Тишина между нами

В штаб-квартире Ордена Феникса царил удушливый полумрак, пропитанный запахом старой древесины и невыплаканной скорби. На длинном дубовом столе, где когда-то Сириус Блэк раскладывал карты сражений, теперь громоздились лишь пустые чашки и ворох хаотичных донесений. За столом, ссутулившись под тяжестью победы, сидели действующие члены Ордена. Лица Артура Уизли, Римуса Люпина и профессора Макгонагалл казались серыми масками в неверном свете свечей. Вдоль стен, словно застывшие изваяния, стояли авроры Министерства — их палочки были наготове, а взгляды прикованы к Кингсли Брустверу в ожидании окончательного вердикта. Темный Лорд пал от рук Гарри Поттера, и магия его падения всё еще ощущалась в воздухе вибрацией ушедшей грозы. Но тишина не принесла покоя. Не все последователи Волан-де-Морта были пойманы; многие скрылись в тенях, затаились в родовых поместьях или растворились среди маглов. Ордену и Министерству предстояла долгая, изматывающая работа по их поиску, опознанию и конвоированию в Азкабан, который снова был готов распахнуть свои холодные двери. И в этой атмосфере подозрительности и жажды правосудия отсутствие Гермионы Грейнджер и её бегство с наследником Малфоев ощущалось как открытая рана, в которую щедро сыпали соль. — Она ушла с ним. У всех на глазах! — голос Рона сорвался на хриплый крик, он ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули чернильницы. Лицо его было серым, а под глазами залегли глубокие тени. — Фред лежит в могиле, а Гермиона сбежала с Малфоем. Вы понимаете, как это выглядит?! — Рон, она была в шоке, мы все были в шоке! — Гарри вскочил, его голос дрожал от напряжения. — Она не могла убить Фреда. Это безумие! — Безумие? — Рон резко развернулся к нему, его глаза горели лихорадочным блеском. — Она всегда была слишком расчетливой, Гарри! Всегда на три шага впереди. Может, она поняла, что с Малфоями у неё больше шансов выжить, если всё пойдет прахом? Мы же видели их в коридоре! Она даже не пыталась вырваться из его рук! Кингсли Бруствер, чья массивная фигура казалась еще больше в тени комнаты, поднял руку, призывая к тишине. Глава магического сообщества выглядел изможденным. — У нас нет прямых доказательств предательства мисс Грейнджер, — произнес он глубоким, ровным голосом, в котором, однако, сквозило сомнение. — Но обстоятельства её исчезновения... крайне подозрительны. Аппарация с Пожирателем Смерти из зоны активных боевых действий — это серьезный прецедент. — Кингсли прав, — подал голос один из авроров, стоявших у стены. — Кто-то впустил Пожирателей в Хогвартс через обходные пути. Кто-то сливал информацию об операциях Ордена последние два месяца. У нас были утечки, которые мы не могли объяснить. Грейнджер имела доступ ко всем планам. — Кингсли прав, — подал голос один из авроров, стоявших у стены, поправляя тяжелую портупею. — Кто-то впустил Пожирателей в Хогвартс через обходные пути. Кто-то сливал информацию об операциях Ордена последние два месяца. У нас были утечки, которые мы не могли объяснить. Грейнджер имела доступ ко всем планам, ко всем картам... Она знала каждый наш шаг. Джордж Уизли, сидевший в углу, поднял голову. Он был пугающе тихим. Молли не было на собрании — она отказывалась выходить из своей комнаты, закрывшись от мира своим горем. — Она была его напарницей в ту ночь, — мертвым голосом произнес Джордж. — Фред доверял ей. Если она действительно открыла им путь... если она виновата в том, что стена обрушилась... я найду её раньше авроров. Гарри смотрел на друзей и не узнавал их. Тень Фреда стояла между ними, превращая их многолетнюю дружбу в пепел. — Вы совершаете ошибку, — прошептал Гарри, но его слова потонули в новом взрыве споров. Дверь в комнату совещаний распахнулась с оглушительным грохотом, ударившись о стену. В проеме стояла Джинни. Её лицо было опухшим от слез, рыжие волосы спутались, а в руках она судорожно сжимала пачку пергаментов. — И вы всё еще защищаете её! — выкрикнула она, и её голос сорвался на надрывный всхлип. Она подбежала к столу и с силой швырнула на него бумаги. Листы разлетелись веером, заскользив по полированному дереву. — Я нашла это в её вещах. Под двойным дном сундука. Она прятала это месяцами! — Посмотрите на это! — Джинни задыхалась, указывая дрожащим пальцем на разбросанные листы. — Мы делили с ней одну комнату... Мы спали в нескольких футах друг от друга! Я думала, она просто устает, что на ней слишком много ответственности... Джинни закрыла лицо руками, и новые рыдания сотрясли её тело. Артур попытался обнять дочь, но она оттолкнула его, желая выплеснуть всё, что жгло её изнутри. — В последние месяцы... она стала другой. Вы же видели! Скрытная, постоянно в своих мыслях. Она перестала со мной разговаривать по вечерам, как раньше. Просто ложилась к стене и молчала. Я думала, это война, я думала, она боится за нас... Она подняла на Гарри полные боли и разочарования глаза. — Помнишь, Гарри, как она пропадала по ночам? Мы думали, она в библиотеке или на дежурстве. Я просыпалась в три часа утра, её кровать была пустой и холодной. Я не придавала этому значения! Я верила ей больше, чем себе! А теперь... — Джинни сорвалась на крик, ударив ладонью по столу. — Теперь всё сходится! Эти ночные вылазки, эти письма под двойным дном... Пока мы строили планы защиты, она обсуждала с Малфоем, как впустить пожирателей в Хогвартс! Джинни снова схватила один из пергаментов, сминая его в кулаке. — Она смотрела нам в глаза, ела с нами за одним столом, а сама считала часы до того момента, когда сможет уйти с этим хорьком. Она просто выждала удобный момент, чтобы избавиться от Фреда и сбежать! Гарри медленно протянул руку и взял верхний лист. Его взгляд замер. Это были зашифрованные отчеты о передвижениях патрулей Ордена, карты магических коридоров Хогвартса и — самое страшное — переписка, скрепленная узнаваемой печатью поместья Малфоев. В письмах обсуждались «точки входа» и «время ослабления щитов». Гарри молча смотрел на эти бумаги, чувствуя, как внутри него что-то безвозвратно умирает. Почерк Гермионы. Её аккуратные, тонкие буквы, которыми она когда-то исправляла его эссе, теперь служили смертным приговором Фреду. В наступившей тишине послышался сухой, надломленный голос. Перси Уизли, чье лицо за эти дни превратилось в серую маску, а очки поблескивали от выступивших слез, вышел вперед. Он сжимал в руках министерский отчет так сильно, что бумага начала рваться. — Это еще не всё, — выдавил он, глядя не на Гарри, а куда-то в пустоту над столом. — Наши специалисты по магическим следам только что закончили осмотр кладбища после похорон Фреда. Там был зафиксирован всплеск... едва заметный, почти призрачный след. Малфой был там. Рон издал звук, похожий на рычание, но Перси поднял руку, останавливая брата. — След был нетипичным. Смазанным. Детекторы показали, что Драко Малфой пользовался чужой палочкой. Он достаточно умен, чтобы не «светить» свою, но магическая сигнатура человека не меняется полностью. Они стояли на холме. Наблюдали за нами. И Гермиона была с ним добровольно — чары не зафиксировали следов борьбы или принуждения. Слова Перси упали на стол, словно гильотина. Если до этого у кого-то еще оставались сомнения, то теперь присутствие Малфоя на похоронах в компании Грейнджер стало последним, неоспоримым доказательством их союза. Джордж, до этого сидевший неподвижно, вскочил так резко, что стул с грохотом отлетел к стене и развалился на части. — Значит, это правда... — прошептал он, и в этом шепоте было больше ярости, чем в любом крике. — Она не просто стояла рядом. Она вела их за руку. Она продала Фреда за свою жизнь. Рон закрыл лицо руками, его плечи судорожно затряслись. Предательство обрело документальную форму, и от этого реальность стала невыносимой. Рон резко поднялся со своего места. Скрежет ножек стула о каменный пол прозвучал как выстрел. Его лицо, до этого бледное, теперь пошло красными пятнами, а в глазах застыло что-то пугающее — холодная, расчетливая ненависть, которой он научился за год скитаний по лесам. — Хватит, — его голос был тихим, но он перекрыл рыдания Джинни. — Хватит слов. Он медленно подошел к столу и положил ладонь на бумаги, которые принесла сестра, словно присягая на них. — Я верил ей больше, чем брату. Я защищал её, когда Фред подшучивал над её занудством. Я... — он запнулся, и на мгновение его лицо исказилось от боли, но он тут же взял себя в руки. — Теперь всё кончено. Если она выбрала Малфоя, значит, она выбрала смерть. Рон поднял голову и посмотрел прямо на Кингсли, игнорируя протестующий взгляд Гарри. — Кингсли, я клянусь памятью Фреда: я приведу её к Визенгамоту. В цепях или без — мне плевать. Она ответит за каждую каплю крови, которую пролил мой брат из-за её «планов». Он выхватил палочку и коротким, резким жестом высек в воздухе искру. — Я даю магическую клятву. Я не успокоюсь, пока Гермиона Грейнджер не предстанет перед судом. И если кто-то встанет у меня на пути... даже ты, Гарри... я пройду сквозь вас. В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже авроры у стен отвели взгляды. Рон развернулся и, не оглядываясь, вышел из зала, чеканя шаг. Джинни уткнулась в плечо отца, а Гарри почувствовал, как холод сковывает сердце. Кингсли Бруствер медленно поднялся. Его лицо превратилось в каменную маску, лишенную всяких эмоций. Он посмотрел на бумаги, затем на опустошенного Гарри. — Доказательств более чем достаточно для немедленного ареста, — сухо и официально произнес он. — Отныне мисс Грейнджер считается пособницей врага и государственной преступницей. Он повернулся к стоящим у двери аврорам: — Объявите Гермиону Грейнджер и Драко Малфоя в общенациональный розыск. Приказ «Живыми или мертвыми». Магия идентификации должна быть разослана во все международные магические порты. Если они окажут сопротивление — применять заклятия высшей категории. Джинни упала на руки подоспевшему Артуру, заходясь в истерическом плаче, а Гарри продолжал смотреть на пергамент, не в силах поверить, что та, которую он любил как сестру, могла составить этот кровавый план. Гарри не слышал, что происходило в комнате дальше. Плач Джинни и сухой, приговорный тон Кингсли превратились в неразличимый белый шум. Он медленно поднялся со своего места, не глядя ни на кого, и вышел из зала заседаний. Каждый шаг по коридору площади Гриммо, 12 казался прогулкой по вязкому болоту. В голове пульсировала только одна мысль: Это не она. Этого не может быть. Он завернул в пустой, пыльный коридор на втором этаже и остановился. Ярость, холодная и острая, как лезвие, внезапно сменила оцепенение. Гарри с размаху ударил кулаком по стене. Боль прошила руку до самого плеча, из разбитых костяшек брызнула кровь, оставляя след на старой стене, но он этого почти не почувствовал. — Нет... — прорычал он в пустоту. — Она могла ошибиться, могла сбежать, могла сойти с ума от горя... Но она не могла продать нас. Не Гермиона. Он вспомнил годы в библиотеках, лес, палатку, её вечную верность и то, как она всегда была готова умереть за них. Эти бумаги внизу — слишком аккуратные, слишком явные. Слишком удобные для того, чтобы найти виноватого. Гарри прислонился лбом к холодной стене, тяжело дыша. Весь мир, включая их общих друзей, уже вынес приговор. Орден начнет охоту на поражение. Кингсли не будет задавать вопросов, а Рон... Рон в своей ярости просто не оставит ей шанса оправдаться. — Я найду тебя раньше, чем они, — прошептал Гарри, вытирая кровь о джинсы. Он резко выпрямился, поправил очки и направился к выходу. Ему не нужны были приказы Ордена. У него была мантия и интуиция, которая орала о том, что всё это — одна большая, кровавая ложь.

***

Лес встретил их удушливым, липким туманом, который, казалось, намеренно стирал границы между деревьями. Здесь, за пределами магического купола, реальность ощущалась острее. Каждый хруст ветки под сапогами Малфоя звучал для Гермионы как выстрел. Каждый шаг по влажному мху давался ей с трудом, из-за липкого, холодного недоверия, которое росло в ней с каждым пройденным метром. Она смотрела в спину Малфоя — прямую, напряженную, затянутую в дорогую, но теперь испачканную мантию — и видела в нем не спасителя, а вынужденное зло. «Что я делаю?» — эта мысль пульсировала в висках в такт шагам. — «Я иду за человеком, который годами желал мне смерти. Я доверяю жизнь тому, кто носит Метку». Она невольно сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Гермиона постоянно анализировала: каждое движение Драко, каждый его поворот головы казались ей потенциальной ловушкой. Она была безоружна, истощена и полностью зависела от его «чувства долга». Но выбора не было. Мир снаружи превратился в раскаленный металл, готовый уничтожить её за преступление, которого она не совершала. Уизли, её семья, теперь были охотниками, а Малфой — единственным, кто знал тропу в обход капканов. Гермиона бросила короткий взгляд на его раненое плечо, которое она сама зашивала. «Он мог оставить меня там, в Хогвартсе. Но он этого не сделал». Эта логика «самой умной ведьмы» боролась с инстинктом самосохранения, требующим бежать от него прочь. Когда ветка под ногой Драко хрустнула особенно громко, Гермиона вздрогнула. Она чувствовала себя предательницей дважды: один раз — в глазах друзей, и второй — в своих собственных, потому что сейчас её жизнь зависела от того, кого она должна была презирать. Она следовала за ним в этот туман, понимая, что-либо он выведет её к свету, либо эта мгла станет её последним убежищем. Драко шел впереди, прорубая путь сквозь густой малинник не заклинанием, а старым охотничьим ножом. Его раненое плечо заставляло его морщиться при каждом замахе, но он не останавливался. — Не отставай, Грейнджер, — бросил он, не оборачиваясь. —Если потеряешься, я не смогу позвать тебя магией. Гермиона шла следом, придерживая подол мантии. Грязь налипала на обувь, делая каждый шаг тяжелым. Она чувствовала, как внутри нее нарастает странное гудение — ее магия, лишенная привычного выхода через палочку. — Мы почти на месте, — Драко остановился у поваленного дуба, чьи корни вывернулись из земли, напоминая когти огромного зверя. Туман у корней, отмеченного ударом молнии, казался почти осязаемым. Драко резко вскинул руку, приказывая Гермионе остановиться, и она послушно замерла, едва дыша. Вместо того чтобы сразу броситься к тайнику Малфой начал медленный, почти ритуальный обход поляны. Он двигался бесшумно, как тень, держа палочку на расстоянии вытянутой руки. Его взгляд сканировал каждый дюйм пространства: примятую траву, странный наклон веток, паутину между кустами. Гермиона наблюдала за ним, прижав ладони к груди. Она видела, как он шепчет контрзаклятия, проверяя воздух на наличие скрытых «растяжек» или сигнальных чар. Он не просто искал тайник — он зачищал территорию, готовя безопасный коридор для неё. — Чисто, — наконец выдохнул он, но палочку не опустил. — Фред был мастером ловушек. Если бы я наступил не туда, нас бы подбросило на милю вверх и раскрасило в неоновый розовый, оповещая всех авроров в радиусе десяти миль. Он подошел к обугленному стволу и, припадая на одно колено, начал осторожно разгребать землю. Гермиона видела, как тяжело ему дается каждое движение из-за раненого плеча, но он не позволил ей помочь. В этом жесте было что-то глубоко рыцарское и одновременно мрачное. Когда его пальцы наткнулись на холодный металл ящика, Драко не стал его открывать. Он замер, прислушиваясь к лесу, и только после этого кивнул Гермионе. —— Вот оно, — негромко произнес Малфой. —Иди сюда, Грейнджер. Твой выход. На ящике наверняка стоит кровная защита, которая узнает только тебя. Гермиона подошла, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Драко отступил, давая Гермионе место. Как только пальцы Гермионы коснулись холодного, влажного металла, по коже пробежал слабый электрический разряд — задиристый и теплый, совсем как тот шуточный шокер, который Фред когда-то подсунул ей в Большом зале. Этот мимолетный магический «щелчок по носу» заставил её сердце пропустить удар. Крышка поддалась с жалобным ржавым стоном. Сверху, бережно сложенный, лежал старый шерстяной свитер. Он был не просто рыжим — это был тот самый густой, «уизлевский» цвет, а на груди красовалась крупная вывязанная буква «Ф». Гермиона выхватила его из ящика и прижала к лицу, зарываясь носом в колючую шерсть. Запах ударил в голову: смесь пороха из магазина приколов, дешевого пергамента и чего-то уютного, лесного. Слезы, которые она сдерживала всё это время, наконец хлынули из глаз, оставляя темные пятна на вязке. Под свитером обнаружился тяжелый кожаный кошелек, набитый магловскими деньгами и кредитными карточками, мешочек с золотыми галлеонами и пачка безупречно подделанных документов: паспорта, свидетельства о браке и даже справка от врача, заполненная каллиграфическим почерком Гермионы, который Фред мастерски скопировал. Гермиона медленно вытянула из пачки пергаментов два плотных документа с тиснением. Пальцы коснулись глянцевой поверхности, где под магически впечатанными печатями значились их новые личности. Она долго всматривалась в имена: Жан Лефевр и Грейс Лефевр. Чуть ниже лежало свидетельство о браке. Дата была проставлена сегодняшним числом — днем, когда они должны были пересечь границу. — Что это? — спросила она так тихо, что её голос едва перекрыл шелест листвы. Она подняла на Малфоя глаза, в которых застыло непонимание, смешанное с горьким осознанием реальности. — Это наш шанс скрыться, Фред понимал, что одинокая девушка в бегах — это слишком легкая мишень. А семейная пара... К ним меньше вопросов. Брат и сестра вызвали бы подозрение из-за разницы в чертах лица, а муж и жена — идеальная легенда, — сухо ответил Драко, не оборачиваясь, но она видела, как напряглась его спина. Гермиона снова посмотрела на документ. Фред собственноручно вписал Малфоя в её жизнь как супруга. Он доверил её защиту, человеку, который теперь по всем бумагам был обязан делить с ней кров, хлеб и фамилию. — Он всё решил за меня, — прошептала она, и новая волна слез обожгла щеки. — Он просчитал все варианты и выбрал то, что поможет тебе выжить, — Малфой наконец повернулся к ней, и его взгляд был тяжелым, лишенным всякой иронии. —Нам пора уходить. На дне ящика она нашла крошечный флакон с «Феликс Фелицис», к которому была приклеена этикетка: «Выпить, если Драко начнет ныть слишком громко» и деревянную фигурку дракона, которая при нажатии на хвост начинала пускать переливающиеся мыльные пузыри, пахнущие клубникой. К лапке дракона была привязана полоска пергамента. Гермиона развернула её дрожащими руками, узнавая размашистый, вечно спешащий почерк. «Ну что, Грейнджер, раз ты это читаешь, значит, наш аристократичный "хорек" всё-таки справился и не растерял все свои манеры по дороге. Гермиона, если меня нет рядом, чтобы подшутить над твоей прической — значит, план пошел немного не по сценарию. Но это не повод сдаваться, слышишь? Ты всегда была самой умной, так что включи свою супер-логику и двигайся дальше. Я люблю тебя сильнее, чем Джордж любит наши прибыли (а это, поверь мне, чертовски много!). Береги себя и «его», так что никаких истерик в библиотеках! Твой Фред. (P.S. Малфой, если ты читаешь это через её плечо — держи руки при себе, я всё вижу!)» Гермиона захлебнулась рыданием, прижимая записку к груди так сильно, будто пыталась вжать эти слова прямо в сердце. Буквы расплывались от её слез. — Он всё подготовил... — прошептала она сквозь всхлипы, качаясь из стороны в сторону. — Он знал что погибнет, Драко. Он знал... Малфой, стоявший в тени деревьев, резко отвернулся, глядя в туманную чащу. Он не хотел, чтобы она видела, как желваки ходят на его лице. — Забирай всё, что нужно, — глухо сказал он. Драко достал из глубины ящика невзрачную, помятую жестянку из-под леденцов. Она выглядела как обычный мусор, но в тумане от неё исходило едва заметное голубоватое марево — мощный, незаконный артефакт, на который Фред потратил целое состояние и подключил все свои связи на черном рынке. — Одна минута, Грейнджер. Хватайся, — Малфой протянул руку, его пальцы на жестяной банке побелели. Гермиона судорожно запихнула содержимое ящика в свою сумку. Другой рукой она вцепилась в холодный металл артефакта. — Готова? — Драко посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде больше не было издевки, только глухое предчувствие неизвестности. — Нет, — честно выдохнула она. В ту же секунду за их спинами в лесу послышался сухой треск веток и выкрик: «Здесь магический след! Живо!». Авроры были совсем рядом. — Сейчас! — рыкнул Малфой и активировал портал. Мир вокруг мгновенно схлопнулся. Знакомый рывок в районе пупка был настолько сильным, что у Гермионы потемнело в глазах. Пространство превратилось в бешеный вихрь красок, звуков и тошноты. Её магическое ядро отозвалось болезненным пульсом, Удар о землю был жестким. Гермиона не удержалась на ногах и упала на колени, вдыхая полной грудью... соль. Вместо сырого туманного леса её окружил шум прибоя и теплый, влажный ветер. Она открыла глаза. Они находились на невысоком песчаном холме, поросшем жесткой травой. Прямо перед ними, в нескольких метрах, рокотал Атлантический океан, окрашенный закатным солнцем в цвета расплавленного золота. — Франция, — Драко сплюнул песок и тяжело поднялся, оглядываясь. — Самая глушь. Чуть поодаль, скрытый за скалой, стоял крошечный белый домик с черепичной крышей и ярко-синими ставнями. Он выглядел так мирно, что Гермионе на секунду показалось, будто война была лишь дурным сном. — Фред купил его полгода назад, — Малфой кивнул на хижину. — Здесь нет камина, подключенного к Сети. Нет магии вообще. Только мы, море и чертовы чайки. Гермиона медленно поднялась, глядя на бесконечный горизонт. Здесь, в тысячах миль от Англии, от ненавидящих взглядов Уизли и судов Министерства, она впервые за эти дни смогла сделать полный вдох. Но облегчение длилось лишь секунду. Воздух, пропитанный солью, внезапно показался ей слишком тяжелым. Желудок сжался в болезненном спазме, и Гермиона едва успела отвернуться, прежде чем её снова мучительно вырвало. Тело сотрясала крупная дрожь, а в голове нарастал гул, перекрывающий шум прибоя. Весь мир — песок, скалы и бесконечное небо — пустился в безумный пляс. Голова кружилась так сильно, что линия горизонта раскололась надвое. Гермиона попыталась выпрямиться, но ноги, ставшие ватными, подкосились. Она с большим трудом поднялась, покачиваясь, словно мачта корабля в шторм, и судорожно вцепилась пальцами в грубую ткань мантии на своем животе. — Грейнджер! — голос Малфоя донесся до неё словно сквозь плотную толщу воды, глухой и искаженный. Она видела, как он бросился к ней, напрочь забыв о своей сумке и врожденной аристократической манере держать дистанцию. Драко подхватил её под локоть в тот самый миг, когда её колени окончательно подогнулись, а мир перед глазами превратился в размытое пятно из песка и неба. — Дыши, черт бы тебя побрал! Дыши! — прошипел он, едва удерживая её обмякшее тело на весу. Его пальцы стальной хваткой впились в её предплечье. Он бросил короткий, почти испуганный взгляд на её живот и тяжело сглотнул, подбирая слова, которые явно давались ему с огромным трудом. — Тебе вообще можно было перемещаться порталом? В твоем... «состоянии»? Гермиона окончательно обмякла в его руках. Страх за собственную жизнь, терзавший её последние часы, мгновенно испарился, уступив место ледяному, парализующему ужасу за крошечное существо внутри. Этот вопрос ударил под дых сильнее, чем все обвинения Рона и ненавидящий взгляд Молли. Она была так поглощена своим горем и побегом, что совершенно забыла об элементарных предосторожностях, о которых когда-то читала в книгах по колдомедицине: магическая беременность крайне нестабильна при резких пространственных разрывах. — Я... я не знаю, — прошептала она, и её ладонь, испачканная в дорожной пыли, непроизвольно легла на живот в защитном жесте. — Я не успела проконсультироваться с медиком, Малфой. Мы бежали... всё случилось слишком быстро. Она подняла на него затуманенный взгляд, и в её глазах, подернутых пеленой истощения, мелькнула новая вспышка паники. Она вдруг осознала, что самый сокровенный секрет, который они с Фредом хранили как единственное сокровище среди хаоса войны, теперь выставлен напоказ перед этим человеком. — Откуда ты знаешь? — прошептала она, едва шевеля губами, которые стали сухими и белыми. — О ребенке... никто не знал. Только Фред и я. Мы даже Гарри не сказали... — Идиотка, — почти беззлобно выдохнул Драко, запуская свободную руку в свои обычно идеально уложенные волосы и безжалостно их взъерошивая. Его лицо, всегда бледное и надменное, сейчас выражало крайнюю степень растерянности, смешанной с чем-то похожим на благоговейный ужас. На мгновение Гермионе показалось, что он хочет её обнять — не как враг или союзник, а просто как человек, желающий унять эту невыносимую, мелкую дрожь в её теле. Его пальцы дрогнули, он неловко занес руку над её плечом, но так и не решился коснуться, застыв в паре сантиметров от чёрной ткани её мантии. — Боль есть? Говори правду, Грейнджер, если ты сейчас... — его голос начал отдаляться, становясь похожим на шум прибоя за спиной. Мир перед глазами Гермионы вдруг дернулся и начал стремительно выцветать. Звуки океана слились в монотонный гул, а лицо Драко, искаженное тревогой, поплыло, превращаясь в белое пятно. Она хотела сказать, что не тянет, а просто... просто больше нет сил… — Малфой... — выдохнула она беззвучно. Её пальцы, впившиеся в его локоть, бессильно разжались. Колени окончательно превратились в вату, и Гермиона начала заваливаться назад. Последнее, что она запомнила, прежде чем полная, спасительная темнота поглотила её сознание — это испуганный выкрик Драко и его руки, которые на этот раз не сомневались, перехватывая её уже у самой земли.