Beautifully Ruined

Небо над городом окончательно задохнулось в тисках свинцовых туч. Обычно оглушительный, живой школьный коридор сегодня напоминал склеп: он потонул в мраке тихой тоски, сотканной из шороха похоронных букетов, надрывных всхлипов и срывающегося, скребущего по ушам шёпота. Это был понедельник. Тот самый черный понедельник, о котором каждый думал все выходные. Все эти долгие, скованные парализующим ужасом дни. Даже Виллоу, всегда считавшая себя самой сильной, смелой и опасной среди этих блеклых сопляков, не нашла в себе сил выйти из дома. Какой позор. «Слабачка, — зло думала ведьма, кусая губы. — В следующий раз я такого не допущу. Магия не должна дрожать перед человеческим безумием». Человеческим? Точно ли? Загвоздка заключалась в том, что магия в этом городе теперь была не только у неё в руках. Страх был слишком реальным. Смерть не просто прошла мимо — она бесцеремонно распахнула двери их школы. Её присутствие ощущалось физически. Будто ледяная тварь стояла у каждого за спиной, медленно дыша мертвецким холодом в затылок. Она была одновременно нигде и везде. Все замечали этот сквозняк из могилы, но никто не смел произнести это вслух. Пугал не сам факт того, что чья-то искра угасла, а то, с какими жуткими, оккультными подробностями смерть заявилась в их захолустье. Да, все знали, что в городе творится чертовщина. И все упорно отворачивались. Пока им не швырнули в лица ритуальное убийство. Статья в утренней газете смаковала такие детали, от которых тошнило. И всё это — с девочкой, которая еще в пятницу дышала, смеялась и ходила по тем же половицам, где сейчас стояла Виллоу. Они даже пересекались на совмещенных уроках рукоделия. Виллоу не знала её, но могла поклясться — зла ей точно не желала. «Вот вам ваша грёбаная иллюзия безопасности, дорогие одноклассники! — ядовито думала ведьма, глядя на притихшую толпу. — Жизнь ни с кем не считается. Получайте, суки! Жрите этот ужас без остатка, пока не подавитесь!» Она недолюбливала большинство своих ровесников. Глупые. Инфантильные. Несносные. Было интересно наблюдать, как их радужный мир трещит по швам. Рядом со шкафчиком убитой вырос уродливый, удушающий алтарь. Горы мягких игрушек, фотографии, цветы. И запах… приторный, удушливый шлейф девичьих духов смешивался с копотью десятков свечей. Расплавленный воск слезами стекал прямо на этот пластиковый хлам. Эту девочку любили. О ней плакали. Виллоу была бесконечно далека от подобной сентиментальности, но где-то в самой глубине её темного, скрытого от чужих глаз сердца болезненно кольнуло. Чисто по-человечески. Эмз — как всегда безупречная, но сегодня неестественно бледная и печальная — аккуратно поправила бутоны роз у алтаря, которые так и норовили вспыхнуть от ближайшего огонька. «Что она чувствовала, когда клинок коснулся её кожи? — Виллоу замерла, глядя на пламя. — Страх? Боль? Животный, первобытный ужас? Чувствовала ли она себя преданной?» Последний вопрос отозвался в ведьме глухой ментальной вспышкой. В памяти мгновенно всплыли чужие противные улыбки, удушливый запах речной тины, болотной жижи… На секунду ей стало нечем дышать. Грудь сдавило. Точно так же, как тогда. В день, когда её предали. — Ты как? — тяжелая ладонь Анджело мягко опустилась на её плечо, возвращая в реальность. Эмз тут же оказалась рядом. Заметив, как задрожали ресницы подруги, она осторожно перехватила её изящную кисть с безупречным темным маникюром и заботливо сжала. — Виллоу, нам всем сейчас не по себе. Страшно до чертиков, — тихо прошептала она, заглядывая в глаза ведьмы. — Но мы рядом. Мы вместе, а значит, всё будет в порядке. Я тебе обещаю. У Виллоу внутри всё перевернулось от этой внезапной, острой нежности. Сердце сделало глухое сальто. «Они думают, что я бледнею из-за чужой смерти, — пронеслось в голове. — Отлично. Пусть думают так. Им незачем знать, какие монстры водятся в моей голове». — Всё в порядке, идём в класс, — бархатным, слегка надтреснутым голосом ответила Виллоу, слегка хмурясь от резкой, пульсирующей боли в висках. Где-то в конце коридора какая-то девчонка сорвалась на истеричный, пронзительный плач. По толпе пробежал осязаемый электрический разряд общего безумия. За окнами с новой силой забарабанил дождь, сладко подпевая похоронному маршу. Казалось, эта массовая паника скоро просто раздавит потолок школы и погребет их под обломками. В классе висело такое же мертвое, гнетущее беспокойство. Верхний свет выключили, оставив лишь серый полумрак из окон, который погружал учеников в подобие гипнотической дремоты. Виллоу на автомате доставала тетради из рюкзака, надеясь успеть пробежаться глазами по паре защитных заклинаний до начала урока. Ей нужно было вернуть контроль над своей силой. Сейчас вообще не время раскисать. Не тогда, когда по городу бродят чернокнижники, вероятно, в разы превосходящие её. Но магия внутри неё испуганно затихла, когда дверь класса с грохотом распахнулась. В кабинет влетела запыхавшаяся учительница. Её каблуки яростно застучали по линолеуму. На лице женщины, в диком контрасте с темными синяками под глазами, сияла натянутая, слишком живая улыбка. — Проходи, проходи, милая, не стесняйся! — звенел её голос, напрочь ломая атмосферу всеобщего траура каким-то фанатичным, безумным энтузиазмом. Вслед за ней в класс тихо, почти бесшумно скользнула незнакомая девушка. Виллоу замерла, опустив руки в рюкзак. Глаза ведьмы медленно скользнули по фигуре незнакомки. Тонкие черные колготки, нежное, воздушное белое платье и… старая, поношенная кожанка, которая смотрелась грубо, почти чужеродно на этих девичьих плечах. Густая копна изумрудно-зелёных волос была перехвачена небрежной косой. «Выглядит так, словно украла эту куртку у какого-то байкера», — хмыкнула про себя Виллоу. По классу прошел шепоток оценивающих взглядов. Чужачка тут же сжалась, неловко обхватив себя руками за предплечья, словно пытаясь защитить грудь от невидимых стрел. — Класс, внимание! — объявила учительница. Десятки пар глаз устремились на высокую девушку у доски. Та мгновенно вспыхнула, густой румянец залил её бледную шею. Виллоу фыркнула: «Чего тут краснеть-то? Господи, очередная забитая чудила». И в эту самую секунду новенькая вскинула голову. Виллоу показалось, что время внутри кабинета остановилось, а весь остальной класс просто растворился, превратившись в серый туман. Тень упала на лицо незнакомки, румянец мгновенно сошел, оставив мертвенную, пугающую бледность. Её глаза — бездонные, темные, как сама бездна — с маниакальной, дикой точностью впились прямо в глаза Виллоу. У новенькой даже едва заметно дернулось веко. «Что за чертовщина?.. — Виллоу почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. — Чего она так вылупилась? У меня что, тушь потекла?» Но ведьма не отвела взгляд. Она лишь вызывающе прищурила густо подведенные глаза, демонстрируя недовольство и превосходство. Хищный, колючий контакт длился целую вечность. Губы новенькой слегка приоткрылись, словно она хотела что-то крикнуть Виллоу — что-то отчаянное, безумное, — но вовремя осеклась и резко захлопнула рот. — Знакомьтесь, это Алли. С сегодняшнего дня она будет учиться с нами! Класс взорвался шуршанием и перешептываниями. Виллоу, чувствуя, как внутри нарастает странная, необъяснимая тревога, судорожно сжала в пальцах тяжелую металлическую подвеску на шее. Алли, так и не разорвав их личного, ментального поединка глаза в глаза, негромко, но отчетливо произнесла: — Здравствуйте. Надеюсь, мы с вами… поладим. Её голос прозвучал странно — низко, бархатисто, с едва уловимой вибрацией, от которой у Виллоу внутри что-то сладко и болезненно екнуло. Класс этого не заметил, продолжая судачить. Учительница бережно похлопала Алли по плечу, воркуя о том, как ей жаль, что перевод совпал с такими тяжелыми временами, но она сделает всё, чтобы Алли было комфортно… Женщина нянчилась с ней, как с родным дитятком. Новенькая двинулась по проходу. И, словно в насмешку над здравым смыслом, её партой оказалось свободное место прямо за спиной Виллоу. «Отлично. Просто прекрасно», — Виллоу почувствовала, как лопатки обжигает чужое присутствие. Её пальцы, сжимающие ручку, подрагивали. Чтобы Виллоу нервничала? Из-за какой-то девчонки? Чушь. Было бы из-за кого. А вот Алли в этот момент находилась на грани истинного, вампирского безумия. Она села за парту, изо всех сил впиваясь собственными когтями в ладони, почти пробивая кожу. «О боже… эта девушка…» Темная, мертвая кровь Алли мощным, раскаленным потоком прилила к лицу, окрашивая щеки в лихорадочный, бордовый цвет. Это было невыносимо. Вампирша слышала каждый чертов вздох Виллоу. Чувствовала кожей её тепло. Каждое, даже самое ленивое движение её плеч отражалось в сознании Алли взрывом. «Не смотри на неё. Хватит. Ты и так облажалась, уставилась на неё как маньячка». Но слух хищника предательски вычленял из общего шума класса один конкретный звук — то, как бешено, сладко и горячо пульсирует живая кровь в сонной артерии Виллоу. «ПРЕКРАТИ НА НЕЁ ПЯЛИТЬСЯ, ТЫ СЕЙЧАС СОРВЕШЬСЯ!» Сдерживать инстинкты, которые кричали о том, что эта ведьма — её самая желанная, самая смертоносная слабость, было пыткой. Над ухом как гром раздался незнакомый голос. — Эй, привет, новенькая! — перед партой Алли возник высокий парень с зелёными волосами. Алли едва не прокусила себе губу до крови, судорожно выныривая из глубин своего наваждения. — Меня зовут Анджело! А ты, значит, Алли. Будем знакомы, — он лучезарно улыбнулся и протянул руку. Вампирша пару секунд тупо смотрела на его ладонь, её зрачки всё еще были расширены от внутреннего шторма. — А… да, — она сделала над собой усилие и пожала его крепкую, теплую руку. — Очень приятно. Виллоу в этот момент сидела натянутая, как струна. Она демонстративно листала тетрадь, всем своим видом показывая, что происходящее сзади её не волнует ни капли. Ей абсолютно плевать. Честное ведьминское. И вообще, она решила, что за весь оставшийся день больше не обернется ни разу. Не удостоит эту чудилу и секундой своего драгоценного внимания. А вокруг Алли уже образовалось плотное кольцо из любопытных одноклассников. — Эй, Алли, а откуда ты перевелась?.. — А почему в конце года?.. — Где ты одеваешься, Алли?.. — Какой твой любимый цвет?.. — Слушай, а дашь свой номерок?.. «Агх, как же бесит! — Виллоу сжала зубы так, что заболели челюсти. — Устроили тут цирк!» Её дико раздражало это столпотворение. Но еще сильнее бесило то, что эта изумрудная девчонка отвечала на вопросы тихим, невнятным шепотом, едва мямля себе под нос. «Специально строит из себя невинную овечку, — злилась ведьма. — Привлекает внимание. Вся такая хрупкая, загадочная, аж тошно». Даже Эмз! Её любимая, преданная Эмз уже стояла там и что-то увлеченно нашептывала новенькой про новые палетки теней и блески для губ. Виллоу обреченно закрыла лицо руками, тихо сходя с ума от этого утреннего кошмара. К её величайшему облегчению, пронзительно зазвенел звонок. Учительница строго прикрикнула на класс, заметив, что познакомиться они успеют и на большой перемене, и заставила всех рассесться по местам. Ведьма сделала глубокий вдох, пытаясь расслабить плечи. Но облегчение не пришло. Сзади, сквозь деревянную спинку стула, её буквально прожигал этот внимательный, колючий, тяжелый взгляд. Чужое внимание ощущалось почти физически — как острая игла, замершая у позвоночника. «Да боги, смилуйтесь! — мысленно взмолилась Виллоу, сжимая кулаки под партой. — Что ей нужно от меня? Она оценивает меня? Хочет посмеяться надо мной? Унизить? Эта тварь теперь мне продыху не даст, я чувствую…» Между ними протянулась невидимая, тугая нить, и Виллоу понимала: просто так эта уродливая связь не порвётся. Алли за её спиной в этот момент беззвучно молила о пощаде своего сира, дьявола или саму судьбу. Ей просто нужно перетерпеть этот день. А потом вернуться в подвал и залить в себя столько крови, сколько понадобится, чтобы заглушить этот голод. «Идея прийти в школу была катастрофой, — думала вампирша, утыкаясь взглядом в тетрадь. — Чертовски плохая идея». Но отступать поздно. Она здесь, чтобы найти ритуального убийцу и защитить город от раскрытия их природы, а не для того, чтобы самой стать монстром, растерзавшим одноклассницу. Но эта девчонка впереди… Она ломала все механизмы внутри головы Алли. Смоляные черные волосы, тяжелый, аккуратный темный макияж, блузка с кружевами, тонкими полосами ложащимися на бледную кожу, колготки в мелкую сетку, шипованный чокер на шее, розарий и куча странных металлических амулетов… Она кардинально отличалась от всех этих одинаковых, скучных людей. Алли смутно помнила, что еще при её человеческой жизни на улицах больших городов начали появляться такие ребята. Как их там звали?.. Готы? В любом случае, эта красавица выглядела чертовски гармонично. Ухоженно. Эстетично. Маняще. «Почему я не заговорила с ней, когда был шанс? — тоскливо подумала Алли, глядя на изящный изгиб шеи Виллоу. — Наверное, я напугала её своим диким взглядом… Как жаль». Из всех этих кричащих, пахнущих страхом и потом подростков, Алли по-настоящему хотела поговорить только с ней. Должно же было существовать хоть какое-то логическое, книжное объяснение тому, почему её — древнее, холодное существо — так откровенно, с первого взгляда повело от этой смертной девчонки? И Алли твердо решила: она выяснит, какую магию прячет эта черноволосая нимфа. Чего бы ей это ни стоило. На следующих переменах Алли честно пыталась пробить эту глухую стену. Она делала робкие шаги навстречу, выстраивала в голове длинные фразы, но Виллоу оставалась неприступной крепостью. Ведьма демонстративно отворачивалась, кривила пухлые, накрашенные черной помадой губы и стремительно уходила, стоило вампирше появиться на горизонте. Если бы Виллоу только знала, чего Алли стоил каждый такой маневр. На каждом уроке вампирша сидела сзади, неотрывно сверля взглядом изящную лебединую шею ведьмы. Алли изо всех сил приструняла свои темные, чудовищные инстинкты, тупо игнорируя тягучую, ноющую боль в челюсти, где под деснами пульсировали клыки. Запах Виллоу — смесь лаванды, сухой полыни и сладкого вишневого пирога — медленно сводил её с ума. А когда у Алли почти получалось заговорить, когда она наконец выдавливала из себя тихие, сбивчивые обрывки слов, её безжалостно утягивали в водоворот бессмысленной чепухи другие подростки. Ближе к обеду стало ясно: это бешеное внимание класса было лишь щитом. Каждый из них лихорадочно цеплялся за появление новенькой, стараясь отвлечься от липкого, первобытного страха, сковавшего город после убийства. Им просто нужно было переключиться на что-то яркое. На живую игрушку. «Какие же они наивные, — раздраженно думала Виллоу, воюя с замком своего шкафчика. — Будто милая мордашка этой Алли спасет их от того, что бродит по ночам в лесу». «Милая?» Ведьма мысленно отвесила себе пощечину. Как она вообще посмела подумать так об этой лицемерке? Сначала та мямлит себе под нос черт знает что, изображая святую невинность, а потом сверлит её взглядом, от которого у Виллоу волоски на руках встают дыбом. Это бесило. Это выбивало из колеи. В довершение ко всему Анджело настойчиво пытался сыграть в купидона. — Виллоу, да ладно тебе, она же милашка! — шептал он, облокотившись на соседний шкафчик. — Тебе просто нужно поговорить с ней, и твое ледяное сердце сразу растает. Вот увидишь! — Мне не о чем с ней говорить, — отрезала ведьма, не оборачиваясь. — Она смотрит на меня так, будто выбирает, в какое место нанести смертельный удар. — Да брось. Разве ты не видишь, как сильно она хочет с тобой познакомиться? Она же буквально глаз с тебя не сводит. Они одновременно повернули головы. Чуть поодаль, наполовину скрывшись за открытой дверцей своего шкафчика, стояла Алли и открыто наблюдала за ними. Поняв, что её застукали, вампирша испуганно вздрогнула и тут же спряталась за железную створку, начав лихорадочно и шумно перебирать учебники. — Странная она, — процедила Виллоу, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Бесячая, пустая кукла. Просто выпендривается. Но внимательный, цепкий взгляд Анджело заметил то, что ведьма пыталась скрыть: её тонкие пальцы заметно дрожали, а зрачки испуганно плясали по всему коридору. — Не будь такой категоричной, Вилл. Ты ведь её совсем не знаешь. — Пф, а ты её типа знаешь? — Вот и повод это исправить, — парень лукаво, хищно улыбнулся и, набрав в легкие воздуха, крикнул на весь коридор: — АЛЛИ! ПОДОЙДИ СЮДА, ПОЖАЛУЙСТА! Виллоу округлила глаза, уставившись на друга с немым вопросом: «Ты что, конченый?!» Она уже дернулась, собираясь сбежать, но изумрудно-волосая незнакомка, ловко и бесшумно минуя толпу учеников, выросла прямо перед ними. Скрываться было поздно. — Вы что-то хотели, ребята? — тихо спросила Алли. Её голос слегка дрожал. — Не мы, а он, — ядовито выплюнула ведьма, скрещивая руки на груди и мысленно выстраивая вокруг себя невидимый защитный барьер. У Алли внутри всё перевернулось. «Она заговорила со мной. Сама. Пускай зло, пускай сквозь зубы, но заговорила!» Анджело, конечно, уверял, что в глубине души эта мрачная готесса — ранимое существо, просто колючее со всеми вокруг, но вампирша не ожидала, что так быстро добьется внимания этой чарующей сирены. «Так, Алли, дыши. Точнее, делай вид, что дышишь. Возьми себя в руки, это еще ничего не значит. Она настроена враждебно, не теряй голову! Как бы соблазнительно ни билось это горячее молодое сердце в её груди…» Анджело тем временем плевать хотел на пантомиму своей подруги. — Так, новенькая, — заявил он, деловито достав свой телефон и занеся палец над кнопками. — Диктуй свое экранное имя в AIM. Алли испуганно захлопала ресницами, еще сильнее сжимаясь в своей огромной куртке, словно та могла укрыть её от технического прогресса. — Что… диктовать? — Ник твой в мессенджере, чудила! — рассмеялся Анджело, толкнув её плечом. — Не в каменном веке же живем. Или ты до сих пор отправляешь письма почтовыми голубями? Алли густо покраснела, смущенно полезла в глубокий карман кожанки и выудила оттуда массивный, отливающий дорогим металлом брусок. Вампирша неумело, угловато повернула раскладной экран, пытаясь сообразить, куда нажимать. Мортис лично настраивал ей эту чертову штуку, ворча, что «в его время для интриг хватало записок в конвертах», поэтому ник он вбил самый банальный — Ally. Когда Анджело увидел аппарат, у него буквально отвисла челюсть. Даже у него, признанной иконы стиля всей школы, такой роскоши не водилось. — Офигеть… — выдохнул он, бесцеремонно выхватывая мобильник из её бледных пальцев. — Эмз, глянь сюда! У нашей скромницы N-ка девяносто третья! Откуда у тебя такое бабло, Алли? Ты что, банк ограбила по дороге в школу? Эмз тут же подлетела ближе, на ходу пряча карманное зеркальце в сумочку: — Вау! Ого, да у неё экран крутится, как на настоящей ручной видеокамере! На неё же можно клипы снимать! Алли, ну-ка, повернись, давай сфоткаемся! Виллоу стояла рядом, ощущая, как внутри закипает странный коктейль из раздражения и жгучего, чисто ведьминского любопытства. Новенькая выглядела как сирота из секонд-хенда: заношенные ботинки, куртка с чужого плеча, небрежная коса… но при этом таскает в кармане телефон стоимостью в хорошую подержанную машину? Что за чертовщина? Ведьма прищурилась, наблюдая, как Алли испуганно сжимается и заливается краской под напором её друзей. Эта девица определенно пахла чужими, опасными секретами. Эмз сделала несколько быстрых щелчков на крутую оптику Nokia, но, когда вывела получившиеся кадры на экран, недовольно сморщила носик. — Фу-у, что за бред? Что со светом в этой школе? — заворчала она, листая испорченные снимки. Виллоу мазнула взглядом по экрану и внутри у неё всё похолодело. На цифровых снимках Алли получалась неестественной, размытой, пугающей тенью. Словно матрица камеры отказывалась фиксировать её очертания, и сквозь бледный силуэт просвечивал унылый узор школьных обоев. — Линза, походу, заляпана, — буркнула Эмз, не придав этому значения. Но Виллоу знала: техника часто сходит с ума рядом с тем, что нарушает законы природы. — Так, твой список друзей чист, как моя совесть, а это непорядок, — авторитетно заявил Анджело, быстро клацая кнопками и заходя в AIM. — Себя я добавил. А теперь… — он хитро, с прищуром посмотрел на Виллоу, которая старательно делала вид, что безумно увлечена ковырянием в своей сумке. — Добавим тебе нашу Мрачную Королеву. — Анджело, только попробуй, — ледяным, предупреждающим тоном выговорила Виллоу, даже не поворачивая головы. — Я прокляну тебя. Клянусь, у тебя на лбу вырастет третий глаз, и он будет видеть только твои позорные секреты. — Ой, пугай своих первокуршек, Вилл, — фыркнул парень и с победным кличем вдавил центральную кнопку на джойстике. — Всё, Алли, лови аппарат. Её профиль V_GothQueen теперь у тебя в контактах. Напиши ей вечерком. Она только строит из себя недотрогу, а сама обожает потрещать ни о чем. На самом деле, конечно, нет. Но Анджело было не остановить. Виллоу резко, с оглушительным грохотом захлопнула дверцу своего шкафчика. Звонкий металлический удар заставил Алли испуганно вздрогнуть и вжать голову в плечи. Ведьма демонстративно вскинула острый подбородок, скрестила руки на груди и отвернулась, всем своим существом транслируя волны чистой, концентрированной обиды. Она откровенно дулась, сердито разглядывая трещину на противоположной стене и тихо, ядовито бормоча под нос про «невыносимых, длинноязыких придурков, которые суют свой длинный нос куда их не просят». Алли в этот момент была готова провалиться сквозь землю — прямо туда, в сырость подвальных грунтовых вод. Она уткнулась взглядом в носки своих потрепанных, старых ботинок, судорожно сжала возвращенную Нокию в кармане куртки и густо, до самых кончиков ушей, залилась бордовым румянцем. Ей было безумно, до физической боли неловко от того, что из-за неё Виллоу сейчас злится. Вампирша изо всех сил пыталась буквально слиться со стеной, уменьшиться, раствориться в воздухе, лишь бы больше не злить эту прекрасную, опасную девочку, чье присутствие заставляло её мертвое сердце совершать невозможные, фантомные удары. Учебный день медленно, со скрипом издыхал. Долгожданный финальный звонок должен был вот-вот прозвонить, и Виллоу считала секунды до момента, когда она наконец сможет смотаться из этого идиотского класса, этой проклятой школы и этого невыносимого, липкого дня. Чужой взгляд всё так же щекотал её лопатки, пробирался под кружева кофты, но уже не так настырно. Или, может быть, ведьма просто заставила свой разум выставить ментальную кирпичную стену и перестала его замечать? Анджело уже получил свои заслуженные, увесистые подзатыльники за саботаж с мессенджером. После недолгих препирательств они сошлись на выкупе: парень обязался купить ей новый плакат группы HIM и баночку ледяной колы. Только при выполнении этих условий он мог рассчитывать на помилование Мрачной Королевы. И вот — о, этот благословенный, дребезжащий треск! Конец мучениям. За весь этот чертов день Виллоу еще ни разу не чувствовала себя такой окрыленной. Она стремительно, на автопилоте выгребла из шкафчика сумку и двинулась к выходу, прорубая себе путь сквозь сумасшедшую, пахнущую дешевыми дезодорантами и потом толкучку подростков. Виллоу не видела никого перед собой, мечтая лишь об одном — глотнуть серой апрельской измороси. Как вдруг — БАМ! Плечо обожгло сильным, резким ударом. Виллоу отшатнулась, едва не потеряв равновесие на своих огромных платформах. — Ау! Разве нельзя быть аккуратнее?! — злобно выкрикнула она, даже не думая признавать вину или, упаси боги, извиняться. Сухой металлический звон прокатился по полу, утопая в шуме шагов. «Сука! Неужели одна из моих подвесок сорвалась?» Разозленная ведьма наклонилась, шаря глазами по линолеуму в поисках своей бижутерии, но её взгляд наткнулся на нечто совершенно чужеродное. На полу лежала массивная, потемневшая от времени металлическая гайка. Чего? Откуда эта деталь могла взяться посреди школьного коридора? Тонкие пальцы Виллоу потянулись к необычной находке, но в ту же секунду её рука столкнулась с чужой. Время схлопнулось. Пространство вокруг них точно выключили, оставив лишь этот миллиметр соприкосновения. Кожа незнакомки была неестественно бархатистой и леденящей, словно чистый мартовский лед. В то же мгновение Виллоу прошибло диким, яростным электрическим током. Разряд ударил прямо в позвоночник, заставив ведьминскую силу внутри испуганно встать на дыбы. Алли, которая потянулась за своей деталью, этот ток не просто прошиб — её испепелило колоссальным напряжением в 32 миллиона вольт. Кончики пальцев вампирши обожгло живым, пульсирующим пламенем. Сквозь это секундное касание Алли слишком отчетливо, слишком осязаемо почувствовала, как под бледной кожей Виллоу бешено, током бьет горячая, молодая, невероятно сильная кровь. Алли отдернула руку, словно ошпаренная кипятком, судорожно прижав её к груди. — Прости, Виллоу… — сконфуженно, ломающимся, едва слышным от волнения голоском выдохнула Алли. Ведьма лишь сильнее нахмурилась, чувствуя, как бешено колотится собственное сердце. Она медленно подняла гайку с пола и с подчёркнутым интересом занесла её над головой, рассматривая тяжелый металл в тусклом, мигающем свете коридорных ламп. Это была одна из многочисленных железяк из подвала Алли, которую вампирша незаметно для всех терла в пальцах весь день, чтобы хоть как-то успокоить свои хищные триггеры. — Твоя железячка?.. — Виллоу перевела тяжелый, изучающий взгляд на новенькую. — Ты реально странная, Алли. Какого черта ты весь день на меня пялишься? Что тебе от меня нужно? Алли, понимая, что её прижали к стене, нервно дернула головой. Защитные механизмы полетели к чертям. — Я… эм… я… — Ну же, не мямли. Бесишь, — процедила Виллоу, хотя внутри неё всё дрожало от непонятного, пугающего предвкушения. Алли зажмурилась на секунду, готовая принять любой удар, и на одном дыхании вытолкнула из себя правду: — Виллоу… Я просто.. считаю что ты очень красивая. И от тебя приятно пахнет. Прости. Вампирша испуганно зашевелила руками, не зная, куда их деть, а её бледные щеки снова залил этот пугающий, темно-бордовый прилив мертвой крови. Она стояла абсолютно безоружная перед этой смертной девочкой. Этот ядовитый, густо подведенный взгляд Виллоу словно читал её душу, выворачивал наизнанку все вековые вампирские тайны. Алли впервые за многие десятилетия чувствовала себя такой уязвимой. Такой… живой. — Пф… — шумно выдохнула Виллоу. У неё перехватило дыхание. Эта девчонка… Да кто вообще извиняется за такое? Ведьма почувствовала, как к её собственным щекам стремительно приливает жар, окрашивая кожу в яркий румянец. Алли изо всех сил старалась смотреть в сторону, чтобы не сойти с ума от звука чужого, опасно участившегося сердцебиения Виллоу, которое сейчас гремело в ушах вампирши, как набат. Эмоции были на пределе. Воздух между ними стал тяжелым, как перед самой страшной грозой. Что она только что сказала? Ты очень красивая? Эта изумрудная идиотка считает её красивой? О боги… — Держись от меня подальше, чудила, — с трудом выдавила из себя Виллоу. На её губах вопреки воле скользнула легкая, шальная улыбка. Ведьма круто развернулась на своих масивных ботинках и стремительно пошла прочь к выходу, неосознанно, до боли сжимая в своей теплой ладони чужую холодную шестеренку. Вечером этого бесконечного дня в пригороде зажглись окна, но покой не пришел ни в один дом. Каждой из них было о чём подумать. Виллоу заперлась в своей мрачной комнате. Стены, густо увешанные постерами рок-групп, словно сжимались, давя на сознание. Сидя перед мерцающим монитором пузатого компьютера, она битый час перелопачивала интернет, лихорадочно изучая статьи об оккультизме, старых культах и ритуалах. Интуиция ведьмы, острая как бритва, кричала: история с сектой не закончена. Секта... Магия... Жертвоприношения... «А вдруг в нашем захолустье объявились другие ведьмы? — пронеслось в голове, отчего по коже побежали мурашки. — Целый шабаш. Сильный, скрытный, безжалостный. Стоит ли мне искать с ними связи? Или они убьют меня первой?» Голова снова предательски затрещала. Виллоу зажмурилась, но вместо ритуальных знаков перед глазами возникло бледное лицо с изумрудными волосами. «Виллоу, я считаю тебя очень красивой». Эта тихая, дрожащая фраза Алли раз за разом прокручивалась в мыслях, как зажеванная пленка в кассетном плеере. «Зачем? Зачем она это сказала? — Виллоу яростно сжала кулаки. — Хотела поиздеваться? Подловить меня, заставить эту "мрачную готессу" растаять, чтобы потом со смехом рассказать всей школе? Лицемерная тварь». Ведьма с силой стянула с головы тугую резинку. Черные волосы тяжелой волной рассыпались щекоча чувствительную кожу на шее. Напряжение в теле немного спало. С первого этажа доносились глухие, приглушенные звуки — родители смотрели какой-то дурацкий, плоский телесериал, цепляясь за привычную рутину. В комнате Виллоу пахло черникой и ладаном, от ароматических свечей исходил теплый, колышущийся свет, дрожавший на потолке длинными тенями. Ей нужно было срочно отвлечься, иначе она рисковала сойти с ума. Рука машинально скользнула в ящик прикроватной тумбочки и нащупала там знакомый, потертый бархатный мешочек. Ляпнув на кровать и лениво болтая ногами в воздухе, Виллоу принялась тасовать старую колоду карт Таро. Рубашки карт затерлись от времени, но магия внутри них всё еще тихо бодрствовала. Сбоку, на темном покрывале, тускло поблескивала латунная шестеренка. Та самая, которую ведьма совершенно случайно, в порыве паники утащила с собой из школы. Она до сих пор хранила холод чужих, невероятно ледяных пальцев. — Ладно, карты, — пробормотала Виллоу, делая глубокий, рваный вдох. — Давайте поиграем. Что меня ждет? Она ловко, привычным жестом сдвинула колоду левой рукой ближе к сердцу и вытянула три карты, веером выкладывая их перед собой. Первая — Старший Аркан Смерть. Виллоу даже не повела бровью. Скептически хмыкнула. Учитывая утренний траур и её мысли о трупах в лесу, это было предсказуемо. Вторая — Влюбленные. Ведьма раздраженно фыркнула и закатила глаза к потолку: «Ага, конечно. Любовь всей жизни уже караулит меня за углом с букетом черных роз. Чушь собачья». Третья карта легла рубашкой вверх. Виллоу помедлила, чувствуя, как внутри нарастает странное, липкое волнение. Она медленно подцепила ногтем плотный картон и перевернула его. Тройка Кубков. Но в её личной ведьминской трактовке, основанной на старезных, покрытых плесенью гримуарах, эта комбинация карт в сочетании со Смертью и Влюбленными означала лишь одно конкретное, неотвратимое пророчество: «Следующий, о ком ты услышишь или кто подаст тебе знак — твоя судьба». Виллоу замерла, не мигая разглядывая расклад. Карты словно насмехались над ней. На её губах появилась горькая, скептическая ухмылка. — Ну и кто это будет? — громко спросила она пустоту комнаты. — Мама сейчас крикнет снизу, что пора мыть посуду? Или Анджело пришлет очередную дебильную сплетню?.. И ровно в эту секунду тишину комнаты с грохотом разорвал резкий, до боли знакомый, дребезжащий звук с тумбочки: «Тр-р-рынь!» Виллоу вздрогнула так сильно, что карты веером рассыпались по кровати. Сердце предательски, болезненно екнуло, пропустив удар. Она медленно, словно ступая по битому стеклу, поднялась, подошла к столу и открыла свой черный телефон-слайдер. Яркими, безжалостными пикселями на экране горела строчка.

Входящее сообщение от: Ally

В ту же секунду мобильник полетел на другой конец кровати, спружинив на одеяле. «Сука! — Виллоу прижала ладони к горящим щекам. — Какого черта она мне пишет?!» Её и без того расшатанные за день нервы накалились до предела, превращаясь в оголенные провода. Это было просто невыносимо. В школе ей хватило присутствия этого непонятного, пугающего существа с зелеными волосами, так теперь эта девица добралась до неё и дома, нарушив границы её личного убежища. Что она могла там написать? Любопытство жгло изнутри, как капля кислоты. Может, эта Алли наконец сбросила маску милой дурочки и решила вывалить на неё всё свое высокомерие? Или это очередная порция издевательств? Виллоу даже не заметила, как начала нервно, загнанно ходить кругами вокруг кровати, косясь на телефон так, словно это была ядовитая гадюка, готовая укусить. Ей стало до безумия, до тошноты стыдно за саму себя. «Ты сдаешь позиции, Виллоу, — зло прошептала она себе под нос. — Дрожишь из-за дурацкого сообщения. Это просто усталость. Просто дурацкий день». Сделав глубокий вдох, она резко, мертвой хваткой схватила телефон и открыла чат. Ally (21:37): Добрый вечер, Виллоу. Прошу простить за то, что беспокою вас в столь поздний час, я надеюсь, что не отвлекаю вас от важных дел. Я хотела искренне извиниться за то, что произошло сегодня в коридоре. Мне очень неловко, что Анджело повёл себя так бесцеремонно и доставил вам неудобства из-за моего телефона. Как я уже имела честь говорить вам сегодня лично — я нахожу вас поразительно красивой, и мне бы очень не хотелось, чтобы этот инцидент испортил ваше мнение обо мне. Желаю вам доброй ночи. Виллоу уставилась на экран, пару раз ошеломленно моргнув. Она перечитала текст раз. Потом второй. Потом третий. «Прошу простить»? «В столь поздний час»? «Беспокою вас» — на «Вы» с большой буквы?! Для Виллоу это звучало так, будто ей писала не одноклассница, с которой они делили кабинет, а какой-то древний граф Дракула, застрявший в девятнадцатом веке. В американской школе 2006 года, где подростки писали с кучей грамматических ошибок, сокращали слова до трех букв и безбожно спамили уродливыми смайликами, манера речи Алли выглядела невероятно дикой. Чужеродной. Но… странно завораживающей. «Чего?.. Это прикол такой? Она что, издевается надо мной?» — внутри Виллоу бушевало пламя из злости, смущения и какого-то непонятного, пугающего тепла, которое стремительно разливалось по венам. Она злилась на Алли за эту вежливость, но еще сильнее — на саму себя, за то, что её ледяное сердце сейчас колотилось как сумасшедшее. Алли в этот момент находилась в недрах своего сырого подвала. Она лежала на стареньком кожаном диване, буквально впившись зубами в угол подушки, чтобы сдержать рвущийся наружу стон волнения. Она невероятно долго решалась написать этой девочке. Сам факт того, что в памяти её новенького мобильника теперь хранился этот угловатый, колючий никнейм — V_GothQueen, — согревал её замерзшее бессмертное существо весь вечер. Сама возможность связаться с Виллоу на расстоянии, через эту маленькую, светящуюся пластиковую коробочку, казалась Алли настоящим чудом. Высшей магией, превосходящей вампирские силы. Она потратила больше часа, судорожно и неумело тыкая бледными пальцами по крошечным кнопкам Нокии. Для неё, привыкшей к чернилам и тяжелой бумаге, это было пыткой. Она тщательно взвешивала каждое слово, выстраивая аккуратный, безупречно культурный текст. Алли была воспитана в эпоху, когда письма были искусством, когда уважение к собеседнику стояло на первом месте. Она была уверена, что в этом плане не может совершить ошибку. Нажав заветную кнопку «Отправить», вампирша с облегчением выдохнула. Она бережно отложила телефон на столик, рядом с чашкой, расписанной розовыми цветами, и сделала глоток остывшей крови. Но адская машина звякнула почти мгновенно. Алли аж подпрыгнула на диване, едва не пролив содержимое чашки. Она никак не ожидала, что ответ придет так скоро. Смертные в её времена заставляли ждать неделями! С трепетом в груди она включила телефон. V_GothQueen (21:44): Ты че, дура? Кто вообще так пишет? Хватит строчить мне в чат, идиотка. Иди спать. Алли замерла, разглядывая резкие, грубые слова на экране. В груди кольнула грусть — Виллоу по-прежнему оставалась колючим, злым ежом. Но, присмотревшись к экрану, вампирша заметила маленькую зеленую точку возле чужого профиля. Виллоу не заблокировала её. Она не вышла из сети — просто раздраженно сменила статус на «Не беспокоить». Алли медленно опустила телефон, крепко прижала его к своей груди, где когда-то билось живое сердце, и тихо, счастливо улыбнулась в кромешной темноте своего подвала. Пускай Виллоу злилась. Пускай брызгала ядом и обзывалась. Но эти несколько грубых, яростных строчек теперь навсегда останутся в памяти этого телефона. И для Алли, запертой в вечности среди мертвых механизмов, эта короткая, злая отповедь готессы была самым лучшим, самым живым и прекрасным событием за последние тридцать лет её одинокого существования. Виллоу с силой швырнула телефон экраном вниз на заваленный компакт-дисками стол, словно этот кусок пластика мог обжечь ей пальцы. Она резко отвернулась, рухнула на постель и сердито уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить бешеное, предательское сердцебиение. «Идиотка. Какая же она идиотка», — крутилось в голове. Но в темноте спальни, где на раме зеркала тускло поблескивали развешанные цепи и шипованные чокеры, перед глазами всё равно упрямо горели эти нелепые, невозможные строчки: «Я нахожу вас поразительно красивой». Прыщавые скейтеры из её школы не говорили таких слов. Так вообще никто не говорил. Виллоу сердито зарычала в подушку, понимая, что сегодня она уже точно не уснет.