Рассвет Водолея

Краткое содержание главы Каждый пытается убедить себя в чём-то своём. Примечания к главе Ладно, да чтоб меня, серьёзно. Теперь это уже третья часть того, что ИЗНАЧАЛЬНО ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ ОДНОЙ ГЛАВОЙ. Вот именно поэтому эта история такая чертовски длинная. Эх! На следующей неделе наконец завершится то, что в итоге превратилось в целую сюжетную арку. И, пожалуй, скажу лишь одно: продержитесь ещё одну главу, даже если сейчас вам кажется, что эта история окончательно слетела с рельсов. Во всяком случае, в плане Фроджера. Обещаю, на самом деле это не так, ха-ха. То есть… Вообще-то, надеюсь, это и без того достаточно очевидно, если читать внимательно. ;) Я знаю, что тег «характерные для эпохи взгляды» уже стоит, но, господи, эта глава действительно его заслуживает. Другие примечания смотрите в конце главы. --- Фредди проснулся от мягкого утреннего света, падавшего ему на лицо, и на одно короткое мгновение, ещё не открыв глаз, смутно представил себе окно в крыше и редкие облака на фоне ясной голубизны. Он со стоном потянулся, проморгался, прогоняя остатки сна, и видение растаяло. Тогда он понял, что на самом деле его, должно быть, разбудили звуки, доносившиеся из кухонного уголка в другой части комнаты: позвякивание ложечки в чашке, шум льющейся воды. В воздухе витал запах свежеподжаренного хлеба, и в животе у него заурчало, напомнив, что вчера он так и не поужинал. Да и вообще уже несколько дней толком не ел, если быть честным. Глубоко вздохнув, он повернулся на бок и прищурился от солнечного света, струившегося сквозь окно над раковиной. Постепенно перед ним проступил силуэт Мэри. Босые ноги, стройные икры, короткий утренний халатик, завязанный на талии, длинные волосы, свободно спадавшие по спине. Она шагнула в сторону, к столешнице, и налила дымящуюся воду из чайника сначала в одну чашку, затем во вторую. Поставив чайник на место, Мэри оглянулась через плечо и замерла с лёгкой улыбкой на губах. — Доброе утро. — Доброе, — хрипло отозвался Фредди, откашлялся и приподнялся на одном локте. — Я тебя разбудила? — спросила она. — Прости. Сильный ветер гнал облака по небу, а светлые пряди её волос ловили случайные лучи солнца и отливали золотом. Фредди медленно покачал головой и мягко улыбнулся в ответ. — Не беспокойся. Мэри взяла одну из чашек и тарелку, которой Фредди до этого мгновения даже не заметил. — Я приготовила тебе чай, — тихо сказала она, неся всё к нему. — И яичницу на тосте, если хочешь. — Спасибо. Когда она поставила чашку и тарелку на прикроватный столик, до его ноздрей донёсся аромат бергамота. Фредди открыл рот и с любопытным недоумением посмотрел на чай. — «Эрл Грей», — подсказала она, почти прочитав его мысли. — Ты на днях говорил, что любишь его. Когда у меня его не оказалось. — А-а. Фредди едва помнил, что вообще упоминал об этом. — Спасибо, — повторил он и снова взглянул на неё, когда она присела на край кровати рядом с ним. Который час? Какой сегодня день? Наверняка ей нужно было торопиться на работу. — Тебе не стоило так хлопотать, ты, наверное… опаздываешь… Он умолк, когда она подняла руку и убрала волосы с его лица. — Мне нравится заботиться о тебе. Кто-то ведь должен. Её слова отозвались в сердце болезненной сладостью. Эта скромная, прекрасная девушка — словно идеальная картинка, но при этом такая настоящая. Все переживания, мучившие его прошлой ночью, сейчас казались далёкими и ничтожными. Глупыми, несущественными. — Иди сюда. Он потянулся к ней и притянул к себе, уложив поверх себя, поверх одеяла. Тёплая гладкая кожа её бедра под его ладонью, её смешки у самого уха, когда он зарылся лицом в изгиб её шеи. Затем тихий вздох удовольствия, когда его губы коснулись её кожи. — Как же мне отблагодарить тебя за все эти хлопоты? Внезапно его кольнуло чувство вины. Прошлой ночью он был настолько сосредоточен на себе, настолько отчаянно пытался просто справиться со всем, несмотря на нервозность, что теперь не мог сказать наверняка — не знал и лишь надеялся, — получила ли она удовольствие. С женщинами всё было непросто, трудно было понять. А Мэри была тихой, покладистой и ожидала, что он просто возьмёт своё удовольствие, как обычно и поступали мужчины. Настоящие мужчины, желавшие женщин так, как женщины того заслуживали. Но желание требовало усилий, когда не возникало само собой, и в каком-то смысле доставить удовольствие другому было гораздо легче. Это он умел. Его прежняя девушка не стеснялась показывать ему, что нужно делать, и Фредди испытал облегчение, узнав, что не всё зависит от его своенравного члена. Насколько же проще было, когда от него не требовалось ничего, кроме ловкости пальцев. Почти как упражнение — как разучивание трелей на фортепиано. — Мне всё-таки нужно собираться на работу… — сообщила ему Мэри, когда его руки скользнули под полы её небрежно завязанного халата, хотя она даже не попыталась отстраниться. Какая же она была гладкая — повсюду. Какая мягкая и маленькая. Ему не хотелось прикасаться к ней иначе, чем с величайшей осторожностью, словно он держал драгоценное произведение искусства, которое боялся сломать и с которым не знал, что делать, кроме как восхищаться его красотой. — Боюсь, я не могу тебя отпустить, — игриво прошептал он, прижимаясь носом к её щеке. — Что же мне теперь делать? Кто будет обо мне заботиться? — Фредди… — выдохнула она, и они заключили друг друга в искренние объятия, полные тепла и целомудренных поцелуев. — Фредди… Конечно же, думал он, глядя ей в глаза — голубые, но совсем другого оттенка, цвета морской пены, а не безоблачного неба, — конечно же, это тоже было разновидностью счастья. Конечно же, и это могло быть счастьем. --- — Не хочешь подойти поближе? Роджер покачал головой, опираясь локтем о стойку бара, и сделал большой глоток пива. — Да нет, нормально, — ответил он Джо, не сводя глаз с темноволосой фигуры у переднего края невысокой сцены — целиком в белом и сияющей в свете прожекторов. С противоположного конца зала лицо Фредди казалось размытым пятном. Его голос пробивался сквозь шум толпы и треск колонок. — Я уже много раз видел, как они играют. Роджер пожал плечами и взглянул на свою девушку. — Просто пришёл поддержать, понимаешь. Всё в таком духе. Джо кивнула, отпивая вино, а его взгляд снова вернулся к сцене. Ему не нужно было видеть черты лица Фредди или пересчитывать браслеты на его запястьях, чтобы понять, насколько уверенно тот владел публикой. Его сценическое присутствие стало ещё убедительнее, чем в последний раз, когда Роджер видел его выступление в Ливерпуле. Это проявлялось в том, как Фредди стремительно перемещался слева направо и обратно, останавливался, прогибался назад, вскидывая одну руку в воздух. В том, как непринуждённо скользил между музыкантами и разговаривал с публикой в перерывах между песнями. — Они довольно неплохи, правда? — через некоторое время сказала Джо. — Ага. Роджер поставил пинту на стойку и потянулся за пачкой сигарет. Горькая, злобная часть его натуры хотела найти недостатки, хотела решить, что многие выходки Фредди чрезмерны, нелепы, что он слишком старается. «Прекрати», — одёрнул он себя. Во-первых, это попросту было неправдой. Да, его сценическая театральность временами была весьма экстравагантной. Но она действовала — потому что Фредди отдавался ей полностью, без остатка. А во-вторых, Роджер пришёл сюда сегодня с твёрдым намерением не изображать отвергнутого бывшего возлюбленного. — Да, — кивнул он, обнимая Джо за талию, после того как прикурил. — Они действительно хороши. И он почувствовал гордость за себя, потому что по мере того, как Wreckage продолжали свой сет, какая-то его часть начала гордиться и Фредди. Искренне радоваться за него — за то, что тот стоит там, наверху. Именно там, где так долго мечтал оказаться. Для Фредди это, должно быть, очень много значило, понимал Роджер. И, возможно… Возможно, оно того стоило. Для него оно должно было того стоить. Роджер понимал это тогда и понимал сейчас. Если бы Фредди остался, если бы поставил под угрозу свои шансы с группой, кто знает, где бы они оба теперь оказались? Кто знает, сложились бы в конечном итоге их отношения хоть сколько-нибудь лучше? Но не было смысла теряться в бесконечных «а что, если». Сейчас Фредди был счастлив. И он, Роджер, тоже был счастлив, подумал он, запуская руку в задний карман джинсов своей девушки. Жизнь складывалась неплохо. Пусть прошлое останется в прошлом. «Да», — сказал он себе, покачивая головой в такт Communication Breakdown. Всё было хорошо. Он справится. Вот она — окончательная точка. Забыть о прошлой ночи. Сегодня вечером из его рта не вылетит ничего неподобающего. --- — Так это была… любовь с первого взгляда? — Джо ухмыльнулась, подперев подбородок рукой и держа в другой пустой бокал. Щёки у неё порозовели, веки отяжелели. К этому часу выпито было уже немало. Фредди начинал жалеть, что сам не пил больше. — Наверное, что-то в этом роде? — тихо рассмеялась Мэри и неуверенно посмотрела на него. — Эм… Пытаясь придумать хоть что-нибудь, что позволило бы увести разговор в другую сторону, Фредди резко перевёл взгляд на Роджера, который сидел на подлокотнике кресла, где устроилась Джо. — Хм. Между пальцами Роджера дымилась сигарета. Он поджал губы, и лёгкая складка между его бровями ещё могла сойти за простое любопытство. Едва-едва. — Правда? — Ну, полагаю… Фредди снова повернулся к сидевшей рядом девушке. К девушке, чью руку он держал, переплетя пальцы. К девушке, смотревшей на него широко раскрытыми, полными ожидания глазами. К девушке, с которой он время от времени беззаботно флиртовал большую часть прошедшего года, никогда не ожидая, что из этого выйдет нечто серьёзное. К девушке, с которой он переспал прошлой ночью. — Полагаю, мы сразу заметили друг друга. Улыбка Мэри стала шире. Джо умилённо протянула что-то вроде «а-а-а». Фредди задержал дыхание, не вполне понимая, чего именно боится, но точно зная, что после этих слов не сможет посмотреть Роджеру в глаза. Впрочем, большую часть вечера он и без того старался избегать встречаться с ним взглядом или как-либо взаимодействовать с молодым человеком, сидевшим напротив. И всё шло довольно неплохо — пока Мэри и Джо не решили поговорить. Как, ради всего святого, Роджер и его девушка вообще оказались в квартире, которую Фредди снимал с приятелями, было выше его понимания. Хотя на самом деле всё было предельно просто: их пригласил Майк. А Джо заметила, что отсюда можно дойти пешком до квартиры Роджера — она находилась, как выяснилось, всего лишь на другом берегу реки. Как странно было сознавать, что они жили своими отдельными жизнями в такой близости друг от друга. — А у вас как было? — спросила Мэри, чуть повысив голос, чтобы перекрыть истерический хохот Джеффа, Таппа и Миффера в другом конце комнаты. Те были изрядно пьяны и совершенно определённо обкурены. — Боже, нет! — рассмеялась Джо. — Нет, если честно, когда мы впервые встретились, я решила, что вот этот тип… Фредди посмотрел на них как раз вовремя, чтобы увидеть, как она ласково ткнула Роджера в бок. На её подвыпившую улыбку тот ответил своей знакомой нахальной ухмылкой. — …невыносимо высокого о себе мнения! — И она была права. Роджер высунул кончик языка между зубами и поднёс бутылку к губам, словно выпивая за собственное остроумие, чем вызвал у Джо новый приступ хихиканья. Мэри вежливо засмеялась вместе с ней. — Ох, надо же. Фредди решил, что Джо была именно девушкой Роджера, а не просто развлечением на один вечер, потому что почти сразу узнал её лицо. Именно её он видел в тот день на Кенсингтонском рынке. Позже он услышал достаточно, чтобы подтвердить свою догадку. Бывшая девушка, к тому же. Как интересно. За всё время их знакомства Роджер ни разу даже не упомянул её по имени — во всяком случае, Фредди такого не помнил, — хотя он понял, что расстались они тяжело. Возможно, и это тоже было ложью. Очевидно, они всё-таки продолжали общаться. Достаточно близко, чтобы снова броситься друг другу в объятия, едва Фредди исчез с горизонта. А может быть, это произошло и раньше — кто знает. — Но потом мы разговорились, — Роджер многозначительно заиграл бровями, источая свой невыносимо непринуждённый шарм, и наклонился ближе к симпатичной брюнетке. — А потом начали целоваться, — нараспев ответила Джо, глядя на него снизу вверх, и её голос приобрёл чувственную глубину. — О господи, — пробормотала Мэри, вскинув брови. — Простите, а сколько вина вы уже выпили? — нежно рассмеялся Роджер и, не дав ей ответить, преодолел оставшееся между ними расстояние. Фредди внезапно чрезвычайно заинтересовался участками потрескавшейся краски, отслаивавшейся от потолка. Он откинулся на диване и обнял Мэри, перебирая пальцами тонкую ткань её шифоновой блузки. Она охотно переключила внимание на него, придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Вот, значит, как всё будет. Это лучшее, на что они с Роджером способны? На примирение это было не похоже. Они почти не обменялись ни единым словом, если не считать обязательных «отлично выступили» и «спасибо, что пришли». Делали вид, будто не прислушиваются к разговорам друг друга, делали вид… Блуждая взглядом по комнате, Фредди снова наткнулся на целующуюся в кресле парочку. Возможно, притворялся только он. Возможно, только он ощущал неприятный укол ревности, каким бы нелепым это ни было. Только он поддавался желанию теснее прижать к себе Мэри, улыбаться ей ярче, чуть дольше задерживаться в поцелуе, разыгрывая перед всеми безупречную картину довольства и нежности. И всё это время он отчётливо замечал каждый мимолётный взгляд, который Роджер бросал в их сторону. Мэри вздохнула, обхватив его ладонь своими руками. Фредди опустил глаза на её маленькие пальцы, поглаживавшие его костяшки. И вот оно снова — знакомое чувство вины, стягивающее грудь. До чего же он отвратителен, если так поглощён всем этим. В конце концов, разве он не был доволен? Не всё же было притворством, не всё делалось ради Роджера. А если бы всё было только ради него, то Фредди оказался бы полным глупцом, потому что старался бы напрасно. Совершенно нелепо было обманывать себя, воображая, будто Роджеру есть какое-то дело. Даже слепой увидел бы, что тот вовсе не притворяется, так беззаботно засовывая язык в глотку своей девушке. Боже, они всё ещё этим занимаются? Фредди повернулся к девушке у себя под рукой. — Ты останешься ночевать, дорогая? Я не могу отпустить тебя домой одну в такой час. Мысль о том, что сегодня ночью придётся лежать в постели одному, была невыносима. Какие сны могут прийти… Вот это было настоящим, подумал Фредди. Это желание быть с ней. Тоска по её тёплым объятиям и нежным, утешающим поцелуям в щёку. — Наверное, — ответила Мэри, подняв голову с его плеча и посмотрев мимо него на Дениз и Пэт. Они сидели на другом конце дивана, погружённые в разговор с Кеном, который придвинул к ним фортепианную табуретку. — Если твои соседи не будут возражать? — О… Краем глаза Фредди заметил, как Джо наконец выбралась из объятий Роджера и направилась в ванную. Освободив кресло, Роджер соскользнул с подлокотника на сиденье, а она по дороге взъерошила ему волосы. Скорее почувствовав, чем увидев, что Роджер повернулся в его сторону, Фредди одарил собственную девушку многозначительной улыбкой. Глаза его были твёрдо устремлены на неё, но говорил он достаточно громко, чтобы его могли услышать: — Уверен, они не станут возражать, если ты переночуешь, дорогая… но, боюсь, нам придётся хорошо себя вести. — Перестань, — пробормотала Мэри и, хихикнув, спрятала лицо у него на шее. Роджер прочистил горло, и Фредди повернулся к нему с таким видом, словно только сейчас вспомнил, что в комнате находится ещё кто-то. — Да, думаю, мы скоро пойдём, — сообщил Роджер. — Но спасибо, что пригласили. — Спасибо, что пришли, — ответил Фредди настолько непринуждённым тоном, насколько смог. Роджер кивнул, затем глубоко вдохнул. Его глаза метнулись к Мэри и снова вернулись к Фредди. — Да, — просто повторил он после короткой паузы, наклонился вперёд и протянул руку через журнальный столик. Жест был настолько привычным, что не требовал раздумий. Фредди тоже подался вперёд и пожал её. И только тогда осознал, что они впервые прикоснулись друг к другу после Ливерпуля. Это не должно было иметь значения. Всё это больше не должно было иметь значения, знал он, чувствуя в своей ладони тёплую, знакомую руку Роджера. — Ты был великолепен. Правда. В лице Роджера, когда он произносил эти слова, была такая искренняя открытость, что впервые за весь вечер Фредди почувствовал: сейчас он смотрит на того Роджера, которого знал. — Спасибо. Их руки разомкнулись. Фредди натянул верхнюю губу на зубы, по-прежнему не отводя взгляда. Один уголок рта Роджера приподнялся в лёгкой кривоватой улыбке. Он выглядел уставшим, подумал Фредди. И немного печальным. Эта улыбка отозвалась в его предательском сердце. --- — Он немного странный, правда? Джо тяжело висела у Роджера на руке — куда пьянее, чем сама понимала, и с соответствующими проблемами в координации. — Твой друг, я имею в виду. Тот, с которым ты раньше жил. Разве нет? — Он… он просто… Роджер нахмурился, неожиданно среагировав из-за замечания, которое, казалось, возникло из ниоткуда. — Нет, я так не думаю. Вообще-то. — Ну не дуйся, малыш, — вздохнула Джо, похлопывая его по руке, а затем ненадолго уронила голову ему на плечо и прижалась к нему. — По крайней мере, он не скучный, — проворчал Роджер, всё ещё не вполне успокоившись. — Ну разумеется. Теперь её голос звучал чрезмерно сладко, почти снисходительно. — Все твои друзья восхитительны. В любой другой вечер Роджер, возможно, в том же тоне заметил бы, что и её друзья ничуть не хуже, а затем не стал бы больше об этом думать. Но именно в этот момент он понял, насколько вымотал его сегодняшний вечер. К собственному удивлению, он внезапно обнаружил, что терпение иссякло. Роджер выдернул руку и вместо этого сунул обе ладони в карманы. — Да пошла ты. — Что, прости? За импульсивной реакцией немедленно последовало сожаление. Господи, был час ночи, он устал и замёрз, и меньше всего на свете ему сейчас хотелось ссориться. Роджер остановился и повернулся к девушке. Джо замерла в нескольких шагах позади, слегка покачиваясь, скрестив руки и сердито глядя на него. — Не смей так со мной разговаривать. Разумеется, разумнее всего было бы извиниться. Роджер это понимал. Но вместо этого из его рта вырвалось: — Тогда не говори гадости о моих друзьях. Джо недоверчиво уставилась на него. — Я всего лишь сказала… сказала, что он немного странный! Мне теперь даже мнение иметь запрещено? — А тебе понравилось бы, если бы я так сказал о Крисси? — огрызнулся Роджер. — Ты говорил о Крисси вещи и похуже, — фыркнула Джо. Чёрт. Роджер прикусил язык. Челюсть у него напряглась, потому что она была права и он это знал. — Это… ладно, но… это не одно и то же, — возразил он после паузы. — Он тебе ничего не сделал. Он не ходил и не рассказывал всем подряд, что ты кусок дерьма. — О боже, Роджер! — перебила его Джо, закатывая глаза и плотнее запахивая пальто. — Она не… Она никогда и никому не говорила ничего подобного! И вообще, это был твой пример, не мой. — Я знаю! Ответ прозвучал куда резче, чем Роджер намеревался, но лишь потому, что он всё сильнее раздражался из-за этого бессмысленного спора и собственной неспособности его прекратить. Однако это совершенно не оправдывало того, как она теперь смотрела на него — словно он только что пнул больного щенка. — Почему ты на меня кричишь? Роджер вскинул руки. — Я, чёрт возьми, не кричу! Его голос эхом разнёсся по тихой улице, оставив после себя напряжённую тишину. Поразительно — нет, даже тревожно, — как девушки способны в мгновение ока перейти от гнева к слезам. Голос Джо опустился почти до шёпота, а на лице появилось обиженное выражение. — Прости, что вообще что-то сказала… Господи Иисусе. И теперь сволочью оказался он. Ну конечно. Чёрт, вероятно, он и был сволочью. — Джо, — слабо произнёс Роджер, делая шаг к ней. — Я не знала, что вы такие близкие друзья, — она поднесла дрожащую руку к губам, отвернулась и опустила глаза. — Ты говорил, что вы поссорились… — Ладно, послушай, это неважно, — вздохнул Роджер и осторожно приблизился, пока не почувствовал, что можно обнять её. В своём пьяном и растроганном состоянии она сразу податливо прижалась к нему. — Забудь, — сказал он, гладя её по спине и целуя в макушку. — Малышка, прости меня, ладно… Как, ради всего святого, всё к этому пришло? Почему они вообще ссорились из-за Фредди — из-за кого угодно, только не из-за него? — Давай просто пойдём домой, — попросил Роджер, обнимая её крепче. — Прости меня. Она шмыгнула носом и выдохнула ему в плечо. Когда Джо заговорила снова, её голос звучал уже ровнее: — Полагаю, ты прощён. С облегчением выдохнув, Роджер немного отстранился и, положив ладонь ей на щёку, повернул её лицо к себе. Когда их взгляды встретились, она слабо улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, проводя большим пальцем по её скуле. — Пойдём ко мне. Роджер приподнял бровь, наклонился и поцеловал её сначала в щёку, затем в уголок рта. — Я извинюсь как следует, если позволишь… — Уже поздно, — пробормотала она у самых его губ, хотя это не слишком походило на возражение. — Ты можешь просто лечь и расслабиться. Тебе вообще ничего не придётся делать, — игриво заверил Роджер, оставляя дорожку поцелуев на её шее и просовывая одну руку под пальто. Было поздно, и он устал, но ещё сильнее хотел оставить позади всё, что всколыхнул в нём этот вечер. И он не мог придумать более сладкого и действенного способа отвлечься. — Заманчиво, — выдохнула Джо, и улыбка в её голосе вызвала на его лице торжествующую ухмылку. Победа. Однако некоторое время спустя настойчивый стук в стену весьма бесцеремонно прервал происходящее. Внезапный звук, громкий и пугающий в ночной тишине, сбил их с ритма и заставил обоих резко умолкнуть — что, несомненно, и было целью. Роджер приподнялся на локтях, хмурясь одновременно от недоверия и злости, и встретился взглядом с Джо. — Он, блядь, серьёзно? Они ведь даже не так уж шумели! Она прикрыла рот рукой, сдерживая смех, затем обхватила его щёку и снова притянула к своим губам. — Ой, неважно, просто… тише… — Сама тише, — слегка ухмыльнулся Роджер, снова расслабляясь в объятиях её бёдер. Он зарылся лицом в её шею и губами, зубами и толчком бёдер вырвал из неё тихий стон удовольствия. — Да пошёл он, — хрипло выдохнул Роджер, обхватывая рукой её плечо и медленно возвращаясь к прежнему ритму. — Я хочу слышать тебя… Ногти Джо впились ему в спину, и на её восхитительный стон он ответил приглушённым рычанием. Если соседу по квартире хотелось предъявить ему претензии, он вполне мог сделать это утром. Утро выдалось серым и дождливым. Дениз и Пэт ушли вскоре после Мэри, и теперь в квартире царила зловещая тишина. Если остальные уже проснулись, то сидели по своим комнатам, вероятно, страдая от похмелья. Фредди выпил недостаточно, чтобы присоединиться к числу пострадавших, но пока не решался нарушать безмолвие. В конце концов, подобное случалось крайне редко. Некоторое время он лежал на кровати, а мысли о прошлой ночи беспорядочно путались в голове. В конце концов, вечер завершился не так уж плохо. Правда? Возможно, у них получилось, подумал Фредди. Возможно, они всё-таки помирились — по крайней мере настолько, чтобы больше не желать причинять друг другу боль. Он и Роджер. Сейчас мысли о Роджере вызывали… замешательство, однако Фредди обнаружил, что значительная часть обиды, которую он так долго носил в себе, словно бы вытекла наружу. Настолько, что постепенно на первый план начали выходить более тёплые и куда более приятные воспоминания. Воспоминания о Роджере, которые много недель оставались запертыми на замок. Внезапно Фредди ощутил глубокое, всеобъемлющее изнеможение. Само усилие, необходимое, чтобы переключиться на что-то другое — на музыку, на Мэри, на будущее, — казалось чудовищным. Он просто не мог заставить себя. Поэтому сдался и снова впустил Роджера в свои мысли — так же, как когда-то впустил его в свою жизнь. В конце концов, это было безопасно, рассуждал Фредди. Мысли — всего лишь мысли. В общем ходе вещей они не имели никаких последствий. Кроме того, разрушать больше было нечего. Не существовало ни малейшей вероятности, что всё это когда-нибудь снова станет реальностью или хотя бы встанет на пути драгоценной дружбы. Теперь он это принял. И сейчас он был один — наедине со своим развращённым сознанием, полным воспоминаний о молодом человеке, который любил его, пусть всего лишь недолгое время, так, как прежде его не любил никто. Фредди закрыл глаза и долго лежал совершенно неподвижно. Он лишь вяло пытался не поддаваться влечению, не замечать, как наливается его непослушный член. Его хватило в лучшем случае на несколько минут. Затем, охваченный внезапной решимостью, не оставлявшей ни мгновения, чтобы остановиться и задуматься о собственных действиях, Фредди принялся рыться в дорожной сумке, пока не нашёл то, что искал, спрятанное во внутреннем кармане. Не то чтобы он намеренно решил оставить их у себя — просто возвращать их казалось неправильным. Тем более что с тех пор он надевал их ещё несколько раз. Прислушавшись, не доносится ли из-за двери какой-нибудь шум, он торопливо разделся и натянул белые трусики, с болезненным, почти болезненным любопытством поражаясь самому себе. Зачем этот извращённый ритуал? Почему именно сейчас? Но в тот момент он обнаружил, что в конечном счёте ему всё равно, насколько это неправильно. Он был слишком напряжён, слишком отчаянно нуждался в разрядке. На самом деле он старался вообще ни о чём не думать, пока шёл в ванную, плотно обернувшись полотенцем. От зимнего холода, проникавшего сквозь щели, по всему телу бежали мурашки. Хотя, возможно, дело было не только в холоде, но и в возбуждении. Фредди избегал смотреть на своё отражение в зеркале над раковиной, словно одного взгляда было бы достаточно, чтобы сделать всё происходящее слишком реальным. Он расстелил полотенце на полу и включил в душе горячую воду. Затем лёг на спину, поместив голову под раковиной и упершись одной ногой в дверь — последняя защита от возможных непрошеных гостей. Замок был старым и капризным, и они все договорились больше им не пользоваться, опасаясь однажды оказаться запертыми внутри. Фредди закрыл глаза и держал их крепко зажмуренными, когда его руки наконец получили свободу блуждать по телу. Так было легче отстраниться от реальности, от ужасного стыда за то, что он делал. От того, что всё было заранее обдумано. От предвкушения. От природы фантазий, подпитывавших его возбуждение, пока комната наполнялась паром горячей льющейся воды, а её шум заглушал его судорожные вздохи. С губ срывались тихие, прерывистые стоны. Пальцы неспешно скользили по гладкому атласу, сжимая пульсирующую твёрдость, едва удерживаемую тонкой тканью. Эта хрупкая преграда помогала фантазии — будто, возможно, к нему прикасалась, его сжимала вовсе не собственная рука. Извращённо, грязно — да. Воспоминания о заляпанной грязью задней части фургона. О том, как оба они были залиты потом. О горячем рте Роджера на нём и промокших трусиках. О члене Роджера в руке Фредди, липком от… Боже. Грязно, грязно. Оттянув трусики в сторону, Фредди наконец обхватил пальцами истекающий член, сплюнул на другую ладонь и потянулся ниже. — Да… ах, блядь, да-а… Он кончил, прикусив губы, чтобы не издать ни звука. Резинка трусиков впивалась в кожу, пока он двигал кулаком по члену, а смазанные слюной пальцы другой руки под неудобным углом проникали в него самого. Этого было недостаточно, но всё же лучше, чем ничего. Оставшейся горячей воды оказалось мало, чтобы отмыться, когда всё закончилось. Да и ничто не могло смыть мерзкое послевкусие отвращения к самому себе. Примечания в конце главы Я уже даже не знаю, кого мне теперь жаль. Как всегда, буду рада услышать ваши мысли! 💕