Рассвет Водолея

Краткое содержание главы Для Фредди всё складывается совсем не так, как он ожидал, а Роджер окончательно доходит до предела. Примечания к главе С Днём святого Валентина! 💕 Я ужасно скучала по этой истории, скажу вам честно. К сожалению, я была буквально погребена под грудой работы. Но ещё было вот это важное объявление. И, кроме того, я потратила немало времени на одну очень интересную вещь. И всё же как же приятно вернуться! Мне очень хотелось выложить новую главу ко Дню святого Валентина, и я искренне надеюсь, что она вам понравится! Огромное спасибо QuirkySubject за невероятно быструю бета-вычитку в самую последнюю минуту! ❤️ Дополнительные примечания — в конце главы. --- Ну конечно, подумал Роджер, окоченевшими от холода пальцами поправляя ремень своей сумки. Щёки горели от пронизывающего ветра, а футболка неприятно липла к груди и спине, насквозь пропитанная потом под несколькими слоями одежды. Ремень снова соскользнул с плеча, сумка — уже, казалось, в двенадцатый раз — ударила его по ноге и едва не заставила споткнуться. Роджер выругался сквозь стиснутые зубы и остановился, чтобы снова подтянуть ремень. Затем покрепче перехватил неудобную тяжесть, которую тащил, и побрёл дальше. Вполне закономерно, что под занавес этого кошмарного месяца он оказался именно здесь — на мосту Патни. И в пятницу утром тащил сквозь мокрый снег и дождь грёбаный матрас. --- Было уже почти двенадцать часов четверга, когда Фредди наконец решительно вошёл в гостиную. Внутри у него всё было натянуто до предела, так что его слегка мутило. Несмотря на беспокойную ночь, он уже несколько часов не спал, но притворялся спящим, дожидаясь, пока девушки уйдут. Затем он достал переносной кассетный проигрыватель и заглушил доносившиеся из остальных комнат голоса музыкой Хендрикса. Там он и просидел гораздо дольше, чем следовало, хотя ужасно хотел чашку чая, чтобы успокоить саднящее горло. Но он ещё не был готов. Не хотел случайно услышать, как они все разговаривают. Наверняка о нём. Не раньше, чем он точно решит, что именно собирается делать, что скажет и как именно это скажет. Лишь дважды прослушав весь альбом от начала до конца, поднявшись с постели, долго простояв под душем, высушив волосы феном и приведя себя в порядок, он наконец почувствовал, что готов встретиться с ними лицом к лицу. Всё будет нормально, напомнил себе Фредди, неподвижно стоя перед товарищами по группе и чувствуя неприятную пустоту под ложечкой. Возможны были лишь два исхода. Либо он больше не состоял в группе, либо всё ещё состоял. Но лучше было сразу предположить худшее. Тогда, по крайней мере, это не застало бы его врасплох. Майк и Кен сидели на диване, Тапп — в кресле. Все трое смотрели на него. И никто, судя по всему, не испытывал особой радости при его появлении. Разумеется, Фредди именно этого и ожидал. — Я тут подумал, — начал он, стараясь говорить твёрдо, несмотря на то что голос у него сейчас звучал хрипло и слабо. — Вы, конечно, можете продолжать и без меня, я это понимаю. Но до моего появления у вас в Лондоне всё шло не слишком хорошо, и это факт. Я говорю это не из высокомерия и не потому, что… что… — Его руки нервно взметнулись, подчёркивая слова. — Не потому, что считаю себя лучше всех остальных или что-нибудь в этом роде. Я вовсе так не считаю. Я просто думаю, что группе… — Брось, Фред, — перебил его Майк, наклонившись вперёд и уперев локти в колени. У Фредди упало сердце. Он замер, совершенно убитый. Значит, они уже всё решили без него. Острое ощущение несправедливости тут же вызвало в нём возмущение, и он нахмурился. — Знаете, вы совершаете ошибку. — Он хочет сказать, — бесстрастно произнёс Тапп, — что группы больше нет. Из всего, что Фредди ожидал услышать, этого в списке не было. Он моргнул, переводя взгляд с одного на другого, на мгновение позабыв о раздиравших его противоречивых чувствах. Тапп выглядел совершенно подавленным: сидел, скрестив руки, и даже не смотрел на него. У Кена на лице застыло беспомощное выражение, и он грыз ноготь большого пальца. — Что? — спросил Фредди. Кен поднял на него глаза. — Миффер ушёл, — сказал он, слегка пожав плечами. — Что? — повторил Фредди едва слышно. — Сегодня утром он с Джеффом уехал обратно в Ливерпуль и возвращаться не собирается. Говорит, ему уже не весело и лучше заняться чем-нибудь, за что платят, — проворчал Тапп, раздражённо пнул журнальный столик и поднялся с кресла. Фредди проводил его взглядом, пока тот тяжело шагал в сторону спален, а затем снова повернулся к двум оставшимся. — Сказал, что вернётся в Уиднес и станет молочником, как его старик, — добавил Кен, словно именно этого объяснения до сих пор и недоставало. — Так что да. — Майк откинулся на спинку дивана и раскинул руки. В его голосе явственно звучало раздражение, смешанное с пораженческой обречённостью. — Похоже, на этом всё. Фредди понял, что до сих пор стоит с открытым ртом, и закрыл его, облизнув пересохшие губы. Затем подошёл к креслу, в котором только что сидел Тапп, и медленно опустился в него, пытаясь осмыслить новость. И понять, не винят ли остальные во всём его. Хотя, судя по их виду, особой злости на Фредди они не испытывали. Они просто… грустили. Некоторое время Фредди внимательно их разглядывал. Майк угрюмо накручивал на палец прядь волос и сердито на неё хмурился. Что они совершенно очевидно успели сделать в его отсутствие, подумал Фредди, так это сдаться. А этого допустить было нельзя. Ни в коем случае. — Возможно, мы могли бы… найти кого-нибудь другого, — осторожно произнёс он, заранее готовясь к возражениям. В конце концов, он прекрасно понимал, что они всегда были в первую очередь друзьями и лишь во вторую — рок-группой. Но, может быть, только может быть, если он сумеет убедить их, что не стоит просто опускать руки, они его выслушают? — Можно найти нового барабанщика. Кен выглядел не слишком убеждённым, а Майк бросил на Фредди мрачный взгляд. — Тебе это на руку, правда? — холодно пробормотал он. — Мы все знаем, что он порой бывал тем ещё мудаком, но вчера тебе надо было просто, чёрт возьми, оставить всё как есть… Однако Кен положил руку другу на предплечье, заставляя его замолчать. — Теперь уже неважно. — Он посмотрел на Фредди. В его взгляде уже не было прежней отстранённости — там промелькнула искра интереса. — У тебя есть кто-то на примете? Майк теперь уже свирепо посмотрел на него. — Ты серьёзно? Кен повернулся к нему. — А почему, чёрт возьми, нет? Из множества групп люди уходят, и на их место берут новых. Что нам терять? — Да, но… — Ты только посмотри, как хорошо всё пошло после нашего возвращения. Жалко будет вот так всё бросить. — Да, — согласился Фредди, стараясь не выдать своего чрезмерного воодушевления и мысленно умоляя Майка согласиться. — Ну… наверное, — наконец уступил гитарист, хотя и с явной неохотой, после чего снова посмотрел на Фредди. — Есть кто-нибудь на примете? Кто-то, кому это могло бы быть интересно? — Нет, — признался Фредди, прикусив губу — отчасти для того, чтобы не начать улыбаться от нервов и облегчения. — Но, думаю… вы хотя бы позволите мне поспрашивать? — Хуже не будет, — кивнул Кен, умоляюще взглянув на Майка. — Конечно, да. Если сумеешь уговорить Таппа. — Майк пренебрежительно махнул рукой в сторону спален. Фредди поджал губы и прищурился, глядя на коридор. — Предоставь это мне, дорогой, — тихо произнёс он, исполненный спокойной решимости и почти уверенный, что сумеет убедить их басиста. Когда Фредди только познакомился с ними, Миффер и Тапп были очень близкими друзьями. Но во время их пребывания в Ливерпуле Миффер сильно сблизился с Джеффом, и прежние отношения изменились. К тому же, в отличие от Миффера, Тапп, насколько понимал Фредди, не испытывал к нему настоящей неприязни. Возможно, особенно теперь, когда Миффер вот так запросто бросил своего бывшего лучшего друга, у Фредди были все шансы воспользоваться ситуацией, чтобы укрепить собственные отношения с остальными. Его размышления прервал громкий зевок Майка. Тот потёр лицо и посмотрел на часы. — Чтоб меня, только-только двенадцать пробило? Мне, чёрт возьми, нужно выпить. Утро выдалось то ещё. — Хорошая мысль, — согласился Кен. К удивлению Фредди, оба посмотрели на него. — В паб? Он медленно кивнул, и на его губах появилась тень улыбки. — О… да. Учитывая всё произошедшее, возможно, провести вторую половину дня в пабе было именно тем, что им требовалось. — Пойдёмте. Пока Майк и Кен отправились одеваться, Фредди подошёл к двери спальни, которую Тапп делил с Миффером. — Джон? — негромко позвал он, постучав костяшками пальцев. Почти никто и никогда не называл Таппа настоящим именем, но сейчас ситуация была достаточно серьёзной и щекотливой, поэтому это почему-то казалось правильным. — Мы собираемся спуститься в паб, — добавил Фредди через мгновение. Изнутри донёсся неразборчивый звук, свидетельствующий о том, что его услышали. — Не желаешь присоединиться? Несколько неожиданно дверь распахнулась. Фредди опустил руку и поднял глаза на высокого басиста с растрёпанными волосами. — Знаешь, он ведь прав. — Тапп прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Половину времени ты самодовольная, всезнающая заноза в заднице. Фредди опустил глаза и натянул губы на зубы. Оскорбление словно пригвоздило его к месту, и он не знал, что сказать. — Думаю, ты должен всем нам выпивку. Глаза Фредди тут же снова взметнулись к его лицу. Он не сумел до конца прочесть выражение Таппа, но ни злости, ни презрения там не было. Совсем не то, как смотрел на него Миффер накануне вечером. — Первая порция за мой счёт, — согласился Фредди с коротким кивком. Тапп кивнул в ответ. — Ладно. Не прошло и получаса, как они заняли отдельную кабинку в ближайшем пабе. К огромному облегчению Фредди, Тапп воспринял довольно спокойно осторожно предложенную мысль о том, что они всегда могут поискать нового барабанщика. Более того, Фредди понял, что не ошибся: Тапп действительно был сильно уязвлён тем, что Миффер вот так запросто взял и бросил их всех. И не он один. После пары кружек каждый принялся ругать барабанщика и перечислять все накопившиеся претензии к нему. Фредди заставил себя не присоединяться. Он не думал, что это пойдёт ему на пользу. Но было удивительно приятно услышать, что дело было не только в нём; что не он один всё это время был проблемой, разрушившей гармоничную, тесно сплочённую компанию друзей. Разумеется, он понимал, что, возможно, послужил катализатором. Но, судя по всему, всё было не только из-за него. Ещё через одну порцию разговор внезапно пошёл в совершенно ином, гораздо более бодром направлении: они принялись обсуждать весь тот успех, который совершенно очевидно ожидал их, как только они найдут нового барабанщика — а это, разумеется, будет легче лёгкого, — и все роскошества, которые этот успех им обеспечит. Например, безумные вечеринки и целые толпы привлекательных девчонок. Всем троим пришлось услышать гораздо больше, чем хотелось бы знать, о том, как однажды Сел и Майк спьяну провели ночь с одной из её подруг. Ближе к вечеру, когда они выпили уже совершенно точно как минимум на одну порцию больше, чем следовало, некоторое время ушло на то, чтобы отговорить Майка делать Сел предложение — этим занимался Тапп, — и на планирование свадьбы — этим занимался Фредди. А потом они заказали ещё выпивки. Кен к тому времени уже ушёл встречать собственную девушку из колледжа. Когда исчезла уже значительная часть их недавних заработков, а Тапп и Майк спорили о футболе гораздо дольше, чем любой человек имеет право обсуждать мужчин в коротких штанах, гоняющихся за мячом, Фредди понял, что уже поздно и смена Мэри в «Биба» вот-вот закончится. — Джентльмены, — объявил он, с чуть большей силой, чем требовалось, поставив стакан на стол. — Было чрезвычайно приятно. А теперь я отправлюсь и… Он икнул. — Простите… отправлюсь встречать свою девушку. — Она будет просто счастлива, когда ты заявишься пьяный в стельку! — рассмеялся Майк. Фредди отмахнулся одной рукой, а другой натягивал шубу. — О, она меня безумно любит, дорогой. Она меня простит, — заплетающимся языком произнёс он. Фредди уже собирался подняться под смех остальных, когда Тапп перегнулся через стол и положил руку ему на плечо. — Фред. Его взгляд был слегка расфокусирован, однако выражение лица оставалось вполне серьёзным. — Знаешь, половину времени ты вполне нормальный парень, дружище. Фредди вышел из паба, улыбаясь самому себе, и, спотыкаясь о собственные ноги, направился к станции метро. Ну и что с того, что всё снова оказалось подвешено в воздухе? До тех пор, пока он сумеет сохранить своё влияние на группу, он знал, что сможет повести её в верном направлении. Опьянение дарило ему эйфорию, ощущение почти полной неуязвимости, и он с готовностью отдался ему, всю дорогу до Хай-стрит-Кенсингтон позволяя мыслям нестись вперёд и рисовать безумные картины будущего. Мэри по большей части была рада его видеть, несмотря на то что он явился без предупреждения и находился в несколько неуравновешенном состоянии. — …и вот в чём, собственно, заключается суть. — Фредди широким жестом взмахнул рукой, подняв указательный палец. Он развалился на кровати Мэри, опираясь на один локоть. Одна нога была подогнута под него, другая вытянута, а щиколотка покоилась на спинке стула, стоявшего у изножья. — Он грёбаный мудак. И все это знают, все до единого. — Он раздражённо фыркнул и махнул рукой. — Только потому, что я один, единственный, кто осмелился… Появление девушки с двумя исходящими паром кружками чая привлекло его внимание и заставило потерять и без того расплывчатую и путаную нить рассуждений. После ухода из паба он успел перейти от весёлого, эйфорического опьянения обратно к лёгкому отчаянию, до боли ясно осознав, что за один день потратил гораздо больше денег, чем мог себе позволить. Просто великолепно. Чудесно, не правда ли? Потому что теперь, когда группы не стало, новых денег тоже не будет. Даже если им удастся найти нового барабанщика, причём достаточно скоро, понадобится неделя или пара недель репетиций, прежде чем они смогут снова выступать. Во всяком случае, если они не хотели звучать как полное дерьмо. Мэри присела на край кровати и поставила кружки на прикроватный столик. Фредди с глубоким, горестным стоном придвинулся ближе и улёгся головой ей на колени. — Я понятия не имею, что говорил, — вздохнул он, закрывая глаза. — Ты говорил о Миффере, — услужливо подсказала Мэри, проводя тонкими, нежными пальцами по его волосам, — и о том, какой он мудак. — О, я ведь всё это время только о нём и твердил, да? Фредди нахмурился. Теперь, когда он лежал, голова неприятно кружилась, но сил снова подниматься у него не было. — Больше не буду. Моя бедная, дорогая Мэри, я не заставлю тебя всю ночь сидеть здесь и слушать моё ворчание… М-м-м, как приятно… Последние слова он прошептал, вздрогнув от ощущения её ногтей, скользнувших вверх по затылку и зарывшихся в волосы. Мэри тихо рассмеялась. — Ты как кошка. — Если бы. — Фредди улыбнулся и устроился рядом с ней поудобнее, стараясь не мешать тем чудесным вещам, которые её пальцы проделывали с корнями его волос. — Кошки живут ради удовольствия, и им совершенно на всё наплевать. Только представь… целыми днями лежать в солнечном луче и ни о чём на свете не беспокоиться. — Мне кажется, тебе стало бы скучно, — заметила Мэри. — Рано или поздно, — пробормотал Фредди, зевая. — Я так устал… — Бедная крошка. В её голосе слышалось веселье, но она явно сочувствовала его тяжёлому положению. — А теперь расскажи мне о своём дне. — Произнося это, он попытался приоткрыть один глаз и изобразить заинтересованность, но просто не сумел. — Всё это время говорил только я… Мэри тихо рассмеялась. Слегка надавив большим пальцем, она медленно провела им вниз по его затылку, вдоль позвоночника, а затем снова вверх. — Рассказывать особенно нечего. Было, как обычно, много работы, но в целом ничего примечательного. Пока мой молодой человек, только представь, не явился в шесть вечера пьяный… — Какой невоспитанный мужлан, — неодобрительно цокнул языком Фредди. — О да, настоящий разбойник, — согласилась Мэри. Фредди хихикнул и перекатился на спину, поворачивая голову до тех пор, пока его нос не прижался к гладким складкам её блузки. Сквозь ткань он чувствовал тепло её кожи. Кончики её пальцев убрали волосы с его лица и очертили бровь, скулу. Завиток ушной раковины. Запах чая смешивался с ароматом её духов. Сладость и уют. — Фредди. — М-м? — Ты придёшь на ужин в следующие выходные? Познакомиться с моим отцом? — Конечно, дорогая. Сейчас, совершенно расслабленный и почти засыпавший, он согласился бы практически на что угодно. — Как пожелаешь… Мэри некоторое время молчала, и реальность понемногу начала растворяться в пропитанных запахами чая и цветов фантазиях, в которых менялись лица и места. Смех, крики, музыка. Вопрошающие глаза Мэри. Кто-то зовёт его по имени. Ещё смутно осознавая, что это говорит именно она, Фредди, однако, понял, что в собственном сознании слышит совсем другой голос. — Фредди, — прошептала сотканная из сна версия голоса, всё ещё до боли знакомого — каждая интонация, лёгкая хрипотца, каждый оттенок звучания были ему известны. — Я люблю тебя. Были ли эти слова сном или реальностью, Фредди уже не мог определить. --- — КАКОГО ХРЕНА?! Именно от этого вопля проснулся Роджер. Во рту у него было сухо и мерзко, а голова раскалывалась. Серый рассветный свет пробивался в окно, хотя полноценным днём это ещё едва можно было назвать. Вставая с кровати, Роджер споткнулся о сумку и выругался, ударившись голенью о раму. Следуя на встревоженный голос соседа, он вошёл в гостиную и на мгновение озадачился, почувствовав, как в носки впитывается влага. Однако, увидев у двери ванной сразу обоих своих соседей, беспомощно и с ужасом смотревших на происходящее, он осознал случившееся. Понимание ударило по его затуманенному сном мозгу словно молния. Вот чёрт. Вот чёрт. Из его рта вырвался лишь жалкий хриплый звук, пока истинный масштаб катастрофы медленно доходил до сознания. Накануне вечером он отключился. Он, чёрт возьми, вырубился и оставил воду включённой. Примерно в этот момент всё и полетело к чертям. Хотя, по правде говоря, подумал Роджер, возможно, это началось гораздо раньше. Однако последние двадцать четыре часа и в самом деле казались кульминацией некоего божественного возмездия за какие-то чудовищные преступления, которые он, должно быть, совершил. На середине моста Патни ему пришло в голову, что всё это было ужасной идеей. Но по множеству причин тащить матрас обратно в квартиру, которую он делил с соседями, было невозможно. И в автобус с ним не сядешь. Так что, кроме как бросить матрас в Темзу и прыгнуть следом, что ещё ему, чёрт возьми, оставалось делать? К тому времени, когда он добрался до нужной двери и поднял руку, чтобы постучать, дождь ослаб и превратился в мелкую водяную пыль. Некоторое время внутри ничто не подавало признаков жизни. Роджер закатил глаза к серому небу и застонал, окоченевшими пальцами убирая с лица мокрые от дождя волосы, после чего постучал снова — на этот раз громче и дольше. Наконец он услышал едва различимые шаги и скрип нескольких половиц. Дверь открыл совершенно сонный Кен. Он моргнул, уставившись на Роджера, а затем удивлённо поднял брови. — Роджер! Это что, грёбаный матрас? — Долгая история, — вздохнул Роджер. — Можно мне… — Да-да. — Кен широко распахнул дверь и тут же отошёл в сторону. — Что, чёрт возьми, с тобой случилось? Тебя вышвырнули или что? — Что-то вроде того, — проворчал Роджер и, с усилием крякнув, втащил матрас внутрь. От нелепости происходящего ему почти захотелось разразиться истерическим смехом. — Слушай, прости. — Он провёл рукой по лицу. — Просто вы живёте достаточно близко, и я… я не знаю, честно говоря. Это был идиотский план, ладно? Мне просто нужно где-нибудь переночевать один… один день или… — Да нет, не переживай! — Кен похлопал его по плечу. — Оставайся сколько потребуется. Прежде чем Роджер успел заверить его, что определённо не собирается задерживаться надолго, Кен уже подошёл к двери справа и постучал. — Девчонки? — Нет, всё нормально, — быстро произнёс Роджер, оглядывая гостиную. — Я не хочу никому мешать. Я… Не услышав ответа, Кен открыл дверь и заглянул внутрь. — Никого нет. Плечи Роджера опустились от облегчения. По крайней мере, ему всё-таки выпала одна крупица удачи. — Девчонки в колледже, а Фред, скорее всего, у Мэри. — Кен пожал плечами и повернулся к нему. — Хочешь затащить матрас и вещи сюда? Он поместится. Это самая большая комната. Лучше, чем если ты останешься здесь, в гостиной, и мы будем об тебя спотыкаться. — Э-э… — Роджер попытался придумать причину, по которой не мог бы этого сделать, однако ничего в голову не пришло. — Ну… хорошо. — Отлично. — Кен поднял большой палец. — Давай, я тебе помогу. Как только дверь за ним закрылась и Кен, пробормотав что-то о намерении поспать ещё пару часов, ушёл, Роджер бросил сумку на пол и огляделся. Его взгляд прошёлся по большому шкафу в углу, по двум кроватям, которые — судя по разбросанной на них одежде и аксессуарам, а также по стоявшим рядом парам обуви — принадлежали девушкам, а затем остановился на третьей кровати. Её он, например, узнал. Оставалось надеяться, что Фредди ещё долго не вернётся. Роджер легко мог представить, в какой восторг тот придёт, если вернётся домой и обнаружит его спящим в своей комнате. Но, с другой стороны, думал Роджер, кем бы ни был Фредди, жестоким человеком он не являлся. Разумеется, всё будет невыносимо неловко, но ради дружбы, которой они когда-то оба так дорожили, он наверняка потерпит его день или два. Пока Роджер не разберётся, что ему, чёрт возьми, делать дальше. Господи, как же он устал. Не имея сил ни на какие действия и даже мысли, Роджер снял пальто и разделся, оставшись только в футболке и трусах. Остальная одежда была скорее мокрой, чем сухой, поэтому он разложил её на батарее и вокруг неё. Затем стащил с одной из девичьих кроватей плед, завернулся в него и свернулся калачиком прямо на своём сыром матрасе, лежавшем на полу. Когда он снова открыл глаза, ему казалось, что он не спал ни минуты, однако это было не так. Свет изменился — стал ярче и теплее, пробиваясь сквозь занавески. Роджер вытянул ноющие руки и спину, которые уже давали знать о последствиях долгой переноски матраса, зевнул и поднёс наручные часы к лицу. Было уже за полдень. Очевидно, он без сознания проспал несколько часов. Сев, Роджер придвинул к себе сумку и достал пижамные штаны — единственные запасные брюки, которые он взял с собой. Кое-как натянув их, он быстро подошёл к двери и выглянул в гостиную, наполовину ожидая обнаружить там Фредди, требующего объяснить, какого чёрта он делает в его комнате. К счастью, Фредди там не было. Как, впрочем, и вообще никого. Почесав голову — волосы были грязными и, высохнув, завились непослушными волнами, — Роджер босиком прошёл на кухню. Там тоже было пусто. Затем он заглянул в коридор в сторону двух других комнат. В квартире царила абсолютная тишина. Пожав плечами, Роджер вернулся в большую спальню и позаимствовал из шкафа полотенце. Первым делом он примет душ и найдёт что-нибудь поесть. А потом уже будет беспокоиться о том, что делать дальше. Решение явно оказалось правильным: когда Роджер вышел из душа и вытерся полотенцем, он чувствовал себя несравнимо более человечно и мыслил гораздо яснее. Он снова натянул только пижамные штаны — всё остальное следовало постирать. Роджер осмотрел в зеркале щетину, покрывавшую подбородок и линию челюсти, взъерошил мокрые волосы и потянулся, чтобы отпереть дверь. Но замок не поворачивался. Роджер нахмурился и попробовал снова, а затем ещё раз, одновременно дёргая дверную ручку. Безрезультатно. Механизм упрямо заклинило. — Да ладно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Отпустив ручку, Роджер с силой ударил кулаком по двери. — Твою мать, вы что, издеваетесь… Дверь не реагировала ни на ругательства, которыми он её осыпал, ни на пару нанесённых им пинков. Впрочем, он понимал, что всё это бесполезно: дверь открывалась внутрь, а не наружу. С раздражённым стоном Роджер провёл рукой по лицу, уронил голову вперёд, прижавшись лбом к двери, и глубоко вдохнул. — Эй! — крикнул он, вопреки всему надеясь, что кто-нибудь дома и услышит его. — Есть кто-нибудь? ЭЙ! Он колотил по двери раскрытой ладонью, пока она не начала болеть. — Кто-нибудь?! В ответ — лишь звенящая тишина. А затем произошло нечто странное. В груди у Роджера забурлил смех, потому что что ещё оставалось делать, кроме как смеяться? Все его мечты и амбиции никуда не вели. Ему предстояло судебное разбирательство, которое заставит заново пережить тот день, когда он по неосторожности разрушил жизнь дорогого друга, после чего бросил его и с тех пор избегал как чумы, потому что не мог вынести чувства вины. Приближалось Рождество. Рождество, которое они не проведут всей семьёй за одним столом, несколько дней притворяясь — а возможно, даже искренне веря, — что они счастливы, как и полагается счастливой семье. Его уже преследовало сожаление в глазах отца. Вина, которую, как он знал, чувствовала мать. Стальная решимость Клэр продолжать жить дальше и просто как-нибудь справиться. И никого из них — ни мать, ни сестру — Роджер не хотел обременять собственными чувствами и потребностями. Единственный человек, который был рядом и обнимал его, даже когда он не хотел произносить ни слова, тоже с ним покончил. И совершенно справедливо, потому что Джо заслуживала лучшего. Разве нет? Она заслуживала большего, чем он сейчас был способен ей дать. Но невозможно заставить себя чувствовать то, чего не чувствуешь. И невозможно перестать чувствовать, когда чувства всё-таки есть. А теперь он был заперт в грёбаной ванной. В грёбаной ванной Фредди. Фредди, который совершенно ясно дал понять, что не желает больше иметь с ним ничего общего. Фредди, который перевернул всю его жизнь с ног на голову, а затем бросил его ради более зелёных пастбищ, несмотря на то что… Несмотря на то что Роджер всем своим существом был уверен: никогда, никогда в жизни он ни к кому не испытывал ничего подобного. И вряд ли когда-либо испытает снова. Звуки, вырывавшиеся из его горла, уже не были истерическим смехом. Роджер повернулся, прислонился спиной к двери и медленно сполз на пол, обхватив колени руками. Он крепко зажмурился, хотя это почти не помогало удерживать слёзы. Ему понадобилось несколько мгновений — или минут, — чтобы восстановить дыхание и достаточно долго потереть саднящие глаза, осушив скопившуюся в них влагу. Насколько же это глупо и нелепо — вот так расплакаться из-за сломанного замка. Словно наступил конец света. Но дело было во всём. Во всём сразу. Роджер шмыгнул носом, приглушил ладонями раздражённое рычание и попытался взять себя в руки. Ради всего святого. Будь мужчиной. Будь мужиком… Он вздрогнул, когда до него донёсся слабый звук закрывающейся входной двери. Его глаза внезапно распахнулись. Задержав дыхание, Роджер повернулся и прижал ухо к двери ванной, прислушиваясь и пытаясь убедиться, что звук донёсся не из соседней квартиры. — Эй! — крикнул он, как только ему показалось, что где-то вдалеке скрипнула половица. За этим, как он был уверен, последовал звук открывающейся двери комнаты. — Эй, прости, кажется, я заперся изнутри! — крикнул он, постучав кулаком по двери. Собственный голос казался ему густым и хриплым. Долгое мгновение никто не отвечал. — Здесь кто-нибудь есть? — добавил Роджер. — Роджер? Чёрт. Это был Фредди. Конечно, Фредди. А кто же ещё? Очевидно, сейчас всё мироздание ненавидело Роджера. — Да, — жалко отозвался он. — Прости. Пол снова скрипнул, и, когда Фредди заговорил, его голос звучал уже ближе. — Это твой матрас? — Да, — вздохнул Роджер. — Послушай, мне очень жаль, но, кажется, я запер себя в ванной. — О. Когда через мгновение Фредди снова заговорил, в его голосе было гораздо меньше растерянности и срочности. Он стоял прямо за дверью ванной. — Ты запер дверь? — Да? — Нет! Господи, Роджер. — Фредди шумно выдохнул. — Зачем тебе понадобилось её запирать? — Я принимал душ! — огрызнулся Роджер. — Она нормально не работает! — И откуда мне, чёрт возьми, было об этом знать? — Ты… Фредди начал говорить, но оборвал себя. Дверная ручка задёргалась. Роджер почувствовал, как Фредди тянет дверь на себя. — Да, это я уже пробовал, — бесцветно сказал он. — А я не знаю, что ещё делать! — Ты можешь кому-нибудь позвонить? Кому-нибудь, у кого есть инструменты? — спросил Роджер, запустив пальцы в волосы. — Я… не знаю. Никого нет дома, — донеслось с другой стороны. — Прекрасно. Роджер сухо рассмеялся, покачал головой и опустил лицо в ладони. — Тапп умеет вскрывать замки, — сообщил Фредди спустя некоторое время, и в его голосе прозвучала смутная надежда. — Кажется, он говорил об этом вчера вечером. — Прекрасно, — пробормотал Роджер в ладони. — Тогда я просто… посижу здесь, наверное. Дай знать, когда он вернётся. — Хорошо. Хорошо. Замечательно. Роджер кивнул самому себе. Оставалось только ждать. По крайней мере, он находился в ванной. От обезвоживания он не умрёт. И хотя в животе урчало, в ближайшее время от голода он тоже вряд ли погибнет. — Что случилось? Близость голоса Фредди застала его врасплох. В своём воображении Роджер уже видел, как тот возвращается в гостиную, но вместо этого казалось, что Фредди присел на корточки с другой стороны двери. — Я запер дверь, вот и всё, — нахмурившись, ответил Роджер. — Нет, я имею в виду… что… что случилось? — спросил Фредди. В его голосе слышалось искреннее беспокойство. Роджер облизнул губы и нахмурился, глядя на плитки пола между своими пальцами. Вопреки здравому смыслу, он ответил, и ему потребовались все силы, чтобы удержать голос ровным: — Всё. Примечания в конце главы Мне всегда казалось, что эта история заслуживает отдельного рассказа: «[…] однажды рано утром в дверь постучали, и на пороге стоял Роджер, сжимая в руках матрас и надеясь, что ему позволят где-нибудь переночевать». — Кен Тести, из книги Лоры Джексон «Фредди Меркьюри: биография» Пожалуйста, поделитесь своими впечатлениями! Я по всем вам скучала! 😌