Конечно, как скажешь, мамочка (ККСМ)

      В стену над головой едва успевшего пригнуться Адама врезался огромный шар огня. На стене остался круглый, тёмный, тлеющий по краям след. Ещё миг, и его бы уже не было в живых.       — Я сказала, нет!.. Я буду рожать естественным путём и точка!.. — его супруга громогласно и твёрдо стояла на своём, не снисходя до его увещеваний. Она была прекрасна в своём гневе, а срок её бремени истекал, что не очень-то способствовало мирной беседе: настроение менялось всё чаще, а человеческий супруг вызывал в ней то самые нежные чувства, то крайнее раздражение. Вот как сейчас.       — Дорогая, это опасно... Тебе будет больно!.. Я... — продолжал настаивать муж, не оставляющий попыток добиться своего. Он сел на пол и выдохнул, пытаясь выровнять сбившееся дыхание — сердце колотилось, как сумасшедшее. Попробовал снова: — Я не верю, не верю, что нет других вариантов, Си!..       И то, с каким несчастным видом он глядел на неё с низу вверх, удивительным образом успокоило его супругу. Си подошла ближе, невесомо погладила его по голове. И тихо сказала:       — Никаких "других вариантов" действительно нет. И уж кому-кому, а тебе стоило бы это знать. А если бы они и существовали, я не собираюсь их даже рассматривать. Таково моё решение, — и с этими словами она неторопливо поплыла прочь из комнаты. Последнее время её походка и движения стали ещё более плавными и изящными, чем раньше. Адама это буквально сводило с ума. В дверях комнаты она с насмешкой бросила через плечо: — А если ты испугался принимать роды, так и скажи. Справлюсь и сама.       Адам вскинулся было, но сразу понял, что пытаться уговаривать дальше совершенно бесполезно, со стоном опустился обратно и спрятал лицо в ладони. Он вёл такие беседы не первую неделю и даже не первый месяц, но всякий раз разговор заканчивался вот так. Он боялся. Но не за себя, а за неё. А ещё... его терзала совесть.       Ведь всё это случилось из-за него. Это он, только он во всём виноват. Из-за его неосторожности, из-за его сладострастия, из-за его невыдержанности была зачата эта девочка. Из-за его решения спасти её жизнь жене пришлось спасать их обоих и забирать младенца себе, который после двух перемещений из утробы в утробу чарами мог ослабнуть и уже чересчур рискованно было устраивать его развиваться самостоятельно, как их старших детей... А теперь... Теперь его жене придётся отвечать за него, платить страданиями. И он ничего, ничего не может с этим поделать.       От жгущего грудь и глаза ощущения бессилия хотелось выть. Адам растянулся во весь рост, уткнулся лбом в пол и неожиданно для себя самого надрывно зарыдал. Слёзы сжимали горло, не давали вздохнуть, резали глотку острыми лезвиями. Крупные капли покатились по его лицу, закапали вниз. Он не помнил, когда плакал в последний раз: может, и было, что он всплакнул от чего-то, расчувствовавшись, но вот такого неудержимого внутреннего потока, сносящего все барьеры и срывающего все вросшие маски с мясом, он припомнить не мог. Он совершенно потерялся во времени. Не знал, сколько он лежит здесь: час, год, вечность?.. Он не мог точно сказать, кричал ли он, говорил ли что-то... Это длилось и длилось, и казалось, этому не будет конца.       Пришёл он в себя от того, что кто-то обнимал его сзади, слегка укачивая, как маленького. Он и чувствовал себя маленьким. Маленьким, потерянным и ничтожным в этих ласковых женских руках. Женских?..       Вернув себе ясность мыслей, он понял, что жена услышала его и пришла. Сначала ему стало стыдно, что она нашла его в таком состоянии, но сразу же он почувствовал тёплую благодарность, затопившую то место в его душе, где хранились пролитые слёзы. Адам накрыл её руку своей и слегка сжал.       Так они пролежали какое-то время молча, пока он не отважился заговорить.       — Я кричал?.. — сдавленно прошептал он.       — Нет, не издал ни звука, — спокойно ответила Си. Она-то прекрасно слышала его боль. Для этого ей вообще не нужно было слышать. — Объяснишь, что на тебя нашло?..       — Я... — Адам собрался с духом и выпалил одним махом, точно признавался в страшном и постыдном преступлении, — Я оплакивал твои страдания, в которых виноват я.       Си едва удержалась от смеха. Глупый муж!.. Он считает себя виновным... В её решении. Да, он, конечно, проявил изрядную долю безнаказанной инициативы... Но оставил ей право решать. И она решила. И только ей нести за это ответственность. Но как же он казнится... Крик его души был настолько отчаянным, что не на шутку её встревожил. А когда она нашла его, раздавленного болью, сердце дрогнуло: ей просто жизненно необходимо было во что бы то ни стало выяснить, от чего ему так больно. А оказалось... Из-за неё и её боли, которой ещё даже и нет. Глупый... Милый...       — Ладно, — сказала она, подумав, — Ты говорил, что у тебя есть какие-то идеи, как избавить меня от страданий. Давай обсудим.       — Правда?.. — аж подпрыгнул в её объятиях муж, —Да, есть...       Он завозился, переворачиваясь к ней лицом и незаметно пытаясь вытереть распухшее от слёз лицо рукавом.       – Да. Вот скажи, если ты снова станешь большой, как в тот раз, когда мы впервые были вместе... — горячо заговорил он, понемногу снова становясь собой.— Ребёнок ведь не увеличится?...       — Нет, — отвечала жена, стараясь быть терпеливой, — Но зачем?.. Если ты не хочешь принимать у меня роды, то это не поможет. Хотя да, несомненно, облегчит действо... Но как тогда?..       — Нет, ты не понимаешь, — решительно перебил её Адам. — Когда отойдут воды, я снова войду в тебя на своих ногах и вынесу нашу дочь на руках. Вот, что я предлагаю.       На лице Си появилось странное выражение. А она ошибалась в нём, считая, что он боится принимать роды. Он готов был пойти за их дочерью сам, лишь бы защитить её. Это сбивало с толку. Но было... Приятно.       — Но тогда ты снова символически переродишься, — медленно сказала она. — И вы оба станете моими детьми...       Адам молчал.       Си чувствовала, что уже согласна. Ей было не так важно, как именно она породит их дочь. Была готова пойти навстречу Адаму. Понимала так же, что если её мужа так терзают сомнения, то помочь она может только одним способом.       — Потом поженимся снова, — твёрдо заключила она. — Но у меня будет одно условие.       — Слушаю, — с готовностью отозвался Адам.       — Пока я буду твоей матерью, я хочу наказать тебя ремнём за тот день, когда ты принёс сюда это дитя в своём чреве, — медленно и с расстановкой произнесла Си. На самом деле, не она хотела этого. Это было нужно ему, чтобы он смог простить себя за то, в чём не было его вины. Вот чего хотела она.       И он это прекрасно понял без слов.       — Идёт, — сказал он, с улыбкой протягивая ей руку.       — Пощады не жди, — сверкнула глазами Си, — Распишу всю спину под Хохлому. Высеку так, что неделю заживать будет!.. А ещё...       — Эй, полегче, жена!.. Пока что ты угрожаешь законному мужу!..— беззаботно подсмеиваясь, включился в игру Адам. — Вот стану сыном — и вверюсь в твои руки. Если захочешь, даже ремень этот тебе, стоя на коленях, подам. Но тут уж и у меня условие: перед поркой нареки меня снова Адамом.       Си, довольная тем, что муж снова вернул себе себя, лишь вопросительно приподняла бровь.       — Уж больно имя это мне понравилось... — пожал плечами её супруг. Его не пугала перспектива в прямом смысле слова собственноручно принимать роды у своей божественной жены. Не тревожило даже грядущее наказание, которое подарит ему её же рука. Он был спокоен и рад. И в голове его скреблась только одна мысль, а точнее вопрос. Так ли хорошо он изучил её за то время, что они знакомы?..

***

      ...Спина после порки горела огнём, но Адам был доволен чуть более, чем полностью. Девочка рождена, жена не страдала, пришедшееся по душе имя он получил обратно, и был заслуженно наказан. Жена действительно не пожалела его, как и обещала. Да ещё и дочку назвала его человеческим именем. Он не стал спорить. Её право, в конце концов.       Он повернул голову в сторону тихих шагов. К их кровати, в которой он развалился на животе в позе морской звезды, приблизилась Си.       — Спина сильно болит?.. — странно спросила она.       «Конечно, болит», – подумал Адам, но вслух сказал другое:       — Всё хорошо... Я заслужил это. Спасибо, мама.       На горячую кожу легла тряпочка, смоченная холодной водой. Непередаваемое ощущение контраста температур создало тонкий слой наслаждения между тканью и кожей. Адам не любил боль. Но это ощущение ему даже понравилось. Он отвернулся и пальцы Повсикакии, улёгшейся рядом, принялись легонько массировать его плечи, от чего он едва не замурлыкал.       — Скажи... сынок... – начала Си с несвойственным ей смущением.       Адам ждал, размышляя, всё-таки угадал или нет.       — М-м-м?.. — отозвался он.       — Когда я снова стану твоей женой, накажешь меня за это?.. Тем же ремнём?..       Адам весело улыбнулся в темноту. Но улыбка быстро промелькнула на его лице и также быстро сменилась серьёзным выражением.       — Конечно, как скажешь, мамочка, — он повернулся к ней и поцеловал её в нос. — Только попроси меня.