Руководство по отношениям с прлщиком для чайников

      — Я устал, — пробурчал Дилан, как будто бы напоминая сам себе, что он чувствует. Дурацкая привычка проговаривать чувства вслух, которой его научил один психиатр. Не то чтобы ему это помогало принять свои эмоции, но хотя бы понять — безусловно.       День выдался тяжёлым. Нет, не из-за количества работы, — его дела сложно было таковой назвать, — а скорее из-за отношения к собственному существованию. Очень пессимистично, однако. Последние пару недель ему тяжело давались почти ежедневные стримы, но жить на что-то было надо, так что вариантов не оставалось. Каждый стрим высасывал из него все силы, из-за чего в квартире множился мусор, а в голове — навязчивые мысли. Трудно было сказать наверняка, что его так выматывает. Наверное, общение с чатом, что он и так делал слишком редко, а может общее самочувствие сказывалось. Возвращение в это состояние не могло не расстраивать, но сил и ресурсов расстраиваться уже не было, поэтому Дилан просто побрёл к кровати, чтобы наконец лечь и хоть ненадолго забыться. Но сон не шёл, в голове опять роились мысли обо всём и ни о чём одновременно. Возможность игнорировать их была непостижимой мечтой, поэтому Дилан прикрыл глаза рукой и постарался расслабиться. Чем быстрее он уснёт, тем скорее закончится этот день. Не то чтобы это в себе что-то вообще несло — дни были одинаковые, но возможность забыться на пару часов не давала других вариантов, кроме как провести в кровати часы за попыткой уснуть. Как же давно была последняя мания, в которой сон казался лишь неприятной необходимостью, а не спасением от себя. Смешно было думать о маниакальном состоянии, как о благоприятном, когда оно всё ещё было болезнью. Но когда в голове размываются воспоминания о жизни, до, она и правда кажется спасением. Одно только омрачало состояние повышенного настроения — понимание скорого повторения упадка.       Мания не была бесконечной, как бы ни хотелось. За манией всегда следует депрессия, Дилан вбил себе эту мысль в подсознание, чтобы не забывать, чтобы не радоваться. Порой от этого подъёма были только лишь проблемы — он брался за кучу невыполнимых задач, которые не исчезали со сменой фазы и становились обязанностью. Стриминг, например. Когда он два года назад запустил первый стрим, его сердце переполняли надежды об успехе. И вот сейчас он там, где находится. Рост аудитории давно прекратился, но Дилан и так давно перестал за подобным гнаться. Деньги есть и ладно. Рекламу берут, на экране зрителей почти всегда есть какой-нибудь рекламный баннер, за размещение которого Дилан получал неплохие деньги, а остальное мелочи. И его чувства, и мысли, и одиночество — это мелочь, как ему казалось. Хотя конечно это было не так. Эмоции съедали его очень долго, и он мечтал о конце. Любом конце этого сжирающего чувства отчаяния из-за страха перед самим собой. Хотя конечно он боялся в какой-то момент ничего не почувствовать вообще. Было, проходили. Худший период в жизни, если честно. Хуже «плохо» может быть только «ничего», Дилан усвоил это ещё в четырнадцать. Трудно сказать, был ли тот возраст причиной начала активной фазы расстройства, диагноз с которым он услышал пару лет назад. Вроде тогда и не произошло в жизни ничего действительно страшного, а вспоминать те ощущения было почти физически больно. Психологи в его юности поголовно говорили про переходный возраст, и только в 20 лет, попав к психиатру, он получил неутешительный диагноз. Его наверняка можно было бы избежать, оказали бы ему квалифицированную помощь ещё тогда, но увы и ах. Хотя трудно было сказать, не являлось ли состояние его психики и вовсе унаследованным от матери, но вспоминать те события сейчас определённо было последним делом, и Дилан вновь переключился с реальных событий на рассуждения. ПРЛ — странное заболевание. Было бы это что-то другое, то может он бы научился с этим жить, но не в этом случае. Его болезнь — это не про омрачённые мысли, это всё его сознание и есть. Он — его болезнь, каждая его мысль вплоть до подсознательных пропиталась этой «неправильностью», не давая дышать спокойно ни в какой момент жизни вообще. Дилан определённо от этого устал, словами не описать как. Думалось ему, за что-то его наказывают, иначе эту пытку назвать нельзя было.       Он привык считать себя плохим человеком. Слишком резкий, слишком грубый, слишком прямолинейный, слишком-слишком-слишком. У него всё было вот так вот «слишком». Если расстраиваться, то до трясущихся рук и слез на глазах, злиться до драки, радоваться — то так, чтобы весь мир услышал. Он не умел по-другому. Выходило ли это ему боком? Каждый раз. Каждая эмоция, выраженная или нет, имела свои последствия. Осуждение ли окружающих за чрезмерную эмоциональность, или собственные навязчивые мысли — трудно сказать, что было хуже. Поэтому он был одинок. Если и плохо, то хотя бы не так чтобы плохо было другим, правильно? Он то это всё заслужил. Причём, это понимание до сих пор казалось ему же самому странным. Чем заслужил? Дилан не искал причину, просто смирился с этим фактом. Возможно, чтобы избавиться от навязчивой идеи найти причину всего этого, стоило сделать что-то действительно плохое. Но на это просто не было сил, если уж на то пошло. Оставалось терпеть. Не то чтобы Дилан к этому не привык. Мысли об окончании всего этого стали такой же обыденностью, как сон и редкое питание. Но что-то его держало и заставляло бороться за жизнь. Может, произошедшее с матерью, нежелание следовать её примеру. А может надежда, что он найдёт свой смысл жизни. Пока вся его борьба с собой заключалась в редком разрешении самому себе обратиться за помощью. В девяти из десяти случаев он привык просто пережидать, пока буря эмоций не утихнет, но в самый крайний момент, когда было действительно настолько сложно, что даже страшно, он обращался к единственному другу. Поэтому можно сказать, Ричард был его единственной опорой. Запасной вариант на самый крайний случай — звонок ему. У них даже ещё со времён учёбы в университете сложились правила действия в особо тяжёлых состояниях, по типу вызова скорой помощи при особо тяжких случаях и разрешением звонить в любое время. Сегодняшний день хоть и выдался тяжёлым, но вполне обыденным, поэтому дёргать того не хотелось, и Дилан просто решил ждать, пока усталость возьмёт своё, и он забудется в беспокойном сне. Завтра выходной, а значит на стриме будет чуть больше людей, чем обычно. Следует подготовиться к нему лучше, чем никак, несомненно. Может, даже денег получит больше, чем обычно. Было бы определённо неплохо, скоро платить за аренду, да и хотелось бы обновить видеокарту.       — Взрослая жизнь отстой… — пробурчал Дилан и встал с кровати. Пожалуй, сегодня стоило помыть голову. Сидеть какой уже по счёту стрим в капюшоне звучало как плохая идея. Обычно он следил за своим внешним видом, но в особо тяжёлые периоды забывался совсем, поэтому мыл голову только перед такими важными стримами, как завтра. Ему нужно будет пройти на стриме вышедшую сегодня ночью игру, что может послужить неплохим бустом его медийности. И хоть он игровой стример, но ухоженная внешность играет только на руку. Ему было не особо принципиально, кто и почему его смотрит. Он уже привык к своим двум сотням зрителей на стриме, но если завтра всё пройдёт хорошо, а его верные фанаты-нарезчики постараются, то это число могло бы и вырасти, что бесспорно неплохо — больше денег никому не вредило. В голове почему-то всплыли очень старые воспоминания. Много лет назад ему впервые сказали, что он был бы неплохим стримером. Его старый близкий друг разглядел за его закрытостью настоящую харизму и часто шутил на тему того, что Дилану судьбой предначертано сидеть перед камерой и язвить по пустякам. Этот человек вообще в нём слишком много хорошего видел, половину из этого Дилан даже путём многогодовой рефлексии так и не разглядел. Разве он красивый? Добрый? Вздор. Но он так говорил, чем вызывал в Дилане непонятную волну эмоций, из-за чего в период сильнейшей апатии сделался настоящим наркотиком. Лучше бы он им и остался, если честно. Но Дилан боялся привязанностей, из-за чего в день, когда осознал свои нездорово сильные чувства к этому человеку, которого даже ни разу не видел в жизни, решил закончить всё одним махом. А потом началась череда ударов. Наркотики, мама. Страшно вспоминать даже с учётом того, что всё это было далеко в прошлом. Весь этот ужас он пережил, чему порой действительно удивлялся. А в голове то и дело всплывали мысли, что он мог бы всё закончить ещё тогда. Но, увы. Он всё ещё здесь. Стоит перед запачканным зеркалом и смотрит в это усталое, бледное лицо без капли привлекательности. Отстой. Он правда считал это красивым?

✖✖✖

      — Всем пока, спасибо за стрим.       Кнопка «завершить трансляцию» нажата. Дилан устало откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками. Он чертовски устал. Игра оказалась не особо интересной, да и её длительность не могла не вымотать стримера. Чёрт! Дилан устало простонал. Он забыл поблагодарить за донаты. Его топ донатер сегодня совсем разошёлся, скинув в полтора раза больше обычного, стоило сказать ему спасибо в конце стрима. Что ж, стрим уже закончен, оставалось только написать в своём паблике. Пост благодарности появился через минуту, и Дилан выдохнул. Он конечно человек так себе, но не поблагодарить за деньги, на которые он живёт — совсем перебор. Цифра рядом с иконкой комментариев уже перевалила за десять. Большинство людей благодарили его за интересный стрим, но один комментарий зацепил его взгляд. «Не за что!!!». Это его донатер Lololowka. Но когда он понял взгляд чуть выше, внутри всё застыло. И воздуха в лёгких не осталось. Ло. Это же просто совпадение, правда? Слегка подрагивающими руками Дилан нажал на иконку аватарки и замер. Земля ушла из-под ног, и если бы он сейчас стоял, то не упал ли бы — тот ещё вопрос. Это он. Нет-нет-нет, это же шутка? Очередная насмешка судьбы? Человек, от которого он так давно убегал. С аватарки на него смотрели добрые глаза старого друга, а лицо светилось улыбкой едва заметно из-под шарфа. Того самого, который Дилан отправил ему почтой в честь дня рождения. Он его узнал? Он злится на него, ненавидит? Тогда почему донатит, почему смотрит? Такие совпадения вообще возможны?       Его трясло, руки не слушались. На негнущихся ногах Дилан дошёл до кровати и упал на неё. Слишком много мыслей, и одна хуже другой. Это так плохо, так страшно. С ума сойти. Тот самый забавный парень-девятиклассник, зациклившийся на своих проблемах с родителями, и однажды уже ставший его центром мира. Грудь сдавило болью вперемешку с тревогой. Кажется, пора звонить Ричи. Прошла неделя. Пара стримов, в которые привычный ник топ донатера отвратительно сильно отсвечивал, не давая сосредоточиться на игре. Ричард тогда успокоил его словами о том, что тот наверняка его не узнал, и ему стоит забить — донатит и ладно. Наверное так и было, но избавление от навязчивых мыслей сильной стороной Дилана никогда не было, поэтому он потихоньку сходил с ума. Сегодня его сумасшествие достигло апогея, и он слил четыре матча подряд. По обыкновению, прячась за маской сарказма, он язвил на сокомандников и врагов, но мысли были лишь об одном. Как он вообще не заметил? Разве он мог забыть этот забавный стиль письма, привычные вопросы о настроении и в конце концов игровой ник своего старого друга? Казалось ему, ещё пара дней мучения самого себя безответными вопросами, и он точно спятит окончательно. Нужно что-то с этим делать, и одна глупая идея не выходила у него из головы — просто спросить. Пожалуй, надо. Поэтому по окончании стрима он нашёл тот самый пост и аккаунт. Долго смотрел на страничку с пустым диалогом, глубоко вздохнул и сдался — написал свой вопрос. DevMagician Ты помнишь меня?       В ту же секунду после отправки сообщения, Дилан нервно хихикнул. Какой глупый вопрос, что он вообще делает? Зачем ему ответ? Это же сделает только хуже. Рука потянулась к кнопке «удалить сообщение», но вдруг напротив него отразились две галочки, ознаменующие о том, что сообщение было прочитано. Ответ пришёл незамедлительно. Lo так вот ведь стрим только что смотрел, ахахах       Дилан не знал, как реагировать. В нём боролись два противоположных чувства: облегчение от понимания того, что человек за экраном и вправду его не узнал, и едкая горечь. Его забыли. Между тем на экране стали появляться новые сообщения. Lo ты хочешь сказать спасибо? правда не стоит, мне нравятся твои стримы! ой или ты не это хотел сказать? прости прости прости ты что-то хотел? или просто поболтать?       Знал бы Дилан, что он хотел вообще — было бы проще. Он тяжело выдохнул, только сейчас поняв, что всё это время не дышал. Что ж, самое худшее уже произошло, правильно? Ответ он узнал, теперь его будут мучить не догадки, а загоны. Славно. Он не любил вопросы. В груди всё ещё тревожно быстро билось сердце, а руки вспотели от внезапной паники, и он ответил Ло что-то на подобии «да просто написал». Получив в ответ пару неловких сообщений со смайликами и вопросами о том, о чём бы он хотел поболтать, у Дилана вдруг отлегло от сердца. Так привычно и странно одновременно. Как будто и не было этих нескольких лет. Вот они снова обсуждают какую-то ерунду, Дилан пишет одно сообщение в ответ на десять, и становится легче, лучше. Он сошёл с ума?

✖✖✖      

      Так проходит две недели. Теперь Дилан получил ответ на очередной свой вопрос — он точно сошёл с ума. Он снова общается со своим самым дорогим другом. Общается редко — обычно Ло пишет после стрима что-то доброе, Дилан благодарит его за донаты, и они болтают о всяких пустяках типа игр или видео. Но ему этого достаточно для того, чтобы умирать каждый раз, когда он открывает диалог. Последнюю неделю ему плохо почти ежедневно. Наверное, это связано с вновь нахлынувшими воспоминаниями о старом друге, которые много лет он упорно игнорировал. А может просто очередной цикл из ничего в депрессию, сложно сказать. Он календарь не ведёт, хотя стоило бы. Последние стримы ему даются особенно тяжело, и теперь кроме самого факта деятельности его тяготит мысль о том, что Ло может понять, как ему плохо. По каким-то мелким незначительным деталям или словам. А ещё хуже — вспомнит его, Дилана. Эта боязнь особенно тяжело оседает в сердце, напоминая о собственной никчёмности. Да, навряд ли что-то могло указать на схожесть нынешнего Дилана и четырнадцатилетнего, если так подумать. Как он выглядел, Ло было неизвестно, голос изменился, а его настоящего имени аудитория не знала и узнать не могла. В общем, навряд ли это так, но тревогу логическими домыслами не унять, а потому он медленно, но верно скатывался в отчаяние. Конечно, дело не только в этом. Наложилось ещё и то, что видео по той игре совсем не выстрелило, как надеялся Дилан. Понятно, что это вопрос алгоритмов площадок, но разве его это успокаивало?              И вот, после навалившихся причин для расстройств, он здесь, лицом к лицу со своей тоской и ненавистью. Это невероятно выматывало. Снова и снова он здесь, в кресле после стрима, смотрит невидящим взглядом в черноту комнаты. Пора спать, нужно срочно уснуть. Однако и уже лёжа на кровати, он чувствовал этот ком в горле от невысказанных чувств и эмоций. Так не вовремя пришедшее сообщение потревожило эту всепоглощающую пустоту. Опять Ло писал про стрим. Дилан горько улыбнулся. Что ж, всё циклично. Сейчас он как обычно должен пропасть из поля зрения друга на пару недель, так ведь? Игнорировать его вне стримов, чтобы он случайно не узнал, что Дилану плохо. Всегда так было. Раньше он всё делал для того, чтобы Ло не узнал о том, что было у него на душе. Ему до сих пор неведомо, что им тогда двигало. Наверное, боялся спугнуть, не хотел его втягивать в свои проблемы, а после, когда он совершил непоправимую ошибку молодости, боялся, что Ло от него просто отвернётся. Потому что это мерзко, этому нет никакого оправдания, правда? Потому что это слабость. Он должен быть сильным, и сейчас он мог лишь просто справляться со всем сам, так ведь? Но разве это может продолжаться всегда? Он сможет до конца жизни действительно справляться со своими мыслями один? Дилана ломало от желания с кем-то поговорить и унять чувство тревоги — диалоги с этим справлялись лучше всего. Неужели позвонить Ричарду? Он сегодня занят. Ло? От этой мысли в животе отдало неприятным ощущением усилившейся тревоги. Надо что-то делать, а то станет хуже.       После десятиминутных метаний было принято стоическое решение написать Ло. Не о своих переживаниях, а просто поболтать. И вот он уже отвечает на его вопрос про ощущение от сегодняшней игры. Бестолковая болтовня чуть-чуть увела его размышления в сторону, и он расслабился. Однако теперь в голове крутилась другая мысль — Ло правда его забыл. Почему-то сейчас это ощущалось особенно остро. Дилан сам готов был себя наругать за эту дурацкую мысль о том, что он всё равно в глубине души надеялся, что друг поймёт его состояние даже по такому незамысловатому диалогу. Как раньше. Но время не повернуть вспять, сейчас они разные люди. Чужие друг другу. Эта мысль ударила наотмашь. Его начало трясти от страха. Это страшно, так страшно. Он один, и рано или поздно исчезнет из жизни каждого человека, будет забыт. Почему-то эта простая мысль действительно напугала его до безумия. Стало тяжело дышать, руки вспотели, а в голове начали крутиться страшные мысли. Он один, всегда был, есть и будет. Зачем пытаться что-то исправить, ради кого? Ради себя? Это смешно. Никто не захочет что-то делать ради такого Дилана, правда? Даже он сам этого не желает, что уж до других. И вот она, та самая мысль, которая через десять минут превратится в навязчивую, а после в идею, готовую к реализации. Всё закончить, здесь и сейчас. Зачем стараться, пытаться, мучиться, если этому нет и не будет конца? Он уже было потянулся встать, но вовремя опомнился. Так нельзя, правильно? Нужно позвонить Ричи. Руки сами потянулись к привычному месту в закреплённых чатах и набрали «мнк плохл, позвнт». Проходит минута, и телефон заходится в навязчивом рингтоне.       — П-привет, — голос дрожал всё сильнее, наполняясь слезами. — Я такой идиот, боже, я идиот. Прости, что дёрнул, мне безумно страшно. Я не понимаю, почему мысль о нём так меня выбила из колеи… Боже, я схожу с ума. Почему я никак не могу принять тот факт, что всегда был и буду один? Неисправимый идиот, правда, я так себя ненавижу. Я боюсь что не остановлюсь сегодня, как же мне страшно, блять, Ричи. Прости, блять, прости, мне очень жаль, что тебе приходится слышать это. Блять, я такой долбоёб, почему я бесконечно мучаю тех, кто добр ко мне, своими словами? Я так этого не хочу, но мне так страшно оставаться сейчас с самим собой наедине, блять. Как же я себя ненавижу, я клянусь, я не специально делаю тебе больно, я так стараюсь, но мои мысли берут надо мной верх. Я такой безнадёжный, зачем я пытаюсь что-то изменить? Я уже не могу, правда. Я устал. Я сколько раз это говорил, но что это всё, что я чувствую. Боль и усталость. Я устал зацикливаться на других. Я хочу подумать о себе. А подумать о себе в моем случае — это покончить с собой и всё. Потому что мне не помогает ничего. Вообще ничего. Я просто хочу подумать о себе и закончить это всё. Но я, блядь, не могу. Потому что я не такой человек.       Дилан не почувствовал, как начал захлёбываться слезами. Какая мерзость, сидит и плачет в трубку другу. Но сейчас было не до стыда. В голове стало пусто после высказанных мыслей. Настоящее блаженное опустошение, которого так не хватало. Пожалуй, стоит чаще звонить Ричарду, это определённо помогает расслабиться. Он уже хотел было выдохнуть и извиниться, но слова застыли на губах, а сердце пропустило удар.       — Ох… Мне жаль, правда жаль. Я хоть и не понимаю, но представляю твои чувства, это действительно ужасно. Даже не знаю, что сказать, если честно… — это не Ричард. Это, черт возьми, не Ричард. От этого голоса внутри всё оборвалось. Такой родной и чужой одновременно, с ума сойти можно. Эмоции неописуемые, такая яркая смесь страха и отчаяния, приправленная собственной никчёмностью. Новая волна эмоций готовилась накрыть его с головой, но Дилан постарался выдохнуть и успокоиться. Второй нервный срыв он точно не переживёт.              Пока Дилан боролся с собственными мыслями, Ло внезапно начал рассказывать какую-то ерунду, что почти сразу вывело Дилана из состояния отчаяния в… недоумение. Ло рассказывал, как прошёл его день, какую милую кошку он сегодня встретил, и как споткнулся с чужой посылкой в руках. Он пытается с ним просто поболтать? Когда Ди понял идею Ло, он уже успокоился и выдохнул. Он и забыл, как же его успокаивает этот словесный поток ненужной информации. Спустя пару минут он уже сидел на кровати и хихикал в трубку с очередной абсурдной ситуации, совершенно позабыв, что он вообще-то звонил не тому. Так они проговорили час, и когда он начал зевать в трубку, собеседник прервался.       — Ты уже хочешь спать? Тебе лучше?       Дилан прозевал в трубку положительный ответ. Ему и правда лучше, даже ещё лучше — он уже почти спал.       — Хорошо! Тогда спокойной ночи… — голос на мгновение замолчал. — Ди.