Рассвет Водолея

Краткое содержание главы У Фредди дела идут не слишком хорошо, а у Роджера — ещё хуже. Примечания автора Я пришла с новой главой — и несколькими авторскими примечаниями! Гуджарати. Ура! Благодаря моему новому консультанту по индийскому языку и культуре 😁 — огромное спасибо, моя дорогая @ineffableidiots99 💕 — теперь я знаю, что, хотя priya действительно означает «дорогой» или «дорогая», в повседневной речи, обращаясь к своему любимому ребёнку, гораздо чаще употребляют слово beta. Сексуальность Фредди. Я решила написать об этом в примечаниях после того, как получила пару комментариев с вопросом, почему я считаю Фредди геем, а не бисексуалом. Для начала приведу несколько цитат, которые можно найти здесь, — слова Тора Арнольда, бывшего возлюбленного и близкого друга Фредди: ««Кажется, я говорил, что Фредди был бисексуален лишь на один процент — ЕСЛИ ВООБЩЕ НАСТОЛЬКО. Я никогда не был свидетелем какого-либо бисексуального поведения с его стороны, хотя не думаю, что это полностью исключает такую возможность. Но, как ни посмотри, меньше одного процента никак не предполагает активной бисексуальной жизни. К тому же я не знал его в первые годы существования Queen».» И ещё: ««Я слышал о Барбаре Валентин, но забыл, что именно читал о ней, поэтому вернулся к её главе в книге Лесли-Энн Джонс “Mercury — An Intimate Biography of Freddie Mercury”. Возможно, Барбаре было утешительно так думать, но я искренне считаю, что он был геем на девяносто девять процентов и, самое большее, на один процент бисексуалом — ну, разве что когда был совершенно одурманен наркотиками».» Так что, полагаю, фанфик «Фредди/читательница», который я совершенно точно никогда не напишу, будет начинаться словами: «Разумеется, он был совершенно одурманен…» 😜 Кроме того, Тор Арнольд недавно осчастливил фандом этими замечательными новыми фотографиями Фредди, КОТОРЫЕ ВЫ ПРОСТО ОБЯЗАНЫ УВИДЕТЬ, а здесь собрана коллекция писем, которые Фредди писал «Нью-йоркским дочерям» — своим друзьям-геям из Нью-Йорка. Самое первое письмо начинается так: «Привет, девочки! Эта безумная сучка уже задирает юбки и отправляется в Японию. Надеюсь, в Диего всё хорошо. Я уезжаю на две прекрасные недели — поговорю со всеми вами, когда вернусь. Любви вам и сладких снов, мои прелестницы. Ваша Мамочка! xxx» А если вы думаете: «М-м, ладно, я вас слышу, всё это действительно выглядит довольно по-гейски, но ведь он сам говорил, что бисексуален…» — позвольте мне осторожно направить вас к этому посту объёмом в шесть с половиной тысяч слов, где подробно разбирается, как именно Фредди говорил о себе и своей сексуальности на протяжении всей жизни. Теперь собственно примечания к главе. Роджер попал в довольно серьёзную автомобильную аварию, когда ему было шестнадцать. Он вёл гастрольный фургон своей группы The Reaction и туманной ночью врезался в грузовик, который был плохо припаркован. Роджер вылетел прямо через лобовое стекло, но не пострадал — в отличие от некоторых его товарищей по группе. Один из них провёл в больнице два года, а последовавшее судебное разбирательство продолжалось ещё несколько лет. Один из друзей Роджера рассказывал, что в конце 1969 года тот шутил — возможно, шутил, — будто ему придётся на какое-то время исчезнуть, поскольку дело всё ещё рассматривалось в суде и Роджер был к нему причастен. Фух! Что ж, имея всё это в виду, читайте дальше. Огромное спасибо замечательной QuirkySubject — не только лучшей, но ещё и самой быстрой бете! ❤️ Другие примечания — в конце главы. --- — И ты живёшь одна? — спросила его мать, сияя улыбкой и глядя через стол на Мэри. — Да, но квартира совсем небольшая. — Мэри поймала взгляд Фредди и слегка улыбнулась. — Даже нам двоим там немного тесновато, правда? Фредди открыл рот, собираясь ответить. — Какая ответственная девушка, — произнесла его мать, посмотрев на мужа. Фредди снова закрыл рот и опустил взгляд к тарелке. Его мнение, по всей видимости, никого особенно не интересовало. — Восемнадцать лет, а у неё уже хорошая, надёжная работа и собственное жильё. Отец Фредди задумчиво промычал что-то, пережёвывая кусок еды. — А я смогу съехать из дома, когда мне исполнится восемнадцать? — спросила Каш. Мать неодобрительно цокнула языком и нахмурилась. Его сестра подняла брови. — Если я найду работу?.. — Сначала тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы окончить школу, — строго отрезал отец. — Не забегай вперёд. Фредди обменялся с сестрой слегка насмешливым взглядом, а затем повернулся к матери, чувствуя, что она смотрит на него. — Думаю, Фредди мог бы многому у тебя научиться, Мэри. Хотя слова были обращены к Мэри, Фредди чувствовал, что на самом деле предназначались они ему. Впрочем, мать произнесла их с улыбкой, исполненной гордости и одобрения. В ответ он слегка кивнул и улыбнулся одними губами. — Ну, не знаю. — Мэри склонила голову и заправила за ухо прядь волос. — У меня нет и половины тех талантов, которые есть у Фредди. И мне кажется, этому научиться невозможно. На мгновение улыбка Фредди стала искренней. — Одним талантом счета не оплатишь. Их оплачивают честным трудом, — заметил его отец. — Кстати, о работе… — Да, — предупредительно пробормотал Фредди, покосившись на Мэри. Ну вот, начинается. Её рука скользнула под стол и легла ему на бедро. Всё хорошо. Это немного помогло. Совсем чуть-чуть. Но хорошо, разумеется, не было. Фредди до смерти надоели эти разговоры — главным образом потому, что он прекрасно понимал: если судить по внешним признакам, его отец прав. Фредди не знал, что делает, не знал, куда движется его жизнь, и словно бы ничего особенного не предпринимал, чтобы это изменить. По крайней мере, именно так всё выглядело, стоило ему попытаться оправдаться. Но в то же время он знал, что это неправда. Если бы только он умел объяснить. Если бы мог уверенно сказать, что у него есть планы и что он знает: они осуществятся, если только… Если только. А потом снова приходили удушающие страх и уныние. Что, если отец всё-таки прав? Возможно, Фредди всего лишь обманывал себя. Каждый раз, когда родители напоминали ему, как сильно тревожатся за его будущее, внутрь просачивалось ужасное, мучительное сомнение в себе — и это было даже хуже, чем осознавать, каким разочарованием он для них стал. Потому что если даже у него самого не останется веры, если он перестанет верить, что всё сложится так, как он хочет и как ему необходимо, — тогда у него действительно не останется ничего. — Да? — Отец подождал, пока Фредди поднимет на него глаза, и лишь затем продолжил. На его лбу залегли тревожные складки. — Что именно «да», Фредди? Как ты думаешь, ты всё-таки решишь найти какую-нибудь работу до конца года? — Я ищу, — ответил Фредди, стараясь говорить непринуждённо и уверенно, словно ситуация находилась под полным его контролем. Он не лгал: работу он действительно искал. В начале недели Пэт заметила в газете объявление о вакансии иллюстратора, и Фредди позвонил туда, а потом лично приехал, чтобы оставить своё портфолио. Разумеется, ему пока не перезвонили. Точнее, не позвонили Брайану, поскольку в квартире на Ферри-роуд не было телефонной линии. — Ты говоришь это уже полгода. И это тоже было правдой. Но Фредди ведь никак не мог предвидеть, что в середине года окажется в Ливерпуле. — Папа… — вздохнул он, закатывая глаза к потолку, и немедленно пожалел об этом, когда лицо отца потемнело. — Ты думаешь, мне нравится поднимать эту тему каждый раз? — Нет. — Фредди занялся едой, отделяя тонкую хрустящую картофельную соломку от курицы, пока она не успела размокнуть. На ужин была сали-мургхи. Фредди обожал сали-мургхи, но сейчас аппетит у него совершенно пропал. — Я знаю. — Мы беспокоимся о тебе. Ты должен это понимать. — Я это понимаю. Не обязательно повторять мне каждый раз, — сказал Фредди курице у себя на тарелке. — Иногда я сомневаюсь, понимаешь ли ты, потому что не вижу, чтобы ты хоть что-нибудь делал… Краем глаза Фредди заметил, как мать положила руку на предплечье отца, когда тот повысил голос от раздражения. — Но вы ведь получаете немало денег за все концерты, которые играли в этом месяце, правда? — вмешалась Мэри после короткой, напряжённой паузы. — Вообще-то да. — Фредди немного выпрямился на стуле. «Немало денег» было, пожалуй, некоторым преувеличением. После того как заработок делился между всеми, оставалось совсем немного. Но всё-таки это было хоть что-то. И это было только начало. Фредди снова встретился взглядом с отцом. Его взгляд был спокойным, но вызывающим. — С тех пор как мы вернулись в Лондон, дела действительно пошли в гору. — Рада это слышать, бета, — кивнула мать. — А в следующем месяце? — скептически спросил отец. — Сколько ты заработаешь в следующем месяце со своей рок-н-ролльной группой? Фредди открыл рот, а затем снова его закрыл. По правде говоря, он не знал. До декабря оставалось всего полторы недели, а в Лондоне у них пока был назначен только один концерт. Ещё один — в Ливерпуле, незадолго до Рождества, — был согласован ещё в конце октября. — Ты не знаешь. — Отец для убедительности указал на него вилкой и покачал головой. — Именно это я и пытаюсь тебе объяснить. Я не завидую твоему успеху. Я рад, что вся эта музыкальная затея хоть к чему-то приводит. Но всё это… Ibex, выступления в пабах — на это нельзя полагаться, Фаррух. Это не… — Фредди, — пробормотал Фредди прежде, чем успел себя остановить. Это уже стало почти рефлексом. — Да-да, Фредди, — фыркнул отец, махнув рукой. — И, кстати, теперь мы называемся Wreckage, — не удержался Фредди, вонзая вилку в кусок курицы. Раздражение и бессильная злость вышли на первый план, вытесняя чувство вины. Каш тихонько фыркнула в стакан с водой. — Wreckage, — повторил отец. Слово прозвучало в его устах неуклюже, а лицо приняло такое выражение, будто ему в нос ударил особенно неприятный запах. — А зачем вам понадобилось менять название? — спросила мать. Она попыталась изобразить интерес, но добилась лишь лёгкой скептической интонации. — Нам не было необходимости его менять. — Фредди взмахнул вилкой, прежде чем поднести её ко рту. — Я сам захотел. Это была моя идея. — Мне нравится, — тихо сказала Каш, пока сидевший рядом с ней отец недовольно хмыкал над своей тарелкой. В такие минуты, даже сидя с семьёй за одним столом, Фредди чувствовал себя за много миль от них. Словно стоял на краю пропасти — между жизнью, которую его родители прожили в молодости, жизнью, которую они ожидали от него, и его собственной реальностью. И он знал, что не один чувствует эту пропасть. В глазах матери отражались те же утрата и отчуждение. Словно она смотрела уже не на своего маленького мальчика, а на незнакомца, который каким-то образом занял его место и теперь говорил на другом языке. Вот что такое взросление, — подумал Фредди. — Наверное, это оно и есть. Только когда он мечтал о свободе взрослой жизни, то не представлял, сколько печали придёт вместе с ней. — В начале следующего года мы собираемся записать демо. На этот раз он вернулся к еде с нарочито безразличным видом. Он всё равно никогда не скажет и не сделает в их глазах ничего правильного — так зачем вообще стараться? Проще было говорить о том, о чём родители ничего не могли ему возразить. А потом они все могли весело просидеть в неловком молчании до тех пор, пока очередной семейный ужин не подойдёт к концу. — Есть несколько песен, которые я написал. Сейчас мы над ними работаем. — Всё очень вкусно, правда, — произнесла Мэри в последовавшей за его объявлением тишине. — Спасибо, дорогая. — Мать Фредди улыбнулась, подперев подбородок тыльной стороной ладони. — Хочешь ещё? — Нет, спасибо. Большое спасибо. — Тогда тебе придётся взять немного с собой. У меня осталось так много. — Спасибо, было бы чудесно. Как странно, что этого оказалось недостаточно. Фредди ещё некоторое время ковырял еду, прежде чем положить в рот ещё одну порцию. Как странно, что раньше в этом году он так переживал из-за этой встречи, что от неё зависело так много. Привести домой идеальную девушку и познакомить её с родителями. И всё это было настоящим — вот что было страннее всего. Он даже не притворялся. Это было по-настоящему. Но ничего не изменило. Пусть мать пришла в восторг, когда он сообщил ей, что приведёт Мэри на ужин. Пусть он сам так переживал и старательно сплетал историю из лжи, согласно которой они с Мэри сначала расстались, а потом снова сошлись. Пусть отец явно одобрил её, когда они познакомились. Всё это не меняло того, что во всех остальных отношениях Фредди по-прежнему оставался для родителей занозой. — Так… — Каш подняла на Мэри глаза и застенчиво улыбнулась. — А в Biba тебе дают скидку на всё? --- В это время дня в пабе было тихо. Обеденная суета уже закончилась, а толпы людей, которые собирались выпить после долгого рабочего дня, ещё не появились. — Не знаю. — Джо вздохнула, наматывая на палец тёмную прядь волос. — Семестр почти закончился, а мне нужно на этих выходных наверстать очень много учебных заданий… — А. — Роджер кивнул, вертя в руках пустую пачку сигарет. — Да, ладно. Всё нормально, тогда не беспокойся. Когда он поднял взгляд, Джо посмотрела на него виновато, и он выдавил в ответ не слишком убедительную улыбку. — Честно, всё в порядке. Просто мысль пришла. Джо на мгновение прикусила губу, медленно поворачивая на столе недопитый бокал вина. — Я могла бы поехать. Роджер чувствовал, как она внимательно изучает его лицо, пока их взгляды снова не встретились. — Я приеду, если ты действительно этого хочешь, — тихо добавила она, проводя пальцами вверх и вниз по ножке бокала. — Мне приехать? Пачка разваливалась у Роджера в руках. Он оторвал от неё полоску картона и бросил в пепельницу. — Если хочешь, то да. Джо с громким вздохом поднесла бокал к губам, сделала глоток и повернулась к окну. — Дело не в… — начала она, но оборвала себя. Когда она снова повернулась к нему, на губах у неё была маленькая, напряжённая улыбка. — Я тебя спрашиваю. Роджер провёл рукой по волосам и наклонился над столом. Господи, это превращалось в целую проблему, да? Он поднял брови, пытаясь понять, что именно сделал — или не сделал. — А я сказал: если хочешь. Что я, по-твоему, должен ответить? Казалось, за последний месяц вся новообретённая лёгкость их отношений начала исчезать. Совершенно неожиданно одно неверное слово всё чаще превращало беззаботный вечер в часовую перебранку. Это изматывало. Её тёмные глаза снова остановились на нём. Джо нахмурилась. — Ничего… Неважно. Замечательно. Роджер медленно моргнул и поджал губы, подавляя желание ответить: «Очевидно же, что что-то важно», потому что это никогда не заканчивалось в его пользу. — Ты на меня сердишься? — спросил он вместо этого, сразу переходя к сути. — Нет? Это прозвучало как вопрос. Джо снова повернулась к дождевым каплям, стекавшим по оконному стеклу, и отпила вина. О, как же Роджеру хотелось, чтобы сигареты не кончились именно сейчас. Он смял пустую пачку, размышляя о возможных вариантах. Можно было попытаться выяснить, что он сделал. Или притвориться, будто поверил ей, а затем игнорировать её надутый вид весь оставшийся вечер — до тех пор, пока она либо не перестанет дуться, либо не решит сообщить ему, в чём проблема. Или, возможно, просто перевести разговор на другую тему. Он бросил смятую пачку в пепельницу, пытаясь выбрать последний вариант, но не сумел скрыть раздражения в голосе: — Так ты едешь или нет? — Может быть, после Рождества, — ответила Джо. Роджер кивнул. — Хорошо. По крайней мере, с этим он мог работать. Если говорить честно, он пригласил её в Труро главным образом потому, что мать сама это предложила, когда Роджер рассказал ей о Джо. — Хорошо, — тихо повторила Джо и поднялась на ноги. Роджер моргнул, глядя на неё снизу вверх, и выпрямился на стуле. — Ты куда? Она сглотнула. Голос её дрогнул. — Просто в туалет. Вот чёрт. Подождите, что? Роджер протянул руку, пытаясь поймать её взгляд, и остановил прежде, чем она успела уйти. — Эй… Что я сделал? Джо покачала головой и снова вздохнула, после чего повернулась к нему, покусывая губы. — Не знаю, — произнесла она через мгновение, опустив взгляд на их соединённые руки. — Можно тебя кое о чём спросить? — Конечно. Роджер осторожно сжал её руку и испытал облегчение, когда она медленно села обратно, обхватив его ладонь обеими руками. Несколько мгновений они сидели молча. Слышались только дождь за окном и Элвис, завывавший свой новый сингл из транзисторного радиоприёмника за стойкой: Мы попались в ловушку, Я не могу уйти, Потому что слишком сильно люблю тебя, малышка… — Ты скучал по мне? — наконец спросила Джо, не глядя на него. — Когда мы расстались. Ты тогда по мне скучал? Крепко держа её за руку, Роджер задумался. По-настоящему. Искренне. — Ну… да. После Дня святого Валентина он был довольно сильно расстроен и злился на себя. Но тогда одновременно происходило так много всего. Концерт Smile в Альберт-холле, потом Revolution и контракт с фирмой грамзаписи, и Фредди… И Фредди. — Я думала, что скучаю по тебе, — продолжила Джо достаточно громко, чтобы её голос был слышен сквозь фоновый шум паба. — Я действительно скучала. И до сих пор скучаю. — Что ты имеешь в виду? — Роджер издал невесёлый смешок, продолжая смотреть на её изящные руки, в которых лежала его ладонь. Ногти Джо были безупречно накрашены ярко-красным лаком. — Я ведь здесь. — Мне кажется… Мне кажется, половину времени тебя на самом деле нет рядом со мной. Её голос был густым от эмоций, и Роджеру стало страшно. Он не хотел поднимать глаза, боясь увидеть выражение её лица. — Только иногда… Я не знаю. Не знаю, как объяснить. Она на несколько мгновений умолкла. Роджер глубоко вдохнул и всё же поднял взгляд, в очередной раз — как он и знал, что случится, — начиная сомневаться во всём, что думал, чувствовал и считал правдой, столкнувшись с её болью. — Словно мне нужно, чтобы ты что-то сказал, — пробормотала Джо. — Но я сама не знаю, что именно, а ты никак этого не скажешь. — Ты мне очень нравишься. — Роджер крепче сжал её руку, а другой ладонью коснулся её лица, наклоняясь ближе. — Мне нравится быть с тобой. Я хочу, чтобы ты приехала на выходные к моей маме. Он поднял брови и рискнул слегка улыбнуться. — Да? Всё это было правдой. Абсолютно всё. Это правда, сказал он себе. Он не морочит ей голову. Всё не всегда было настолько просто. Чувства сложны. И то, что сейчас он не мог ответить на её любовь так, как ей хотелось, ещё не означало, что она ему безразлична. — Да… — Джо посмотрела ему в глаза, кивнула и улыбнулась. — Может быть, после Рождества. Просто я действительно очень занята. — Всё нормально. Я знаю. Роджер с облегчением выдохнул, наклонился к ней и поцеловал в губы. _____ — Как захочешь.— Ты там в порядке, Фред? — Майк поднял глаза от гитары, на которой продолжал рассеянно перебирать струны, и поморщился, глядя через комнату на Фредди. Тот сидел на диване, согнувшись над собственной акустической гитарой в приступе кашля. — Звучит так, будто ты сейчас лёгкое выплюнешь, — любезно добавил Миффер. Фредди покачал головой, пытаясь снова начать дышать. Он был не в порядке. Даже близко не был. Горло саднило, он не мог провести и пяти минут без кашля, а голос звучал ужасно. Вчера вечером он едва дотянул до конца последнего концерта. А сегодня утром голоса практически не было совсем. К счастью, следующий концерт назначен только на завтра. Но что, если завтра всё будет так же, как сегодня? Или ещё хуже? — Ты завтра-то в порядке будешь? — спросил Майк, несомненно следуя той же цепочке рассуждений. — М-м, да, — прохрипел Фредди и прочистил горло. — Не волнуйся, дорогой. Он слабо улыбнулся товарищам по группе, сглатывая так, словно в горле были лезвия. — Придётся быть в порядке. — Давайте на сегодня закончим, — зевнул Тапп, вытягивая длинные конечности. Фредди отложил гитару и поднялся с дивана. С пустой кружкой в руке он поплёлся на кухню, намереваясь заварить перед сном последнюю чашку чая в надежде, что та хоть немного поможет. Правда заключалась в том — и это оказалось для него довольно неприятным потрясением, — что его голос попросту не привык к нагрузке от такого количества выступлений. Осознание пугало. Из всех возможных препятствий, которые Фредди когда-либо представлял на своём пути, он ни разу не думал, что одним из них может стать его голос. Раньше голос никогда его так не подводил. Болтовня Майка и Миффера постепенно отошла на задний план, когда Фредди вошёл на кухню. Дениз, Пэт и Кен сидели за маленьким столиком для завтрака и играли в «Паршивую даму». Пэт с ухмылкой пошевелила бровями, когда Кен вытянул у неё одну из карт, а тот разочарованно застонал, обнаружив у себя нежеланную трефовую даму. — Да вы издеваетесь! Опять! — Сегодня тебе что-то совсем не везёт, — усмехнулась Дениз. — Но, как говорится, не везёт в картах… Она не договорила, потому что, наполняя чайник, Фредди не смог сдержать очередного приступа кашля. И, как это неизбежно происходило уже, наверное, в двенадцатый раз за день, состояние здоровья Фредди немедленно стало всеобщей заботой. — Ох, бедняжка. — Звучит совсем нехорошо. — Положи в чай немного мёда. — И лимон! У нас есть лимон? — Тебе стоит надеть шарф. Даже просто в доме. Моя мама всегда говорит… — Я знаю! — рявкнул Фредди, поставив чайник на стол куда сильнее, чем собирался. — Со мной всё будет в порядке. Вы можете перестать суетиться? Ради всего святого! Кен и девушки замолчали. Фредди видел, как они обменялись взглядами, приподняв брови. Он быстро обхватил кружку ладонями и направился к двери. — Ну, спокойной ночи тогда, — пробормотала Дениз. — Спокойной! — крикнул ему вслед Кен. — Надеюсь, тебе станет лучше! — добавила Пэт. В её словах упрёка было не меньше, чем искренней заботы, подумал Фредди, закрывая за собой дверь комнаты, которую делил с девушками. Он уже почти решил вернуться и извиниться за свой тон, но не стал. Потому что ему всё надоело. И он устал. Устал от того, что каждый его шаг становился общим делом. Устал от шума. Устал от дыма, грязной посуды на кухне, дурацких шуток Миффера и пронзительного смеха Пэт. Устал от того, что ему отчаянно хотелось закурить, хотя сейчас для сигареты было самое неподходящее время. Фредди глубоко вздохнул, оставил кружку возле кровати и отправился в ванную. Было ещё не очень поздно — чуть больше десяти часов, подумал он, когда, переодевшись в пижаму, забрался в постель и стал пить чай. Наверное, ещё не слишком поздно явиться к Мэри, если выйти в ближайшие пятнадцать минут. Ему очень хотелось снова одеться и именно так и поступить. Но тогда он чувствовал бы себя ужасно из-за того, что не даёт ей спать всю ночь своим кашлем. В итоге Фредди ворочался с боку на бок, как ему казалось, несколько часов — ещё долго после того, как Пэт и Дениз тоже легли. И не давал спать только самому себе. ______________ Клэр только что поднялась наверх, а тётя Рути ушла спать почти час назад, когда мать Роджера положила ладонь ему на руку. Они сидели за кухонным столом, и Роджер как раз собирался тоже отправиться в постель. Он инстинктивно почувствовал, что что-то не так, ещё до того, как услышал тон её голоса. До того, как она стала искать письмо в сумочке. До того, как протянула его сыну с выражением сочувствия и тревоги на лице. И всё же Роджер не мог сказать, что предвидел это. Только не это. — Я думал… — начал он и умолк, глядя на письмо в своих руках. Он и сам не знал, что именно думал. Если честно, ему казалось, что прошло уже так много времени, что вся эта история каким-то образом закончилась сама собой и больше никогда его не настигнет. — Но это не так, — осторожно сказала мать, потянувшись за письмом, чтобы ещё раз взглянуть на него. — Тебя ведь не судят, милый. Конечно же нет. Речь идёт о том безответственном водителе грузовика… Роджер кивал, лишь наполовину слушая её слова. Судебная повестка. Мысли разлетелись сразу в десятке направлений, а в груди поселилась глубокая тревога. Вина. Нет, дело было даже не в этом, с горечью подумал он. Это был страх. Эгоистичный, отвратительный страх там, где чувство вины должно было перевешивать всё остальное. Потому что ему повезло. В ту ночь он отделался едва заметной царапиной — в отличие от некоторых остальных. В отличие от Пита. — Брай, — пробормотал Роджер в трубку позднее той же ночью, когда мать тоже поднялась наверх. — Роджер? — Да. — Всё в порядке? Вопрос был вполне справедливым. В конце концов, Роджер звонил в половине двенадцатого ночи. — Да. Он облизнул губы и свернулся калачиком на краю дивана, обхватив себя руками. Это была совершенно дурацкая идея. Что вообще заставило его позвонить Брайану? Что именно Брайан мог сделать? — Я… я у мамы. — Я знаю. — Хорошо. — Роджер закрыл глаза и провёл ладонью по лицу. — В общем… через пару месяцев мне нужно явиться в суд. — Что? — Брайан на другом конце провода теперь явно проснулся окончательно. — Почему? Последовала короткая пауза. — Что ты сделал? — Ничего! Но ведь это была неправда, не так ли? Роджер вздохнул и снова понизил голос, помня, что все остальные уже спят — или пытаются. — Это из-за… Ладно. Помнишь ту аварию, о которой я тебе рассказывал? Автомобильную аварию, в которую я попал. — Да — Так вот, дело в ней. Роджер сглотнул и потянул себя за корни волос. Открыв глаза, он стал следить за узорами на вытертом ковре в гостиной. — Мой друг, который… который очень серьёзно пострадал. Его семья, кажется, подаёт в суд на водителя грузовика. Наверное. На водителя того грузовика, в который мы… в который я врезался. — Понятно. На несколько секунд воцарилось молчание, пока его друг осмысливал услышанное. — Значит, ты будешь свидетелем? — Я… наверное — медленно произнёс Роджер, кусая нижнюю губу. Он почему-то очень отчётливо чувствовал, как сердце бьётся в груди — быстрее, чем должно, в этом Роджер был уверен. — Просто за рулём был я. — Я знаю. — А что, если… — Но ведь это была не твоя вина, — сказал Брайан. Точно то же самое раньше говорили многие. Однако это не меняло фактов. Потому что не совсем правда, когда за рулём находился Роджер. Роджер, который настоял на том, чтобы вести машину, едва успев получить водительские права. Роджер, который слишком поздно заметил грузовик. Роджер, который не сидел на пассажирском месте. Роджер, чьи руки не были повреждены настолько сильно, что он больше не мог играть на любимом инструменте. — Наверное, — ответил он. Именно это он отвечал всегда. — Извини, — добавил Роджер после нескольких мгновений молчания, а затем издал неловкий, сухой смешок. — Не знаю, зачем я тебе позвонил. — Всё нормально, — тихо сказал Брайан. — Наверное, для тебя это стало потрясением. — Да. Роджер глубоко вдохнул и кивнул самому себе. — Извини, уже очень поздно. — Послушай, я уверен, что всё будет хорошо. Ведь в суд подают не на тебя, — рассудительно произнёс Брайан. Однако это почти не уменьшило тревогу Роджера. Его мысли уже неразумно перескочили к более недавним столкновениям с законом. К ночи, проведённой в камере временного содержания. К делу, которое закрыли. Осталась ли об этом запись? Могут ли теперь использовать это против него? Вытащат ли всё наружу? Придётся ли ему снова объясняться? Узнает ли об этом мать? В ту ночь Роджеру снились осколки стекла, его собственные руки — порезанные, окровавленные — и падение. Падение с лестницы. Падение на рельсы перед приближающимся поездом. Падение на твёрдый бетон, крик ужаса, застрявший в горле. Он проснулся, судорожно вдохнув воздух, обливаясь холодным потом. В комнате было так темно — гораздо темнее, чем когда-либо бывает лондонскими ночами. Роджер повернул голову и посмотрел на Клэр. Она ровно дышала, мирно спя в своей кровати. Ощущение падения всё ещё не прошло. Тошнотворная невесомость в животе не исчезала, будто он продолжал соскальзывать вниз. Вся его жизнь по спирали неслась под откос, выходя из-под контроля. И Роджер не знал, как это остановить. _____________________________ Всё достигло предела в среду, после их последнего концерта месяца в регбийном клубе в Туикенеме. Оглядываясь назад, Фредди не мог точно сказать, с чего именно всё началось. Да, возможно, он был несколько резок с остальными. Возможно, не стоило так возмущаться, когда персонал более получаса игнорировал простую просьбу принести чашку горячей воды с лимоном. Насколько сложно вообще нагреть немного воды? Просто Фредди был весь на нервах и до ужаса боялся, что голос окончательно его подведёт, когда до конца оставался всего один концерт. Двумя вечерами ранее он звучал отвратительно — в какой-то чёртовой средней школе для мальчиков, из всех возможных мест. А шаткая микрофонная стойка окончательно развалилась, к огромному веселью подростков. Всё было ужасно и унизительно. И Фредди просто отказывался позволить, чтобы их первая серия лондонских концертов закончилась именно на такой ноте. И да, именно поэтому беспечное отношение некоторых товарищей по группе раздражало его сегодня сильнее обычного. И да. Возможно, он дал им понять, что недоволен. Перебранка началась ещё до концерта и продолжилась после откровенно посредственного выступления — разрозненного и лишённого энергии. По дороге обратно настроение не улучшилось, и к тому времени, когда все совершенно измученные добрались до квартиры, нервы были на пределе. — Да заткнёшься ты уже или нет? Не так уж всё было плохо! — Миффер плюхнулся в кресло, забросил ноги на журнальный столик и вызывающе скрестил руки на груди. — Я бы с удовольствием! — хрипло огрызнулся Фредди, бросая сумку возле дивана. — Но поскольку я единственный в этой группе, кому не всё равно, как мы звучим, не понимаю, как я могу замолчать! — Да прекратите уже, оба, ради всего святого, — раздражённо простонал Майк и, задев Фредди плечом, протиснулся на кухню. — Угомонись, Фред, — пробормотал Кен возле двери, зевая и стаскивая туфли носком одной ноги. Фредди бросил на него оскорблённый взгляд. И ты, Брут? — Не понимаю, какого чёрта ты на нас ноешь, когда сам сегодня едва мог ноту удержать, — фыркнул Миффер, сердито глядя на него снизу вверх. Это стало последней каплей. Слова, полные необузданной злости, вылетели изо рта прежде, чем Фредди успел себя остановить. — Пошёл ты. — О-о! — Миффер вскочил с кресла и встал напротив него. — Так иди дверью хлопни или ещё чего! Авось полегчает! Фредди смотрел на него в ответ. Щёки горели, глаза щипало, а всё тело почти дрожало от едва сдерживаемых эмоций. Ему хотелось закричать в ответ — плевать на голос. Но вместо этого он презрительно фыркнул и вскинул подбородок. — Я никуда не пойду. Не смей указывать мне, что делать. Миффер поднял брови и склонил голову набок. Ноздри его раздувались. В следующее мгновение позади него появился Кен и положил руку ему на плечо. — Успокойтесь оба, чёрт вас дери… Барабанщик сбросил его руку и двинулся вперёд. Действуя инстинктивно, Фредди сжал кулаки, поднял руки перед собой и отступил, принимая защитную стойку. — Какого хрена ты делаешь? — Миффер насмешливо оглядел его с ног до головы. В его лице смешались презрение и веселье. — Хочешь меня ударить? Ну удачи, мать твою! — Что происходит? — Майк вернулся в комнату как раз в тот момент, когда снова открылась входная дверь. Тапп, парковавший фургон, вошёл внутрь и замер на месте, оценивая происходящее. — А происходит то, что вот этот грёбаный придурок… Как только Фредди опустил руки, Миффер толкнул его. Фредди с запозданием ударил по его ладони, отшатываясь к краю дивана. — Эй, приятель, — произнёс Майк, встав рядом с Фредди. — Грёбаный что? — Миффер раскинул руки и уставился на друга. — Знаешь, что я хочу понять? Почему ты, мать твою, вечно его защищаешь? Вы все! Он резко повернулся к Кену. — Он расхаживает тут, как чёртов павлин, будто лучше всех остальных, а вы липнете к нему, как мухи к дерьму! Фредди то, Фредди сё! Фредди нужна его драгоценная горячая водичка с лимоном, иначе он и пальцем не пошевелит! Миффер издал издевательский смешок. — Сначала вы просто позволили ему переименовать группу, будто это пустяк, а теперь за ним последнее слово во всём: костюмы, порядок песен. Он вам указывает, как играть, а вы только головами киваете… Раздражённо зарычав, Миффер отпихнул Майка локтем, развернулся на пятках и снова впился взглядом во Фредди. — Ты считаешь себя лучше всех, а на самом деле ты просто нелепый, грёбаный пидор! Все находившиеся в комнате повернулись к Фредди. А у того уже не осталось ни капли сдержанности. — Возможно, я воспринимал бы тебя всерьёз, — прошипел он, — если бы у тебя хватало элементарных двигательных навыков удержать барабанные палочки хотя бы до конца одной песни! Те же три головы одновременно повернулись к Мифферу и к мрачному выражению его лица. — Да пошёл ты! И мамаша твоя тоже! — заорал он, показав Фредди сразу оба средних пальца, после чего вылетел из комнаты. — Чёрт возьми. — Тапп бросил сумку возле двери и отправился вслед за ним. — Фред… — начал Кен. Но Фредди протиснулся мимо него и прямиком направился в свою комнату, в последний момент вспомнив, что не следует хлопать дверью. Вместо этого он закрыл её настолько тихо, насколько позволяли дрожащие руки, и прислонился спиной к двери в темноте, кусая внутреннюю сторону щёк. Со стороны кровати Дениз послышался раздражённый вздох, а совсем рядом с дверью зашуршали простыни. — Что происходит? — сонно пробормотала Пэт. Фредди с удовольствием ответил бы ей, но не мог: горло сжалось. К счастью, Пэт не стала расспрашивать. Она лишь перевернулась с сонным вздохом на другой бок, оставляя его наедине с бешено колотящимся сердцем и смесью ярости и унижения, сдавливавшей грудь. _________________________ Роджер дрожал, слушая, как ветер свистит в щелях телефонной будки, и ждал, прижав холодную трубку к уху. Мороз был таким сильным, что даже внутри будки изо рта шёл пар. Хотя Роджер вышел из дома всего десять минут назад, пальцы на руках и ногах уже замёрзли. Казалось, он покинул Лондон осенью и всего четыре дня спустя вернулся в беспощадную ледяную зиму. В сероватом свете позднего дня редкие снежинки плавно опускались на землю. — Ну же, — пробормотал он как раз в тот момент, когда соединение наконец установилось. Трубку подняла одна из соседок Джо. Она говорила громко, стараясь перекричать музыку на заднем плане: — Да, алло? — Э-э, привет. — Роджер повысил голос. — Джо дома? Это Роджер. — А. Девушка на том конце ненадолго замолчала. — Да. Да, она дома. Сейчас. Кто-то прикрыл трубку рукой, приглушив голоса и музыку. Последняя стала тише, когда к телефону подошла Джо. — Алло. — Привет. — Роджер улыбнулся, опираясь рукой на крышу телефонного аппарата. — Я вернулся. Не дождавшись немедленного ответа, он добавил: — Здесь чертовски холодно. Джо издала согласный звук. — Вчера шёл снег. — Да, сейчас тоже немного идёт. Чем занимаешься? Роджер просунул свободную руку под воротник, пытаясь согреть пальцы у шеи. — Ничем особенным, — довольно равнодушно сообщила она. — Понятно. Роджер немного подождал, предполагая, что она пригласит его к себе. Он, собственно, почти ожидал этого. Но приглашения не последовало. — Я мог бы… прийти к тебе? — предложил он сам. На другом конце раздался вздох. И звук этого вздоха Роджеру совсем не понравился. — Не знаю, Роджер. — Чего ты не знаешь? — спросил он, хотя глубоко внутри уже в эту самую секунду понял, что она скажет дальше. — Думаю, мне нужен… Мне нужен перерыв. Он прикусил губу. Уголок рта тронула невесёлая улыбка. — От меня? — От нас. Я не… Думаю, может быть, в новом году…? Её голос дрогнул. — Не знаю, Роджер. Я просто много думала, и уже некоторое время всё кажется каким-то… неправильным. И мне жаль… — Хорошо, — перебил он. Ему больше всего хотелось повесить трубку и уйти. Что ещё было говорить? Зачем всё затягивать? — Хорошо? — переспросила Джо. В её голосе послышалось нечто похожее на разочарование. — Тебя это устраивает? Роджер закрыл глаза, запутав пальцы в волосах. Какого чёрта она хотела от него услышать? «Нет»? «Пожалуйста»? Мне сейчас очень тяжело. Я просто хочу прийти к тебе, чтобы стало лучше, чтобы согреться, чтобы сбежать от всего остального. Пожалуйста, не расставайся со мной. — Если ты этого хочешь, — сухо ответил он. — Чего хочу я… — Джо шумно выдохнула в трубку. — А чего хочешь ты? Тебя. Вот что ему следовало сказать. Он знал, что именно это и должен был сказать. Именно это ей хотелось услышать. Не так ли? Только Роджер не мог. Не мог произнести это и действительно иметь в виду именно то, чего она от него ждала. А его молчание прозвучало громче любых слов. — Неважно, — тихо и печально сказала она. Роджер сглотнул, глядя сквозь стекло на кружащиеся снежинки. — Прости. — И ты. Неважно. Её голос эхом звучал у него в голове, когда несколько минут спустя Роджер шёл обратно к своей квартире, затягиваясь сигаретой, которую держал онемевшими пальцами. Снег оседал на пальто и волосах — крошечные безупречные кристаллы, существовавшие одно мгновение и исчезавшие в следующее. Неважно, что у него была девушка. Неважно, что была любовь. Неважно, что был контракт с фирмой грамзаписи. Неважно, что он хотел жить в месте, куда ему действительно хотелось бы возвращаться в конце дня. Ноги пронесли его мимо двери общей квартиры и дальше, к реке. К гостеприимному теплу старого паба, выходившего окнами на Темзу и Патни-бридж. В камине горел огонь, а у окон стояли кресла. По дороге от стойки к свободному месту Роджер подобрал кем-то оставленную газету, устроился в укромном углу и некоторое время читал о спорте и политике, не воспринимая ни слова. Подняв глаза и погрузившись в мысли, он встретился взглядом со стариком за соседним столом. Тот выглядел так, будто провёл на этом месте последние лет двадцать. Через мгновение старик приподнял в сторону Роджера пинту. Выражение его изборождённого морщинами лица было таким же несчастным, как ощущал себя сам Роджер. Роджер в ответ поднял свой стакан, и старик вернулся к газете. После следующей порции выпивки Роджер стал просматривать театральные рецензии. Когда-нибудь они с Джо собирались сходить в театр. Она любила театр. Год назад, когда они только начали встречаться, Роджер водил её на «Много шума из ничего» в Олд-Вик и пообещал, что скоро они снова куда-нибудь пойдут. Точно так же он обещал и действительно собирался однажды сводить Фредди в оперу. Одни пустые обещания. К третьему стакану Роджер добрался до некрологов и прочёл их тоже. Разве не иронично, что для большинства людей единственным прикосновением к известности становятся публичные объявления об их рождении и смерти? Чувствовали ли все эти люди, что их жизнь имела значение? Что они сами что-то значили? Забавно, как быстро наступает время закрытия, когда не хочешь возвращаться домой. В какой-то момент в течение вечера Роджер перешёл с пива на скотч, бездумно потратив немалую часть тех денег, которые мать настояла ему дать. Вместе с последними посетителями он, пошатываясь, вышел на улицу и выругался, сломав спичку, прежде чем сумел её зажечь. Снег уже перестал идти, но тонкий слой свежего снега хрустел под ногами, пока Роджер брёл по дороге. Когда он вошёл, квартира была погружена в тишину. Стоял вечер вторника, и соседи, вероятно, уже легли. Единственное тёплое место в этом доме, — мрачно подумал он, снимая туфли, но не пальто. И именно эта мысль породила в его затуманенном сознании великолепную идею. Стараясь не слишком шуметь — меньше всего ему сейчас хотелось снова поссориться с соседом, — Роджер в половине двенадцатого ночи отправился набирать горячую ванну. Вода нагревалась целую вечность. Когда она наконец стала тёплой, Роджер дотащился до комнаты и рухнул на кровать, пока ванна продолжала наполняться. Через минуту он разденется. Всего через одну минуту. Примечания в конце главы Кажется, на этот раз некоторым из вас, возможно, захочется завернуть в одеяло ещё и Роджера. Ха-ха. Поговорите со мной здесь об этой главе, о Фредди или Роджере! Или… напишите мне в Tumblr! 😊