Рассвет Водолея

Краткое содержание главы Фредди вернулся в Лондон, и события стремительно набирают обороты. Ноябрь ворвался в город с ледяными ветрами и промозглым, почти замерзающим дождём. До начала нового года — более того, нового десятилетия — оставалось всего два месяца. Но казалось, будто новая эпоха уже наступила, потому что этот месяц должен был стать началом чего-то важного. Началом всего — по крайней мере, именно так думал Фредди, когда в последний раз собрал все свои пожитки и попрощался с Эбби-Роуд. Снова Лондон. Наконец-то! Он едва успел распаковаться, отгладить одежду, заставить волосы лежать как следует и прополоскать горло ромашковым чаем, как уже наступило время их второго выступления в Илинском техническом колледже — на следующий же день после переезда. Фредди пришёл в восторг, обнаружив, что на этот раз в их импровизированной гримёрке есть зеркало, а ещё больше обрадовался, заметив в зале Брайана и Крисси — которые, судя по всему, во время выступления успели отыскать и Мэри. — Ну? — крикнул он ещё прежде, чем добрался до них. Разгорячённый, весь в свежем поту и широко улыбающийся, Фредди протискивался сквозь группки людей, уже собиравшихся вокруг музыкантов сразу после окончания концерта. По крайней мере, в представлении Фредди разница между прошлой неделей и сегодняшним вечером была как между ночью и днём. И на этот раз он был по-настоящему доволен собой. — Замечательно, — улыбнулась Мэри. — Необузданно, — с чувством произнёс Брайан, улыбаясь ему в ответ. Он обхватил Фредди одной рукой за плечи и притянул к себе в коротком объятии. Друг выглядел искренне довольным — довольным за него, — и Фредди готов был его расцеловать. — Вы были великолепны, — согласилась Крисси, энергично кивая. — О, благодарю! — Фредди одной рукой взъерошил влажные от пота волосы и посмотрел на Мэри. — Ты пришла. Она чуть склонила голову, и в её глазах блеснул весёлый огонёк. — Пришла. — Снова, — тихо и ласково произнёс Фредди. Осознав, насколько открыто улыбается, он слегка прикусил нижнюю губу. — Я так рад, что вы все здесь. Правда, спасибо, что пришли. — Разумеется! — Брайан прозвучал почти оскорблённо одним предположением, что мог бы пропустить выступление. — Тим тоже собирался прийти, но в конце концов не смог. Увидит вас в Империале. — Правда? Как мило, — ответил Фредди, а потом рассмеялся и поднял брови. — О, я только сейчас понял: он ведь… — Да-да, мы в курсе, — усмехнулся Брайан. — Он учится там, я — здесь… — Ха! Студенческий обмен, значит? — Именно. — Фредди! — окликнул кто-то у него за спиной. Обернувшись через плечо, Фредди жестом показал Майку, что подойдёт через минуту. — Значит, в этом месяце ты совсем занят? — спросил Брайан. Он взял Крисси за руку, и потому Фредди показалось совершенно естественным придвинуться ближе к Мэри, словно отражая нежное единение другой пары. Не то чтобы они с Мэри были… Во всяком случае, пока. — О да. Фредди с гордостью принялся перечислять все предстоящие концерты, однако его взгляд раз или два скользнул по постепенно редевшей толпе. Это было глупо, разумеется. Он и сам это понимал. Глупо было гадать, не мелькнут ли вдруг среди людей тёмно-русые волосы и знакомые округлые плечи. Совершенно нелепо было даже предполагать, что Роджер мог тайком прийти посмотреть его выступление. Больше никаких подобных мыслей. Иногда, как понимал Фредди, сила заключалась не в том, чтобы продолжать держаться. Сила заключалась в том, чтобы отпустить. И он отпустил. --- Фредди был уверен: не замёрзнуть им помогало лишь огромное количество людей и тепло, исходившее от тесно прижатых друг к другу тел. Словно стая пингвинов, они днём и ночью ютились в комнатах, слишком маленьких, чтобы вместить их всех. Часть его тосковала по теплу и уюту родительского дома, по свежеприготовленной еде на столе, даже по тишине и покою — при условии, что он сможет запереться у себя. В своей собственной комнате. За последние несколько месяцев само понятие уединения превратилось в нечто далёкое и почти забытое. И всё же, как ни странно, хотя временами Фредди отчаянно хотелось хотя бы на несколько минут скрыться ото всех и от всего, в нынешней жизни тоже было своё утешение. Он никогда не оставался один. Фредди и сам не мог толком себе этого объяснить. Покидая Ливерпуль, он был уверен, что с него довольно совместной жизни с Миффером, и потому готов был снова поселиться у родителей, пока не найдётся новое жильё. Что, как он надеялся, должно было случиться скоро. Однако один день, проведённый в переполненной квартире в Эрлс-Корте, — где сейчас, помимо двух девушек, действительно живших там, размещалось ещё шестеро человек, — превратился в выходные, а выходные растянулись почти на целую неделю. Неделю сна на полу, среди всевозможных подушек и одеял, между Джеффом и электрическим обогревателем. Неделю, когда они ели кашу, сидя плечом к плечу на диване, и небрежно переступали через вытянутые ноги и целые человеческие тела, чтобы перебраться из одного конца комнаты в другой. Неделю, когда Фредди засыпал под тихие разговоры, а просыпался от смеха и музыки. Это было странно, потому что Фредди понял, что всё это напоминало ему… Школу. Там он тоже никогда не спал один, тоже жил в тесноте рядом с другими мальчиками. Иногда они ладили, иногда ссорились, но всегда оставались вместе. Нельзя сказать, что Фредди вспоминал школьные годы с особой теплотой. Скорее наоборот: он предпочитал вообще о них не думать и никогда не предполагал, что способен скучать хотя бы по какой-то части той жизни. Ну, возможно, по некоторым её сторонам. Но не по этой. И всё же существовало различие. Тогда близость и товарищество рождались из необходимости. Здесь же они возникали и сохранялись по их собственной воле. Хотя все они были очень разными, их объединяли любовь к музыке, молодость и честолюбие. Фредди хотел быть частью этого. Хотел находиться в самом центре этого творческого сообщества, каким бы несовершенным оно ни было. Он хотел до полуночи объяснять Майку смены тональностей, а потом начинать записывать тексты песен за чашками слишком крепкого чая, пить который в такой час было крайне неразумно и который не давал им заснуть до трёх утра. На следующий день почти всё написанное оказывалось полной бессмыслицей — это становилось очевидно, когда они зачитывали свои строки остальным. Он хотел входить в комнату и тут же получать приглашение присоединиться к внезапно начавшейся карточной игре. Хотел целый час слушать и разбирать любимые песни с любым человеком, случайно оказавшимся рядом. Было удивительно приятно знать, что всегда найдётся кто-то, кто тебя выслушает, — неважно, действительно ли этому человеку интересно. Просто кто-то, с кем можно поделиться возникшей мыслью, какой бы она ни была и что бы ни пришло ему в голову. В краткие минуты ясности Фредди понимал, что именно происходит. Пустота, оставшаяся после расставания с Роджером, постепенно заполнялась. Не полностью, не по-настоящему — но всё же заполнялась людьми, окружавшими его. Фредди стал одним из них, и ему хотелось им быть. Конечно, во многих отношениях ничто не могло заполнить отсутствие любви. Ничто не могло заменить центральную точку, вокруг которой вращался весь его мир, — одного человека, который был для него всем и значил так, как, по сомнениям Фредди, не сможет больше никто. Но, возможно, хотя это и было совсем другим чувством, этого могло оказаться достаточно. Обрывков близости и привязанности, которые ему дарили. И чего-то большего… Фредди оторвал кончик карандаша от бумаги, на мгновение погрузившись в другие мысли. У Мэри была собственная маленькая комната. Там было тепло, уютно и чисто. На стенах висели открытки и красивые картинки, повсюду были цветы и вещи, связанные с модой. Впервые Фредди увидел её комнату накануне вечером, после нескольких бокалов вина и прогулки, которая в конце концов привела их к её двери. Близость. Нежность. Любовь. Может ли достаточное количество первых двух чувств со временем породить последнее? Могут ли они стать ему равноценны? Поцелуи оставались поцелуями, всё так же вызывая желание и перехватывая дыхание. Нежные ласки всё так же пробуждали дрожь, стоило закрыть глаза, если девушка, дарившая их, была такой милой, очарованной и жаждущей его. Оказалось не так уж трудно тоже этого захотеть. Близости. Нежности. Тепло прижатого к нему тела всё равно приносило удовольствие. Фредди знал, что мог бы остаться у неё на ночь, и даже думал об этом. Но Мэри, казалось, не особенно расстроилась, когда он вместо этого ушёл, чтобы успеть на последний автобус. В следующий раз, возможно. Или через раз. Если Мэри не спешила, то и Фредди спешить было некуда. Сейчас он снова находился в Эрлс-Корте и сидел на единственной незанятой поверхности, на которой вообще можно было сидеть. На подоконнике. Одним плечом он прижимался к холодному стеклу, а одну ногу положил на приятно тёплую спину Кена. Молодой человек сидел на полу под окном, протянув руки к электрическому обогревателю, от которого было до обидного мало толку. Даже обжигающие композиции Led Zeppelin не могли отвлечь их от холода. Когда пришла Пэт, шум ливня на мгновение стал громче, а в гостиную ворвался порыв ветра. — Закрой дверь! — хором закричали ей со всех сторон. — Да ладно вам, ладно! — крикнула она в ответ. Дверь с тяжёлым стуком захлопнулась. Фредди на мгновение переложил карандаш в левую руку и пошевелил пальцами правой. Шерстяного одеяла, в которое он закутался, было недостаточно, чтобы защититься от сквозняка, проникавшего через щели в оконной раме. Он уже не помнил, каково это — когда тебе тепло, и когда в последний раз по-настоящему чувствовал кончики пальцев. Пытаться удерживать карандаш онемевшей рукой было чрезвычайно неудобно, но ничего не поделаешь. Если он когда-нибудь хотел начать зарабатывать на жизнь, ему требовалось работать над портфолио и рассылать его всем, кого могли заинтересовать его художественные способности. — Где Дениз? — спросил Кен. — Пошла по магазинам. — Ну что? — Тапп вытянул длинные ноги на диване и наклонился, чтобы сделать музыку тише. Майк и Миффер вышли из кухни, очевидно, услышав хлопок входной двери. — Ну как квартира? — Нормальная? — Итак… — вздохнула Пэт, разматывая шарф. Фредди на мгновение поднял глаза. Она выглядела не особенно довольной, и он быстро вернулся к своему рисунку, продолжая слушать её рассказ о квартире, которую они с Дениз только что осмотрели. Изначально предполагалось, что Дениз и Пэт найдут квартиру, в которой смогут разместиться все, поскольку девушки собирались съехать отсюда в конце октября. Однако идеального варианта так и не нашлось, и хозяин согласился разрешить им остаться до середины ноября. Всем было известно, что владельцы сдаваемого жилья обычно предпочитали студенток. Поэтому, пока Wreckage давали свои первые концерты в Лондоне и старались внести вклад, пополняя запасы холодильника — главным образом пивом, как заметил Фредди, — и обводя объявления в газетах, ходить на осмотры предполагаемых квартир и домов всё равно приходилось девушкам. — Размер вполне приличный, есть сад и всё такое. В самой большой спальне даже собственная ванная… — Две ванные! — воскликнул Майк. — Роскошь. — Да, но, — продолжила Пэт, — там всего четыре кровати. Две в большой спальне, сдвинутые вместе, и ещё по одной в каждой из двух остальных комнат. И вообще, — добавила она, прежде чем кто-либо успел начать выдвигать предложения, — хозяйка сказала, что там не должно жить больше четырёх человек. Все дружно застонали. — Погоди-ка, ты сказала ей, что нас восемь? На мгновение воцарилась тишина. Фредди снова поднял глаза на девушку как раз в тот момент, когда она покачала головой и лукаво улыбнулась. — Нет. Ничего подобного я ей не говорила. К тому же она живёт на другом конце Северного Лондона. Приезжает проверять квартиру лишь время от времени. — А, погодите-ка. Майк шагнул вперёд, пока остальные обменивались возбуждёнными взглядами. — Думаешь, мы там все поместимся? Пэт пожала плечами, оглядывая комнату. — Мы с Дени решили, что поместимся. Большая комната достаточно просторная для трёх односпальных кроватей. В одной из других спален две кровати точно влезут. И, думаю, в маленькой комнате можно положить два матраса. В любом случае Джефф остаётся только до конца месяца, пока у вас столько концертов, правда? — Ага, — кивнул Джефф. — Тогда, если он не против пару недель поспать на диване… Они снова обменялись взглядами и одобрительно закивали. — Думаешь, стоит её взять? — спросил Кен. — Думаю, да. Стянув с плеч пальто, Пэт присела на подлокотник дивана. Тапп и Джефф потеснились, освобождая ей место, и она проскользнула между ними. — Она не великолепна, — сказала девушка, закатив глаза. — Не новая, понимаете, но где вы найдёте новую? По-моему, вполне приятная. Есть стиральная машина, ванна… — Отпад. Кто-нибудь сможет дрыхнуть в ванне, — негромко заметил Миффер, вызвав смешки. Тем временем Пэт продолжила загибать пальцы, перечисляя достоинства квартиры: — Стол для завтрака, телевизор… Её глаза встретились с глазами Фредди. — Даже пианино. — Пианино? Фредди так резко выпрямился, что едва не свалился с подоконника, заодно ткнув Кена пальцами ноги в затылок. — Ай. — Прости, дорогой. — Ну ладно, попробуем её снять? — Майк обвёл взглядом комнату. Сразу несколько человек согласились, включая Фредди. Пианино! — Да! — Он широко улыбнулся и для убедительности хлопнул себя по бедру, внезапно оживившись. Альбом для набросков полетел на кучу одеял, а Фредди, стараясь не задеть Кена, спустил ноги с подоконника. — По-моему, всё решено. Подобрав вокруг себя одеяло и перебросив один его конец через плечо, Фредди перешагнул через гитарный футляр Майка, ботинки Таппа и несколько пустых пивных бутылок, оставленных на полу. Бутылки всё равно попадали, когда за них зацепилось одеяло. — А, чёрт. Ну и пусть! Смеясь под перезвон стекла, он подошёл к Пэт и обнял её одной рукой. — Ты просто чудо, дорогая! --- Красный винил, из разошедшихся швов торчит отвратительная набивка из конского волоса. Гордый центральный элемент их общей гостиной. Однако Джефф, которому приходилось спать на этом бугристом чудовище, ни разу не пожаловался на диван. Впрочем, с тех пор как Тапп обнаружил одно местечко на рынке Кенни и однажды вернулся оттуда с пакетом травы, которую затем разложил на прилавке, Джефф вообще был доволен почти всем. Курили они на кухне, но вечерами все неизменно собирались в гостиной. Большинство сумок, тряпья и одежды ещё не было распаковано, зато на стенах уже появились плакаты. А главное — наконец-то работало отопление. Какое благословение! В первый вечер Фредди набрал горячую ванну и пролежал в ней целых двадцать минут. Из-за распределения спальных мест сначала поспорили, а затем всё-таки пришли к соглашению. Пока что Миффер и Тапп заняли самую маленькую комнату. Майк и Кен поселились в дальней спальне, где сейчас стояли одна кровать и один матрас. Фредди же приняли в большую комнату к девушкам. — Ну конечно! — фыркнул Миффер. — В ванной торчит не меньше любой из вас, разве нет? Фредди не смутила столь очевидная зависть. Съездив на фургоне Джеффа к родителям за вещами, он впервые за несколько месяцев снова спал на настоящей кровати. Брайан заглянул поздороваться и остался на чай с попкорном — именно из них в тот вечер и состоял ужин. Каким-то образом в холодильнике обычно находилось что-нибудь съедобное, хотя совершенно невозможно было надеяться, что оставленный там продукт дождётся твоего возвращения. Каким-то образом им удалось наскрести достаточно денег, чтобы внести залог за одну неделю и заплатить первую недельную аренду. Несколько дней все постоянно спотыкались о ударную установку Миффера, стоявшую у камина, а Фредди проводил за старым, едва настроенным пианино столько времени, что у него болели кончики пальцев. Однако горло после последнего концерта болело куда сильнее. Тим, как и обещал, пришёл посмотреть их выступление. Впрочем, небольшая боль в горле ещё не была поводом для серьёзного беспокойства. Пары чашек горячего чая должно было хватить, чтобы привести себя в порядок к следующему концерту. — Солёная вода, — уверенно заявила Мэри и заставила его полоскать горло этой отвратительной жидкостью. Похоже, средство действительно помогло, хотя Фредди чуть не стошнило. Через два дня хозяйка заглянула к ним, чтобы принести обещанные дополнительные комплекты ключей. Все, кроме девушек и Кена, бросились прятаться в дальней спальне — наполовину охваченные паникой, наполовину задыхающиеся от хохота. Каждый день был полнейшим хаосом, настолько всеобъемлющим, что тревожиться о чём-либо уже не имело смысла. Что-нибудь всегда шло не так. Но рядом всегда находился кто-то, кто мог помочь всё исправить или хотя бы посочувствовать. Фредди чувствовал себя словно волчок — постоянно находящимся в движении и всё же чудесным образом сохраняющим равновесие. Он кружился по слишком маленькой сцене — навстречу свету, навстречу толпе. Навстречу Майку, стоявшему на коленях, с упавшими на лицо волосами. Кружился на табурете у пианино, поворачиваясь к открывшейся двери. — А вот и ты! Иди сюда, я тут кое над чем работаю. Послушай… Кружился в первых снежных вихрях в парке, держа Мэри за руку в перчатке и слушая её смех. Пока их пальцы ног и носы не замёрзли так сильно, что терпеть стало невозможно. — Мне пока ещё не нужно возвращаться на работу. Может, заглянем на рынок? И Фредди остановился. Застыл, как сосульки, свисающие с тонких ветвей деревьев. Через мгновение он пробормотал что-то о том, что предпочёл бы выпить кофе в заведении возле выхода из парка. Рынок. Правда заключалась в том, что после возвращения в Лондон он ни разу не был на рынке — в самом сердце Кенсингтона. Во-первых, у него действительно не было времени. А кроме того, не было денег, которые можно было бы там потратить. В любом случае Фредди не хотел создавать ложного впечатления, если всё-таки пойдёт туда и случайно встретит Роджера. Не хотел, чтобы тот решил, будто Фредди сдался и первым отправился его искать. Потому что Фредди не собирался его искать. И не станет. Хотя теперь, когда он об этом задумался, всё это было несправедливо. Несправедливо, что именно Роджеру достался лоток — целиком и полностью. Возможно, арендную плату вносил Роджер, но сама идея принадлежала Фредди. Сколько сил он вложил в то, чтобы находить одежду и приводить её в порядок! И всё это Роджер, несомненно, продолжал продавать до сих пор. Хотя Фредди не знал, действительно ли захотел бы вернуться к лотку, даже если бы Роджер предложил снова его делить. Там скрывалось слишком много непрошеных воспоминаний. Правда заключалась в том, что всё было слишком сложно, и потому Фредди предпочитал вообще со всем этим не сталкиваться. Судя по всему, Роджер придерживался похожего мнения. И всё же… Если Роджер надеялся избегать его вечно, как именно он собирался это осуществить? У них было слишком много общих друзей. Они посещали слишком много одних и тех же мест. Возможно, Фредди стоило первым преодолеть это препятствие. Подвести под всем произошедшим чёткую черту, начать заново и оставить прошлое позади. Так он будет контролировать ситуацию. Его нельзя будет застать врасплох. Разве Брайан не упоминал на днях, что Smile на этой неделе выступают? --- Что ж. Это не стало для Фредди неожиданностью. Во всяком случае, не совсем. И всё же выбило почву у него из-под ног. Добрых двадцать минут он крепко держал Мэри за руку, кивал, улыбался и не слышал ни единого слова из того, что говорили Брайан, Тим или друзья Брайана. Вместо этого Фредди снова и снова прокручивал в голове разговор с Роджером, чувствуя, как к горлу медленно подступает горькая желчь. Подумать только: пока они играли, он даже начал радоваться, что пришёл. Снова смотрел, как выступают Роджер, Тим и Брайан, — как делал уже столько раз прежде. И на несколько мгновений, затерявшись в их знакомом звучании, которое он так хорошо знал, в песнях, навсегда впечатавшихся ему в память, Фредди начал думать, что, возможно… Только возможно… Ещё существует путь назад, к той лёгкой и непринуждённой дружбе, которую они когда-то делили. Это была прекрасная мысль. И чистейшая наивность. Чего бы Фредди ни ожидал от Роджера — а ожидал он совсем немногого, — тот снова жестоко его разочаровал. Как Роджер смеет? Как смеет он так разговаривать с Мэри? Так разговаривать с ним, когда именно Фредди пришёл сюда и изо всех сил старался оставить произошедшее в прошлом? Каким же жестоким умел быть Роджер, когда хотел причинить боль. И как сильно Фредди презирал себя за то, что всё ещё был перед ним беззащитен, даже чувствуя в своей руке утешающее тепло ладони собственной девушки. «Пустая трата времени и сил…» Словно Роджеру непременно требовалось ещё раз ткнуть Фредди носом в тот факт, что его уже давным-давно забыли. Что даже мысль о нём не стоила ни минуты чужого времени. Нет, только не времени Роджера. Завтра он собирается прийти посмотреть выступление Wreckage, да? Зачем? Он думает, что делает Фредди одолжение? Это акт жалости? Да пошёл он. Роджер не единственный, кто способен так счастливо и окончательно забывать. Не единственный, у кого есть занятия получше. Гнев, горевший в груди Фредди, прижёг рану, оставленную словами Роджера. Возмущение переросло в безрассудство, в какое-то оцепенелое, почти бесчувственное упорство. — Уже поздно, — наконец пробормотал он, наклонившись к уху Мэри. — Я устал от всего этого шума. Не хочешь, чтобы я проводил тебя домой? Она немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и приподняла брови. — Ты не успеешь на последний автобус… — Знаю. Фредди плотно сжал губы и несколько мгновений смотрел ей в глаза, а затем отпустил её руку, легко проведя пальцами по бедру. — Я подумал… Его голос почти терялся в шуме переполненного паба. Фредди снова наклонился ближе, и кончик его носа коснулся шелковистых волос Мэри. Цветочный аромат духов. Немного слишком сильный. Слишком приторно-сладкий. Желудок свело, сердце подступило к горлу. — Возможно, я мог бы остаться у тебя. После всего ком в горле застал его врасплох, и вслед за ним почти сразу пришла паника. Боже милостивый, не надо. Пожалуйста. Только не начинай сейчас плакать, ради всего святого, только не после этого… Фредди лежал совершенно неподвижно, сглатывая и пытаясь ровно дышать. Что, во имя всего святого, с ним не так? Расстраиваться было совершенно не из-за чего. Голова девушки покоилась у него на плече. Она дышала медленно и спокойно. Фредди обнимал её одной рукой и смотрел в потолок, чувствуя, как в уголках глаз собирается влага. Нелепость. Он был нелепым человеком. Поцелуй всё ещё оставался поцелуем. Тёплое тело в его руках всё ещё приносило какое-то удовольствие. Ласка оставалась лаской, стоило лишь закрыть глаза. Ничего страшного не произошло, строго сказал он себе. То, что случилось здесь, прямо сейчас, было доказательством: с ним вовсе не обязательно должно быть что-то не так. Но почему тогда он чувствовал себя таким обнажённым и беззащитным? Почему ему казалось, будто собственное тело предало его, вместо того чтобы повиноваться? Фредди снова тяжело сглотнул, мысленно убегая от этих мыслей, от этих чувств и от всего, что они несли за собой. Отголоски других ночей. Другой девушки — когда-то такой знакомой, с добрыми и печальными глазами. Слёз, пролитых в ночной темноте. В темноте кинозала. В минуты, казавшиеся моментами ясности, но при дневном свете приносившие лишь ещё большую растерянность. Любящей жалости, за которой скрывалось разочарование. Дыхание Фредди невольно прервалось, и Мэри слегка приподняла голову. Сердце пропустило удар. Фредди закрыл глаза и отвернулся, прижавшись губами к её макушке. — Фредди? — М-м. Роза есть роза. Он крепче притянул Мэри к себе, прижимая мягкие изгибы её тела к своему боку. Иногда, как понимал Фредди, сила заключалась не в том, чтобы отпустить. Сила заключалась в том, чтобы держаться. Не сходить с выбранного пути. И он держался изо всех сил. За Мэри. За искреннюю привязанность и нежность, которые к ней испытывал. И за всё то, что грозило выплеснуться из него наружу. Спутанную, болезненную тьму, которую ей не следовало видеть. Однажды он уже допустил подобную ошибку. Больше он её не повторит. — Ты чудесно пахнешь, — прошептал он вместо этого, уткнувшись в её волосы. Безжизненная ровность голоса скрыла дрожь. — Как розы. Примечания в конце главы Прежде чем кто-нибудь решит проигнорировать далеко не самые тонкие намёки между строк этой главы и обвинит меня в том, что я изображаю Фредди бисексуалом, будьте добры, не тратьте понапрасну своё дыхание. Геи, которые спят с женщинами, потому что: а) пытаются убедить себя в том, что могут быть «нормальными»; б) боятся совершить каминг-аут; или даже в) считают, что секс есть секс , — явление давнее и широко распространённое. Человеческая сексуальность сложна. Благодарю, что пришли послушать моё выступление в стиле TED Talk. К слову, Майк Берсин рассказывал, что Брайан действительно пришёл на один из первых лондонских концертов Wreckage и сказал, что они были «дикими». О-о-о. Новый год уже почти наступил, поэтому я хочу воспользоваться моментом и сказать всем вам огромное СПАСИБО за то, что продолжаете следить за этой историей. За то, что по-прежнему делитесь со мной своей любовью и своими мыслями. Благодаря вам мой год стал в миллион раз лучше. Я так сильно люблю вас всех, что словами этого не выразить! ❤️