Осень, которая помнит

Они вышли за пределы ярмарки, и шум постепенно стих, сменившись тишиной пустынных улиц. Гирлянды и голоса остались позади — теперь вокруг были только фонари, мокрый асфальт и холодный осенний ветер, который забирался под воротники и заставлял зябко кутаться в шарфы. Лэйн шла рядом с Каином, чувствуя, как напряжение между ними становится почти осязаемым. Она хотела заговорить, но слова не шли. Только тишина — и её собственные мысли, которые кружились вокруг этого вечера, вокруг его молчания, вокруг его взгляда, который она так и не смогла прочитать. «Я успею. Впереди ещё целый вечер. Может быть, просто подождать, пока он сам заговорит? Или попробовать разрядить обстановку, чтобы он немного расслабился?» Но Каин продолжал молчать. Его скованность никуда не ушла — она чувствовала это каждой клеткой. Он шёл рядом, но казался недосягаемым, как будто между ними была невидимая стена, которую она не знала, как разрушить. Каин шагал рядом, стараясь не смотреть на неё слишком долго. Слова Анны всё ещё звенели в голове, обжигая изнутри: «Она снова возненавидит тебя…» Он боялся. Он никогда не признался бы в этом вслух, но сейчас, когда она шла рядом, такая близкая и одновременно такая далёкая, страх сжимал грудь. «Я должен действовать осторожно, — думал он. — Одно неверное движение — и она закроется. Она как что-то свыше. Я боюсь спугнуть её. Но если я продолжу молчать, она уйдёт. И я снова потеряю её. Я должен найти способ быть рядом, не разрушая всё.» Он чувствовал, как она смотрит на него, и внутри всё сжималось от желания сказать ей правду — и от страха, что эта правда уничтожит всё, что только начинает зарождаться. Он перевёл дыхание и наконец решился. — Попробуем снова доехать на машине? — спросил он тихо, стараясь, чтобы голос звучал мягко. Лэйн остановилась. Ветер трепал её волосы, и она на мгновение задержала взгляд на тёмной дороге, уходящей вперёд. Она сомневалась. «Транквилизаторов больше нет. Я чаще чувствую нехватку воздуха. И эта необоснованная тревога… она может прийти в любой момент. Смогу ли я справиться с этим без таблеток?» — Я сомневаюсь, — сказала она наконец. — Не уверена, что сегодня получится так же, как тогда. Каин повернулся к ней, и его голос стал чуть настойчивее: — Почему? Она помедлила, собираясь с мыслями. Ей хотелось объяснить, но она не знала, как сказать о том, что сама ещё не до конца понимала. — В прошлый раз… ты смог помочь мне. Ты единственный, кто смог перебороть мой страх, хотя я сама не знаю, как это произошло. — Она посмотрела на него, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но сегодня я не уверена. Всё может пойти не так. Я не хочу, чтобы ты… — она запнулась, не зная, как закончить. — Я готов к этому, — мягко перебил он, и в его голосе она услышала тихую уверенность. — Если что-то пойдёт не так, я найду выход. Мы справимся. Она задумалась. Его голос был таким же спокойным, как в тот вечер, и это давало ей странное чувство безопасности. — Тогда, — она задержала взгляд на его лице, разглядывая его в тусклом свете, — давай попробуем. Только предупреждаю: сегодня я не даю гарантий. Она вдруг вспомнила, что сегодня ребята пили сидр. Он же, кажется, не притронулся. — Ты снова не притронулся к алкоголю? — спросила она невзначай. — За рулём, — ответил он просто. — Это единственная причина? — она чуть наклонила голову. Каин усмехнулся, и она заметила, что его плечи чуть расслабились. — Со временем это желание прошло. — С какого момента? — спросила она мягко. — Была какая-то причина? Каин перевёл взгляд в сторону. Он замолчал, уйдя в воспоминания. Первый курс. Тогда всё было по-другому. Тогда они только выбрались из-под родительского крыла. Вчерашние школьники, которые впервые почувствовали вкус свободы. Новый этап, ещё одна ступень взросления. И все первокурсники были одинаковыми: тянулись к новым знакомствам, попадали в компании, которые менялись каждую неделю, и хватались за любую возможность быть частью чего-то большого. Вечеринки были каждые выходные. Туда звали всех — даже тех, кого мельком видели в коридоре и с кем иногда здоровались. Чем больше людей, тем веселее. Тем развязнее очередной сбор. Никто не знал имён до конца, но это было и не важно. Тогда они открывали для себя клубы. Громкая музыка, которая била по ушам, случайные знакомства под стробоскопами, море алкоголя и танцы в толпе, где тебя касались десятки чужих рук. Это был хаос. Это была свобода. И это казалось вечным. Он вспомнил ту субботу. Самый модный клуб города, и казалось, что половина университета собралась там. Гул голосов, свет, запах духов и алкоголя. Он был там. И она была там. Она всегда попадала в его поле зрения. Ей не приходилось ничего для этого делать. Смеялась с незнакомыми людьми, с которыми была знакома от силы пять минут. Танцевала. Её улыбка, её лёгкость раздражали и завораживали одновременно. Он наблюдал. И в нём поднималось что-то тёмное. Что-то, что он не умел назвать и не хотел признавать. Он смотрел на её свободу и чувствовал, как внутри всё горит. Алкоголь был рядом. Быстрое решение. Напиться и забыть. Не придавать значения тому, что, казалось бы, не стоило его внимания. Но она стоила. Она стоила всего. Мысли путались. Разум затуманился. С каждой рюмкой состояние менялось. Сдерживать себя становилось всё труднее. И когда он почувствовал вседозволенность — он решил действовать. Он не собирался признаваться. Он вообще не понимал своих чувств и не хотел в них разбираться. Он просто делал как привык. Его никто не учил как правильно. Для него существовало только своё «правильно». Она зашла в кабинку туалета. И поняла, что дверь кто-то придерживает. Это был он. Сначала — тяжёлый взгляд, который не сулил ничего хорошего. Потом — грубый толчок внутрь маленькой комнаты. Щелчок замка. — Попалась. И эта пугающая улыбка. Она начала паниковать. Только что вечер был хорошим. Она впервые за долгое время смогла отвлечься и почувствовать себя человеком. И он всё испортил. — Что ты творишь? — выдавила она. Он смотрел на неё с презрением, но в глазах горело что-то другое. Что-то, чего она не могла прочитать. — Мне кажется, ты много позволяешь людям, с которыми знакома пару минут, — сказал он, и голос его звучал глухо. — Не твоё дело. — Она попыталась отступить, но упёрлась спиной в стену. — Я вообще не знала, что ты здесь. Если бы ты дал о себе знать раньше, я бы сразу ушла. Он шагнул ближе. Она чувствовала запах алкоголя, исходящий от него, и это делало ситуацию ещё более пугающей. — А если бы ты знала, что я здесь, — спросил он, наклоняясь к ней, — ты бы вообще не пришла? Или специально пришла бы, чтобы дразнить меня? — Ты пьян, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Отойди. — Я пьян, — согласился он, и его улыбка стала шире. — Но я всё вижу. Каждую секунду. Как ты улыбалась им, как они касались твоей руки, как ты не отстранялась. — Это не твоё дело, — повторила она, пытаясь проскользнуть мимо него, но он загородил проход. — А если я хочу, чтобы это стало моим делом? Она замерла. Его голос дрогнул, и она вдруг увидела в его глазах не злость, а что-то другое. Что-то, что испугало её гораздо больше, чем угроза. Он шагнул ближе, и прежде чем она успела отстраниться, его рука легла на её подбородок. Медленно, почти невесомо, он приподнял её лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ты не знаешь, чего хочешь, — сказала она, но голос дрогнул. Он смотрел на неё долгую секунду. Его пальцы слегка сжались, и она почувствовала тепло его ладони на своей коже. — А ты знаешь? — спросил он тихо. Она не ответила. Не могла. Он был слишком близко, его дыхание касалось её губ, и всё внутри неё замерло. А потом он отпустил её. Резко. Сделал шаг назад, словно обжёгшись. — Не попадайся мне больше, — сказал он, и голос его снова стал холодным. — В следующий раз я могу не сдержаться. Он открыл дверь и вышел, оставляя её в тишине кабинки. Она стояла, прижимая руку к груди, чувствуя, как сердце колотится — и как кожа всё ещё помнит его прикосновение. Каин моргнул, возвращаясь из того вечера в настоящий момент. Он посмотрел на Лэйн — она стояла рядом, ждала ответа, и в её глазах было любопытство, но без давления. Он выдохнул. — Перестал видеть в этом смысл, — сказал он тихо. — Хочется всегда быть в трезвом уме. Впрочем, неважно. Он перевёл взгляд на машину, стоящую впереди, и слегка кивнул в её сторону: — Пойдём? Уже поздно. Они сели в машину, и Лэйн сразу почувствовала, как к горлу подступает тошнота. С первых секунд. Ещё до того, как Каин завёл двигатель, внутри неё уже всё сжалось, а ладони стали влажными. «Только не сейчас. Только не сейчас. Я справлюсь.» Она смотрела на него, стараясь дышать ровнее. Он излучал полное спокойствие, и это было единственное, что удерживало её от того, чтобы выбежать из машины. Они тронулись. Она не знала, сколько они проехали. Время потеряло счёт. Огни и машины за окном мелькали и сменяли друг друга быстрее привычного, расплываясь в цветные полосы. Ей казалось, что она смотрит на них сквозь воду. Он что-то спросил. Она не расслышала — голос пробивался сквозь шум в ушах. Она просто покачала головой, надеясь, что этого будет достаточно. Но состояние ухудшалось. Виски пульсировали, а дыхание стало поверхностным. Каин видел, как её взгляд тускнеет. Как веки прикрываются, а ресницы дрожат. Он понял — продолжать нельзя. Он резко остановился на обочине, там, где останавливаться было нельзя. Но это не имело никакого значения. Он вышел из машины, обошёл её и открыл пассажирскую дверь. Быстро, но аккуратно высвободил её из ремня безопасности, одновременно пытаясь достучаться до неё: — Лэйн. Лэйн, слышишь меня? — голос был настойчивым, но мягким. Она не подавала никаких знаков. Она вообще не слышала его. Её тело трясло. Она повернулась, опустила ноги на землю и попыталась встать, но ноги будто онемели. Она не чувствовала их. Каин опустился на корточки перед ней. Держал её колени. Её руки. Всё так же говорил — тихо, настойчиво, умоляюще. Но она всё ещё была не здесь. Он поднялся на ноги. Наклонился к ней. Обхватил её лицо ладонями и поднял его, заглядывая в глаза. Её взгляд был пустым. Он провёл пальцами по её щекам, пытаясь вернуть её в реальность. А потом прижал её голову к своей груди и мазнул губами по её лбу. Крепко, бережно, отчаянно. Он не знал, сколько времени они стояли так. Он продолжал говорить, извиняясь за то, что заставил её снова пройти через это, и бормотал что-то ещё — слова, которые она не слышала, но которые были нужны ему самому. И вдруг он почувствовал, как её пальцы сжали подол его куртки. Сначала слабо, затем крепче. Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть её глаза. Они прояснились. Она пришла в себя. — Я здесь, — сказала она, и голос её был хриплым, но твёрдым. Он помог ей встать, поддерживая за плечи. Она стояла, опираясь на него, и дышала холодным ночным воздухом. Он не отпускал её — и она не отстранялась. Через несколько секунд она сделала шаг назад, высвобождаясь из его рук, и тихо сказала: — Всё-таки придётся пройти пешком. Каин замер. В его голосе проскользнула тревога: — Я что-то сделал не так в этот раз? Она покачала головой, не глядя на него: — Дело не в тебе. Он видел, что она колеблется, будто взвешивает, стоит ли говорить. Он шагнул ближе, тихо, но настойчиво: — Лэйн. Пожалуйста. Я хочу знать. В его голосе было искреннее беспокойство. Он не мог иначе — в его голове он уже стал ответственным за то, чтобы она могла существовать комфортно. Он должен был помочь ей перебороть этот страх, иначе это будет преследовать его самого. Она помедлила. Всё равно путь предстоял долгий, и если он сам шёл на диалог — нужно пользоваться моментом. Хотя его резкие перепады и изменения в поведении всё ещё настораживали её, она решилась. — После аварии, — начала она, глядя вперёд, на пустынную дорогу, — первый месяц был худшим в моей жизни. Я не могла нормально дышать. Ночью я просыпалась от того, что мне не хватает воздуха. Я сидела на кровати, хватала ртом воздух, а вокруг была темнота, и я не понимала, где я и что со мной. Каждую ночь я боялась, что не проснусь. Она говорила без эмоций, будто рассказывала о чужой жизни. Отстранённо, сухо, почти механически. Это было больнее, чем если бы она плакала. — Мне прописали препараты, чтобы я могла успокоиться. Они сильно меняли сознание — я будто находилась в другой реальности. Но это был единственный способ сделать существование хотя бы терпимым. Они помогли. Я перестала задыхаться по ночам. Я начала спать. Жить. Думать, что всё налаживается. Она сглотнула и отвела взгляд. — Но некоторое время назад их отменили. Врач сказал, что я достаточно оправилась. И все эти дни я не замечала никаких изменений. Думала, что справляюсь. Но сегодняшняя поездка… она показала, на что способен мой собственный страх. Видимо, я ещё не готова. Каин молча слушал, иногда бросая на неё короткие взгляды. Он не виноват в её аварии, но внутри всё сжималось от осознания того, через что ей пришлось пройти. И он не знал, как теперь быть. Как продолжать давить, когда она так откровенно призналась в своей слабости. Она повернулась к нему, и в её взгляде мелькнула усталость. — Твоё нахождение рядом и поддержка не помогут, — сказала она. — Пока я сама не буду в силах вывезти всё это. Я должна справиться сама. Я не хочу, чтобы кто-то нёс ответственность за то, что должно быть только мой выбор. Она замолчала. Тишина повисла между ними, холодная, как этот осенний ветер. Каин смотрел на неё. Он хотел сказать что-то — но не знал, что именно. Слова застревали в горле, потому что всё, что он мог предложить, казалось ей недостаточным. Она сказала, что не хочет, чтобы кто-то нёс за неё ответственность. Но он всё равно чувствовал себя ответственным. Просто потому что она стояла рядом. — Ты справишься, — сказал он наконец, и голос его был тихим, но твёрдым. — Не потому что я так хочу. Потому что ты уже справляешься. Каждый день. Ты просыпаешься, ты идёшь в университет, ты смеёшься, ты злишься, ты живёшь. Это уже победа. Даже если ты не замечаешь. Она подняла на него взгляд, и в нём мелькнуло удивление. — Как у тебя получается говорить такие вещи, когда сам же весь день ходишь как тень? — спросила она без злости, скорее с любопытством. Он усмехнулся — уголками губ, почти незаметно. — Это я могу. А вот что-то другое — пока учусь. Они пошли по тёмной улице — медленно, без спешки. Она всё ещё чувствовала слабость в ногах, но дыхание ровнялось, и тревога постепенно отпускала. Он шёл рядом, чуть замедляя шаг, чтобы она не чувствовала себя спешащей. — Ты завтра будешь дома? — спросил он вдруг. Она удивилась вопросу, но кивнула: — Да. Наверное. — Я позвоню. — Он сказал это без вопросительной интонации. Просто констатировал факт. — Не навязываясь. Просто проверю, как ты. Она хотела возразить — или, может быть, согласиться. Но вместо этого почувствовала что-то тёплое в груди. И тихо ответила: — Хорошо. Они шли дальше в тишине. Лёгкой, почти привычной. Но в этой тишине было что-то новое — неловкое, но настоящее. Каждый из них чувствовал, что между ними происходит что-то, чему они пока не могут найти название. И они не спешили его искать. Они шли дальше. Вокруг было тихо, лишь иногда проезжали редкие машины, и их свет на мгновение выхватывал из темноты мокрый асфальт и их собственные тени. Лэйн чувствовала, что напряжение между ними постепенно отпускает. Она решила, что настал момент сказать то, что давно зрело внутри. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — начала она, чуть замедляя шаг. — На счёт моей потери памяти. Каин невольно напрягся. По его коже пробежал холодок. Он не подал виду, но внутри всё сжалось. «Она завела разговор в опасное русло.» Он решил ничего не отвечать. Только слушать и понять, что именно она имеет в виду. — Сначала, — продолжила она, глядя вперёд, — я думала, что это самая большая проблема в моей жизни. Что я обязана всё вспомнить, что без этих месяцев я — не я. Я копалась в голове, пыталась найти ответы там, где их не было. Сходила с ума, додумывала, путалась. Мне казалось, что если я не вспомню — я потеряю себя навсегда. Она перевела дыхание. — Но недавно я решила… что больше не буду этого делать. Я приняла, что, возможно, те месяцы потеряны навсегда. Что они не хотят возвращаться. И я перестала искать. Я просто… оставила всё как есть. И знаешь, мне стало легче. Каин мысленно выдохнул. Он почувствовал, как напряжение отпускает, и даже позволил себе тихо радоваться её решению. Он медленно проговорил: — Наверное, ты поступаешь правильно. Хотя сам не знаю, что делал бы на твоём месте. Он старался говорить ровно и ненавязчиво, чтобы она не заподозрила ничего лишнего. Лэйн повернулась к нему. В её взгляде была мягкость. — Я это к чему говорю, — сказала она. — Мне нравится то, что происходит сейчас. И по большей части это твоя заслуга. Я бы и не могла подумать, что ты будешь находиться рядом со мной. Но я рада этому. Каин остановился. Он посмотрел на неё, и на его лице появилась тёплая улыбка — та самая, которую она видела всего пару раз. Она грела, даже когда ветер был холодным. — Спасибо, — сказал он просто. — Только пообещай мне кое-что, — добавила она. — Что? — Не закрывайся. Пожалуйста. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то настоящее. — Обещаю, — сказал он тихо. Они дошли до её дома. Остановились у подъезда. Тишина повисла между ними, но она была другой — почти уютной, почти интимной. Лэйн не знала, пригласить ли его войти. Вечер переходил в ночь, их откровенный разговор вышел на хорошую ноту, и ей хотелось, чтобы он длился ещё. Но она не решалась сказать это вслух. Каин тоже колебался. Он не знал, попроситься ли зайти, или не настаивать, чтобы не спугнуть её. В конце концов он просто кивнул ей: — Доброй ночи. Она улыбнулась: — Доброй ночи, Каин. И… спасибо за этот вечер. Правда. — Мне тоже было хорошо, — ответил он. — Я позвоню завтра. — Как скажешь. Она уже взялась за ручку двери, но остановилась и обернулась с лёгкой усмешкой: — Кстати, ты машину оставил в неположенном месте. Каин усмехнулся в ответ: — Да, я помню об этом. Но, судя по всему, её уже забрал эвакуатор. Будет мне уроком. Она засмеялась — тихо и искренне. Он улыбнулся в ответ, и они снова замерли, глядя друг на друга. Нехотя, будто каждый надеялся, что другой предложит продолжить вечер. Но никто не решился. Она вошла в подъезд, и дверь за ней закрылась. Он постоял ещё несколько секунд глядя на запертую дверь, снова чувствуя ту же пустоту, что и в прошлый раз. Он не спешил уходить, но заставил себя развернуться. Он шёл в сторону, где оставил машину. Она вошла в пустую квартиру. Тишина встретила её привычным гулом, который заполнял пространство, когда остаёшься одна. Анна уехала к родителям, и в комнатах было темно и холодно. Лэйн скинула куртку и прошла в свою комнату, не зажигая свет. Она присела на край кровати и закрыла глаза. Сегодняшний день прошёл перед ней — яркий, шумный, тёплый. Каин. Его голос. Его взгляд. Его руки, которые держали её, когда она почти потеряла сознание. Она улыбнулась, сама не замечая этого. А потом — воспоминание накрыло её. Его пальцы на её лице. Там, у машины. Она чувствовала их тепло, чувствовала, как он приподнимает её лицо, заглядывая в глаза. Тогда она была слишком слаба, чтобы осознать. Но сейчас… сейчас она помнила. И вдруг — лёгкое дежавю. Как будто это уже было. Нет. Подождите. Её глаза расширились. Что-то щёлкнуло внутри, и перед ней всплыла картина — та же рука на её лице, те же пальцы на её коже. Но всё было другим. Свет — приглушённый, красный. Тесное пространство. Звуки музыки, доносящиеся откуда-то издалека. Запах духов и алкоголя. Это было. Это было с ним. Лэйн закрыла глаза, позволяя воспоминанию захватить её полностью. Она стояла в кабинке туалета, прислонившись к холодной стене. Музыка доносилась глухо, прерываемая её собственным сбившимся дыханием. Она хотела выйти, но знала, что он ждёт за дверью. Он вошёл — не спросив, не предупредив. Просто появился, закрыл за собой дверь, и она оказалась с ним в замкнутом пространстве. — Попалась. Его голос был низким, пьяным, но в нём звучало что-то, отчего у неё внутри всё сжималось. Она не знала, что ей делать. Бежать? Кричать? — Что ты творишь? — спросила она, стараясь говорить твёрдо. — Мне кажется, ты много позволяешь людям, с которыми знакома пару минут, — ответил он, и его глаза горели странным, почти диким светом. — Не твоё дело. Я вообще не знала, что ты здесь. Если бы ты дал о себе знать раньше, я бы сразу ушла. Он шагнул ближе. Так близко, что она почувствовала запах алкоголя и его дыхание на своей коже. — А если бы ты знала, что я здесь, — сказал он, — ты бы вообще не пришла? Или специально пришла бы, чтобы дразнить меня? — Ты пьян, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Отойди. — Я пьян, — согласился он, и его улыбка стала шире. — Но я всё вижу. Каждую секунду. Как ты улыбалась им, как они касались твоей руки, как ты не отстранялась. — Это не твоё дело, — повторила она, пытаясь проскользнуть мимо него, но он загородил проход. — А если я хочу, чтобы это стало моим делом? Она замерла. Его голос дрогнул, и она вдруг увидела в его глазах не злость, а что-то другое. Что-то, что испугало её гораздо больше, чем угроза. Он шагнул ближе, и прежде чем она успела отстраниться, его рука легла на её подбородок. Медленно, почти невесомо, он приподнял её лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. Она попыталась отступить, но ударилась спиной о стену. Она чувствовала его пальцы на своей коже — горячие, пьяные, почти грубые. — Ты не знаешь, чего хочешь, — выдохнула она. — А ты знаешь? — его голос дрогнул. Он отступил. — Не попадайся мне больше, — сказал он уже холодно. — В следующий раз я могу не сдержаться. Он вышел, и дверь за ним захлопнулась. Лэйн открыла глаза. Воспоминание было таким чётким, таким реальным. Его рука на её лице. Его голос. Его взгляд. Всё это было. Она сидела неподвижно, переваривая. «Он говорил мне, что мы никогда не были близки. Он не отрицал моих слов, когда я говорила, что не помню, чтобы между нами что-то было. Он позволил мне поверить в это. Заставил думать, что так и есть на самом деле.» Она усмехнулась — тихо, почти беззвучно. «Обвёл меня вокруг пальца? Интересно получается.» Она встала с кровати, подошла к окну и посмотрела на город, который только начинал просыпаться. Мысли в её голове становились ясными и холодными. «Ну что ж, посмотрим, что ты собираешься делать дальше, Каин.» Она решила, что не будет подавать виду, что что-то изменилось. Он сам приблизился к ней, сам спровоцировал эти флешбеки. Он играет? Окей, она тоже может играть. Она продолжит строить из себя дурочку, делать вид, что по-прежнему ничего не помнит. Ей было интересно, во что это выльется. И кто из них на самом деле будет ловить друг друга. Лэйн улыбнулась своим мыслям: — Давай посмотрим, кто кого переиграет, Каин. Это была всё та же Лэйн.