Темный путь к себе

Осенний ветер колыхал блондинистые волосы. Небо уже давно украшали звезды. А Кенма стоял на балконе своих покоев, задумчиво покручивая в руке бокал вина. Когда-то давно они точно также вместе с Шоё любовались звездами и мечтали. Но теперь его не было. И сердце Козуме каждый раз разбивалось от этой мысли.  —Ты всегда наливал только себе, котенок — раздался тихий голос из тени. Кенма вздрогнул. Сердце упало куда-то в живот. Он обернулся, и дыхание перехватило. Его глаза тут же наполнились влагой, но он не шелохнулся. Только бокал с громким звоном разбился о пол. Долгие мгновения он не двигался. Переживал бурю внутри, стараясь осмыслить происходящее. Но в конце концов сдался. Все эмоции, сдерживаемые месяцами вырвались наружу. —Ненавижу. Ненавижу тебя за это. За то, что заставил меня поверить, будто умер — прошептал он сквозь слезы, неумолимо стекающие по щекам. Но несмотря на свои слова, он не мог оторвать от парня взгляд. Словно если отвлечется даже на секунду — тот исчезнет, как мираж. Шоё хотел было сделать шаг, но Кенма вскинул руку, тело трясло. —Я... я хоронил тебя каждую ночь, понимаешь? Я жил с пустым местом в сердце, а теперь ты просто стоишь здесь, живой? — он отступил на шаг, но голос дрогнул сильнее — Почему ты пришел? Зачем? Чтобы снова исчезнуть? —Нет — тихо ответил Хината, глаза горели искренностью — Я пришел, потому что без тебя мне некуда идти. Я слишком поздно это осознал. Обещал, что еще увидимся... Кенма сжал зубы, сдавленно всхлипнул и, прежде чем успел все осознать, раскрыл руки и тихо пробормотал:  —Если ты призрак — оставайся. Если ты сон — не исчезай. Если ты правда… тогда просто иди ко мне. Шоё сделал шаг. Потом другой. А потом просто обнял его. Молча. Крепко. Словно хотел остановить все звезды, чтобы эта ночь длилась вечно. Он не отпускал. Даже когда Кенма, всхлипывая, ударил его по плечу. Один раз. Второй. А потом просто уткнулся лбом в его шею, цепляясь пальцами за тонкую ткань рубашки. Когда слезы наконец перестали течь, Козуме выдохнул. Его руки скользили по телу Шоё, проверяя, осознавая, что это правда. Что это он. Взяв эмоции под контроль, как он всегда это умел, Кенма отстранился. Крепко взял Хинату за руку и повел внутрь. Без слов, без объяснений.  В комнате все было как прежде. Ничего не изменилось. Ни в подушках на кресле, ни в старом пледе, ни в книгах на полке. Только Шоё сидел на краю кровати, сжав ладони, словно боялся сломать тишину. Кенма поставил два новых бокала. Налил вина, как в тот самый вечер. И сел рядом. —Ты не обязан говорить. Ни о магии. Ни о чуде. Просто скажи — ты останешься? —Да — выдохнул Шоё — Если ты позволишь. Он понимал, что даже у Кенмы есть терпение. Он слишком долго ждал его. Слишком много боли Шоё ему причинил. И если бы парень сейчас его прогнал — это было бы честно. Козуме протянул руку и коснулся его пальцев. Те дрожали. Он сжал их — крепко. Наконец за долгие месяцы внутри стало тепло. —Тогда пей — прошептал лекарь, протягивая бокал вина — И ложись. Хината на мгновение вздрогнул от решимости в голосе парня. Но выпил все содержимое и забрался под одеяло. Скидывая обувь и пальто. Кенма сделал точно также. И, в конце концов, просто прижал его к себе, на кровати, под пледом. Горячие губы прошлись по шее, по уху. —Ты чувствуешь? — прошептал он. —Каждой клеткой — отозвался Шоё, пока собственная рука заскользила по бедру парня. Под пледом становилось все теплее. Не только от вина. От тел, от дыхания, от того, что они наконец снова вместе. Шоё лежал на боку, не отрывая взгляда от лица напротив. В комнате было темно, только отблески огней с улицы касались их лиц. Кенма накрыл губы Шоё поцелуем — неуверенным, будто бы впервые позволял себе вкус запретного. Пальцы легли на живот, медленно поднимаясь вверх под тканью рубашки. —Я думал, ты всегда будешь с ним. Я был рядом, потому что не мог уйти… но и не мог коснуться — прошептал он, целуя подбородок, шею, ниже. Он не был резким. Но пальцы скользили уверенно и точно. —Но теперь можешь... — выдохнул Шоё в ответ. Глаза Козуме сверкнули. За столько лет рядом он сдерживал себя — из уважения, из боли, из любви. Но теперь все запреты рухнули. Его губы жадно прильнули к Шоё, руки обвили, прижимая к себе. Он целовал его, как человек, который слишком долго молчал. Как тот, кто ждал, пока его выберут. И теперь — не намерен выпускать. Он не задавал больше вопросов. Просто исследовал тело сквозь поцелуи, сквозь шепот. Шоё оказался под ним, дыхание сбилось. Но он не отстранялся. Он знал — все правильно, чувствовал это каждой клеткой.  Кенма замер, пальцы застыли на пуговицах рубашки Хинаты. В полумраке комнаты его глаза блестели, как у кота, выслеживающего добычу — спокойные, но полные скрытой жажды. —Так... — прошептал он, внезапно прижав запястья парня к подушке — И что бы мне с тобой сделать в первую очередь? Голос вдруг зазвучал как бархат, обволакивающий и опасный одновременно. Шоё почувствовал, как по спине пробежали мурашки. —Просто возьми... — сдавленно выдохнул он, когда Козуме медленно провел ногтем от основания шеи до линии пояса. —Нет — отозвался лекарь, наклоняясь ближе, губы почти касались кожи — Ты ведь мой пациент. Был. Есть. И будешь. А значит, я решаю, как быстро, как глубоко... и как долго. Зубы слегка сжались на мочке уха Хинаты, заставляя того вздрогнуть. Пальцы тем временем уже расстегнули последнюю пуговицу, обнажая грудь. —Я слишком долго ждал этого… — Кенма провел ладонью по животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под его прикосновением.  Он не торопился. Каждое движение было выверенным – поцелуй в основание горла, пальцы, скользящие по ребрам, язык, очерчивающий сосок, прежде чем губы сомкнулись вокруг него. Шоё ахнул, выгибаясь, но Козуме лишь прижал его бедро ладонью, не давая двигаться. —Терпение — прошептал он, переключаясь на другую сторону — Я ведь только начал. Рука медленно спустилась ниже, скользнула под пояс брюк, но не туда, куда жаждал Шоё, а к внутренней стороне бедра. Легкие, едва уловимые касания, от которых кровь пульсировала в висках. —Кен... — почти прорычал Хината, понимая, что его дразнят. Попытался приподняться, но лекарь лишь приподнял бровь, и тот сдался, падая обратно на подушки, позволяя управлять собой, добровольно подчиняясь. —Лучше — похвалил он, наконец касаясь того, чего так ждал Шоё, но все так же медленно, так же неспешно — Ты так красив, когда пытаешься быть терпеливым. Когда сдерживаешься. Его движения были мастерскими — ровно столько давления, сколько нужно, ровно та скорость, что заставляла Хинату кусать губу, чтобы не застонать. Но Кенма видел все – и дрожь в пальцах, и учащенное дыхание, и то, как зрачки расширялись, когда он внезапно останавливался, чтобы прижаться губами к пульсу на шее. —Проси — шепнул он, и это не было приказом. Это было предложение. Искушение. —Я... черт, котенок, пожалуйста... — выдохнул парень, глядя прямо в глаза. Лекарь улыбнулся. Действительно улыбнулся, по-настоящему, тепло. И наклонился, чтобы поймать чужие губы в поцелуй, в то время как рука наконец дала то, чего так отчаянно хотел Шоё. И когда волна накрыла его, когда мир расплылся в удовольствии, он услышал шепот у самого уха: —Это был только первый урок. И первое наказание.  Пальцы скользнули по обнаженному дрожащему торсу паренька. Глаза Кенмы пылали чем-то диким и необузданным. —Ты даже не представляешь… — голос звучал хрипло, губы коснулись шеи Хинаты — Сколько ночей я провел, представляя этот момент. Шоё вздрогнул, когда зубы Козуме впились в его кожу, оставляя багровый след. Нежный целитель исчез — перед ним был мужчина, который слишком долго сдерживал свою страсть. —Я мог бы быть осторожным. Должен бы, но... — прошептал Кенма, его рука скользнула между ног Шоё, заставляя того выгнуться — Но сегодня ты не заслуживаешь осторожности. Он не стал ждать ответа. Пальцы вошли в Хинату резко, даже грубовато, но точно зная, куда надавить, как изогнуться, чтобы вызвать тот самый прерывистый стон, который сорвался с губ парня. —К-Кен... — Шоё вцепился в простыни, тело напряглось, но не отпрянуло. Наоборот, бедра сами потянулись навстречу прикосновениям. —Боже, да... — лекарь прижался губами к его уху, сам сгорая от происходящего — Я запомню каждый твой звук. Каждый твой вздох. Даже если ты снова забудешь — я запомню за нас обоих. Пальцы двигались уверенно, растягивая, готовя, и Шоё уже не мог сдержать дрожь, которая пробежала по всему телу. —Хватит... — прохрипел он, хватая Кенму за запястье — Хватит готовить. Я не хрупкий. Глаза лекаря вспыхнули с новой силой. —Ты прав — голос звучал как обет — Ты сильный. Как только прозвучало последнее слово, он вошел в него одним резким движением. Шоё закинул голову назад, крик застрял в горле, превратившись в хриплый стон. Боль смешалась с наслаждением, и он обвил ногами бедра Кенмы, притягивая еще глубже. —Ах... боже... — простонал лекарь, голос дрожал от напряжения. Он начал двигаться — сначала медленно, давая Хинате привыкнуть, но вскоре ритм участился. Каждый толчок заставлял парня вздрагивать, каждый вздох Кенмы обжигал его кожу. Рука Козуме обвилась вокруг его члена, синхронизируя движения с толчками бедер. Шоё напрягся и застонал, совершенно не сдерживаясь. —Я... я не... — он не мог говорить, мир сузился до этого момента, до Кенмы над ним, внутри него. —Давай, Шо... — прошептал он, с едва заметной соблазнительной улыбкой — Я хочу видеть это снова. И Шоё не противился. Волна удовольствия накрыла его с головой, тело выгнулось, пальцы впились в плечи Кенмы. Он снова вскрикнул, но звук потерялся в губах целителя, который жадно приник к нему, продолжая двигаться, пока собственное наслаждение не настигло. Они рухнули на кровать, тяжело дыша. Кенма не отпускал его, губы блуждали по шее, плечам Хинаты — будто все еще боялся, что это окажется сном. —Ты останешься? — снова спросил он, в голосе звучала уязвимость, которую он редко показывал. Шоё медленно повернулся, лбы соприкоснулись. —Да — прошептал он — Если ты позволишь мне любить тебя так, как ты заслуживаешь. Кенма закрыл глаза, пальцы сцепились с пальцами Хинаты. —Тогда оставайся — он поцеловал его снова, мягко и нежно — И больше никогда не уходи. Не смей. За окном падала звезда. Но они уже не смотрели на небо.