Vāedar se ēdruta (Рождённая дважды)

В семнадцать лет Вэйлира закончила обучение. Она узнала об этом утром. Без церемонии. Без последнего испытания. Без слов о том, что Саэрис гордится ею. Жрица просто вошла в её комнату до рассвета и сказала: — Я уезжаю. Вэйлира сначала решила, что ослышалась. Она сидела у открытого окна, ещё босая, в тонкой белой сорочке, с распущенными волосами. На коленях лежала книга, которую она читала с вечера и так и не закончила. За окном только начинало светать. Море было серым, спокойным, почти неподвижным. Саэрис стояла у двери. Уже одетая для дороги. Тёмно-красный плащ без украшений, волосы убраны назад, на плече — небольшая дорожная сумка. Вэйлира посмотрела на неё. Потом на сумку. Потом снова на неё. — Куда? — Домой. — Твой дом здесь. Саэрис ничего не ответила. — Ты живёшь здесь столько, сколько я себя помню. — Это не делает Ваэссар моим домом. — Тогда что делает? — Выбор. Вэйлира закрыла книгу. — И ты выбрала уйти? — Да. Ответ был слишком простым. Она встала. — Почему? — Потому что я научила тебя всему, чему могла. — Нет. — Да. — Я ещё не закончила. — Обучение никогда не заканчивается. — Ты сама это говорила, — почти усмехнулась Вэйлира. — Поэтому должна понимать. — Понимать что? Саэрис смотрела на неё спокойно. Слишком спокойно. И Вэйлира начала злиться. — Что именно я должна понять? Что ты решила однажды утром собрать вещи и исчезнуть? Что мне следует поблагодарить тебя за уроки и помахать с пристани? — Нет. — Тогда объясни. — Я возвращаюсь в Асшай. Вэйлира замолчала. Она знала это название всю жизнь. Асшай у Тени. Чёрный город на краю мира. Место, откуда когда-то прибыла Саэрис. Но до этого мгновения он всегда казался ей почти выдуманным — ещё одним названием на карте, ещё одной историей из книг. — Зачем? — Потому что это мой дом. — Ты только что сказала, что дом определяет выбор. — Именно. — Иногда с тобой невозможно разговаривать. — Ты говоришь это уже десять лет. — Потому что за десять лет ничего не изменилось. — Изменилась ты. Вэйлира замолчала. Саэрис подошла к окну. В утреннем свете её лицо казалось старше — Вэйлира вдруг заметила тонкие морщины возле глаз, седину в тёмных волосах, усталость, которой раньше словно не существовало. И это разозлило её ещё сильнее. Она не хотела замечать, что Саэрис может стареть. Не хотела думать о том, что существовало время до неё и будет время после. — Я поеду с тобой. — Нет. — Почему? — Потому что Асшай не твой путь. — Откуда ты знаешь мой путь? Саэрис посмотрела на неё. Вэйлира ждала ответа. Но его не последовало. — Вот именно. — Что? — Ты не знаешь. Саэрис медленно выдохнула. — Нет. Больше не знаю. Это заставило Вэйлиру замолчать. Впервые. Жрица подошла ближе. — Я жрица Асшая, Вэйлира. Я служу Владыке. — Я знаю. — Нет. Ты слышала эти слова. Это другое. — Объясни. — Я не служу тебе. Не служу Беларису. Не служу королям, королевам или домам. — Она помолчала. — Я служу лишь Владыке. Никому больше. Вэйлира отвела взгляд. Почему-то именно эти слова причинили боль. Она всегда знала, что Саэрис не её мать. Не родственница. Даже не подданная. Но знание и понимание оказались разными вещами. — Значит, все эти годы были службой? Саэрис долго смотрела на неё. — Нет. — Но начинались с неё. Вот это было честно. И оттого ещё больнее. — Почему я? Саэрис молчала. — Почему именно я? — Потому что ты Таргариен. — Этого недостаточно. — Когда-то было достаточно. — А теперь? Саэрис не ответила. Вэйлира отвернулась. — Ты опять говоришь загадками. — Потому что некоторые ответы принадлежат не мне. — Удобно. — Очень. Вэйлира почти рассмеялась. Почти. Но не смогла. Она подошла к столу и начала бессмысленно перекладывать книги. — И когда ты вернёшься? — Не знаю. Её руки замерли. — Через год? — Не знаю. — Через пять? — Вэйлира. — Что? — Я не знаю. Она резко обернулась. — Тогда не говори, что вернёшься. — Я этого не говорила. — Ты сказала... — Я сказала, что мы ещё встретимся. — Какая разница? — Большая. — Для тебя, возможно. — Для нас обеих. Вэйлира стиснула зубы. Она ненавидела прощания — особенно такие, в которых другой человек сохранял спокойствие, словно уже давно пережил их заранее. — Я не хочу, чтобы ты уезжала. Слова прозвучали тихо. По-детски. Вэйлире сразу стало стыдно. Но Саэрис не улыбнулась. Не сказала, что ей уже семнадцать. Не напомнила о достоинстве принцессы. Она просто подошла и впервые за много лет коснулась её щеки. — Я знаю. — Ты оставляешь меня одну. — Нет. — Беларис не считается. Что-то изменилось в глазах Саэрис. Едва заметно. Она знала. Разумеется, знала. Вэйлира увидела это и сразу разозлилась. — Ты видела. Саэрис убрала руку. — Да. — И ничего не сделала. — Пока ничего не произошло. — Это твой ответ? — Нет. Это правда. — Я ненавижу, когда ты так говоришь. — Знаю. — И всё равно уезжаешь. — Да. Тишина затянулась. Наконец Саэрис сказала: — У тебя есть Ниссара. — Да. — Селира. — Да. — Оружие, которое ты думаешь, что хорошо спрятала. Вэйлира резко посмотрела на неё. Саэрис впервые улыбнулась. — Ты знала? — Разумеется. — С самого начала? — Почти. — И ничего не сказала? — Ты хотела тайну. Вэйлира не знала, злиться ей или смеяться. — Варро рассказал? — Нет. — Служанка? Саэрис молчала. — Я её уволю. — Не уволишь. — Почему? — Потому что она хорошо выполняла мою работу. Вэйлира всё-таки рассмеялась — один раз, тихо — и сразу замолчала. Саэрис посмотрела на неё. — Ты останешься здесь. — Надолго? — Пока не поймёшь, что пришло время уйти. — Опять. — Да. — А если я ошибусь? — Ошибёшься. — Очень ободряюще. — Ты хотела правду. — Иногда начинаю жалеть. Саэрис взяла сумку. И тогда Вэйлира поняла, что разговор действительно заканчивается. Что через несколько минут эта женщина выйдет из комнаты. Потом из дома. Потом сядет на корабль. И впервые в памяти Вэйлиры её не будет рядом. — Саэрис. Жрица остановилась. — Мы ещё увидимся? — Да. — Обещаешь? Саэрис долго смотрела на неё. — Обещаю. Вэйлира кивнула. Потом неожиданно обняла её. Она не собиралась. Сама не поняла, зачем сделала это. Первые мгновения Саэрис стояла неподвижно. Потом обняла её в ответ. — Ты была ужасной ученицей, — тихо сказала жрица. Вэйлира закрыла глаза. — А ты ужасной наставницей. — Я знаю. — Я серьёзно. — Я тоже. На этот раз Вэйлира улыбнулась. Когда Саэрис ушла, комната показалась слишком большой. ... После её отъезда Вэйлира впервые осталась без человека, который знал ответы на все вопросы. Это оказалось неприятно. Ниссара сказала, что ответы Саэрис обычно состояли из новых вопросов. Селира сказала, что это ещё хуже. Но Вэйлира всё равно скучала. Поэтому снова начала учиться. Ещё больше. Теперь уже сама. Она читала письма, торговые ведомости, карты, отчёты капитанов, принимала некоторых купцов вместо Белариса, когда тот был в отъезде, слушала споры в порту и иногда разрешала их. И ждала новостей. Они пришли весной. Дейнерис Таргариен стала женой кхала Дрого. Вэйлира перечитала письмо трижды. — Дотракиец, — сказала она. Ниссара сидела напротив. — Да. — Её отдали дотракийцу. — Похоже на то. — В обмен на армию. — Похоже. Вэйлира смяла письмо. — Визерис продал её. Селира, стоявшая у окна, обернулась. — Ты не знаешь. — Знаю. — Ты сама всегда говоришь, что слухи врут. — Не всегда. — Удобно. Вэйлира бросила на неё взгляд. Селира замолчала. Но мысль уже появилась. И не исчезла. Впервые Вэйлира подумала о брате не как о несчастном короле в изгнании. А как о человеке, способном отдать собственную сестру незнакомому мужчине ради армии. Ей не понравилась эта мысль. Поэтому она отложила её. Следующая весть пришла через несколько месяцев. Капитан не хотел говорить — Вэйлира заметила это сразу. Он стоял в приёмной Белариса, теребя край шапки. — Говори. — Принцесса... — Говори. — Визерис Таргариен мёртв. Мир не изменился. За окном продолжали кричать чайки. В саду шумел фонтан. Где-то слуга уронил поднос. Вэйлира смотрела на капитана. — Как? Тот молчал. — Как он умер? — Кхал Дрого... — Как? — Золотом. Вэйлира не поняла. — Что? — Ему вылили на голову расплавленное золото. Тишина. — Кто приказал? Капитан помедлил. Это мгновение решило всё. — Кто? — Говорят... королева Дейнерис позволила. Кубок в руке Вэйлиры полетел в стену, ударился с сухим глухим звуком и разбился на осколки, брызнувшие по каменному полу. Капитан отшатнулся. — Вон. — Принцесса... — Вон! На этот раз она кричала. И ей не было стыдно. Саэрис не было. И впервые Вэйлира ненавидела её за это. Она схватилась за край стола и перевернула его — тяжело, с усилием, так что ножки проскрежетали по камню, а разложенные бумаги разлетелись по комнате. Зеркало у стены она разбила локтем, не глядя, и звон осколков показался ей почти облегчением. Когда Селира попыталась войти, Вэйлира приказала ей уйти. Селира не ушла. Тогда Вэйлира швырнула в дверь подсвечник. — Теперь уйдёшь?! — Нет. — Я прикажу! — Приказывай. — Я твоя принцесса! — Сейчас ты ведёшь себя как дура. Вэйлира замерла. А потом ударила её. Ладонью. По лицу. Тишина после этого оказалась страшнее крика. Селира медленно повернула голову обратно. На щеке проступал красный след. Вэйлира смотрела на собственную руку. Ниссара стояла в дверях. Никто ничего не сказал. — Уходите, — прошептала Вэйлира. На этот раз они ушли. Правда пришла позже. Не сразу. По кускам, из разных писем и разных ртов, пока не сложилась в одну картину: Визерис был пьян, когда вошёл с оружием туда, где клинки были запрещены. Он угрожал Дейнерис — беременной Дейнерис, — приставил меч к её животу и обещал вырезать ребёнка, если сестра не отдаст ему корону, которую та никогда ему не обещала. Вэйлира слушала молча. Теперь она не кричала. — Это правда? — Так говорят все источники, — ответил капитан. — Все? — Все, которым я доверяю. Вэйлира отвернулась. Несколько дней она почти не разговаривала. Потом ночью пришла к Селире. Та открыла дверь, увидела её и ничего не сказала. — Я ударила тебя. — Я заметила. — Я не должна была. — Не должна. — Прости. Селира смотрела на неё. — Хорошо. — И всё? — А что ты хочешь? Вэйлира не знала. Селира открыла дверь шире. — Заходи. В комнате была Ниссара. Разумеется. Вэйлира села между ними. Долго молчала. Потом сказала: — Он заслуживал наказания. Никто не ответил. — Возможно, даже смерти. Она посмотрела на свои руки. — Но я всё равно буду скорбеть о нём. Селира опустила взгляд. Вэйлира продолжила: — Если я перестану любить свою кровь лишь потому, что она оказалась дурной... чем тогда моя любовь отличается от выгоды? — Ничем, — ответила Ниссара первой. Вэйлира посмотрела на неё. — Но это не значит, что ты должна лгать о том, кем он был. Тишина. — Знаю. И впервые Вэйлира произнесла: — Дейнерис была права. Слова дались тяжело. Но она сказала их. Не потому, что перестала любить брата. Потому что любила сестру тоже. ... Последняя весть пришла вместе с торговым кораблём из Кварта. На этот раз Вэйлира не поверила. — Три? — Три. — Живых? — Да. — Дракона? Капитан кивнул. Вэйлира рассмеялась. Не от радости. От абсурдности. — Драконы вымерли. — Уже нет. Он рассказал ей — о погребальном костре, о мёртвом кхале, о женщине, вошедшей в пламя, о трёх каменных яйцах, и о рассвете, когда Дейнерис Таргариен вышла из огня невредимой, с тремя живыми драконами на плечах и коленях. Вэйлира больше не смеялась. Она ушла. Не сказала куда. Ниссара и Селира не последовали за ней. Впервые. ... Вэйлира шла долго. К северным скалам. Потом дальше, туда, где зелень постепенно исчезала, а светлая земля Ваэссара уступала место чёрным лавовым полям. Она не торопилась. В голове всё ещё звучал голос капитана — три, живых, дракона, — и слова не становились правдоподобнее от повторения. Она прошла по знакомой тропе между застывшими потоками лавы, миновала острые базальтовые выступы и спустилась туда, где ветер с моря всегда становился сильнее. День был ясным, но над восточным горизонтом висела тонкая дымка, и далеко-далеко, если долго смотреть в одну точку, можно было вообразить тёмный след над погибшей Валирией. Возможно, это были облака. Возможно, дым. Вэйлира никогда не спрашивала. Пещеру она нашла сразу. Ту самую. Прошло два года с того дня, когда буря не позволила ей войти — когда Селира схватила её за руку, Ниссара приказала идти домой, а небо над островом стало чёрным. Теперь никто не кричал вслед. Никто не бежал за ней по мокрым камням. Вэйлира остановилась перед входом. Он почти не изменился: та же узкая расселина между чёрными скалами, те же острые выступы застывшей лавы, те же красноватые жилы в камне, похожие на давно высохшие следы крови. Только теперь пещера не казалась ей такой большой. Наверное, потому что выросла она сама. Она достала огниво. С первой попытки искра погасла. Со второй тоже. Вэйлира раздражённо сжала губы, прикрыла трут ладонью от ветра и попробовала снова. На этот раз появилось маленькое пламя — дрогнуло, почти исчезло, потом охватило промасленную ткань на конце факела. Она подняла его и вошла. Дневной свет ещё лежал за спиной длинной бледной полосой, но с каждым шагом становился короче. Камень под ладонью был холодным — не просто прохладным после тени, а по-настоящему холодным, словно глубоко под землёй существовала своя зима, не знавшая ни солнца Ваэссара, ни жарких ветров Летнего моря. Под ногами хрустел вулканический песок, и время от времени свет факела вспыхивал в осколках обсидиана короткими золотыми искрами. Проход постепенно сужался — в одном месте ей пришлось повернуться боком, плечо коснулось стены, где-то рядом с шорохом осыпались мелкие камни. Она замерла. Тишина. Только собственное дыхание и вода — капля, пауза, ещё одна, тот же звук, что она слышала два года назад у самого входа. Теперь он был громче. Проход неожиданно расширился, и она подняла факел выше. Перед ней открылась первая подземная зала. Потолок терялся в темноте, чёрные стены изгибались неровными волнами, будто камень здесь когда-то был жидким и застыл всего за мгновение до того, как обрушиться, а с потолка спускались длинные базальтовые образования, похожие на клыки. В центре лежала небольшая тёмная заводь, и капля из темноты падала в неё, расходясь кругами — один, другой, третий. Вэйлира подошла ближе. На мгновение ей показалось, что в воде отражается не её лицо. Серебристые волосы. Серые глаза с едва заметным лиловым оттенком. Не совсем её черты — на долю секунды взгляд в воде показался ей чужим, будто смотрел не оттуда, откуда должен. Она резко подняла факел. Отражение дрогнуло и снова стало просто её собственным. Вэйлира усмехнулась собственной глупости. После рассказов капитана даже тени начинали казаться колдовством. И всё же, обходя заводь, она не решилась обернуться к воде ещё раз. На дальней стене обнаружился второй проход, ниже первого, уходящий вниз. До этого места она никогда не доходила. Никто не доходил вместе с ней. Она могла повернуть назад, вернуться в поместье, найти Ниссару и Селиру, рассказать им о драконах Дейнерис. Но мысль о возвращении показалась невозможной. Не сейчас. Она пригнулась и пошла дальше. Чем глубже она спускалась, тем страннее становился воздух — к холоду примешался сухой минеральный запах, слабый запах серы и чего-то ещё, напоминавший дым давно погасшего костра. Камень здесь прорезали тонкие жилы красного минерала, в свете огня почти багровые, тянущиеся по стенам длинными извилистыми линиями, словно сосуды под кожей. Эта мысль ей не понравилась. Она пошла дальше. Пещера расширилась снова — потолок стал ниже, стены почти гладкими. Ни рисунков, ни валирийских письмён, ни высеченных драконов, ни забытых молитв. Ничего, что могло бы объяснить это место. И именно отсутствие следов человека беспокоило сильнее всего: пещера была древнее любого дома на Ваэссаре, возможно, древнее самого поселения. Она существовала задолго до Белариса. До Саэрис. До Вэйлиры. И будет существовать после них. На земле, среди чёрной пыли, она заметила след — маленькую, почти истлевшую полоску ткани. Когда-то ткань могла быть красной; теперь от цвета осталось лишь грязное бурое пятно. Вэйлира коснулась её кончиками пальцев, и ткань рассыпалась. Кто-то здесь был. Когда-то. Очень давно. Или не так давно, как ей хотелось думать. Проход впереди раздваивался. Левый уходил вниз, но через несколько шагов его затопляла чёрная вода. Правый поднимался. Вэйлира выбрала правый — не зная почему, просто выбрала — и только через несколько шагов заметила, что ветер изменился: слабое движение воздуха коснулось пламени, и огонь наклонился вперёд, будто что-то тянуло его в глубину. — Очень смешно, — тихо сказала она неизвестно кому. Голос ушёл в темноту и не вернулся эхом — пещера была слишком велика, слишком глуха для этого, и тишина, поглотившая её слова целиком, оказалась страшнее любого повтора. Она больше не говорила. Проход становился шире, под ногами появились каменные ступени — не вырубленные человеком, просто естественные выступы породы, спускающиеся один за другим. Она сделала шаг. Потом ещё один. И ещё. Свет факела выхватил из темноты дальнюю стену. Вэйлира замерла. Сначала она не поняла, что увидела. Два округлых камня, больших, слишком правильной формы, лежали в неглубокой каменной впадине, окружённые чёрным песком и мелкими осколками обсидиана. Она сделала шаг. Свет достиг первого — белого, не просто белого: скорлупа напоминала старую слоновую кость, покрытую тонкими серебряными прожилками, каждая чешуйка отдельная, слегка выпуклая, и на мгновение показалось, будто они перекрывают друг друга, как доспех. Рядом лежало второе. Тёмное, но не чёрное — цвет грозового моря перед самым закатом, глубокий сине-фиолетовый, почти угольный в тени, с тонкими медными линиями между чешуйками, которые вспыхивали в свете факела и сразу исчезали, стоило огню качнуться. Вэйлира не дышала. Она знала, что это такое. Знала прежде, чем позволила себе назвать. Слишком много старых книг. Слишком много рисунков. Слишком много рассказов Саэрис. Драконьи яйца. Два. Здесь. На её острове. В той самой пещере, к которой она пришла в тот самый день, когда узнала, что её сестра вернула драконов в мир. Она медленно приблизилась. Факел тихо потрескивал. Остановилась возле белого яйца, протянула руку, не коснулась, отдёрнула пальцы. Глупость. Это всего лишь камень. Она снова протянула руку. На этот раз коснулась. Холодное. Каменное. Мёртвое. И именно в этот момент всё сошлось: рассказы Саэрис, пламя, кровь, древняя Валирия, пророчества, намёки, странные ответы на простые вопросы, вся её собственная жизнь, в которой слишком многое всегда казалось подготовленным заранее. Всю жизнь где-то глубоко внутри Вэйлиры существовала мысль, которой она никогда не позволяла стать словами. Что её сохранили для чего-то. Что она должна совершить нечто невозможное. Вернуть то, что исчезло. Стать той, кого ждали. Но Дейнерис уже сделала это. Вошла в огонь. Вышла невредимой. Родила трёх драконов. Вэйлира медленно убрала руку. Не я. Мысль пришла спокойно. Без зависти. Без обиды. И именно поэтому оказалась такой тяжёлой. Не я была той, кого ждали.