Рассвет Водолея

Пояснения к названию главы: Эта фраза — часть известной английской свадебной приметы. Полный стишок звучит так: “Something old, something new, something borrowed, something blue” - «что-то старое, что-то новое, что-то одолженное, что-то голубое». Каждая вещь приносит невесте удачу: Старое — связь с семьей и прошлым. Новое — надежда на счастливое будущее. Одолженное — счастье от замужней подруги. Голубое — верность и любовь. Поехали 🔥 Краткое содержание главы Фредди предстоит принять решение, а Роджер пока просто плывёт по течению. Примечания к главе от автора: Я вернулась с новой главой! Но сперва — небольшое замечание по поводу предыдущей главы. Мне указали, что в комментариях я сказала кое-что о Фредди и расстройствах пищевого поведения, и для некоторых читателей это оказалось болезненной, триггерной темой. Это моя вина: я вовсе не хотела намекнуть, будто, по моему мнению, у него не было никаких проблем вплоть до того времени в начале семидесятых, когда он стал совсем худым. На самом деле мои мысли по этому поводу куда сложнее, но, как всегда, это всего лишь мои личные соображения, и я ни в коем случае не претендую на роль специалиста в данном вопросе. Прошу прощения, если кого-то расстроила. 🙏 Дополнительные примечания находятся в конце главы. --- — Таро. — Сел с улыбкой плюхнулась рядом с ним. — О. — Фредди приподнял брови, глядя на колоду у неё в руках. Карты были крупнее обычных игральных и выглядели совсем иначе. — Я уже всем тут погадала. Майк сыт по горло, — рассмеялась она, бросая взгляд через комнату на своего парня. Тот стоял у окна вместе с остальными и курил приторно-сладкую дрянь Миффера. — Ага, — фыркнул Майк, перехватив её взгляд и передавая косяк Джеффу. — Потому что ты, блин, каждый раз выдаёшь мне разные ответы! Теперь я вообще запутался, что там у меня с будущим! — Так я же на разные вопросы гадала, дурень ты этакий! — Сел рассмеялась, закатила глаза и снова повернулась к Фредди. — Хочешь попробовать? — О да, пожалуйста. — Фредди развернулся к ней на диване, положив локоть на спинку и подперев голову рукой. На его лице играла улыбка. — Это должно быть интересно. — Вот погоди, ещё увидишь. — Селин многозначительно заиграла бровями и принялась тасовать карты. — Итак, первым делом придумай вопрос, на который нельзя ответить просто «да» или «нет». — Хм-м. — Фредди несколько мгновений покусывал губы, досадуя на то, что его разум вдруг совершенно опустел. Хотя это было неправдой. Он вовсе не опустел. Напротив, он был переполнен вещами, которые Фредди ни за что не собирался выставлять напоказ ради этого гадания. Потому что на самом переднем плане среди всего, что камнем лежало у него на душе, находились мысли о Роджере и всё ещё живые, болезненно свежие воспоминания о прошлых выходных. Это был даже не один вопрос — скорее слишком много вопросов сразу, и ни один из них не мог оформиться во что-то ясное и определённое. Нет. Только не это. Фредди попытался отодвинуть всё в сторону, хотя мысли послушно отступили лишь на задворки сознания. — Как… как выглядит моё… — начал он медленно формулировать вопрос. — Вернее, наше… Я имею в виду Wreckage. Каким будет наше будущее? Сел на мгновение задумалась, затем кивнула и стала тасовать карты уже более сосредоточенно. — Каким будет твоё будущее с Wreckage? — Да. — Фредди наблюдал за движением её рук с ярко-красными ногтями, пока она ещё некоторое время перетасовывала колоду. — Сними колоду, — велела она, подняв глаза и протягивая ему карты. — Левой рукой. — Хорошо. Внезапно где-то под ложечкой у него поселилось лёгкое беспокойство. Не то чтобы он действительно во всё это верил. Это ведь просто невинное развлечение. Разве нет? И всё же в гадании чувствовался какой-то налёт мистики, который одновременно волновал и заставлял нервничать. Иррациональный страх, что карты каким-то образом могут выдать его тайны. Сел разложила карты веером и протянула их ему. — Вытащи пять и положи одну на другую на столе, рубашкой вверх. Фредди протянул руку. — И не забывай думать о своём вопросе! — напомнила она, и он замер, не успев коснуться карт. — Точно. Фредди на мгновение остановился, держа руку над колодой, и постарался сосредоточиться на Wreckage, на Лондоне и уж совершенно точно не на Роджере. Затем он сделал всё, как она велела. Когда он закончил, Селин взяла выбранные им карты и выложила их в ряд лицевой стороной вверх. — Эта лежит вверх ногами, — заметил Фредди, глядя на первую карту. — Оставь, всё правильно. — Сел остановила его, когда он машинально потянулся перевернуть её. — Так и должно быть. — О. Прости. Фредди быстро отдёрнул руку, сложил ладони на коленях и принялся разглядывать карты. Его взгляд тут же остановился на последней, изображавшей Мрачного Жнеца. На ней было написано: «Смерть». — О боже, — пробормотал он, настороженно косясь на карту. — Ты насчёт этой не переживай, — сказала Селин, заглядывая в маленькую книжечку, которую достала откуда-то. — Обычно она не означает, что ты умрёшь. — «Обычно»! Ну, тогда можно успокоиться, да? — крикнул от окна Майк, который прислушивался к их разговору, и остальные рассмеялись. Фредди присоединился к ним нервным смешком и снова бросил на карту недоверчивый взгляд. — Я уже не уверен, что хочу знать своё будущее! Слова были произнесены в шутку, но на самом деле шутил он лишь наполовину. А вдруг карты предскажут ему какую-нибудь ужасную судьбу? — Итак. — Сел приняла деловой вид, немного подвинулась вперёд и поочерёдно указала на каждую карту, начав с лежавшей вверх ногами. — Вот эта — твоё прошлое. Эта — твоё недавнее прошлое, связанное с… ну, с твоим вопросом, твоей ситуацией и всем остальным. Эта — ты сейчас. Следующая — ближайшее будущее, опять же в связи с твоим вопросом. А последняя — твоё будущее в целом. Значит, первая… Она вновь заглянула в книжечку, а Фредди склонил голову набок, рассматривая карту с изображённым на ней стариком в плаще. Она называлась «Отшельник». — Обычно она означает время размышлений, поиски мудрости внутри себя, усвоенный урок… Ну, что-то в этом роде. — Понятно. Фредди нахмурился и почесал щетину на подбородке, не зная, как связать это со своим прошлым. Хотя ему хотелось думать, что пару уроков он всё же усвоил. — Да, но поскольку карта выпала перевёрнутой, — продолжила Сел, читая по книжечке, — на самом деле она означает… уединение и одиночество, противостояние всему миру в одиночку, неудачу, незрелость. Фредди натянул губы, прикрыв ими зубы, и замер, лишь слегка приподняв брови. «Это уже немного жестоко», — хотел было сказать он, обратив всё в шутку. Но даже такая реакция показалась бы слишком похожей на признание того, что в прочитанном Сел было немало правды. Искоса взглянув на него, но ничего не добавив, Селин продолжила: — Теперь твоё недавнее прошлое — Восьмёрка Кубков… Она снова полистала книжечку. — Перемена настроения, окончание счастливого периода… разрушенные иллюзии. — Хм, — только и смог произнести Фредди. Он был безмерно благодарен за то, что парни у окна теперь увлеклись собственным разговором и больше не обращали на них внимания. Почему-то ему совершенно не хотелось, чтобы кто-то ещё это услышал. — Похоже на правду? — спросила Сел. В ответ он сделал нечто среднее между неопределённым кивком и пожатием плеч, по-прежнему не отрывая взгляда от карт. На третьей были изображены мужчина и женщина, стоявшие спиной друг к другу, а за ними на стене висели три меча. Счастливыми они не выглядели. Фредди внутренне приготовился к худшему и принялся грызть ноготь большого пальца. — Так… Настоящее… Где тут оно было? Ага. — Сел прочистила горло и прочла: — Печаль, скорбь, конец отношений… Она слегка покачала головой. — Фредди, прости. Только не пойми неправильно, ладно? Я не хочу лезть не в своё дело. Но мне кажется, на самом деле ты думал не о том вопросе, который мне задал. — Ну, я… Но он думал. Он пытался. — Я поссорился. Возможно, именно ощущение, будто его поймали с поличным, заставило его вопреки здравому смыслу выдать правду — или хотя бы её часть. Фредди неопределённо повёл пальцами, затем запустил их в волосы и потянул себя за кудри. Вторая его рука беспокойно лежала на краю стола. — С одним… с одним очень хорошим другом. Когда был в Лондоне на прошлой неделе, и… — О нет, мне так жаль. Я его знаю? — Нет, — солгал он без малейшего раздумья. Сам Фредди не понимал, зачем вообще врёт. Даже если бы он сказал, что речь идёт о Роджере, Сел вряд ли увидела бы в этом что-то особенное. И всё же он не мог заставить себя произнести его имя — хотя бы потому, что не хотел последующих вопросов. — Нет, это… Ну, должно быть, я всё ещё об этом думаю, вот и всё. Боже, как интересно получается, правда? Как бы Фредди ни старался говорить весело, словно всё это и впрямь было лишь забавной игрой, он слышал напряжение в собственном голосе. С несколько натянутым смешком он позволил пальцам пробежаться над картами. — Интересно, как это работает? Наверное, просто… То есть… Впрочем, неважно. — Ничего удивительного, что в прошлые выходные ты поссорился со своим другом, — сочувственно сказала Селин, похлопав его по колену. — Меркурий был в ретроградном движении. — Что? Он поднял на неё глаза, на мгновение отвлёкшись от отчаянных попыток преуменьшить, насколько сильно потрясло его это пугающе точное гадание. — Меркурий, — мудро повторила она. — Когда он ретроградный, всё обязательно идёт наперекосяк. Особенно общение. Но в любом случае… Она ещё раз по-дружески похлопала его по колену, кивнула на четвёртую карту и расплылась в улыбке. — А вот будущее у тебя выглядит светлым. — Правда? — Фредди с надеждой посмотрел на карту. На ней была изображена большая чаша, вода из которой переливалась через край. — Угу. Туз Кубков. Эту я знаю. Чаша переполнена любовью. Её смех перешёл в мечтательный вздох. Сел наклонила голову и убрала прядь волос за ухо. — Означает… ну… в общем, что ты найдёшь любовь. Погоди, я тебе прочитаю. Возможно, в этих картах всё-таки не было ничего особенного, невольно подумал Фредди. Трудно было представить, что в ближайшем будущем он найдёт любовь. Хотя мысль, безусловно, была приятная. — «Новая любовь, родственная душа, новое эмоциональное начало, предложение или брак, возрождение прежних чувств, шанс, открытие сердца». Ну как тебе такое! — радостно воскликнула Сел. — Выходит, ты можешь жениться. Завидую! Сел обернулась к остальным, стоявшим у окна, но они были слишком заняты собственными разговорами и смехом. — Он не услышал. — Она цокнула языком и махнула рукой. — Да я всё равно шучу. Но я рада, что у тебя всё налаживается. О-о-о! — восторженно протянула она. — Может, встретишь кого-нибудь в следующие выходные, когда вы поедете играть в Лондон! — Да, ну… Фредди намотал прядь волос на палец, а слово «возрождение» по-глупому продолжало крутиться у него в голове. Маловероятно. «Прекрати», — одёрнул он себя. — Поживём — увидим, полагаю. Его взгляд переместился на последнюю карту. — Значит, я нахожу любовь, а потом умираю? — спросил Фредди с кривоватой улыбкой. Селин громко рассмеялась. — Даже не вздумай, чёрт тебя побери! Всё ещё хихикая, она снова открыла книжечку. — Нет-нет. Смерть означает… завершение, переход, преображение, освобождение. Перемены. В общем, долой старое — да здравствует новое. — Вот как? Фредди взял последнюю карту и внимательно её рассмотрел. — Мне это нравится, — решил он. Он медленно положил карту обратно и кивнул самому себе. — Хм-м, да… Мне это нравится. --- — Фред, ты чего там сделать пытаешься? — спросил Майк, наблюдая за ним со своего места на деревянном верстаке, настолько испещрённом вырезанными надписями и рисунками, что его вполне можно было принять за произведение современного искусства. Фредди вздохнул. Сегодня гримёркой им служила художественная студия в Илингском колледже, но проблема заключалась не в этом. Наконец смирившись с тем, что здесь попросту не существует подходящего угла, с которого он мог бы рассмотреть себя с головы до ног, Фредди сдался и встретился взглядом с Майком. — Я поправляю швы. Они ровные? На этих обтягивающих белых атласных брюках малейшая кривизна была болезненно заметна. Брюки подарила ему Сел, заверив, что в белом он выглядит просто великолепно, а на ней они всё равно никогда не сидели как следует. — Э-э… вроде ровные, — вынес вердикт Майк, осмотрев Фредди с головы до ног. — На твои швы никто смотреть не станет, — подал голос из угла Миффер, крутя в руке барабанную палочку. Неудивительно, что желание Фредди выглядеть безупречно одновременно озадачивало и раздражало его. Когда Фредди проигнорировал первое замечание, Миффер добавил: — Я бы на твоём месте больше переживал из-за микрофонной стойки. — В прошлый раз всё было нормально, — надменно ответил Фредди, проводя рукой по волосам и глядя в окно на серый поздний вечер, словно разговаривал главным образом сам с собой. По его мнению, во время прошлого выступления он довольно достойно справился с развалившейся микрофонной стойкой, большое спасибо. — Чего? Тебя совсем не смутило, что она развалилась? — фыркнул Миффер. — Без основания по сцене передвигаться легче. Фредди бросил на него взгляд, и на его лице появилась озорная, почти зловещая улыбка. — А ещё я смогу каждый раз бить тебя шестом по голове, когда ты сбиваешься с ритма. Тапп заржал, Миффер прищурился, глядя на Фредди, но тут же неловко дёрнулся и словно по заказу выронил палочку. Майк и Тапп зашлись от хохота. — Так, всё, заткнулись, придурки. Внезапно преисполнившись новой решимости, Фредди развернулся и решительно направился к двери. — Только ты это… какая ещё сцена-то? — донёсся из-за спины весёлый голос Таппа. Фредди высунулся в коридор и посмотрел сначала в одну сторону, затем в другую. Тапп был прав: играть им предстояло в столовой. А после того как во время одного из выступлений кто-то застрял ногой в «сцене», сооружённой из сдвинутых вместе обеденных столов, и едва не сломал лодыжку, было решено больше никаких самодельных сцен из столов не возводить. Как Фредди ни пытался отстоять подобную конструкцию, выступать им предстояло прямо на полу. Но дело сейчас было вовсе не в этом. — Эй! Из… извините! Он замахал небольшой группе студентов, стоявших в конце коридора. Те умолкли и повернулись к нему. Затем обменялись несколькими взглядами, и наконец один из них взял инициативу на себя и подошёл к Фредди. — Да! Здравствуйте. — Фредди одарил юношу напряжённой улыбкой. На вид тот лишь в этом семестре поступил в колледж и едва ли был старше восемнадцати. — Нам здесь очень нужно зеркало. Вы не могли бы принести нам одно? — Э-э… Парень моргнул и оглянулся на друзей. Когда он снова повернулся к Фредди, его лицо выражало растерянность. — Я вообще-то не совсем… — Послушайте, это не так уж трудно, — перебил его Фредди со вздохом и умоляюще приподнял брови. — Наверху у студентов отделения моды наверняка есть несколько зеркал. — Да, просто я не… Студент посмотрел в оба конца коридора. Его друзья, заинтригованные происходящим, уже приближались к ним. — Разве здесь нет кого-нибудь, кто должен вам помогать? Фредди недовольно цокнул языком и махнул рукой. — Понятия не имею, куда все запропастились, а у меня нет времени. Зеркало в полный рост, дорогой. Вы не могли бы принести мне такое? Он посмотрел на остальных студентов, уже присоединившихся к своему приятелю и с любопытством разглядывавших Фредди. — Кто-нибудь? Зеркало в полный рост? Побыстрее? Он старался подогнать их, потому что они просто стояли и не понимали: через пятнадцать минут ему предстояло выйти к зрителям. — С верхнего этажа? — уточнила девушка, склонив голову набок. — Да! — с благодарностью воскликнул Фредди. Они переглянулись и наконец кивнули. — Ну хорошо. — Спасибо. Сложив ладони и отвесив маленький театральный поклон, Фредди скользнул обратно в комнату и постарался не обращать внимания на взгляды и едва сдерживаемые усмешки. Объяснять своим товарищам по группе, что они выступают в художественном колледже, где учатся будущие модельеры, и что люди непременно будут смотреть на них придирчивым взглядом и оценивать своего бывшего однокурсника, было совершенно бессмысленно. Он будет выглядеть безупречно, а свои насмешки они могут засунуть куда подальше. Возвращение в Илинг, чтобы выступить перед бывшими соучениками, большинство из которых никогда не воспринимало его музыкальные амбиции всерьёз, действовало на нервы сильнее, чем Фредди готов был признать. Во многих отношениях этого мгновения он ждал уже давно: наконец-то он сможет им всем показать. Но одновременно ему предстояло расхаживать в углу столовой, практически без сценического освещения, на одном уровне со зрителями, половина которых, вероятно, будет сидеть на столах, сдвинутых к задней стене. Тем важнее было хотя бы ему самому выглядеть как можно эффектнее. Так думал Фредди примерно десять минут спустя, с величайшей тщательностью поправляя перед зеркалом шёлковую блузу. Браслеты на его запястьях звенели, пока он проводил пальцами по волосам и любовался идеально ровными швами. И всё же в конечном счёте нервы в тот вечер взяли над ним верх. Он так остро осознавал каждый сделанный жест, каждый шаг и каждое движение волос, что начал сомневаться буквально во всём, и в результате его выступление казалось скованным и неуклюжим. Без сценического освещения собравшаяся перед ними публика смотрела ему прямо в лицо. Поэтому большую часть концерта Фредди либо прятал глаза за волосами, либо вовсе закрывал их, пытаясь сосредоточиться на музыке. На нескольких высоких нотах голос неловко сорвался. Каждое слово, произнесённое между песнями, звучало натянуто, а в смехе, которым публика встречала его попытки шутить, ему слышалась жалость. И всё-таки, вопреки ожиданиям, зрители хлопали, свистели и требовали выхода на бис. Однако Фредди подозревал, что причиной была лишь некая земляческая солидарность: в конце концов, он выступал на своей территории. Если бы только после концерта можно было сразу уйти. Но тихо исчезнуть было невозможно, когда столько знакомых ожидали возможности поговорить с ним. Единственным утешением было то, что Брайан не пришёл и не увидел этого. Он долго и многословно извинялся за то, что не сможет попасть на первое лондонское выступление Фредди, и обещал прийти на второе — тоже в Илинге, в следующие выходные, всего через день после предстоящего переезда группы в Лондон. Фредди хотя бы удалось поначалу ускользнуть, сославшись на то, что ему отчаянно необходимо смыть пот и переодеться, пока остальные собирали аппаратуру. Когда минут через двадцать он неохотно вернулся в столовую — всё ещё в атласных брюках, но уже в чистой рубашке и короткой меховой куртке, — у него на мгновение появилась надежда, что люди, возможно, уже перебрались в паб. В помещении и правда стало заметно пусто. Но нет. Крис, Пол и остальные по-прежнему сидели на столах у задней стены и беседовали с Таппом. Фредди остановился в дверях и принялся мысленно готовить своё появление. Он так сосредоточился на этом, что не заметил подошедшую к нему девушку. — Фредди? Знакомый мягкий тембр её голоса заставил его резко обернуться. От неожиданности сердце словно пропустило удар. — Мэри. Он моргнул, широко распахнув глаза. Уголки губ против воли дрогнули в улыбке — наполовину счастливой, наполовину испуганной. — Что… Э-э… То есть… привет. Фредди быстро прикусил губы, надёжно запечатывая рот, прежде чем из него успеет вырваться ещё какая-нибудь бессвязная чепуха. Осознание того, что Мэри стоит рядом с ним и, судя по всему, была здесь во время концерта, оказалось слишком сильным потрясением. — Прости, я не хотела тебя напугать. — Нет, я просто… Её взгляд был таким же неуверенным, как и его собственные ощущения. Несколько долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза. Разум Фредди лихорадочно искал ответы на внезапно ставшие жизненно важными вопросы. Следует ли наклониться и обнять её? Не будет ли грубо, если он этого не сделает? Не будет ли неуместно, если сделает? И главное — что он должен сказать? — Что ты вообще здесь делаешь? Определённо не это. — Нет, я хотел сказать… Мэри слегка приподняла брови и посмотрела на него немного виновато. — Я не имею в виду, будто это… э-э… Он неловко рассмеялся. — Это чудесно! Что ты пришла. Просто я не… Я не ожидал тебя увидеть. На её лице снова появилась улыбка, хотя теперь немного печальная. — Ну, я… Я услышала, что… что вы выступаете. А мне всегда хотелось прийти и послушать, как ты поёшь. Она опустила глаза и сжала сумочку обеими руками. — В общем… Я хотела сказать, что ты был потрясающим. — Скорее ужасающим, — простонал Фредди с самоироничным смешком и закатил глаза, ругая самого себя. — Жаль, что ты пришла именно сегодня. Он махнул рукой и оглядел помещение. Пол уже заметил его и жестами звал подойти. — Обычно я выступаю лучше, честное слово. — Нет, ты и правда был хорош, — настойчиво возразила Мэри. Когда она снова подняла на него глаза, они были большими и серьёзными. — По-моему, ты был очень хорош… Она умолкла, заметив, что Фредди отвлёкся и показывает Полу, что подойдёт через минуту. — Что ж, не стану тебя задерживать, — тихо проговорила она, слегка опустив голову и отступив на шаг. — Нет. Фредди вновь сосредоточил всё внимание на ней. — Пожалуйста, ты… Ты уже уходишь? Фраза прозвучала несколько нескладно: в последний момент он удержался от просьбы остаться. В конце концов, у него не было права просить её об этом. Не после того, как всё закончилось между ними в прошлую встречу. Воспоминание о ней до сих пор заставляло его сгорать от стыда. И всё-таки… Она была здесь. Она пришла посмотреть их выступление. Пришла увидеть его. И хотя в течение нескольких месяцев Фредди совершенно не думал о ней, сейчас он внезапно осознал, что… скучал. По этим ясным глазам, которые иногда смотрели на него с таким восхищением и обожанием. Он скучал по тому, какие чувства она в нём пробуждала. Словно понимала его и одновременно видела в нём кого-то более величественного, чем он был на самом деле. Мираж, которому он хотел соответствовать. Мэри открыла рот, собираясь ответить, но в этот момент к ним подошли Майк и Миффер. — О, привет! — Майк перевёл взгляд с одного на другую. — Напомни-ка… — Мэри, — быстро подсказал Фредди. — Это Мэри, а это… — Майк, — представился тот, кивнув ей. — Ага, мы уже встречались. — Да, в пабе, — подтвердила Мэри, вежливо им улыбнувшись. — Ах да, конечно! — Фредди хлопнул себя ладонью по лбу и тут же возненавидел себя за этот преувеличенно театральный жест. К счастью, в тот момент никто, кажется, особенно не обращал на него внимания. — Тебе понравился концерт? — спросил Миффер. Он подошёл ближе и улыбнулся ей. — Да, вы были замечательны, — ответила Мэри. Миффер принялся разглядывать её с головы до ног, и Фредди внезапно ощутил странное желание обнять Мэри за плечи и притянуть к себе. Теперь, когда его внимание переместилось в эту сторону, он понял, что она и правда была очень красива. Шёлковистые светлые волосы, фарфоровая кожа, модная одежда: пушистое светлое пальто поверх тёмно-синего комбинезона. Комбинезон… Мысли Фредди унеслись в сторону. Вот что действительно могло бы привлекать взгляды на сцене. — Ха, теперь понятно, почему наш Фред весь вечер с ума сходил, стараясь выглядеть таким гламурным, — ухмыльнулся Майк и сделал вид, будто собирается пихнуть его локтем. Хотя Фредди прекрасно знал, что Мэри знает: он понятия не имел о её приходе, — он всё равно почувствовал, что краснеет, а губы растягиваются в напряжённой улыбке. Миффер посмотрел на часы. — Ладно, пойдёмте в паб, пока он не закрылся. — Верно говоришь, дружище, — согласился Майк. — Фредди? — Да. Фредди взглянул на Мэри и встретился с ней глазами. Не пригласить её сейчас было бы возмутительно невежливо. — Не желаешь присоединиться к нам? Наматывая ремешок сумочки на палец, Мэри несколько мгновений смотрела на него, а затем просто кивнула. На её губах по-прежнему играла улыбка. Несмотря на то что самому Фредди их выступление казалось тусклым и безжизненным, вскоре выяснилось, что так считал только он. К его удивлению, друзья по колледжу были потрясены тем, что воспринимали как некое чудесное преображение. Весь вечер они смотрели на него так, словно увидели совершенно в новом свете. Фредди не вполне понимал почему: ведь он всегда был именно таким. Но он всё равно испытал огромное облегчение оттого, что никто, по-видимому, не остался разочарован. К концу вечера он чувствовал себя намного увереннее. В немалой степени потому, что рядом сидела Мэри. С ней он почему-то ощущал себя менее одиноким. Менее одиноким, чем уже довольно долгое время. Эта мысль заставила его внутренне замереть. Разве не ужасно так думать? Ведь Сел оказалась таким милым и преданным другом. Он был бесконечно благодарен за дружбу Брайана. Были ещё Майк, Джефф, Кен и, конечно, Тим. Фредди прекрасно знал, что значит чувствовать себя совершенно одиноким и отрезанным от всех, словно ни один человек в мире не способен его выносить. Но сейчас всё было уже не так. Теперь он не был одинок. У него были друзья. Однако Мэри была другой. Брайан и Тим состояли в Smile — группе, частью которой Фредди так отчаянно хотел стать, но получил недвусмысленный отказ. И прежде всего они были друзьями Роджера. Сел была прежде всего девушкой Майка. А среди ливерпульцев, друживших много лет, Фредди всегда в какой-то степени останется посторонним. Но Мэри… Мэри сегодня находилась здесь исключительно ради него. В каком-то смысле всегда казалось, будто Мэри принадлежала только… ему. Фредди искоса наблюдал за ней. Она неторопливо потягивала напиток и слушала, как Джефф с восторгом рассказывает о предстоящей хэллоуинской вечеринке в пабе его родителей, которая в этом году обещала быть совершенно невероятной. Сам Фредди уже некоторое время не слушал. — Так как же ты узнала о сегодняшнем выступлении? — наконец спросил он. Инстинктивно он наклонился ближе, чтобы говорить тихо, пока остальные продолжали беседовать. Она повернулась к нему и тоже подалась вперёд. Теперь их головы склонились друг к другу, словно отгораживая их от друзей за столом. — Случайно, — ответила Мэри. — Я была на работе, и туда зашёл Брайан со своей девушкой. — И он тебе сказал? — удивлённо спросил Фредди. Ему было странно, что Брайан вдруг без всякой причины решил рассказать ей о выступлении Wreckage. Мэри кивнула, затем опустила взгляд и заправила прядь волос за ухо. — Он… Ну, я сама спросила, — тихо призналась она. — О тебе. И тогда он рассказал мне сначала о Ливерпуле, а потом мы… Ну, мы разговорились. — Понятно. Фредди не знал, что ещё на это сказать. Он никогда всерьёз не рассматривал возможность того, что Мэри по-прежнему может интересоваться, где он находится и чем занимается. И теперь совершенно не понимал, что делать с этой информацией. — Просто я так давно тебя не видела. Вообще нигде, — продолжила она, ненадолго подняв на него глаза. — И я… Я стала думать. — Я считал, что ты не хочешь меня видеть. Слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Фредди тоже отвёл глаза: меньше всего ему хотелось вспоминать о том, что произошло между ними. Или вообще об этом думать. — Ну, я… Мэри отстранилась, не закончив фразу, и повернулась к остальным. Фредди попытался сосредоточиться на Поле, который теперь, кажется, рассказывал какую-то увлекательную историю о свадьбе своего кузена. Все рассмеялись, но слова словно вовсе не достигали ушей Фредди. Потому что теперь он всё-таки думал об этом. О том дне, когда в последний раз видел Мэри. Когда поцеловал её. Мэри, Мэри, всё наперекосяк. Хотя на самом деле она вовсе не была строптивой. Она была тихой, доброй и прекрасной. На неё было приятно смотреть. Рядом с ней было приятно сидеть. В том, как остальные — парни — понимающе посматривали на него, когда он сидел так близко к ней, было нечто, наполнявшее Фредди головокружительным чувством… облегчения. В этом заключалась своего рода безопасность. Она была доказательством. Ложным доказательством, напомнил он себе — и тут же всё равно усомнился. Ведь теперь всё было иначе, разве нет? В прошлый раз, в тот день, он ещё не был готов отпустить Роджера, хотя ему словно на золотом блюде предложили всё, чего он должен был желать и в чём должен был нуждаться. Хотя Фредди прекрасно понимал, что рано или поздно ему придётся пожертвовать упоительным восторгом от потакания своим желаниям. Во всяком случае, если он хотел нормальной жизни. Такой жизни, как у всех. Если он хотел, чтобы на пути к успеху больше ничто не стояло — за исключением тех вещей, которые он изменить не мог. Неудачной формы лица. Цвета кожи. Но здесь существовал иной путь. У него был выбор. Если хоть что-то он и мог контролировать, так это то, каким его видел мир. И, возможно, он ещё сумеет научиться довольствоваться этим. Фредди снова взглянул на Мэри. Настоящая ангельская блондинка, только более светлого оттенка. Большие голубые глаза под длинными ресницами. Как похоже и в то же время как по-разному. Но с чего он вообще взял, что теперь она захочет его? Как самонадеянно было так думать. Такая красивая девушка, как она. И всё же Мэри находилась здесь. И смотрела на него — внезапно понял Фредди и поспешно спрятался за своей пинтой. До конца вечера он не произнёс в её сторону ни единого слова. Лишь когда пришло время закрытия, его охватила паника. Что, если он упускает свой шанс? Из упрямства отвергает то, что ему даровано? Вторую возможность принять правильное решение. Нет, конечно, не вторую возможность. У него уже было столько шансов отвернуться от того, что, как он знал, было неправильным. И вот ещё один. Роджер это сделал. Причём почти сразу. Фредди был уверен: для Роджера он всегда оставался лишь временным безумием — чем-то, что вскоре отбросили в сторону и на что, оглядываясь назад, наверняка смотрели с неодобрением. «Не понимаю, зачем ты пытаешься быть тем, кем не являешься». О, но Роджер ошибался насчёт него. Ошибался. Он понятия не имел, кем Фредди способен стать, если по-настоящему этого захочет. — Мэри. Когда все вереницей выходили из паба, Фредди поспешил вперёд, придержал для неё дверь и последовал за ней на улицу. — Спасибо. — Она подняла на него глаза, натягивая перчатки. — Боже, как холодно. Стоял пронизывающий холод, и моросил мелкий дождь. Несмотря на пальто, зубы Фредди почти сразу начали стучать. Они отстали от остальных, которые шли в одном направлении: некоторые к станции метро, а Wreckage и их компания — к фургону, за руль которого, как вдруг понял Фредди, собирался сесть пьяный Джефф. По крайней мере, до квартиры девушек в Эрлс-Корте было недалеко. — Вы ведь не собираетесь сегодня ночью возвращаться в Ливерпуль? — спросила Мэри, словно прочитав его мысли. — Боже, конечно нет. — Фредди покачал головой и засунул руки в карманы. — Мы переночуем у друга, а утром поедем обратно. — Это хорошо. — Да. Они снова замолчали. Но эта тишина была наполнена возможностями. Фредди понимал: если когда-либо и следовало действовать, то именно сейчас. Сделать правильный выбор. Он так нервничал, что ему стало трудно дышать. Фредди пытался выговорить нужные слова, хотя мышцы его челюсти, казалось, свело от холода. — Я… Я просто хотел… хотел сказать спасибо. Когда она посмотрела на него, он встретился с ней глазами. — За то, что пришла сегодня. Мэри улыбнулась. — Я была рада. — Было приятно тебя увидеть. Он ответил улыбкой и тут же спрятал её, плотно сжав губы. — И я… Я хотел спросить… Фредди ненадолго замолчал, а затем на одном дыхании выпалил оставшуюся часть фразы: — Не могла бы ты, возможно, встретиться со мной ещё как-нибудь? Мэри молчала. А внутри Фредди в это время стремительно сменяли друг друга самые разные чувства. Сначала облегчение при мысли, что она может сказать «нет». Сразу вслед за ним — вина, потому что он должен был хотеть, нет, он действительно хотел, чтобы она ответила «да». А завершалось всё тошнотворной смесью обречённости и нервного возбуждения на случай, если она и правда согласится. — Я думала, ты больше не хочешь меня видеть, — наконец ответила она с лёгким лукавством, повторяя его собственные слова. Это было справедливо. Но в её глазах стоял вопрос, и Фредди понял: она ждёт ответа. Он кивнул, покусывая губы, и почувствовал, как им овладевает решимость. — Я всё обдумал, — сказал он. — Подумал о том… чего я хочу. Слова давались с трудом. Почему это было так трудно? Никаких сомнений и вопросов быть не должно. Для других это было легко. Для Роджера это было легко. — Так что… Но Мэри пришла ему на помощь, и за это Фредди был ей безмерно благодарен. — Да, — сказала она. Он повернулся к ней и приподнял брови. — Да? — Да, — просто повторила Мэри. Пройдя ещё несколько шагов, она обхватила рукой его предплечье, переплетая их руки. Фредди опустил взгляд на грязную мостовую под ногами. И отстранённо, в последний раз, попрощался с весенними и летними днями, наполненными тайной страстью и любовью, которая казалась бесконечной. — Хорошо. Падающий дождь уже начинал замерзать, покрывая тротуар тонким слоем льда. — Я рад. --- Брайан сидел напротив, скрестив руки на груди, и смотрел на Роджера с непроницаемым выражением лица. Роджер поднёс пинту к губам, сделал большой глоток и лениво оглядел хэллоуинские украшения, оставшиеся в пабе после вчерашнего вечера. Он ждал неизбежных вопросов. — Итак… — начал Брайан, с любопытством наклонив голову. — Крисси мне кое-что рассказала… Роджер рассмеялся. — Вот как? — Ты и Джо, — произнёс его друг. Это прозвучало не совсем как вопрос. Казалось, Брайан взвешивал эту мысль, не зная, что о ней думать. — Ага. Роджер пожал плечами, достал из лежавшей на столе пачки сигарету и зажал её губами. — Хм. Брайан кивнул, продолжая пристально его разглядывать. — Всё идёт хорошо? — Жаловаться не на что, — ответил Роджер и закурил. — Хорошо… Значит, хорошо. В голосе Брайана едва заметно не хватало уверенности. Но Роджер не желал ничего обсуждать по этому поводу, поэтому больше ничего сказано не было. И это была чистая правда. Роджер не мог пожаловаться. Он ненадолго запаниковал, когда Джо сообщила ему, что другого парня, с которым она встречалась, уже некоторое время нет на горизонте. Но она оказалась вовсе не чрезмерно навязчивой и по-прежнему оставалась самостоятельной женщиной. Она была занята учёбой и своим кругом друзей, и виделись они главным образом по выходным или иногда на рынке. Роджера это вполне устраивало. После этого безумного года он чувствовал себя измотанным. Ему требовался отдых от страданий, любовных ссор и, откровенно говоря, от необходимости думать о чьих-либо чувствах, кроме собственных. С Джо всё снова стало легко. Примерно так, как было в самом начале. И это было приятно. Пока этого было достаточно. А если после одного из концертов Smile его внимание привлекала какая-нибудь другая девушка и дело доходило до лёгкого флирта — не более того, ну, почти не более, — то вины он не испытывал. На этот раз условия их отношений, по-видимому, были другими. Роджер чувствовал, что где-то дальше по дороге им всё-таки придётся принять определённые решения. Но этот момент ещё не настал. И он не собирался задумываться об этом до тех пор, пока не будет совершенно необходимо. Лишь когда они допивали последнюю порцию напитков, Брайан наконец заговорил об этом. Что было неудивительно: в последние пару недель Роджер решительно пресекал любые попытки поговорить о Фредди. — Не знаю, слышал ли ты, — начал Брайан с такой подчёркнутой небрежностью, что его тон прозвучал совсем небрежно. — Но Ibex… Ой, то есть Wreckage… сегодня переехали обратно в Лондон. — Вот как. Роджер стряхнул пепел в пепельницу и посмотрел, как распадаются обугленная бумага и табак. — Нет, я не слышал. — Да. Завтра вечером они играют в Илингском колледже, — продолжил Брайан. — Я пойду. Тим тоже. Роджер поднёс сигарету к губам, глубоко затянулся и поднял глаза на Брайана. — Молодцы, — сказал он, выпуская облачко дыма. — Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Брайан выглядел так, словно ему до отчаяния хотелось добавить что-то ещё. Но он промолчал. --- Примечания в конце главы Итак, ахаха… Когда я совершенно спонтанно писала хэллоуинский специальный выпуск, то забыла проверить даты выступлений Wreckage. А они играли в Илингском техническом колледже 26 октября, затем в ноябре и… 31 октября. Упс. Что ж, полагаю, в этой вселенной они в тот день не выступали! Ахаха. Однако эпизод, в котором Фредди требует принести ему зеркало, чтобы проверить, ровно ли идут швы, основан на реальном случае. Только на самом деле это произошло в Ливерпуле. Одна женщина, учившаяся вместе с Фредди в колледже, вспоминала, как смотрела выступление Wreckage в столовой Илингского технического колледжа. По крайней мере ей показалось, что играли они довольно паршиво. Однако она также рассказывала, что была очень удивлена, поскольку прежде Фредди всегда казался ей таким застенчивым и тихим. Расскажите, что вы думаете! ❤️