Задокументировано Драко Малфоем

«Великий волшебник встретил безликий конец» – Рита Скитер. «Мир потерял не просто могущественного мага» – Элфиас Дож. «Хогвартс без Дамблдора обречён» – Варнава Кафф. «В небе чёрном крикнет грач, Перекрой мой тихий плач. В мир теней ушёл Атлант, Дремлет вечный наш гигант» – Ксенофилиус Лавгуд.       Теодор отложил очередную газету с кричащим заголовком о смерти Альбуса Дамблдора и закурил. К слову, курение не входило в список постоянных вредных привычек Нотта, этим скорее увлекался Блейз. Однако в последнее время без табака становилось крайне сложно обходиться.       Всё случилось почти так, как предсказывала Джин. Жаль, что в своей речи она не смогла учесть, что Сучий Сын Волан-де-Морт после своего гнусного триумфа в Хогвартсе решит освободить ещё пару своих приспешников из Азкабана, в число которых (по счастливой случайности) входил Нотт-старший.       Глупо было предполагать, что Мистер Нотт вернётся из заключения отдохнувшим и свежим. Этот засранец стал чаще срываться на домовых эльфах и другой прислуге, всё более изощренно пытался выслужиться перед Тёмным Лордом и пару раз поднял руку на своего сына. Первый удар пришёлся по скуле Тео. Шрамы, разумеется, украшают мужчину, но носить на своём лице эту метку было просто унизительно. Второй удар был обещан Нотту в глаз, но на этот раз Теодор остановил замахнувшийся кулак отца и избежал новой отметины: «Надеюсь, ты не думал, что, если я подыгрываю тебе в спектакле за верность перед твоим Повелителем, то я буду безропотно сносить все твои выходки?»       Отец, будучи мужчиной далеко не молодым, сильно выругался, используя до сего дня неизвестный Тео акцент, полученный предположительно в Азкабане, но побои при этом прекратились.       Шла середина июля, они не виделись с Джин почти месяц. Тео пообещал ей держаться друг друга вопреки всему, а на деле он, как и Монтекки, сидит в своём поместье, и к Капулетти путь ему заказан.       Лето всегда сулило Нотту много хлопот – бесконечная череда приёмов, гости, выезды, банкеты. Конечно, с ними теперь было покончено, и ещё в учебное время они договорились с Джин скрыться ото всех глаз, поскольку Министерство за обоими уже не следило. Однако все осложнялось наступлением семнадцатилетия одного волшебника. Грёбанного Гарри Поттера.       Чудо-мальчик родился в конце июля, и тем самым не оставил Тео и шанса насладиться этим летом. Он понимал, что Тёмный Лорд готовится к поимке своего заклятого врага, что значило: «Хер тебе, Теодор, а не каникулы на лазурном берегу Франции в объятиях Джин Хатт». Радовало одно, скоро они увидятся в логове змея (в Малфой-мэноре) на очередном заседании по захвату всего, чего душе Лорда угодно. ***       Джин отложила сумку-дафл, которую она обычно использовала для длительных визитов, и стала складывать вещи в небольшой рюкзак, увешанный маггловскими значками. Было ли это негласным вызовом всему чистокровному, что ждало её на приёме у Малфоев? Возможно. Ещё одна причина заключалась в том, что ведьма взяла с собой крайне мало нарядов на выход. Во-первых, больше не было никаких балов, а ужины стали скорее формальностью. Им на смену пришли совещания и пытки. Во-вторых, у неё был довольно скудный выбор тёмной одежды (она предпочитала носить более яркую палитру), а Пожиратели, как ни странно, выбрали цветом этого сезона траурно-чёрный. Ну и, наконец, в Джин всё ещё теплилась надежда, что она останется там ненадолго.       Ведьма ждала, что, по своему обыкновению, перед поездкой к ней зайдет брат – даст парочку неуместных советов, она, конечно, огрызнется, он закатит глаза, и с чувством выполненного близнецового долга они отправятся в путь. Джек не появлялся. Оставалось совсем немного времени, прежде чем они войдут в камин своего дома и выйдут из другого на противоположной стороне Англии. Джин решила наведаться сама. Она стояла напротив двери брата и несколько раз поднимала руку, чтобы постучаться. Джек чувствовал, что кто-то мнётся у порога, и палочкой отворил дверь. Сложно было представить, что брат с сестрой, у которых до недавнего времени был целый отдельный мир, которые с бесконечной интимностью доверяли друг другу самые страшные тайны, теперь стояли лицом к лицу и не понимали, что сказать. За время, пройденное с Рождества, они не ссорились, практически не разговаривали и тем более не делились ничем личным. Они оба осознали, что находятся по разные стороны баррикад, и лишние расспросы только усугубили бы ситуацию.       – Ты не попросишь меня быть острожной? – украдкой спросила Джин.       – А в этом есть хотя бы малейший смысл? – устало ответил он.       – Думаю, что нет… Но ты бы мог меня попросить положить кружевное белье, чтобы быть готовой к очередному женишку, выбранному нашим отцом, – попыталась пошутить сестра, но улыбка вышла натянутой.       – Ты думаешь, мне самому хочется, чтобы ты становилась подстилкой какому-то заносчивому мерзавцу? Джин, ты моя кровь, моё сердце всегда будет болеть за тебя, но я не могу пойти против воли отца. Поэтому давай хотя бы не будем сыпать остроты на эту тему, – Джек отвернулся, укладывая остатки своих вещей. Джин всё ещё стояла на пороге комнаты и не знала, переступать ей внутрь или уходить прочь. Переминаясь с ноги на ногу, она все же приняла решение войти, закрыла за собой дверь и наложила оглушающие чары, давая понять, что разговор должен стать максимально приватным.       – Когда придёт время, я не буду сражаться на стороне Волан-де-Морта, – тихо произнесла Джин.       – Не произ… блядь, Джин! Даже имя его называть крайне опасно, не говоря уже о том, что последовало за этим дальше.       – Джек, ты меня слышал.       – Я слышал, и что мне теперь с этой информацией делать, кроме как попытаться исправить это воспоминание, чтобы Тёмный Лорд ни о чем не узнал?       – Ты не сдашь меня?       – Ты и правда дура. Джин, ты разве не слышала, что я несколько минут назад сказал о чувствах к тебе? Да, я всё ещё считаю, что ты не в своём уме, раз говоришь такое. И я не могу тебя в этом поддержать, поскольку, ты не поверишь, я хочу жить! Я люблю эту жизнь, и я собираюсь существовать в этом мире, даже если им будет править кикимора или оборотень. Но у меня нет ни единой причины сдавать тебя.       – Но в мире под правлением Волан-де-Морта эта жизнь будет смертеподобна.       – Джин, да как же ты затрахала, ну не произноси ты Его имя, прошу. Послушай меня, пожалуйста, я не думаю, что всё будет уж настолько плохо, как ты описываешь. Ты чистокровная волшебница, у тебя одна из самых влиятельных семей в мире магов, твой отец – один из ближайших соратников Тёмного Лорда. У тебя будет блестящее будущее.       Ведьма понимала, что любой её аргумент про смерти тысячи невинных, про тотальную диктатуру и отсутствие свобод будет разбиваться о банальное «зато мы будем живы». Между ними была фатальная пропасть, и её было не переступить.       – Ты осознаешь, что мы расстанемся с тобой? – сдерживая слезы, спросила она.       – Да. Но я надеюсь, что однажды мы встретимся в твоём мире или моём. Джин подошла к брату, поцеловала его в щеку и почувствовала, что он тоже на грани заплакать. Она ушла прежде, чем скупая слезинка упала с ресниц Джека, лишая тем самым его остатков отстранённости.       Через несколько минут Хатты уже собрались все вместе у камина, кинули по горсти Летучего пороха и переместились в Малфой-мэнор.       Их встретил старый скрюченный эльф, за которым маленькими шажочками семенила Гоги, затем они взяли чемоданы господ и провели гостей в свои комнаты. Джин зашла в те же покои, которые ей выделялись хозяевами из года в год. Однако на этот раз картина была немного иной – на её кровати уже сидел абсолютно неуместно счастливый Тео. Он плавно встал, когда дверь за Джин закрылась, и без слов приветствия подошёл. Тео убрал часть её волос за ухо, провёл пальцами по щеке ведьмы и остановился на подбородке, чуть приподняв его, чтобы их губы смотрели вровень друг другу. Джин успела почувствовать запах горького табака от его руки, нотки пряного алкоголя и заметила ссадины на красивом смуглом лице. Весь его вид кричал о том, что дни выдались далеко не приятными, но почему-то от этого зрелища у неё слегка подкосились ноги. Тео прижал её к себе, сердце рвано колотилось от мук ожиданий, затем поцеловал её со смесью облегчения и отчаяния, иногда прикусывая губу.       – Я скучал, – отстраняясь, сказал он.       – А я переживала. Родители говорили, что твой отец вернулся домой.       – Вернулся. Рассказал, с кем подружился в Азкабане, перекинулся парой любезностей с соседями, сыграл со мной в квиддич, а потом пошёл и дальше творить добрые дела, – с сарказмом ответил Нотт, пока Джин гладила место удара. – Сегодня обсуждают очередной план по поимке Поттера?       – Скоро он будет доставлен в убежище. Я надеюсь, что Орден Феникса справится со своей задачей. Думаешь, нас это коснётся? Тео не ответил. Казалось, что все события, связанные с Избранным, теперь прямо влияют на каждого волшебника. Тёмный Лорд проиграл Ордену в Отделе тайн? Четвертовать десяток грязнокровок. Свой человек в Министерстве недостаточно эффективен? Распустить Министерство! Поттера не видели больше десяти минут? Выпускайте цербера, пусть ищет след. Поэтому, отвечая на вопрос, не затронет ли их грядущая операция по поимке Гарри, можно смело было сказать: «Да, чёрт возьми, ещё как!»       Нотт почти невесомо коснулся губами лба Джин, сказал, что будет ждать её на ужине и вышел.       Вечером почти в полумраке, в котором даже свечи издавали дьявольски-зелёный свет, за столом сидела коалиция, по виду напоминавшая заговорщиков, убивших Цезаря, не меньше.       Беллатриса как всегда сражала всех своим безумством, Северус смотрел на всех с выражением «я знаю больше, чем говорю», а отцы Малфоя и Нотта повесили головы будто нашкодившие мальчишки. Они явно были не в фаворитах у Тёмного Лорда. Драко сидел как красивая, но очень печальная статуя. Его единственного хотелось вывести с этого праздника жизни.       Маттео, Салазар бы его побрал, выглядел великолепно. Вот кому война действительно шла к лицу. Он закатал рукава своей хлопковой рубашки цвета слоновой кости, и на руках проглядывались новоиспеченные шрамы. Их можно было бы назвать сексуальным, если не знать, что они получены в бою с волшебниками, куда более достойными, чем он, и которые сейчас скорее всего кормят собой червей. Его чёртовы волосы были ещё шелковистее, а взгляд, блуждающий по комнате, заявлял, что хозяин тут он. Глаза бы эти прозрачно-голубые выколоть! Он пил вино, один за одним опустошая кубки, и улыбался краешком губ, оставляя при этом маску безразличия на остальной части лица. Рядом с Маттео сидела весьма привлекательная светловолосая ведьма, у которой было какое-то редкое, но совершенно не запоминающееся имя. Амадея? Лучия? Сакрамента? Как бы её ни звали, она очень даже подходила для роли миссис Реддл.       Предположительно Амадея выглядела так, будто её родители селективным образом пытались ей вывести идеальной формы пышные губы, густые ресницы, тонкие пальцы, и у них это, блин, получилось. В общем, они смотрелись вместе так, будто утром уже успели одарить кого-то Авадой, а на ужин у них будет громкий секс.       Джин сидела далеко от Тео, но это ничуть не мешало им постоянно переглядываться. То Нотт следил, чтобы опасный треугольный вырез на груди чёрного атласного платья не открывал аппетитный взор всем присутствующим (он бы и не открыл, Джин наложила прилипающие чары). То ведьма бросала косые взгляды в сторону Тео, когда Люциус произносил очередную чушь, и они беззвучно хихикали. В общем, любому идиоту было бы понятно, что между ними что-то есть.       «Чудесный» вечер оборвал звон удара вилкой по хрустальному бокалу из набора Нарциссы. Волан-де-Морт готовился сделать какое-то заявление:       – Дамы, – он поклонился в сторону девушек, особо задерживая свой взгляд на сияющей перед ним Беллатрисе. – Господа, – Тёмный Лорд поднял бокал в сторону мужчин, и они одобрительно зашевелились. – Скоро мы вступим на порог нового мира. Светлого, не осквернённого кровью магглов, где нам и нашим детям будет нечего бояться. Каждый из вас мне по-особому дорог, каждый из вас внёс неоценимый вклад в наше общее будущее. Однако! Есть те, кто сегодня заслуживают внимания немного больше остальных. Джин, Маттео, вы, как два представителя древних рода, имеете честь продолжить династию великих волшебников. На ваши плечи ложится задача создать нерушимый альянс и править этим новым миром. Вы обвенчаетесь в ноябре, когда девушке стукнет восемнадцать лет. За Джин и Маттео! - Реддл-старший опрокинул бокал с очень редким вином (во вкусе которого он не разбирался) и стал выслушивать поздравления своих подхалимов, параллельно о чём-то перешёптываясь с мистером Хаттом.       Маттео, до этого не смотревший в сторону Джин, после объявления Тёмным Лордом новости о помолвке, резко похолодел по отношению к своей пассии. Он наполнил свой бокал, оторвал веточку винограда, прикусил ягоду так, что её тёмный сок полился от губы к подбородку и небрежно салютовал в сторону кудрявой ведьмы: «Агнец, ты будешь замечательной женой».       Спустя несколько часов, когда ужин кончился, Тео едва не задел Джин, направляясь к выходу из залы. Можно было бы решить, что его вывела из себя вся эта ситуация, если бы не маленький жест – клочок бумаги, который он незаметно вложил ей прямо в руку.       Ведьма почти бегом возвратилась в свою комнату, рывками вырвала гранатовые заколки из своей причёски, скинула туфли и раскрыла записку, на которой родным почерком было нацарапано:

«Полночь. Библиотека Малфоев. Захвати свой маггловский рюкзачок, мы покидаем эту вечеринку».

У Джин буквально отлегло. Она понимала, что Тео не имел права на неё злиться, что он сам давно знал о её предполагаемой помолвке. Но что-то живое и честное скребло ей душу после этой сцены за ужином. Она чувствовала себя предательницей и хотела отмыться от остатков этого вечера. Поэтому если и ставить точку в отношении всего, что её связывало с жизнью прошлой, то именно сейчас.       Рюкзак был почти не разобран, поэтому Джин оставалось только сменить платье на джинсы и зип-худи и в нужный час уйти незамеченной. Она кралась как кошка (или как храбрый гриффиндорский львёнок), не зажигая палочки, чтобы не будить портреты на стенах. Возможно, именно отсутствие света привело к тому, что она врезалась в кого-то в темноте.       – Потерялся, мой милый ягнёнок? – спросил Маттео и крепко сжал плечи Джин.       – Пусти меня, – злостно ответила она, стряхивая руки наследника.       – Раньше ты была более веселая. Шутила, улыбалась. Сейчас ты какая-то пресная, – огрызнулся он.       – Раньше, Маттео, я была пьяная. А ещё твой дядя тире отец не маячил с косой наперевес на горизонте. Наверное, поэтому моё настроение было чуточку получше, как думаешь? – Реддл засмеялся в голос на ответ Джин, рискуя разбудить половину поместья.       – А мне кажется, алкоголь тут не причём. Скажи, твой дружок из Клуба дрочеров тебя совсем не удовлетворяет?       – Маттео, ты даже не представляешь, насколько жалкой была твоя реплика, – Джин сделала попытку уйти, но совершила фатальную ошибку, поправив лямку рюкзака и тем самым указав на него Маттео, который раньше его не замечал.       – А это тебе для чего? Куда, позволь узнать, ты собралась в столь поздний час? Остолбенев на мгновение, ведьма помедлила с ответом.       – Я собираюсь взять из погреба пару бутылок вина.       – Тогда я сопровожу тебя в погреб, – сказал Маттео, снова подходя ближе.       – Зачем? Чтобы снова зажать в углу? – Джин сделала вторую неудачную попытку обойти Реддла.       – Теперь ты моя невеста, и мне не нужно прятаться, чтобы зажать тебя, – он прижал её к портрету прапрадеда Малфоя, на что старик ответил: «Молодые люди, имейте совесть!» По телу Маттео прошла волна возбуждения, и он готов был запустить свои руки ниже по телу Джин, но его неугомонное либидо остановил внезапно появившийся Драко:       – Она может и твоя невеста, но Джин также моя гостья. Если девушка хочет выпить одна в погребе, это её право. Если она хочет украсть оттуда пару бутылок – пусть идёт. Даже если моему погребу суждено осушиться до капли, благословляю её на эту шалость. А сейчас, иди спать, Маттео, как ты правильно выразился, у тебя ещё будет вся жизнь впереди вместе с этой прекрасной особой. Дай же ей хотя бы сегодня насладиться свободой, – Малфой отгородил собой Джин, давая понять, что Реддл теперь его проблема, и она может идти. Ведьма благодарно посмотрела на своего спасителя и попятилась назад.       Идя в сторону библиотеки, она крутила в голове единственную мысль: «Что это, блядь, было?!» Когда Джин зашла в читальный зал и увидела спокойно сидящего с книгой Тео (как будто бы он на каникулы к Драко приехал!), по телу снова пробежал холодок предательского флёра. Ведьма откинула от себя эти мысли и направилась к Нотту. Он изящно отложил книгу:       – Ты, как и я, родилась в ноябре?       – Ч-что? Ты о чём? – запнулась Джин.       – Тёмный Лорд сказал, что ты достигнешь совершеннолетия в ноябре, – легко ответил Тео.       – Это всё, что тебя заинтересовало в его речи? – улыбнулась Джин.       – Нет, просто я решил, что забавно будет провести день рождения и свадьбу в один день, – съязвил Нотт.       – Для того, кто, как он говорил, любит меня, ты слишком плохо осведомлен, когда у меня день рождения. Запиши, пожалуйста, в свой блокнот, что в последний день октября, ты должен мне цветы и торт.       – Последний день октября, значит. В канун Дня всех Святых. Интересно.       – Именно так, Хэллоуин, Самайн, как угодно. Тео, мы сейчас это будем обсуждать? – в нетерпении сказала Джин.       – Ты права, пожалуй, времени не так уж и много. После объявления о вашей с Маттео помолвке, я решил, что мне никогда не выпадет чести называть твою маму тещей. Поэтому я с превеликим удовольствием познакомлю тебя с другой прекрасной женщиной, и сразу прерву тебя, я не потащу нас на кладбище к могиле моей матери, – Тео сделал паузу в надежде на последующий смешок своей дамы, однако она лишь в недоумении молчала. – Пора проверить, насколько заслуженно я сдал экзамен по трансгрессии. Сегодня ты познакомишься с Молли Уизли.       До того, как Джин успела засыпать его кучей вопросов: откуда он знает, где Уизли сейчас обосновались, как они обойдут защиту Ордена Феникса, с чего он вообще взял, что их примут, Тео взял её за руку, посмотрел глазами, в которых была сталь, и аппарировал прочь из жуткого Малфой-мэнора.