Рассвет Водолея

Краткое содержание главы Роджер уже не так уверен в том, куда движется его жизнь. Примечания к главе Я собиралась добраться до рождественской главы к Рождеству — и потерпела неудачу. 😩 В последнее время жизнь совершенно не давала мне писать, это было просто невозможно. Но по крайней мере вот новая глава. К вашему сведению: то, что Тим в конце концов расстался со Smile, действительно было связано с его желанием играть музыку, которая звучала бы более «по-американски». Как всегда, огромное спасибо QuirkySubject и BisexualRoger за бета-ридинг! 💕 Дополнительные примечания смотрите в конце главы. --- Понедельник, 3 ноября Сегодня не пошёл на рынок в Кенсингтоне. Оно всё ещё того стоит? Надо бы поискать другие варианты. Или снова связаться с П. насчёт раскрутки. Нам следовало бы давать гораздо больше концертов. --- Начинать пользоваться новым ежедневником за два месяца до конца года было бессмысленно, даже глупо. По правде говоря, Роджер на какое-то время вообще забыл о его существовании. Но когда Джо — и не без оснований — пожаловалась на выходных на состояние его комнаты, он решил первым делом в понедельник утром прибраться. Ну, первым делом после двух чашек чая, очень неторопливого завтрака и часа безделья, за который он почти ничего не сделал. Всё равно по понедельникам утром на рынке было не особенно людно, а когда дождь хлестал по окну, Роджер никак не мог заставить себя собраться и выйти. Впрочем, это было лишь оправданием, потому что, если быть честным с самим собой, в последние недели он заметно утратил интерес к своему рыночному прилавку. В одиночку всё было совсем не так. Конечно, время от времени к нему заглядывали друзья, да и с новыми людьми Роджер общался с удовольствием. Он дружил и с некоторыми другими торговцами. И всё же чаще всего дни казались бесконечными. В этом занятии почти не осталось радости: он стоял, рассеянно перебирая пальцами атлас, вязаные вещи и меха, и размышлял. Размышлял, что он вообще здесь делает. Что он делает. Со своей жизнью. Ведь Роджер мог бы поклясться, что этот год начался тогда, когда все его мечты находились на пороге осуществления. Новая группа, новые друзья, новые места, новые лица. Захваченный непрерывным вихрем восторга, он чувствовал, будто парит, с каждым днём взмывая всё выше, к новым головокружительным вершинам. Лёгкий и стремительный успех Smile и контракт на запись пластинки, который, несомненно, означал, что им предначертано великое будущее, — всё это казалось таким правильным. Роджер верил в это. По-настоящему. Безоговорочно. Впрочем, в начале года было немало вещей, которые, как он верил, будут длиться вечно. Из сумки, которую он уже несколько месяцев никак не мог опустошить до конца, вывалилось суровое напоминание о том, что год почти закончился. Тёмно-коричневый блокнот с серебряными цифрами «1969» на обложке. Роджер замер и моргнул, глядя на него: ежедневник лежал среди груды грязного белья. Вообще-то стоило просто от него избавиться, подсказало лёгкое покалывание в груди. И всё же мысль о том, чтобы выбросить его, не могла заставить Роджера пошевелить рукой. «Жалко выбрасывать…» Воспоминание было таким ярким. Фредди сидел на полу, скрестив ноги, окружённый тем, что осталось от их совместной жизни. Какой бы недолгой она ни была. «Не знаю, что делать с этим ежедневником. Я им ни разу не пользовался, а половина года уже прошла… Просто выбрасывать жалко». Это не памятная вещь, сказал себе Роджер, поднимая ежедневник и пролистывая пустые страницы. В конце концов, Фредди им так и не воспользовался. А Роджер не был сентиментальным. Вещи — это всего лишь вещи, не более того. К тому же карманный ежедневник, которым Роджер пользовался в течение года, был не таким красивым, да и места для мыслей, идей и заметок в нём почти не оставалось. А Роджеру всегда нравилось время от времени их записывать. Впервые он начал это делать, чтобы отстраниться от мыслей, которые занимали его настолько, что грозили захлестнуть с головой. Тогда возвращение домой из школы напоминало выход на поле боя, где обе стороны были разъярены, изранены и убиты горем. Клэр сидела на коврике слишком близко к телевизору и грызла ногти, но никто её не одёргивал. Из кухни доносились голоса, вспыхивавшие ядовитой злостью и рокотавшие от едва сдерживаемых чувств. Репетиция прошла великолепно. Нас должны крутить по радио! Артур разбил на химии градусник. Полный хаос! Ртуть повсюду! Было ужасно смешно. Айлин сказала «да». Все эти мелочи напоминали, что жизнь никогда не состоит из чего-то одного. Возможно, сейчас было самое подходящее время снова начать вести дневник — теперь, когда вся его жизнь казалась одной сплошной неопределённостью. Впереди простиралась смутная серая мгла, похожая на холодный осенний туман, который по ночам спускался на улицу у речного берега. Так не годилось. Если жизнь больше не указывала Роджеру путь, решил он, значит, ему придётся сделать это самому. И самому определить, какой дорогой он хочет идти. --- Четверг, 6 ноября Репетировали в Империале перед концертом на выходных. Тим считает, что наше звучание недостаточно американское. По-моему, проблема, возможно, в том, что он недостаточно предан группе. --- — С каких это пор ты куришь? Роджер выпустил струйку дыма в окно, и поздний осенний ветер подхватил её и унёс прочь. Морозный ночной воздух казался приятным, хотя на Роджере были только футболка и тонкая хлопковая водолазка. Он был невосприимчив к холоду: после целого часа энергичной игры на барабанах от него всё ещё исходил жар. «Смерть свою простудишь», — непременно отчитала бы его мать. — С каких это пор ты куришь? — Тим усмехнулся и опёрся рядом с ним на подоконник, держа между пальцами неровную самокрутку, которую выпросил у Роджера. — Лет с пятнадцати или около того, — бойко отозвался Роджер, но потом присмотрелся к Тиму внимательнее. — Ты в порядке? — Да, всё нормально. Тим осмотрел горящую сигарету в руке и быстро затянулся ещё раз. — Вообще-то я не курю. В смысле, обычно. Просто сегодня вечером захотелось. — Не начинай. Для голоса это не слишком полезно, — сообщил ему Роджер со всей умудрённой жизнью рассудительностью и лицемерием человека куда старше своих лет. — Знаю. Тим пожал плечами и задрожал, плотнее запахивая пальто. — Поэтому Фредди и бросил, да? — Ага. Роджер сделал глубокую затяжку — или попытался: его собственная неумело свёрнутая сигарета едва тлела, и он был уже близок к тому, чтобы навсегда покончить со всей этой вознёй с самокрутками. Терпения на них у него не хватало. Он медленно выдохнул и добавил: — Хотя уверен: спроси ты его, он скажет, что всё это было исключительно моим ужасным влиянием. Едва слова сорвались с языка, Роджер о них пожалел. Он не собирался говорить с такой горечью и теперь чувствовал на себе взгляд Тима, но не встретился с ним глазами, вместо этого уставившись поверх лондонских крыш, которых на самом деле не видел. — Не думаю, что он так сказал бы. Тим говорил осторожно, словно ступал по тонкому льду, и Роджер мысленно умолял его просто оставить эту тему. Он до сих пор понятия не имел, что Брайан рассказал Тиму, а чего не рассказал. Роджер очень надеялся, что всё ограничилось чем-нибудь вроде: «Они поссорились, не поднимай эту тему». Но в нём постоянно жила глухая паранойя: вдруг Тим каким-то образом догадался или узнал то, чего Роджер совершенно не хотел ему открывать. — Они вчера хорошо выступили, — спустя мгновение произнёс Тим. — Брайан ходил посмотреть их в воскресенье, а я был вчера, и… да, в общем… На самом деле они были очень хороши. Вот и оно. Всю нынешнюю репетицию Роджер только и ждал, когда Брайан или Тим заговорят о концерте Фредди накануне вечером в Империал-колледже, или о выступлении Wreckage в выходные, или, что, вероятно, было важнее всего, о возвращении Фредди в Лондон. Роджер вынужден был признать, что это глупо, и всё происходящее ужасно его раздражало. Их маленькая сплочённая компания из четырёх человек раскололась. И всё из-за того, о чём Роджер совершенно не хотел говорить. Даже с Брайаном. Он понимал, что Тиму всё это наверняка кажется ребячеством и какой-то нелепицей. Понимал, что из-за него и Брайану неловко. Но он не знал, что с этим делать. В действительности Роджеру хотелось лишь одного: чтобы все обо всём забыли и жили дальше. Рано или поздно — и, вероятно, довольно скоро — он и Фредди непременно столкнутся друг с другом. Это было неизбежно. И Роджер не развернётся и не выйдет из комнаты. Он будет безупречно вежлив. Дружелюбен. Он сделает лучшее из всего, что мог придумать: притворится, будто ничего не произошло. Будто ничего этого никогда не было. И тогда все наконец продолжат жить своей жизнью. — Правда? — спросил Роджер, поддерживая видимость нормального разговора. Он стряхнул пепел за окно и слегка вопросительно приподнял бровь, глядя на Тима. — Это хорошо. Молодцы. На этой неделе у меня не получилось прийти. Тим несколько мгновений всматривался в его лицо, и Роджер постарался придать своим чертам совершенно нейтральное выражение. — Ну… — Тим в последний раз затянулся, понял, что сигарета почти погасла, и затушил её о подоконник. — В этом месяце у них намечается немало концертов, так что возможностей сходить ещё будет предостаточно. Он выбросил окурок в ночную темноту и усмехнулся. — Честно говоря, они вдруг стали заняты больше нашего. Кто бы мог подумать, да? — Хм. Холод уже начал напоминать о себе, покрывая руки Роджера мурашками. Он переменил позу, сделал последнюю затяжку из своей тоненькой сигаретки, похожей на крысиный хвостик, и тоже выбросил её в окно. Тим покачал головой, разглядывая нависшие над Лондоном низкие облака, окрашенные оранжевым светом. — Знаешь, что я думаю? — Что? — Думаю, нам нужно что-то изменить, — вздохнул он, проводя рукой по волосам. — Думаю… мы в любом случае должны учиться на своих ошибках и… — Ошибках? — нахмурился Роджер. — Каких ещё ошибках? Брови Тима поползли вверх, когда он отошёл от окна. — Разумеется, я говорю о Mercury Records. Роджер наклонил голову, закрыл окно и последовал за товарищем к противоположной стороне комнаты, где были расставлены их инструменты. — И что, чёрт возьми, мы сделали не так? — Родж. Тим шумно выдохнул и снял пальто, повесив его на спинку стула. — Тебе не кажется, что это как-то связано, ну… с нашим синглом? С тем, что он не продавался? — Нет, — упрямо отрезал Роджер, а потом задумался. — Нет… — повторил он, на этот раз уже не так уверенно. — То есть… Они столько времени жаловались друг другу на звукозаписывающую компанию и возмущались несправедливостью: их настолько плохо рекламировали, что в Соединённых Штатах сингл почти не продвинулся дальше стадии распространения. Роджер никогда толком не задумывался о том, что основная проблема могла заключаться в них самих. Что, несмотря на крайне восторженный приём в кругу лондонских студенческих групп, они могли быть просто… Недостаточно хороши. — Я не говорю, что запись плохая, — устало произнёс Тим, опускаясь на стул. В этот момент Роджер заметил в нём нечто такое, чего раньше не видел. Во всяком случае, не настолько отчётливо. Поражение. И Роджеру совершенно не понравилось, как оно выглядело. — Тогда о чем именно ты говоришь? — Думаю, мы можем гордиться тем, что записали. Просто мне кажется… — Нет. Нет, послушай. Роджер перебил его, уперев руки в бока. — Мы чертовски хороши, и ты это знаешь! — Да, но мне почему-то кажется, что сейчас раздутые до небес самомнения никуда нас не приведут. Тим фыркнул и покачал головой. Роджер набрал воздуха, собираясь возразить, что уверенность в себе — это не то же самое, что высокомерие, но в этот момент дверь открылась и в комнату вошёл Брайан, вернувшийся из туалета, находившегося несколькими этажами ниже. Очевидно, возникшее напряжение ощущалось буквально физически, потому что Брайан резко остановился и медленно закрыл за собой дверь. — Что происходит? — Ничего. Просто тебя ждали, — ответил Тим, поднимаясь на ноги. — Давайте, у нас ещё около часа. Но Роджер не сдвинулся с места, где упрямо замер, и вместо этого повернулся к Брайану. — Ты считаешь, что наша пластинка не продавалась, потому что она дрянь? — Я этого не говорил! — возмутился Тим, резко разворачиваясь. — Я не говорил, что она дрянь, Роджер. — Хорошо. Роджер поднял руки. — Ладно, не говорил. Извини. Тогда в чём, по-твоему, дело? Она была недостаточно хороша? Потому что, спроси меня, она, чёрт побери, намного лучше половины того, что обычно крутят по радио, и… — Я всего лишь говорю, — перекрыл его Тим, переводя взгляд с него на Брайана, — я всего лишь говорю, что, возможно, она была недостаточно хороша для американского рынка, понимаешь? На данном этапе я не считаю это каким-то неразумным предположением. И думаю, это стоит иметь в виду, каким бы образом всё это… — он обвёл комнату рукой, — ни продолжилось дальше. Роджер скрестил руки на груди, нахмурив брови. — Думаю, стоит также рассмотреть возможность, что Mercury Records просто нам не подходили. — Конечно, ведь у нас был такой огромный выбор звукозаписывающих компаний! — безрадостно рассмеялся Тим, вскидывая руки. — Ну да, но… Роджер понимал, что тут спорить не о чем. И всё же всё внутри него восставало против мысли, что Тим возлагает вину на них самих. Не помогало и то, что глубоко внутри Роджер всегда носил страх маленького провинциального мальчишки. Большая рыба в маленьком пруду. А что, если это всё, чем ему когда-либо суждено стать? Но такого не могло быть. Потому что Роджер знал: он способен на большее. Чувствовал это каждой косточкой своего тела. — Не думаю, что Тим неправ, — тихо признался Брайан. — Только в том смысле… — добавил он, когда Роджер метнул в него сердитый взгляд. — В том смысле, что… возможно, стоит подумать, в чём мы могли бы стать лучше? Не знаю. — Но мы и так это делаем. А как они, чёрт возьми, думали, для чего все здесь собрались? Для приятной дружеской встречи? — Мы постоянно это делаем! — Хорошо, дело вот в чём… Тим снова шагнул ближе и несколько мгновений задумчиво потирал подбородок. — Я размышлял об этом и пришёл к выводу, что сейчас на подъёме именно американское звучание, понимаете? Да, у нас были Beatles, Stones… Но даже Stones иногда звучат очень по-американски. И The Who тоже, верно? А ещё есть такие люди, как Хендрикс и… и Боуи! В смысле, какой огромный успех у него был этим летом? — Ой, да брось. Это всё было связано с высадкой на Луну, а вовсе не с этой чёртовой песней! — фыркнул Роджер, скрещивая руки на груди. — Она даже звучала не особенно по-американски. Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь. Нарочито аристократическим голосом Роджер пропел: — «Плыву самым необычным образом»? И обычным тоном добавил: — Да брось. — Хорошо, ладно. Тим пожал плечами. — Честно говоря, не понимаю, почему вы оба так всполошились. Я просто говорю, что думаю. Разумеется, вы можете рассказать мне, как, по-вашему, нам следует исправить положение. — Родж, — Брайан тоже сделал шаг вперёд. — Давай успокоимся, ладно? — Я спокоен! — отрезал Роджер. И всё же он постарался, чтобы голос действительно звучал спокойнее, когда снова повернулся к Тиму. — Итак. Ты считаешь, что мы не… что… что наше звучание недостаточно американское? — Честно говоря, да. Тим повторил его позу, скрестив руки и наклонив голову набок. — Именно это я и пытаюсь сказать. — А ты с ним согласен? — спросил Роджер у Брайана. Тот выглядел задумчивым. — Я… не знаю. Гитарист вздохнул. — Я сейчас слишком устал, чтобы ответить. Надо переспать с этой мыслью. — Хорошо. Роджер кивнул. — Хорошо. Тогда, может быть, на сегодня закончим. Тим выглядел несколько недовольным, но в итоге никто не произнёс ни слова протеста. И каким-то образом от этого всё стало ещё хуже. По дороге домой, в квартиру, которую он снимал вместе с другими жильцами в Фулеме, Роджер всё ещё хмурился, глядя из окна автобуса на тёмные витрины и эркерные окна с задёрнутыми шторами. У них случались ссоры куда серьёзнее. Это даже почти не было ссорой. И всё же Роджер чувствовал, будто между ним, Брайаном и Тимом что-то изменилось. Или продолжало меняться. Казалось, ещё совсем недавно все они разделяли одинаковый восторг и непоколебимую веру в то, что создавали и несли миру. Разве они не были убеждены без тени сомнения, что, найдя друг друга, отыскали настоящую золотую жилу? Что вместе они составляют идеальную группу? И дело было не только в раздражении и бессилии из-за провалившегося сингла и того, что Mercury Records практически прекратили с ними общаться. Дело было в Брайане, который теперь постоянно уставал и был занят учёбой, говорил, что в следующем году ему придётся уехать на Тенерифе на несколько недель, а то и месяцев. Теперь ещё и Тим задавался вопросом, не является ли их звучание совершенно неподходящим для мирового рынка. И — Роджеру было ненавистно это признавать — возможно, в какой-то степени дело заключалось и в нём самом. В том, что последние пару месяцев он не особенно сосредотачивался на группе. Со Smile что-то произошло. Со всеми ними. Каким-то образом они сбились с курса. А Роджер не знал, что с этим делать. --- Среда, 12 ноября Autrement dit, c’est fini. Иными словами, всё кончено. О, смотрите-ка, даже рифмуется. Сегодня вечером иду с Джо смотреть выступление Ibex. Wreckage. Или как они там теперь называются. --- В каком-то смысле Роджеру хотелось поскорее покончить с этим. С начала месяца он чувствовал странное напряжение всякий раз, когда оглядывал рынок и взгляд цеплялся за каждую темноволосую голову. Или когда шёл по Кенсингтон-Хай-стрит, невольно всматриваясь в лица прохожих. Всё это время он мысленно готовился. Пытался придумать, что можно будет сказать — обычно его воображение не продвигалось дальше «привет», но это хотя бы было началом, — и решить, как себя вести. Непринуждённо. Дружелюбно. Но не слишком дружелюбно. Любезно. Спокойно и невозмутимо. Ничего особенного в этом нет, постоянно твердил он себе. Да, у них было много общих друзей, но это ещё не означало, что им придётся часто находиться рядом. Ничего особенного. Ведь Роджер больше не сердился на Фредди. И, думая о нём, теперь почти ничего не чувствовал. Но дни шли, и изо дня в день Роджеру удавалось избежать неловкой встречи, которой он ожидал. И это тоже было хорошо. Крошечный укол в груди каждый раз, когда кто-то в толпе оказывался не Фредди, вовсе не был разочарованием. Это было облегчение. Роджеру было всё равно, если Фредди решил больше не появляться в своей любимой части города лишь бы не встречаться с ним. Smile тоже выступали в Империал-колледже, а Фредди не пришёл, хотя Брайан и Тим ходили посмотреть на него. И это говорило о многом: до лета, до Ливерпуля, Роджер не мог припомнить ни одного выступления в Империал-колледже, на котором не присутствовал бы Фредди. Было довольно нелепо, что Фредди настолько не хотел с ним пересекаться, что не соглашался на это даже ради Брайана и Тима. Это было ребячество. И это было его, Фредди, чёртово дело, а не Роджера. Однако две недели спустя, холодным ноябрьским вторником, выяснилось, что, возможно, Роджер ошибался и Фредди просто был занят… Другими делами. Ирония заключалась в том, что всё это время Роджер ожидал увидеть Фредди, заметить его издалека, выхватить взглядом из толпы. Если подумать, довольно маловероятная задача, учитывая зрение Роджера. Особенно когда его слепили огни сцены — пусть небольшие и не слишком впечатляющие, — погружая остальное помещение во мрак. Однако оказалось, что Фредди находился там всё время, а Роджер его не заметил. Зато в суете после окончания вполне приличного концерта в пабе, среди людей, толпившихся перед низкой сценой, Роджер его услышал. Неповторимый тембр голоса Фредди. Его смех. Так близко, что Роджер едва успел осознать услышанное, прежде чем резко выпрямился, держа в руке палочку, которую обронил во время выступления и которая с грохотом укатилась к самому краю сцены. И там, рядом с Майком и Таппом, Пэтом, Энн и Ричардом — одним из друзей Брайана и бывших товарищей по группе, — стоял Фредди. Фредди в белой рубашке и ярком шёлковом шарфе, повязанном вокруг шеи, с тёмно-коричневой меховой шубой, перекинутой через плечо. Его щёки раскраснелись от жара, который толпа создала в подвальном помещении. Фредди откинул с лица выпрямленные, но упрямо пушившиеся волосы и повернул голову. Его широкая зубастая улыбка была обращена к… Девушке рядом с ним. Только тогда Роджер заметил её, но узнал сразу же. Рука Фредди опустилась и нашла её руку, а она сияюще улыбнулась ему в ответ. Если где-то внутри Роджера и вспыхнула искра радости, если и возникло желание отложить в сторону всё, что произошло, подойти к Фредди так, словно они почти знакомятся заново и начинают с чистого листа, — в этот момент оно умерло. Роджер моргнул, разрываясь между желанием отвести взгляд и сделать вид, что ещё не заметил их, и полной неспособностью оторвать от них глаза. В следующую секунду Фредди уже увидел его. На мгновение выражение его лица стало настороженным, потом смягчилось и превратилось в напряжённый намёк на улыбку. Тонкогубую и вежливую. Но лишь на миг, после чего Фредди отвернулся. Однако теперь на Роджера смотрел Брайан, и ему не оставалось ничего другого, кроме как подойти к ним. Роджер провёл рукой по мокрым от пота волосам, прокрутил палочку между пальцами и засунул её за пояс брюк. — Эй, знакомые всё лица! — обратился он к компании, приблизившись. Его голос звучал так же весело, как и улыбка на лице. — Спасибо, что пришли. Все хорошо провели время? Все начали приветствовать его и комментировать выступление. Роджер позволил себе коротко взглянуть на Фредди в ответ на его сухое: «О да, хорошее выступление», — но не смог удержаться, и его взгляд на мгновение опустился к сцепленным рукам Фредди и Мэри. Кто угодно, только не она. Кто угодно, только не она, подумал Роджер. Он и сам не понимал, что именно чувствует, но в груди шевелилось что-то тёмное, безобразное и неприятное. Когда Роджер снова поднял глаза, Фредди смотрел прямо на него. Он слегка вздёрнул подбородок, и в его голосе слышалось что-то почти вызывающее. Победное. Роджеру захотелось показать ему средний палец. — Ты ведь помнишь Мэри. — Помню, — просто ответил Роджер и слегка кивнул блондинке. — У тебя определённо есть любимый типаж, да? Слова сорвались с языка прежде, чем он успел себя остановить. В мыслях они казались язвительно забавными и не настолько неуместными. Мэри неуверенно улыбнулась. — Простите? — Неважно. Роджер пожал плечами и занялся пачкой сигарет, которую достал из кармана. Но потом решил, что отступать уже не станет. Напротив. Он пойдёт ещё дальше. — Сначала Брайан, теперь Фредди, — беспечно добавил он. — Будь осторожнее с этими мрачными музыкантами. Игриво подмигнув, Роджер зажал сигарету между губами. — Мы с Брайаном на самом деле не… — смущённо пробормотала Мэри. — Полагаю, тебе это хорошо известно, — вмешался Фредди. Маленькая учтивая улыбка застыла на его губах, но глаза говорили гораздо больше. — Ты ведь и сам один из них. Роджер прикурил, затянулся и указал сигаретой на Фредди, приподняв брови. — Музыкант? Да. Мрачный? Он выпустил дым с усмешкой, криво растянувшей губы. — Никогда. Пустая трата времени и сил. — Разумеется. Фредди поджал губы. Весь сахар и лишь капелька скрытого под ним яда. — Есть занятия гораздо лучше и достойнее. При условии, что партнёры не возражают и ты хорошо проводишь время. — Именно так, — невозмутимо согласился Роджер. И отчаянно пожалел, что Джо сегодня не пришла. Не то чтобы ему хотелось ткнуть Фредди её присутствием прямо в лицо. Разумеется, это была ложь. Ему очень хотелось ткнуть Фредди её присутствием прямо в лицо, раз уж Фредди решил явиться, держась за руки с девушкой, с которой провёл летом немало приятных вечеров, оставаясь «просто друзьями». С девушкой, которую он выдавал перед родителями за свою возлюбленную. И всё это в то время, когда сам был так жалостливо ранен тем, каким кошмарным и ужасным чудовищем оказался Роджер из-за нескольких поцелуев. Заставлял его пообещать никогда не лгать, никогда не уходить от него. Потому что Фредди, конечно же, не стал бы так поступать. О нет. Фредди никогда не оказался бы настолько нечестным. А Роджер ему поверил. Как идиот. Задним числом всё выглядело совсем иначе. — Эй, — вмешался Брайан, сам того не понимая, разряжая напряжение, и положил ладонь Фредди на плечо. — Огромное спасибо, что пришёл. Но разве тебе не надо завтра рано утром возвращаться в Ливерпуль? — Уже так скоро переезжаешь обратно? — сухо спросил Роджер, заслужив косой взгляд и Брайана, и Фредди. — Нет, дорогой, это в пятницу, — бодро ответил Фредди, проигнорировав замечание. — Завтра мы играем в Ричмонде, в регби-клубе. У нас столько дат, которые приходится согласовывать, что я уже и сам за ними едва поспеваю! Заявление завершилось смехом. Должно быть, это была какая-то грандиозная космическая шутка, подумал Роджер: успех Фредди на фоне полного отсутствия у Smile хоть чего-нибудь, хоть отдалённо напоминавшего успех. — Что ж, возможно, завтра я приду, — объявил Роджер. Решение было принято. Мысленно он уже прикидывал расписание Джо. Фредди резко повернул к нему голову. В его глазах промелькнул непонятный всплеск эмоций, но затем лицо снова приобрело совершенно отстранённое выражение. — Чудесно, — сказал он. — Ага, — ответил Роджер и вышел из кружка, намеренно отыскивая взглядом кого-нибудь другого, с кем можно поговорить. Больше они друг к другу не приближались. Когда всё оборудование упаковали, Роджер вызвался сходить за фургоном, припаркованным в добрых пятнадцать минут пешком от паба, а потом занял себя барабанами, нарочито неторопливо загружая их внутрь. К тому времени, когда он закончил, Фредди и Мэри уже ушли, а паб закрывался. — Ты знал? — тихо спросил Роджер, когда Брайан забрался на пассажирское сиденье. Они ждали, пока Тим попрощается с Энн и присоединится к ним. — Знал что? В последовавшей тишине Брайан повернулся к нему. Роджер легко постукивал пальцами по рулю, глядя на тёмную улицу. — О Мэри. — Да, — просто ответил Брайан, снова отворачиваясь и устраиваясь поудобнее. — Она и в прошлый раз была. «Ты не упомянул об этом», — хотел сказать Роджер. Но с какой стати Брайан должен был ему рассказывать? Особенно после того, как Роджер предельно ясно дал понять, что всё, связанное с Фредди, обсуждать не следует. И вообще, какое ему дело? — Тебя это не беспокоит? — вместо этого спросил Роджер, стараясь говорить как можно непринуждённее. — Нет? — Брайан выглядел несколько озадаченным. — А почему должно? — Не знаю. Роджер пожал плечами. — Не очень-то красиво встречаться с бывшей девушкой своего друга. — Ты прекрасно знаешь, что на самом деле она не была моей девушкой. Брайан покачал головой и отмахнулся. — Мы всего несколько раз ходили выпить. — Ладно. — А тебя это беспокоит? — спросил Брайан, с любопытством рассматривая его. — Нет, — тихо фыркнул Роджер и нахмурился. — С чего бы? — Не знаю. — Не беспокоит. — Тогда ладно. — Ладно. — Ладно! — не понимая контекста, эхом отозвался Тим, распахивая дверь фургона и забираясь назад. — Можно ехать. — Очки, — пробормотал Брайан, когда Роджер завёл двигатель. — Да, чёрт возьми. Я знаю, — раздражённо буркнул Роджер, который отчасти намеренно о них забыл. Он потянулся за футляром, лежавшим на приборной панели, и демонстративно надел очки. Когда фургон тронулся с места и влился в редкий поток машин на главной дороге, пустой футляр от очков упал Брайану на колени. Позднее той ночью Роджер гадал, рассказывал ли Брайан Фредди о Джо. Может быть, именно поэтому Фредди почувствовал необходимость выставлять Мэри перед ним напоказ? Нет, это смешно. Нет ничего необычного в том, чтобы взять свою девушку на концерт. Однако… Это было ужасно с его стороны, понял Роджер. Возможно, он был самовлюблённым ублюдком, которому не хотелось верить, что его можно так легко заменить. Верх лицемерия, учитывая, что сам он сделал то же самое. Но это было другое. Фредди был не таким, как он. Ему подобное не давалось легко. Разговаривать с девушками. Завязывать с ними отношения. Не так, как Роджеру. Поэтому Роджер просто не ожидал этого. Не ожидал увидеть Фредди с девушкой. С настоящей девушкой. Конечно, он и раньше видел Фредди с девушками. В самом начале, когда они только познакомились и подружились. Но его разум всё равно шептал, бросая тень сомнения на то, что Роджер, как ему казалось, тогда знал о своём друге. Потому что в свете всего случившегося позднее… Ах, да что он вообще знал? Роджер вздохнул и затушил в пепельнице четвёртую сигарету. Возможно, он ошибался. Возможно, ошибался всё это время. Насчёт Фредди. Насчёт всего. Ёжась в свитере, пока пронизывающий холод просачивался сквозь щели квартиры на первом этаже, Роджер откинулся в кресле и прислушался к ночной тишине. К тому, как капает кран на кухне. К поразительно громкому храпу соседа по квартире, доносившемуся из спальни рядом с его собственной. Девушка, которая жила здесь, когда Роджер только въехал, была совершенно очаровательной. И смотреть на неё тоже было очень приятно. Однако этот тип, Хьюи, поселился всего две недели назад, и отношения у них с Роджером с самого начала не заладились. Очень высокий и очень широкий в плечах, Хьюи оказался на удивление чувствительным для человека с такой внушительной внешностью. Сначала он начал пилить Роджера за курение в гостиной, заявляя, что запах портит ему аппетит, хотя Роджер почти никогда не курил, когда остальные ели или готовили. Кроме того, Джек, занимавший самую большую спальню и плативший бо́льшую часть аренды, не возражал и регулярно стрелял у Роджера сигареты. Затем Хьюи хватило наглости пожаловаться, что Роджер и Джо несколько раз мешали ему спать, хотя от его собственного храпа каждую ночь дрожали стены и он наверняка будил соседей. Роджер этого не сказал. Но был очень близок. Если уж совсем честно, больше всего он злился на самого себя. Позволять подобным вещам задевать его было на него не похоже. Ведь они не стоили того, чтобы из-за них расстраиваться. Это не были проблемы, которые должны были давить на него или портить ему весь день. Однако вырваться из мрачного настроения, которое в последнее время накрывало его всё чаще, становилось похоже на попытку плыть против стремительного течения. И дело было во всём, а не только в странной ситуации с Фредди, хотя она, разумеется, тоже не помогала. Но, возможно, именно с неё и следовало начать. Поднявшись с кресла, Роджер потянулся, хрустнул спиной и направился в холодную спальню, по пути выключив свет. Завтра он позвонит Джо. И попросит её пойти с ним на этот чёртов концерт. Раз уж избежать друг друга почти невозможно, лучше всего, наверное, просто стиснуть зубы и пережить это. Со временем неловкость исчезнет. И тогда хотя бы одной заботой в его голове станет меньше. Примечания в конце главы Итак, вот что сейчас происходит с Роджером. Полагаю, дальше мы увидим, как всё выглядит с точки зрения Фредди…