Лиана Поттер и Дневник Тома Реддла

Письмо Олливандеру было готово уже на следующее утро: между прочим, я встала ни свет ни заря, чтобы отправить конверт! Не знаю почему, но мне не очень хотелось рассказывать о своей затее Гермионе. Я-то точно знала: подруга начнёт ворчать, причитать… а может еще и отговаривать! Тем не менее я была уверена, что Гермиона не разболтает моем плане Рону. Вечером того же дня я получила довольно странный ответ от Олливандера. Мне нужно было добыть фотографию Рона, волосинку из его головы и желательно слюну. У меня чуть волосы дыбом не встали от такого «рецептика»! Так или иначе, деваться некуда… нужно проявить смекалку. --- Учебная неделя тем временем текла своим чередом. На уроках ЗоТИ меня не переставал раздражать Локонс: его «смешные» шутки и самолюбование будили во мне зверя. Кроме того, как учитель он был полнейшим ужасом! Ничего не объяснял, а будущие контрольные, видимо, мы должны были писать по наитию. Именно поэтому я стала брать больше книг в библиотеке и изучать материал самостоятельно. Правда, без Гермионы: она, чисто из принципа, не хотела дополнительно зубрить ЗоТИ, хотя тайком просматривала мои конспекты. Вскоре подруга (и ее эго отличницы) не выдержала и вместе со мной стала отсиживаться за книгами. И, пожалуй, кроме ЗоТИ, моя успеваемость в целом была приемлемой. Я как всегда блистала на зельях, внимательно слушала травологию и даже кое-что начинала понимать в трансфигурации. Отношения с мальчиками тоже наладились: с Гарри мы больше не ссорились. Даже наоборот: мне показалось, брат очень сожалеет о той ссоре и именно поэтому теперь старается проводить со мной всё свободное время. С Роном тоже всё было хорошо: мы всё чаще обсуждали волшебные новости, хвастались карточками из Шоколадных лягушек и даже частенько приносили друг другу баночку печенья или конфет в гостиную по вечерам. Тем временем я снова начала рисовать: за год однокурсники изменились не сильно, но мне хотелось запечатлеть это на рисунках. Как жаль, что мой альбом за первый курс украл поганый гном! Зато теперь я рисовала в два раза усерднее: если раньше могла провозиться над портретом тридцать-сорок минут, теперь уходило час-два. Среди рисунков даже затесался Макс: после злополучного разговора в коридоре мы больше не общались. Хотя я видела, что ему вовсе не так грустно, как он говорил: каждый вечер Файер теперь проводил в компании гриффиндорцев и, похоже, неплохо веселился… За лето Макс изменился: в нём стало больше непоседливости... непокорности что-ли. Но я старалась не думать об этом загадочном, но таком интересном мальчике с голубыми глазами и сосредоточилась на друзьях и учёбе. Ну… или почти сосредоточилась. Прогулки с Драко ведь никто не отменял! Всю неделю я усердно о них думала: на душе сразу и приятно теплело, и кошки скребли. Хотя как тут забыть, если лицо надоедливого слизеринца вечно перед глазами… Первая прогулка была очень даже неплохой. Больше, в основном, говорил Драко: о том, как провёл лето с родителями в Шотландии. О том как они ходили на охоту с высокопоставленными волшебниками и как прогуливались вдоль холодного моря. Я слушала с интересом — никогда не бывала в Шотландии. И по красночным описанием Драко подумала, что надо бы нарисовать это место. Прогулка закончилась хорошо: я быстро чмокнула Малфоя в щеку и поспешно распрощалась. Правда, за эту неделю случались и не очень приятные инциденты. --- Это был вторник. Я сидела в Большом зале и запальчиво спрашивала с Роном, что лучше съесть на обед: зажаренного цыплёнка или огромную порцию моего любимого салата. Гермиона и Гарри с улыбками переглядывались: такие шутливые «споры» из-за мелочей у нас с Роном происходили часто. Как вдруг справа раздался щелчок и ослепительная белая вспышка! Я от неожиданности едва не свалилась со стула: к счастью, брат с ухмылкой вовремя придержал меня за локоть. — Это что ещё такое?! — удивлённо протянула я, невольно взъерошив рыжие волосы. — Не что, а кто, — подсказала Гермиона, кивком головы указывая на белобрысого щуплого мальчонку с горящими карими глазами и полароидом в руках. — Лиана Поттер! — восхищённо протянул он писклявым голосом. — И Гарри Поттер! Вместе! На одном снимке! Дети-Которые-Выжили! Ещё одна вспышка. Меня просто ослепило: я моргнула и внимательно посмотрела на мальчонку. Казалось, он готов был пищать от радости. — Извини, я Колин Криви, — протянул он мне руку для знакомства. Я осторожно пожала её. — Ничего страшного, — лучезарно улыбнулась я, стараясь не выглядеть слишком враждебно. — Просто неожиданно… я не привыкла… в общем, не важно! Всё в порядке, спасибо. Вскоре Колин удалился, а я в недоумении посмотрела на друзей. — Дети, — пожал плечами Рон. — Мы старше его всего лишь на год! — покачала головой Гермиона. — Вчера он тоже сделал мой снимок, — невесело усмехнулся Гарри, вклиниваясь в разговор друзей. И правильно: не хватало только новой перепалки! — Помнишь, после травологии — ты тогда пошла в душ. — И что было? — нетерпеливо поерзала на лавке я. — Можешь спросить у одного слизеринца, — Гарри стрельнул глазами в сторону Малфоя. А я и забыла спросить у него об этом инциденте! Ну, только попадись мне в коридоре Драко Малфой — я всё у тебя выспрошу! --- Следующий инцидент произошёл вечером в воскресенье. Я преспокойно выходила из библиотеки: Гермиона осталась, чтобы подучить кое-что по зельям, а Гарри и Рон тухли в гостиной. Но это и понятно: конец выходных, хочется расслабиться. Прижимая сумку с книгами поближе к себе, я думала, как бы закончить рисунок с осенним пейзажем: добавить листья или пусть они будут лежать на земле? Вдруг кто-то резко схватил меня за мантию и толкнул куда-то вправо. Я и пискнуть не успела, как передо мной оказалось вредное лицо Пэнси Паркинсон. В руке у меня уже была зажата палочка: я молниеносно направила её в лоб девочке. — Потише, Поттер! — подняла руки Пэнси и гаденько усмехнулась. — А я думала, все гриффиндорки — святые. И палочки у них как аксессуар. — Что тебе нужно? — с неприязнью спросила я, опуская палочку. — Зачем ты меня сюда притащила? Я уныло оглядела тёмный коридор: сюда обычно никто не заходил, ведь в такой темноте легко сломать чего доброго лодышку! — Хорошо, перейдём сразу к делу, — спокойно кивнула Пэнси. — Мне совсем не нравится, что ты ошиваешься возле Драко Малфоя! Я хочу, чтобы ты от него отстала! Я не удержалась и возмущённо фыркнула. — А заклинанием в лицо ты не хочешь? — уточнила я. — С кем хочу, с тем и общаюсь. Да и Малфоя я ничего делать не заставляю: он сам ко мне лезет, если ты не заметила. Не знаю... может тебе завидно? Сама ты вообще популярностью среди своих не пользуешься. Я нарочно хвасталась, била Пэнси по самым слабым местам, ведь знала о ссоре с Драко. — Ты ему не ровня! — выплюнула Паркинсон, снова хватая меня за мантию. — Полукровка! — Как-как ты меня назвала?! — вспыхнула я, вырываясь из цепкой хватки слизеринки. — Я же ничего тебе не сделала! За что ты меня невзлюбила?! — А самой мозгов не хватает догадаться? — презрительно усмехнулась Пэнси и унеслась прочь из тёмного коридора, оставляя меня одну в полном замешательстве. --- Больше Пэнси со мной не разговаривала и даже не смотрела в мою сторону. Впрочем, я была только этому рада. Довольно с меня слизеринцев… Особенно раздражал Драко Малфой. Узнав, какую сцену он закатил Гарри, когда брата фотографировал Колин Криви, мне не то что не хотелось разговаривать с Драко… даже одним воздухом дышать было противно! И ведь я только подумала, что он исправился — именно поэтому согласилась с ним гулять — как он опять всё испортил! Зато отношения с Максом потихоньку налаживались. Файер снова стал общаться с Гермионой — теперь они зависали над дополнительной литературой вместе. Признаться, я немножко ревновала подругу к Максу: в последнее время мы и так проводили с ней мало времени из-за учёбы, а тут ещё и Файер… который, кстати, сначала меня тоже злил. Взять хотя бы случай в гостиной: как сладко улыбались те девчонки Файеру, надо было видеть! А Макс взял и подмигнул им в ответ — точно популярность вскружила ему голову. Впрочем, вскоре я остыла. И даже позволила себе кидать в сторону Файера косые взгляды, на которые мальчик отвечал. Так мы переглядывались почти неделю, пока Макс не стал подсаживаться ко мне в библиотеке, а я к нему в гостиной. Постепенно мы начали обмениваться короткими, сухими фразами. И всё-таки первой не выдержала я: первой завязывала диалог, много шутила и рассказывала. А Файер внимательно слушал. Более того, снова стал звать меня надоедливым «цветочек». Но, признаться честно, за лето я уже успела соскучиться по этому прозвищу. Тем временем я всё ещё пыталась раздобыть нужные «ингредиенты» для палочки Рона, по просьбе Олливандера. И если фотографию я попросила у Джинни, то с волосами и слюной совершенно не знала, что делать. --- Суббота — лучший день недели! Обычно в этот день я отсыпалась по полной, ела всё, что хотела, да и в целом была счастливым человеком. Но в этот день кто-то помешал моему сладкому сну... — Лиана! — Гермиона усиленно трясла меня за плечо. — Встава-ай! Я отмахнулась от подруги, как от назойливой мухи, и с головой укрылась тёплым одеялом. — Лиана, если ты сейчас не встанешь! — предупреждающе воскликнула Гермиона. Я зевнула, но одеяло всё же откинула. — Ты же знаешь, что в этот день недели меня лучше не будить, — я сладко потянулась, протирая глаза. — Ну что уже? — Квиддичч, вот что! — крикнула мне в ухо подруга. Я ойкнула, окончательно просыпаясь. — Какой ещё квиддич? — нахмурилась я, зашагав в сторону ванной. — У Гарри сегодня первая тренировка по квиддиччу! — отозвалась Гермиона. — Так что пошевеливайся! И не дай Мерлин, если мы туда опоздаем! --- Мы опоздали. Немного, но всё же опоздали. Видите ли, я слишком долго выбирала джем к тостам! А то, что Рон полдня доедал свой омлет, а Гермиона остальную половину упаковывала книги в сумку, никого не волновало! Так или иначе, когда мы пришли, на трибунах и поле уже было полно первокурсников: очевидно, все пришли поглазеть на Гарри. "Ну, или на Макса" — пришла мне в голову мрачная мысль. Я быстро отогнала её и прошла вперёд по полю. Мягкая трава отозвалась приятным шелестящим звуком. Я присела и с наслаждением провела по ней пальцами, заслужив удивлённые взгляды других студентов. Впрочем, со стороны, где стоял Колин Криви, раздался знакомый щелчок и ослепительная вспышка. Я уже этому не удивлялась. Тут же к нам подошёл Гарри. — Вы что, ещё не закончили? — удивлённо спросил Рон. — Мы ещё и не начинали, — мрачно отозвался брат. — Вуд нервничает: так много народу собралось. — Все хотят увидеть тебя на первой тренировке, — я улыбнулась, поднимаясь, и обняла Гарри за плечи. — И не зря. — Скажешь тоже, — брат передёрнул плечами. — Впрочем, хорошо, что тебя тоже удалось затащить на метлу. Гарри хитро улыбнулся. — Когда это? — удивлённо вскинулась Гермиона. — Долгая история, — махнула я рукой. Я отстранилась от Гарри и прошла чуть вперёд лёгкой походкой. Несмотря на хмурые тучи, погода радовала тёплым, предгрозовым ветром, который трепал мои короткие косички. А ведь совсем скоро придётся натягивать тёплые мантии, шарфы, варежки… но это ничего! Ведь после осени всегда наступает зима, а там мягкий снег, Рождество, каникулы… Я так замечталась, что чуть не столкнулась с Максом: мальчик, как обычно, чуть ухмыльнулся, мол, я не удивлён. — Привет, цветочек! — Привет! — чересчур радостно воскликнула я. Я прокашлялась и продолжила: — Слышала от Гарри, что Вуд снова вздохнуть вам спокойно не даёт. — Да-а… — протянул Макс, смотря куда-то вдаль. — Но это ничего. В прошлом году было куда хуже. Мы с мальчиком одновременно невесело усмехнулись. — В любом случае, желаю хорошей игры, — поспешно пробормотала я, неожиданно робея. — Ты сыграешь на ура, я уверена. — Ради тебя постараюсь, — серьёзно кивнул Макс. Я снова улыбнулась, но громкий свисток Вуда заставил меня невольно поморщиться. — Ещё встретимся, — напоследок кивнул мне Макс и пропал среди толпы. Я махнула рукой на прощание и невольно расплылась в глупой гримасе. Я тут же встряхнулась и засеменила к трибунам: нужно ведь ещё найти Рона и Гермиону. Как вдруг я увидела знакомую вечно недовольную физиономию: Пэнси! — А ты что тут делаешь? — с неприязнью спросила я, припоминая разговор в тёмном коридоре. — Скоро узнаешь, — неприятно хмыкнула Пэнси и удалилась. Я прищурилась: ох, и не нравится мне это всё… И предчувствие не обмануло: когда на поле всё более-менее утряслось и добрая половина первокурсников унеслась занимать лучшие места на трибунах, появилась команда слизеринцев. Я помнила их лица ещё с первого курса: ни одно не изменилось. За лето все стали ещё злее и омерзительнее. Разве что ловца не видно… — Откуда они здесь? — сердито сжал кулаки Вуд. — Я же специально забронировал поле на это время! Ладно, сейчас разберёмся! Я хмыкнула: кто-то, а Вуд за квиддичч порвёт. — Флинт! — крикнул Оливер. — Эй, Флинт! Сейчас наше время, так что убирайтесь! Капитан слизеринской команды недобро усмехнулся. Я упоминала, что меня ещё с прошлого курса воротит от его улыбки? Тем временем Флинт изъял из кармана мантии целый пергамент и с видом победителя вручил его Вуду. А после нарочито громко зачитал, что, видите ли, профессор Снейп дал им разрешение из-за нового ловца! — Ну и кто ваш ловец? — бойко бросил Вуд. Толпа слизеринцев раступилась: вперёд вышел Драко Малфой. Я оцепенела. Ну только его здесь не хватало! — Привет, Лиана, — слизеринец сразу заметил меня и гадко ухмыльнулся. Я передёрнула плечами: столько надменности было в голосе мальчика. — Не ожидала меня здесь увидеть? Думала, что в команды берут только сирот и уродов? От возмущения я не смогла вымолвить ни слова. Зато теперь вперёд вышел Макс. — Отстань от неё! — воскликнул тот. Файер тоже явно был недоволен новым пополнением в команде Слизерина. — А ты вообще не лезь! — процедил сквозь зубы Малфой. Но его лицо тут же приняло безмятежное выражение. Он нарочно покрутил перед лицом Гарри новенькой, отполированной метлой. — «Нимбус 2001»! Как видите, мой отец сделал щедрый подарок всей нашей команде. — А собственным талантом никак не удалось заработать место в команде? — едко и громко уточнила я. — Завидуй молча! — послышалось с трибун. Я прищурилась: уж ли не визгливый это голос Пэнси? — А вы, Уизли? — Драко всё никак не мог успокоиться. Он окинул насмешливым взглядом потерпанные метлы близнецов. — Не расстраивайтесь, может, тоже когда-нибудь такие купите. Например… можете собирать деньги с болельщиков. Или продать свои «Чистометы-5». За такие метлы все музеи передерутся! И вся команда Слизерина разразилась страшным хохотом. Лица близнецов и Рона нужно было видеть: я боялась, как бы не произошла драка прямо на поле. К счастью, в разговор вклинилась Гермиона. — Лина правильно говорит. Никто из гриффиндорцев не покупал себе место, — отчеканила девочка. — Все они попали туда благодаря таланту! Я с гордостью посмотрела на подругу: молодец! — Твоё мнение никто не спрашивал, — процедил Малфой. — Поганая грязнокровка! — И мнение полукровки-Поттер, чья мамаша была грязнокровкой, тоже! — выпалила Пэнси. И как она успела тут оказаться? Улыбки спали с лиц всех гриффиндорцев. На секунду повисла тишина... как тут же обрушился невообразимый шум. Разъярённых Фреда и Джорджа удерживали Кэти и Анджелина, вопя что-то вроде: «Да как ты смеешь так говорить?!». А Рон и вовсе с воплями кинулся на Малфоя. Мы с Гарри недоуменно переглядывались: понятно, что и Пэнси, и Драко сказали что-то ужасное, но не до такой же степени… — Ты заплатишь за это, Малфой! — воскликнул Рон, доставая палочку. Мы с Гермионой в ужасе переглянулись и с криками «Рон, не надо!» бросились к другу. Но было поздно. — Ешь слизней! Заклятие сработало против самого Рона. Яркая вспышка и друга отбросило на добрых десять метров. Тот застонал и повалился на бок. — Рон, с тобой всё хорошо? — ахнула Гермиона. — Рон, ты как? — я помогла другу сесть. Рон хотел что-то сказать, но вдруг оглушительно рыгнул, и из его рта посыпались слизни. Слизеринцы вновь захохотали. Но в дело вдруг включился Макс: он подошёл к Малфою и наградил того точным ударом в глаз. Драко взревел и повалил Файера на землю. Мальчики покатились по траве. Тем временем Фред и Джордж вырвались из хватки девчонок и набросились на других слизеринцев. Но сейчас меня беспокоил только Рон. Тот сильно побледнел, а по грязной траве уже ползали десятки слизняков. — Надо отвести его к Хагриду, — прокричал Гарри, помогая другу подняться. — Так быстрее! И уводя друга из этого кошмара, я успела кинуть прощальный взгляд на поле: царил полный хаос. --- — Как же это тебя угораздило, — качал головой Хагрид. Великан дал Рону огромное ведро, и теперь друг выплёвывал всех слизняков туда. Мерзкое зрелище, если честно… тем не менее меня больше беспокоило состояние друга. — Да вот так угораздило, — вздохнула я. — У Рона сломана палочка, вот заклятие и отрекошетило в него самого… Хагрид, но он ведь поправится? — Конечно поправится! — великан покивал головой. — Просто надо, чтобы все слизни вышли. Уж поверьте, не впервой… Насвистывая, лесничий принялся возиться возле плиты: нагревал чайник и раскладывал печенье по тарелкам. — Так кого же это Рон пытался заколдовать? — с интересом спросил Хагрид. — Малфоя, — мрачно отозвался Гарри. Он принялся вкратце описывать ситуацию. Я тем временем принялась поглаживать за ухом Клыка, а Гермиона задумчиво и одновременно обеспокоенно пялилась на Рона. — И после он назвал Гермиону… — брат слегка замешкался. — Как? — отхлебнул побольше чая Хагрид. — Гнусно обозвал, — отозвался бледный Рон, мучаясь над ведром. — Назвал её грязнокровкой… Друг закашлялся и снова выплюнул слизня. Хагрид тем временем побагровел от ярости. — Ишь гад! — он резко стукнул внушительной ладонью по столу и тихо выругался. — Как он посмел такое нашей Гермионе сказать?! Мы с Гарри вновь удивлённо переглянулись. — А что это значит? — спросил брат. — Да бред это полный, — вынырнула голова Рона из ведра. Друг вытер слюни с губ и продолжил: — Чистокровные — это те, у кого все в роду волшебники, — придумали такое прозвище маглорождённым. Это самое гнусное, самое гадкое обзывательство в мире волшебников! И самое глупое! Сейчас по большей части все волшебники — полукровки, то есть те, у кого в семье и волшебники, и маглорождённые. А без них весь волшебный мир давно бы вымер! Закончив свою тираду, Рон хотел отдышаться, но снова побледнел и склонился над ведром — видимо, опять подступила рвота. Гермиона тем временем часто заморгала, чтобы слёзы не выступили. Я придержала подругу за руку. — Он и маму нашу с Гарри назвал грязнокровкой, — сказала я, выпрямляясь. — Малфой. Хагрид совсем уж разъярился. Он так резко подскочил к плите, что даже пол прогнулся. — Обозвать Лили Поттер грязнокровкой! — всплеснул руками Хагрид. Его обычное добродушное лицо совсем потеряло былой вид. — Просто неслыханная дерзость! Я вздохнула: нет, не время сейчас искать виноватых. Тем временем пара слезинок всё же скатилась по щеке Гермионы. — Брось, Гермиона! — я посмотрела подруге в блестящие глаза. — Это такая мелочь! Будут они тебя называть грязнокровкой, не будут — это не делает тебя хуже. Тут неправы лишь слизеринцы. Но сама себя принижать не смей, поняла? — Вот именно! — гордо выкрикнул Хагрид. — Нашей Гермионе вообще всё по плечу! Она знает кучу всего, почти все… нет! Точно все заклинания выучила! Подруга утёрла слёзы, улыбнулась и кивнула. — И ты, Рон, тоже не виноват, — кинул одобрительный взгляд великан на слабо улыбающегося друга. — Правильно сделал! Но это ж Драко Малфой! Его попробуй заколдуй — папочка тут же примчится. Хагрид неодобрительно покачал головой. Я же задумчиво облокотилась на спинку стула. До чего же бывают гнусными люди… почему-то некоторые считают, что могут делить других на равных и неравных. На достойных и недостойных. На чистокровных и «грязнокровок». Меня передёрнуло от этой мысли, а на душе стало как-то грустно и злостно одновременно. — Давайте сменим тему, — устало махнул рукой Гарри. — Например, поговорим о том, что тут делал Локонс? Мы видели его, когда вели сюда Рона. Теперь я не сдержала улыбки: было у Локонса такое забавно-сердитое лицо! Совсем не вязалось с его образом «светлого и доброго учителя». — А так, пустое, — яростное выражение лица Хагрида сменилось раздражением. — Учил меня, как очищать колодец от водорослей. А то я не знаю! И болтал ещё всякие глупости: что-то о том, как он одолел привидение, навлекающее смерть. Бессмыслица какая! В общем, пустоголовый индюк этот ваш Локонс. — По-моему, ты слишком строг, Хагрид, — покачала головой Гермиона, приходя в себя. Мы ещё немного обсудили Локонса (тема пренеприятная), я похихикала с того, как Клык пытается поймать слизней, что выпали из ведра Рона, ещё немного перемыли косточки Малфою. Тем не менее разговор вернулся в привычное русло. Я расслабленно лежала на плече то у Гарри, то у Гермионы, ободряюще улыбалась Рону. А слизни-то и не думали заканчиваться! И вдруг ко мне пришла идея. Точно! Вот же как можно легко и быстро достать слюну Рона (как бы странно это ни звучало). Да и случай быстро подвернулся: пока все ушли в огородик смотреть тыквы, я осталась, сославшись на то, что хочу поиграть с Клыком. Когда за Гермионой закрылась дверь, я тут же оглянулась: во что бы налить слюну? Я быстро схватила первую попавшуюся рюмку (очевидно, для алкоголя) и салфетку. Наклонилась над слизнем, которого терзал Клык, и взяла рептилию в салфетку, не забыв поморщиться. — Всё ради тебя, Рон, — вздохнула я. На салфетке слюны осталось прилично. Я быстро перелила содержимое в рюмку и плотно закрыла её той же салфеткой. Моля всех богов, чтобы слюна Рона не растеклась по всей сумке, я аккуратно положила рюмку в отдельный отсек. Что ж… дело сделано! Я, делая вид, что ничего не случилось, вышла из хижины. Сделала вид, что прощаюсь с Клыком, и присоединилась к друзьям, которые активно обсуждали хороший урожай тыкв в этом году. --- От Хагрида мы с Гермионой возвращались одни: Гарри и Рона всё-таки наказали. Первого беднягу отправили к Локонсу, а второго — к Филчу. Я даже не знала, кому "повезло" больше… Идя по пустым коридорам (приближалось время отбоя), Гермиона рассуждала о завтрашней контрольной по травологии. Как вдруг рядом оказался Макс Файер: хмурый, недовольный, тем не менее лицо у него отнюдь не побитое. Да и одежда немятая. — Мадам Помфри поработала над моим лицом, — заметив мой заинтересованный взгляд, пояснил Макс. — Все раны заживила. Хотя, поверьте, Малфой выглядит хуже. Гермиона тоже нахмурилась. — С такими темпами вас обоих скоро исключат! — запричитала подруга. — И вообще, сейчас лучше думать об учёбе… словом: не нужно было тебе за нас заступаться. Хотя все равно спасибо. Теперь Макс улыбнулся. На его щеках появились ямочки, а глаза зажглись знакомым огнём. — Да не за что, обращайтесь, — мальчик пожал плечами. — А за такие слова и одного удара в глаз — мало. — Так куда ты идёшь? — уточнила я, приятно удивлённая снисходительностью мальчишки. — МакГонагалл назначила отработку с Локонсом, — мальчик сморщил нос. Я улыбнулась. — О! Так ты сокамерник Гарри. Будете вместе автографы подписывать. Я хотела продолжить, как вдруг… голос. — Растерзаю на части. Кровь. Как же хочется крови! Убить! Убить! Убить! Я резко остановилась, оглянулась: никого. Гермиона удивлённо уставилась на меня. — Всё хорошо? — уточнила Гермиона. Я побледнела. Что это было?! — Вы разве не слышали?! — воскликнула я. — Голос… какой-то ужасный голос… постойте, вы правда не слышали?! Макс и Гермиона переглянулись, будто врачи, выносящие скорбный приговор шизофренику. — Какой ещё голос? — спросила Гермиона. — Наверное, ты переутомилась? Гермиона попыталась взять меня под руку, но я вывернулась. — Да нет же, точно был голос! — Я тоже слышал, — тихо сказал Макс. Только сейчас я заметила в его глазах похожие искорки ужаса. — Вы уверены? — озадачилась Гермиона. Мы так и не поняли, что это было. Действительно показалось? Коллективная галлюцинация? А может, мы с Максом просто оба чокнулись? Я размышляла об этом уже в спальне, обхватив холодными руками колени. Был уже поздний вечер, девочки давно видели сладкие сны. А мне не спалось. Этот голос тревожил… Я вздохнула, вздохнула — слишком резко, будто воздух вдруг стал густым и тяжёлым — аккуратно встала, стараясь не слушать, как глухо отзывается сердце где-то в горле. Медленно направилась в ванную, касаясь стен кончиками пальцев, словно боялась в кромешной темноте потерять равновесие. Включила воду в кране и умылась: бр-р… ледяная. Не просто холодная — колющая, как будто вместо воды по коже пробежали десятки тонких, острых игл. Я сжала зубы, вдохнула и подняла взгляд на зеркало. На меня смотрело оно. Существо. То же существо. С теми же кошмарными, почти чёрными глазами — не глазами даже, а просто дырами, в которые проваливаешься и уже не возвращаешься. Бледная кожа, слишком гладкая, как у мертвеца. И эта улыбка… слишком широкая, слишком… неестественная. Тёмно-рыжие патлы казались влажными, будто существо только что вылезло из воды… или из моря крови. Я уже встречалась с ним: ещё на первом курсе. Тот самый случай с ужасным рисунком я вспоминала ещё долго — и вот снова началось! Я помнила, как рука сама двигалась, как линии ложились без моего участия, как потом я смотрела — и не могла оторваться, хотя внутри всё сжималось от ужаса. И вот теперь оно здесь. Снова. Но в этот раз… оно двигалось. Существо в зеркале наклонило голову, изучая меня, и его улыбка стала ещё шире. А потом оно подняло руку. И помахало. В этот момент что-то внутри меня оборвалось. Будто у меня насильно кто-то забрал кислород. Я резко вдохнула — но вдох вышел пустым, рваным, как будто лёгкие забыли, как дышать. Я попыталась вдохнуть ещё раз. И ещё. Бесполезно. Паника накрыла меня мгновенно, без предупреждения — горячей волной, от которой закружилась голова. Сердце заколотилось так быстро, что в груди стало больно, будто оно пыталось вырваться наружу, пробить рёбра, уйти от этого взгляда. Нет. Нет. Нет. Дрожащие пальцы сами вцепились в раковину и побелели до костяшек. Холод впивался в кожу, но я почти не чувствовала его. В глазах начало темнеть, стены дрогнули, поплыли, сдвинулись ближе, сжимая пространство, лишая воздуха. В ушах зашумело — как будто меня погружали под воду. А существу все было мало. Оно наклонилось поближе, наслаждаясь моим страхом. Кулон на шее внезапно стал в десять раз тяжелее. Я дёрнулась, машинально схватилась за него — и замерла. Он темнел. Прямо у меня в руках. Рубин медленно наливался чёрным цветом — густым, вязким, неприятным цветом. Как что-то живое, что расползается внутри, заполняет каждую трещинку в душе. И трещина появилась, но наяву. Щёлк. Щелк. Щелк. Кулон трескался прямо на глазах. Погас свет. Я чувствовала — рядом, совсем рядом, почти у лица что-то есть. Мне показалось, что если я протяну руку, то коснусь… его. Сознание поплыло. Ноги подкосились. Я уже почти падала, почти теряла себя, когда... скрипнула дверь. Я вскрикнула и зажмурилась так сильно, что заболели веки. Вновь вспыхнул свет. — Ой, Лина, это ты здесь, — сонно пробормотала Лаванда Браун. — А я думаю, чего свет горит? Я не сразу смогла открыть глаза, потому что вновь боялась увидеть нечто в зеркале. Прошла целая вечность прежде чем я разлепила веки. Дрожащие руки первым делом потянулись к кулону. Холодный, гладкий, а самое главное целый. Камень рубина ярко блестел в свете лампочки давая золотистые блики. И никаких трещин, никакой черноты. Я осторожно подняла взгляд на зеркало. Моё отражение. Никаких тебе чёрных глаз и кровожадной улыбки… — Всё нормально? — подозрительно прищурилась Лаванда, заметив, какое перепуганное у меня лицо. Я заставила себя улыбнуться. Губы дрогнули. — Да, — я заложила прядку коротких волос за ухо. — Да, всё отлично! Просто сон плохой приснился… Сон. Конечно.Сон. Я повторила это про себя, как молтиву и спасение. Как единственное разумное объяснение. Уже лёжа в постели, я все еще не могла расслабиться. Сердце все еще бешенно колотилось в груди, будто еще не осозновало, что все закончилось. Я уставилась в темноту. Нет… нет-нет-нет, я не сумасшедшая! Это же просто моя фантазия! Фантазия воспалённого мозга после тяжелого дня! Людям снятся кошмары. Люди видят странные вещи. Это нормально. Но... этот голос. Одеяло вдруг стало тяжёлым, будто придавливало меня к матрасу насильно. Тем не менее я всё равно, резко натянула его на голову, спряталась, закрылась от всего — как в детстве, когда казалось, что если не видеть, то и тебя не увидят... Я не сумасшедшая. Я не сумасшедшая. Я не сумасшедшая… А ведь все сумасшедшие так говорят.