До тех пор, пока ты называешь меня другом

Ужин у отцов Уджу был тёплым, как всегда. Дом в Пёнчхоне — большой, но уютный, с камином и книгами на стенах — пах древесиной и цветами, которые Минсок выращивал на балконе. Его отец-омега встретил их с объятиями, сразу заметив, что Джихон похудел, и накормил его дополнительной порцией тушёного мяса. Тэсон, отец-альфа, сидел во главе стола и рассказывал о новом проекте — реставрации старого особняка в центре Сеула, — и Уджу слушал его с привычным интересом, но его мысли были заняты другим. Он смотрел на Джихона. Тот улыбался Минсоку, шутил с Тэсоном, ел с аппетитом, но Уджу видел то, чего не видели его отцы: Джихон был рассеян. Его взгляд иногда уходил в сторону, пальцы машинально тянулись к телефону, хотя он ни разу не взял его за столом. Он был здесь, но часть его оставалась где-то ещё. После ужина они сидели в гостиной. Минсок принёс чай и домашнее печенье, которое он пёк по старым рецептам своей матери. Тэсон раскрыл альбом с чертежами нового проекта, показывая их Джихону. — А ты, Джихон, — сказал Тэсон, — как работа? Слышал, ты подписал новый контракт? Джихон кивнул. — Да, с брендом «M&S». Владелец — Миндже, очень перспективный человек. Уджу почувствовал, как его пальцы сжимаются на кружке. Имя Миндже прозвучало в этом доме — в доме, который всегда был убежищем для них двоих. — Приятно, когда у тебя есть хороший партнёр, — сказал Тэсон спокойно. — Только не перерабатывай. Мы все волнуемся за тебя. — Я буду осторожен, — улыбнулся Джихон, и Уджу заметил, что в его голосе не было той теплоты, с которой он говорил с его отцами обычно. Когда они уезжали, Уджу остановился у машины и посмотрел на Джихона, стоящего рядом, освещённого светом уличных фонарей. В его профиле было что-то неуловимое — тень, которой раньше не было. — Ты сегодня был не с нами, — сказал Уджу тихо. Он не хотел начинать разговор, но слова вырвались сами. Джихон повернулся к нему, и на его лице мелькнуло удивление. — Что ты имеешь в виду? — Ты был здесь физически, но мыслями — где-то ещё. Я чувствую это уже несколько дней. Джихон на мгновение замер. Он хотел сказать, что всё в порядке, что он просто устал, что работа требует внимания. Но он посмотрел в глаза Уджу — тёплые, доверчивые, такие родные — и понял, что не может лгать ему. Не полностью. — Может быть, я немного перегружен, — сказал он, отводя взгляд. — Новый контракт, много встреч. Но это временно. Уджу не ответил. Он просто обнял Джихона — крепко, почти отчаянно, — и прошептал в его плечо: — Я боюсь тебя потерять. Джихон обнял его в ответ, чувствуя, как сердце разрывается от этого признания. Он хотел сказать: «Ты никогда меня не потеряешь. Я люблю тебя». Но слова застряли в горле, и он промолчал. --- В следующие две недели Джихон стал бывать у Уджу реже. Не потому что не хотел — он хотел каждую секунду, — но работа поглощала его. Миндже организовывал встречи, фотосессии, презентации, и Джихон чувствовал себя обязанным быть везде. Миндже всегда был рядом. Он приносил кофе, когда Джихон уставал, делал комплименты его внешности, восхищался его профессионализмом. Он слушал его — по-настоящему слушал — и Джихон, привыкший к тому, что его воспринимают как объект, начал ценить это внимание. Однажды вечером, после долгой встречи, они сидели в ресторане на крыше. Сеул раскинулся под ними, переливаясь огнями. Миндже смотрел на Джихона с той же пристальностью, что и в первую встречу. — Знаешь, — сказал он, медленно помешивая вино в бокале, — я никогда не встречал никого, похожего на тебя. — Это комплимент? — спросил Джихон, поднимая бровь. — Это факт, — Миндже улыбнулся. — Ты не играешь. Ты не пытаешься понравиться. Ты просто... есть. Это редкость. Джихон пожал плечами. — Мне просто не нужно никому нравиться. У меня уже есть те, кто меня принимает. — Ты говоришь об Уджу, — сказал Миндже, и в его голосе прозвучала едва заметная холодность. — Да, — ответил Джихон. — Он мой самый близкий человек. Миндже сделал глоток вина и посмотрел куда-то вдаль. — Я вижу, что он важен для тебя. Но ты никогда не задумывался, что дружба не может длиться вечно? Что однажды он встретит кого-то, создаст семью, и ты останешься на втором плане? Джихон почувствовал, как его сердце пропустило удар. Слова Миндже попали прямо в его самый глубокий страх — тот, о котором он не говорил даже себе. — Мы всегда будем рядом, — сказал он, но голос его дрогнул. — Конечно, — Миндже кивнул с понимающей улыбкой. — Но ты заслуживаешь того, чтобы быть для кого-то первым. Не только другом, а всем. Джихон молчал, смотря на огни города. Эти слова эхом отдавались в его голове. Он не хотел признавать их правоту, но они звучали правдоподобно. --- Уджу заметил, что Джихон всё чаще возвращается поздно. В его голосе появились нотки усталости, но при этом — лёгкого оживления, когда он говорил о работе. Он стал реже обнимать Уджу, реже прикасаться, реже смотреть в глаза. Однажды ночью, когда Джихон уснул на его диване, Уджу сидел рядом и смотрел на его лицо. Оно было спокойным, но под глазами залегли тени. Уджу провёл пальцем по его скуле, и Джихон чуть шевельнулся, но не проснулся. — Что происходит с нами? — прошептал Уджу в темноту. Вопрос был обращён к себе, потому что он не знал, спросить ли его у Джихона. Он боялся услышать ответ. --- Утром Джихон ушёл рано, оставив записку: «Встреча в девять. Позвоню вечером». Уджу смотрел на клочок бумаги и чувствовал, как внутри разрастается тревога — липкая, холодная, незнакомая. Он взял телефон и написал Джихону короткое сообщение: «Я скучаю по тебе». Ответ пришёл только через три часа: «Я тоже. Прости, завал». Уджу смотрел на экран и знал — он скучает сильнее. Но не знал, как это сказать.