Темный путь к себе

Вакатоши посадили в камеру. Король запретил приступать к допросу в этот вечер. И приказал никого не впускать к мужчине. Было уже слишком поздно. И слишком многое произошло за день. Только на следующий утро Тобио с советником направились допросить подозреваемого. Но тот ничего не сказал. Не отрицал обвинений, но и не подтверждал. Отвечал лишь коротко: «Я всегда искренне служил короне».  Не добившись никаких результатов, было принято решение сделать небольшой перерыв. Все это время король понапрасну ломал голову, как же ему расколоть главнокомандующего. Но, в конце концов, он безрезультатно вернулся в допросную. Советник где-то задерживался, поэтому Вакатоши сразу же оживился.  —Ваше Величество. Книжный шкаф в моем кабинете. Третья полка. За книгами... — бросил он полушепотом и тут же замолчал, когда увидел приближение Тоору. Кагеяма прищурился, обдумывая слова мужчины и пристально наблюдая за поведением. Реакция на советника была странной. Подозрительной. Но он промолчал.  От Ушиджимы больше не смогли ничего добиться. И вот так, за расследованием и выполнением прямых обязанностей пронеслась череда дней. Король почти не спал и с еще большим недоверием начал относиться к окружающим. Несмотря на вещественные доказательства, он все еще не мог понять и принять предательство Вакатоши. Поэтому в один из вечеров он все же смог проникнуть незамеченным в его комнату. Приходилось делать все самостоятельно и тихо. Неизвестно сколько лишних ушей вокруг.  В озвученном месте лежала толстая папка. Спрятав ее под мантию, король направился в кабинет. Закрыл за собой дверь и сразу же запер замок, приказав стражникам никого не впускать. Слишком многое могло пойти не так. Он быстро опустил мантию, достал папку и положил на стол. Крышка поднялась с лёгким скрипом. Глубоко вздохнув, король открыл её — и замер. Внутри лежали несколько плотно свернутых листов, некоторые — с надписями, другие — с чертежами, и парочка — исписаны плотным почерком. Он сразу узнал стиль. Его невозможно было спутать. Аккуратные, резкие штрихи, короткие абзацы, цифры на полях. Такой почерк был у Тоору. Но то, что значилось в этих записях… заставило его напрячься до дрожи в пальцах. Один лист представлял собой зашифрованный отчёт. Но при внимательном рассмотрении Тобио понял: он уже видел подобные документы ранее — это была форма внутренних разведданных, которые обычно поступают напрямую советнику. Во втором листе, частично расшифрованном рукой Ушиджимы, взгляд сразу зацепился за строку: «Цель склоняется к Королю. Необходимо ускорить уборку. Слишком много эмоций». Король напрягся. «Цель»… Шоё? Он перевернул лист. С другой стороны — фразы, не менее жуткие: «Лекарь мешает. Необходим контроль или замена.» «Кухня очищена. Внедрение препарата прошло успешно.» Слова не содержали имён. Ни одного. Только абстрактные обозначения и приказы. Но всё звучало слишком точно. Слишком… похоже на то, что уже произошло. Даже последовательность событий — в точности совпадала. Он откинулся на спинку кресла, крепко сжав листы в руке. Никаких подписей. Никаких печатей. Только косвенные улики. Почерк — возможно, узнаваем, но его можно подделать. Формулировки — можно объяснить иначе. Но ощущение в груди было одно: эта папка — недостающий кусок мозаики, который все равно пока не дает законченной картины. Он снова посмотрел на строчку «слишком много эмоций». И внутри всё перекосилось от боли. Вспомнился Шоё. Его лицо в тот вечер. Его взгляд. Пустой. Опустошённый. Тоору... знал? Руководил? Или передавал приказы от кого-то «выше»? Король прикрыл глаза и, не убирая папку со стола, достал перо и пергамент. Он уже понял, что дальше придётся действовать одному. Даже если враг ближе, чем он думал. Для Хинаты все эти дни проходили неотличимо. После разговора они до сих пор не виделись. Кагеяма не возвращался в покои. А Шоё не выходил. Тобио запретил стражникам его выпускать. Несмотря на то, что это было из благих намерений, на парня это все равно оказывало гнетущее влияние. Так день сменялся ночью и все по кругу. Он все сильнее погружался в свои мысли. А двойник появлялся все чаще. В отражении, во снах, в видениях.  Так протекал и сегодняшний вечер. За окном уже давно стемнело, а яркие звезды окрасили ночной небосвод. В комнате было тихо и лишь пара свечей освещали огромное пространство. Хината лежал неподвижно. Кровать была большой и удобной, но это уже перестало приносить какое-либо удовольствие. Он лишь безучастно направил взгляд в потолок и медленно дышал, будто погруженный в транс. Шоё думал, что после признания всё изменится. Что его утащат вниз, в камеры. Что Кагеяма вспыхнет гневом, прикажет заковать его, будет кричать, требовать объяснений. Но Тобио не сделал ничего из этого. Он просто… остался. Протянул руку. Сказал, что не отдаст его страху. Даже если страх — он сам. И это пугало сильнее любой кары. В памяти вновь всплыло выражение лица. Излишне спокойное. Излишне собранное. Как будто он уже знал. Или... как будто ждал. «Что ты скрываешь, Тобио?» — мелькало у него в голове каждый раз, когда он смотрел на закрытую дверь. Ни одного визита. Ни одного письма. Только стража под дверью. И тишина, которая звенела в ушах. Король даже не разговаривал с ним после этого. Просто исчез. Просто... отдал приказ не выпускать его. Хината пытался понять: это была забота или изоляция? Его охраняют или охотятся за ним? А может, Кагеяма просто не знает, что с ним делать? Он закрыл глаза. В висках пульсировала тяжесть. Внутри — глухое чувство, что он стал пешкой в игре, правила которой ему до сих пор не объяснили. Что вообще происходит в этом замке? Слуги почти не появляются. Кенма пропал. Хинату заперли, даже не объяснив почему. За заботой Тобио скрывается клетка — позолоченная, удобная, но всё же клетка. Иногда ему начинало казаться, что все вокруг ждут, когда он снова сломается. Или когда снова вспыхнет его «тёмная» сторона.  «Я устал быть постоянно в стороне. Устал бояться и ничего не понимать» — и в этом одиночестве перспектива вернуть себе «себя» больше не казалась такой пугающей. Из раздумий парня вырвал тихий шум за стеклянными дверьми балкона. Он напрягся и тут же вскочил на ноги. Сердце пропустило удар. Было не ясно, что это и чего ему вообще следует ожидать.  Несмотря на легкую дрожь в ногах, Шоё медленно подошел к двери, прячась в тени. Глаза напряженно скользили по небольшому пространству за стеклом. Не увидев ничего странного, он облегченно выдохнул и открыл дверь.  Шаг. Еще шаг. На балконе — никого. Вокруг тишина. Он едва заметно усмехнулся на свою же трусливость. И устало оперся локтями на перила. Приятный прохладный воздух колыхал рыжие волосы и ткань рубашки. Взгляд задумчиво устремился к звездам.  Он не слышал ни лишних звуков. Ни шагов. Вот только не мог не почувствовать, как чьи-то горячие руки обвили его талию. А спина прижалась к чьей-то крепкой груди.  —Ну приветик, Феникс. Тяжело же мне было тебя найти... — прозвучало прям над его ухом. Голос был приятным, низким. Но совершенно незнакомым.  Все тело парня будто пробило электричеством. Руки задрожали. И он резко обернулся. Вот только теперь он стоял прижимаясь спиной к перилам. В то время как незнакомец стоял с обворожительной улыбкой и искрящимися глазами прямо перед ним. Ближе, чем следовало. Гораздо ближе. —Т-ты кто?... — глухим полушепотом спросил Хината, ошарашенный взгляд встретился с хитрыми карими глазами.  Незнакомец удивленно округлил глаза и с подозрением взглянул на парня. —Эй, глава, ты так шутить вздумал? — с недоверчивым смешком ответил мужчина.  «Глава?». И только сейчас Шоё заметил на незнакомце точно такую же мантию, как на своем двойнике. Точно такой же черный, как ночь, цвет. И точно такой же символ.  Незнакомец заметил растерянность в глазах Шоё и сам не на шутку распереживался.  —Эй, эй... Шо, ты правда меня не помнишь?  —Эм... простите, но с момента как я сюда попал, я вообще ничего не помню... — нервно и взволнованно протараторил Хината. Что-то в этом мужчине казалось ему знакомым и будто бы безопасным и даже… приятным. Но в свете последних событий он не мог доверять так просто каждому встречному. Это могла быть очередная ловушка.  Атсуму не сразу отреагировал. Его ладони всё ещё лежали на талии Шоё, но теперь — словно боялись задеть лишний миллиметр. Он смотрел на него пристально, в упор. Как будто пытался выловить остатки того, прежнего Хинаты, который бы узнал его без слов. —Ты правда не знаешь, кто я? Хината медленно покачал головой. Атсуму выдохнул, но пальцы сжались чуть сильнее. —Вот это поворот... Знаешь, я много чего ожидал от нашей встречи. Например, что ты ударишь меня в лицо. Или что заорешь. Или прыгнешь на шею. Но вот чтобы ты забыл, кто я такой... — он усмехнулся, но голос слегка дрогнул — …это уже жёстко даже для тебя. Хината опустил глаза, виновато сжав кулаки. Что-то в этом голосе отозвалось в груди — как будто струна внутри дрогнула. Он не знал, что сказать. Но чувство вины почему-то было реальным. —Я правда не помню... — еле слышно прошептал он. Атсуму кивнул, хотя в его глазах промелькнула короткая тень. —Значит, будем знакомиться заново, Феникс. Я Мия Атсуму. Твоя правая рука, как главы повстанцев. Твой друг, соратник и... спаситель, если позволишь так сказать — на последних словах уголки губ мужчины дернулись в едва заметной улыбке.  —С-спаситель? — удивленно бросил Шоё. Вся ситуация ему казалась до ужаса странной. Но какое-то чувство внутри и мысль о том, что хотя бы кто-то может ему поведать о себе самом — были слишком соблазнительными. Мия наклонился чуть ближе, взгляд стал куда темнее. На краткий миг в воздухе почувствовался едва уловимый запах — что-то густое, но приятное. Что-то пугающее, но манящее. Черная магия. —Ты не помнишь, но я помню всё, Шоё. Помню, как ты умирал на моих руках. Как твоё тело истекало кровью, а я проклинал небо, лишь бы спасти тебя. Ты не помнишь, но я заплатил. Частью себя. Чтобы ты жил. Он склонился ближе к уху парня. —И теперь я снова здесь. И, знаешь... если придётся — я повторю это. Снова. Даже если ты никогда не вспомнишь, кто я. Тело Шоё будто знало эти прикосновения. Пальцы дрожали, а от горячего дыхания по коже пробегали мурашки. Он молчал, пытаясь осмысли хоть что-то из этих пугающих слов. Атсуму — тоже. Только ночной ветер теребил подол темного плаща и ткань ночной рубашки. Звезды над головой вспыхивали и гасли, как мысли в голове блондина. Он не отрываясь смотрел на него. На этого… другого Шоё. Слишком мягкого. Слишком тихого. Слишком не своего. И, возможно, именно поэтому — слишком интересного. —Знаешь… — наконец произнёс он, прищурившись и запрокинув голову чуть набок — Никогда не думал, что увижу тебя таким. —Каким? — осторожно переспросил Хината. —Тихим. Открытым. Потерянным. — голос Мия стал чуть ниже, чуть медленнее — Ты раньше был совсем другим. Прямой, резкий, яростный. Даже раненый — ты командовал, шёл вперёд, кусался. А сейчас… — он сделал еще шаг ближе — Ты дрожишь от собственного отражения. И... черт возьми, это пугающе. Шоё слегка склонил голову, не зная, как реагировать. В груди что-то снова странно закололо. И от этого взгляда — такого тёплого, такого внимательного — стало только хуже. —Я… не знаю, как быть другим. —А ты и не должен — тихо бросил Атсуму, не отводя взгляда — Я найду в тебе того, кого знал. Или… полюблю нового. — последнюю фразу он почти прошептал, но взгляд стал только ярче. Пауза затянулась, но Мия продолжил. —Я искал тебя, Феникс — выдохнул он, делая ещё один шаг и почти вжимая тело парня в перила — Я пересёк чёртов континент, искал любую весть, любую зацепку. Я думал, что они тебя убили. Или ты сам себя. Но ты здесь. И даже если в тебе ничего не осталось от прошлого… чёрт, я всё равно рад, что нашёл тебя. —Почему ты… — начал Хината, но не договорил. —Потому что даже когда ты был монстром, ты был моим. И если ты теперь стал человеком — это уже моя проблема. Он усмехнулся — ярко, дерзко, как только Мия умел. И в этот момент всё в его взгляде говорило: «Я не отступлю. Даже если ты забыл всё — я напомню».  От таких слов щеки Хинаты непроизвольно залились румянцем. Он отвел растерянный, но взволнованный взгляд в сторону. Парень совершенно не понимал, что все это значило. Не знал, кто этот человек. Но чувствовал, будто кусочек его прошлого, его жизни... кусочек самого себя вернулся. —Хех, последний лепесток... ты покраснел — почти промурлыкал Тсуму. —Я-я... Я не знаю в каких мы были отношениях, поэтому совершенно не понимаю, что я должен сказать и как реагировать. Все это слишком внезапно и непонятно... — сбивчиво пробормотал он, слегка отстраняясь. Но только сильнее вжался спиной в твердую поверхность. Даже видя, как Хината смущенно пытается отстраниться, Тсуму не отдалился. В глазах вспыхнул опасный огонек. Он понимал, что это будет игра в русскую рулетку, но упустить такую возможность не мог. Даже если придется немного соврать. —Ох...я ведь могу немного напомнить, лепесток... — прошептал мужчина, склонившись к самому уху. Рука совершенно нагло скользнула под ночную рубашку. Шоё вздрогнул и выпустил тихий вздох. Теперь пылало уже все лицо до кончиков ушей. И он нервно постарался оттолкнуть парня. Хоть попытка и оказалась безуспешной. Но и Атсуму не стал слишком переходить черту. Взгляд скользнул через плечо в сторону покоев короля. В глазах на мгновение появилось что-то темное. Без предупреждения он снова обернулся и внезапно впился губами в мягкую шею. Шоё снова выпустил сдавленный звук, пальцы вцепились в ткань темной мантии. Тело горело. Но он не понимал, хочет от оттолкнуть этого знакомого незнакомца или притянуть ближе.  —ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ? — послышался гневный голос где-то у входа на балкон. Оба парня поняли, кому принадлежит этот голос. Шоё вздрогнул, оцепенев в ужасе. А Атсуму лишь усмехнулся еще шире.