друга, распростёртый на футоне, будто бы специально ожидавший его. Тот лежал на боку, лицом к нему, в освещении потолочных ламп. Глаза были закрыты, грудь ровно поднималась и опускалась, а губы едва заметно приоткрывались при каждом вдохе. Исаги посапывал — тихо, чуть слышно, почти как ребёнок. И в этом спокойствии, в этой беззащитной тишине было что-то невыразимо прекрасное.       Парень застыл, будто очарованный этой сценой, всем своим существом впитывая её, как хрупкое чудо. Он медленно прошёл внутрь, не издавая ни звука, и опустился на свой футон. Но не спешил ложиться — сначала просто смотрел. На ресницы, чуть подрагивающие от сна. На волосы, растрёпанные, будто Йоичи долго ворочался перед тем, как уснуть. На лицо, лишённое напряжения, привычной маски. Он выглядел… настоящим. Искренним. Живым.       Парень лёг на бок, лицом к другу, подложив под голову руку. Все мысли — те, что сжигали изнутри и не давали покоя весь путь сюда, — вдруг растворились, будто их и не было. Он больше не вспоминал ни разговор с Чигири, ни страшные догадки. Всё это стало неважным. Сейчас было только это мгновение. Тепло рядом, тихое дыхание, и то незримое чувство, как будто всё на своём месте. Впервые за долгое время он почувствовал покой. Тонкий, как плед из утреннего света, обволакивающий и невесомый. Сердце билось ровнее, дыхание стало глубже, а на губах невольно появилась почти невидимая улыбка.       Он смотрел, как Исаги спит, и вдруг понял: всё можно спросить потом. Или вовсе не спрашивать. Потому что, быть может, истина — это не слова, а то, что ты чувствуешь, когда рядом тот, кто важен. И как бы страшно не звучала правда, Бачира не сможет отвернуться от этого милого создания.       Глаза сами собой начали закрываться. Он ещё пытался бороться с дремотой, моргая медленно, упрямо удерживая взгляд на лице Йоичи — словно боялся, что, стоит отвлечься хоть на мгновение, всё исчезнет, окажется сном. Но сон оказался сильнее. Спокойствие, струившееся от тихого дыхания рядом, затопило его полностью. Мысли растворились в этом тепле, и тело постепенно обмякло. Он не заметил, как его веки сомкнулись окончательно, а дыхание стало таким же ровным и мирным, как у того, на кого он смотрел.       Комната погрузилась в тишину. Только редкие звуки снаружи — шаги в коридоре, отдалённый голос — нарушали её, да и то ненадолго. Через некоторое время дверь снова открылась, на этот раз уже без тревоги. Остальные ребята вернулись после ужина — кто вяло переговаривался вполголоса, кто просто молча вошёл. Первый из них на мгновение застыл в дверях, заметив двоих, уже погружённых в сон. Их футоны стояли рядом, и было видно, как один почти бессознательно потянулся к другому, будто во сне не хотел отпускать.       Остальные, заметив это, переглянулись. Никто не сказал ни слова. В комнате вдруг стало особенно тихо — как в храме. Они старались ступать мягко, не сдвигая даже лишний раз одеяла, чтобы не разбудить спящих. Кто-то приподнял покрывало, кто-то потянулся за подушкой — всё в молчании. Один из ребят тихо вздохнул, устроившись на своём месте. И спустя пару минут комната снова погрузилась в тишину, наполненную чем-то уютным и живым.       Мир будто остановился, давая этим двум — и всем остальным — немного покоя в бесконечной круговерти чувств, тревог и вопросов.       «С таким рвением опросить Исаги придётся мне. Бачира теряется, стоит ему увидеть Исаги, а узнать правду нужно, чтобы предотвратить возможные проблемы», — Чигири лежал, сцепив руки за головой, словно пытаясь удержать мысли, не давая им расползтись.       Потолок — тусклый, ровный, бесконечно серый — стал для него экраном, на который проецировались сомнения. Он не шевелился, будто боялся нарушить хрупкое равновесие между тишиной и гулом в голове. Всё, что происходило внутри, было громче любой внешней реальности.