Unravel/Распутать (разгадать)

      У Канао всегда было отличное зрение и, благодаря этому она очень наблюдательна.       Она сама не знает, было ли оно у неë с рождения или же это результат еë прошлого, но, вероятно, второе привело к обострению этого навыка, даже если бы он был врождëнным. До того, как Канаэ и Шинобу нашли Канао и выкупили еë, ей лишь иногда могло повезти, если она застанет своих родителей в хорошем настроении и тогда, возможно, у неë получилось бы поесть, ну или же просто не попасться им на глаза, оставшись незамеченной. По крайней мере, в то время, это было для неë лучшей альтернативой.       Может быть, именно поэтому она так привязалась к сëстрам Кочо с тех пор, как начала жить с ними, Канаэ была довольно искренним человеком, все еë движения и жестикулирование лишь ещë больше свидетельствовали о невероятной любви, ко всему, что она делала, без намëка на какую-нибудь заднюю мысль, но всë же ей потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к случайным объятиям каждый раз, когда девушка видела еë. Тогда она возвращалась с задания и Канао никогда не забудет их последнего прощального объятия, что было утром, прямо перед тем, как старшая Кочо вновь отправилась на очередную миссию, с которой уже не вернулась. Шинобу же вела себя совсем по-другому, она была агрессивной и импульсивной, в отличие от сестры, и еë привязанность всегда проявлялась в том, что она ерошила волосы или обнимала Цуюри за плечи, а после долгого дня тренировок, она была такой же доброй, как и Канаэ, хоть не всегда показывала этого — потому, Канао иногда задаëтся вопросом, понимала ли это Шинобу до того, как стала копировать поведение старшей сестры уже после еë смерти.       Канао запомнила все привычки девушек из поместья Кочо. Она знает, что Нахо любит играть с тренировочными мечами, не смотря на то, что ей много раз говорили, не делать этого (и если Цуюри не сильно устанет после тренировок с Шинобу-сэнсэй, то обязательно поиграет с ней); она знает, что Суми самая тихая из троих, а также единственная из девочек знает некоторые движения с мечом, она всегда следует за Канао повсюду и совсем не против побыть в тишине; она знает, что Киë всегда будет первой, кто поприветствует еë, когда она вернется с задания, и она знает, что Аой не любит выходить из дома поздно вечером.       Поэтому, когда Киë и Аой не было в поместье, она сразу поняла, что что-то не так.

***

— Добро пожаловать, Канао-сан, — улыбается Суми, на что та машет ей в ответ. — Где Аой и Киë? — Их нет дома. У нас закончились травы, а Нахо забыла их принести. — А Шинобу-сэнсэй? — Всë ещë на задании.       Она только что вернулась с миссии, потому, естественно, у неë даже не было возможности снять форму и отдохнуть. Но всë же Канао решает пойти за девушками, конечно, для Аой не редкость собирать травы в лесу, ведь они нужны им для медицинских целей. Но всë таки, сейчас уже достаточно поздно… — «У меня плохое предчувствие… Хм, пожалуй, я схожу за ними», — пока Канао думала об этом, Нахо попросила сладостей, и, не в силах ей отказать, Цуюри вручает Суми три коробки конфет. — Оставьте одну для Киë, чтобы она тоже могла поесть, когда мы вернемся. — А можно нам съесть их сейчас? — глаза младшей сразу же засияли, в ожидании ответа, ах, да, Аой, наверное, сейчас накричала бы на них за то, что они будут есть сладости перед сном. Но Канао на это только пожимает плечами и кивает, а Суми благодарит и провожает еë. — До свидания, Канао-сан!       Хоть Цуюри всë ещë чувствует себя не совсем комфортно, разговаривая с людьми, но девочки из поместья — еë семья, так что ей не составило особого труда открыться им, позже, она полюбила общестао Танджиро и его друзей настолько, что теперь всегда здоровается с ними каждый раз, когда они прибывают на лечение, даже если это Иноске (ну… хоть он, в некотором роде, слишком активный и буйный, но по-своему интересен, не смотря на то, как сильно на него жалуется Аой). Но Канао подумала, что могла бы сделать исключение этим вечером. Не то чтобы люди на рынке были прямо-таки неприятными, все они любят и хорошо относятся к Шинобу, как раньше относились и к Канаэ, так что всë это также распространяется на каждого из их подчиненных. — Добрый вечер, скажите, пожалуйста, вы не видели Аой? Она была с Киë.       Продавщица, казалось, удивилась, что эта девушка умеет говорить, — не то чтобы еë это особо волновало, но от такого поворота событий ей стало немного не по себе, и она ещë пару секунд переваривала сказанные Канао слова, прежде чем ответить: — Которая из них Киë? — У неë розовые заколки для волос и белое платье. — Ах, да. Я видела их, они пошли в лес, но ещë не вернулись. Вам всем лучше вернуться домой, ночью здесь опасно.       Цуюри благодарит еë, прежде чем, как можно скорее, побежать в сторону леса.       Там, у девушки часто проходили тренировки, так что местность она знала достаточно хорошо. Чтобы улучшить свои рефлексы, Канао обычно убегала от сестëр, стараясь не попадаться им, пока одна из них не уставала или же, до того момента, как они не ловили еë. Хоть это было не совсем безопасно, из-за того, что демоны могли напасть в любой момент, но запаха глицинии должно быть достаточно, чтобы держать их подальше от деревни, и, благодаря этому, они, вероятно, догадываются, что поблизости расположен дом столпа, так что риск того, что кто-то из них начнëт опустошать город, невелик. Лес также является местом, где девушки поместья бабочки собирают травы для приготовления лекарств и изготовления ядов для демонов, которые выводит Шинобу, если не считать того, что некоторые ингридиенты истребительницы приносят из других мест, где они бывают во время своих миссий. Канао была немного раздражена тем, что Аой и Киë не могли подождать до следующего дня и собирать травы не поздно вечером, когда солнце уже почти зашло за горизонт и опасность нападения демонов возрастает. Однако недовольство быстро улетучивается, поскольку она уважает решение младшей сестры, да и тем более, в медицине, Аой разбирается явно лучше, чем она сама.       Крик Киë пронзает слух и еë рефлексы автоматически срабатывают, благодаря чему Канао мчится в сторону звука ещë быстрее, чем раньше. — «Только бы я не опоздала!», — так и крутится в еë голове.       Звук донëсся с северо-востока и Цуюри сразу же поняла, где примерно находятся девушки и каким образом добраться до этого места, как можно скорее. Она бежит так быстро, как только может, но, почему-то, ей всë равно кажется, что она движется очень медленно.       Канао спускается с небес на землю и видит, как Аой пытается прикрыть Киë, которая крепко держит еë за подол платья. Они обе плачут от безысходности и невозможности дать отпор демону.       Цукгуко, уже про себя отметила, что никогда не испытывала такого гнева. — Канао-сан!       Она отрубает демону руку, и та отлетает на несколько сяку, даже не посмотрев, как выглядит нападающая. Канао убьëт каждого демона, которого она встретит. Всех, кроме Незуко, потому что она никогда не нападала на людей и не будет этого делать, а остальные демоны заслуживают только смерть за содеянное, ведь, никак по-другому они не смогут искупить свою вину. Особенно те, которые нападают на дорогих тебе людей. — «Я отрежу тебе другую руку, а после и голову!».       Демон уклоняется от второй атаки и с ухмылкой хватает еë за руку, явно, пытаясь отомстить ей за потерянную конечность, однако, похоже, что она слишком задумалась, смотря на девушку (но почему? Разве демоны могут так отвлекаться во время сражения?), пользуясь моментом, Цуюри быстро освобождается от еë хватки, сразу же вставая между демоном и девочками.       О’ни одета рваное красно-розовое кимоно, которое могла бы носить представительница богатой семьи, также у неë были чëрные, словно смола, прямые растрëпанные влосы, и когда она, наконец, подняла свой взгляд, Канао почувствовала, как кровь застыла в еë жилах.       Почему она выглядит как…       Мечница не может сказать это вслух, она думает, что в этот момент вряд-ли смогла проронить хотя бы одно слово, такое чувство, будто у нее пропал голос. — …Канаэ-сан? — шокированным тоном спрашивает Аой.       Кажется, что на миллисекунду демон застыла, будто услышала что-то важное, но практически сразу восстанавливает позицию, чтобы вновь напасть на них. — За мной! — кричит Канао и девушки одновременно выполняют еë просьбу. Сначала Цуюри должна убедиться, что они будут в безопасности. Вторая форма отлично подойдет для защиты, пока она пытается составить, хотя бы какой-нибудь план.       Дыхание цветка, вторая ката: Дух Сливы.       Демон отступает, обнажая клыки — она лишь выглядит, как Канаэ, жалкая пародия, но, тем не менее, цукгуко не может быть в этом уверена, так что ей нужно убедиться в том, является ли существо перед ней еë старшей сестрой.       Но, что ей делать потом? — Аой, возьми Киë и беги! — кричит Канао, поворачиваясь к Канзаки — она напугана и вся дрожит, Цуюри приходится повторить то, что она сказала, во второй раз, чтобы та расслышала еë. — Я сказала, бери Киë и беги! — А как же ты? — Я буду сражаться с ней! Бегите домой! — цукгуко удается отразить очередную атаку противницы, прежде чем продолжить. — Это был приказ!       Аой замерла от такого резкого тона — Канао почти не разговаривает, не говоря уже о том, чтобы кричать или пользоваться своим статусом, дабы приказывать что-то другим, хотя, Канзаки не уверена, что Канао кричит, ведь еë голос доносится, будто из-под толщи воды и она просто-напросто пыталась сосредоточиться на словах сестры. И, наконец, поняв, что делать, Аой кивает, хватает Киë за руку и убегает в сторону выхода из леса.

***

— …Канаэ? — демон не отвечает, а лишь использует искусство демонической крови, от которого Цуюри уворачивается только благодаря рефлексам. Канао заметила, что все атаки противницы были связаны с цветами. — «Это очень похоже на искажëнную версию дыхания цветка!», — догадалась она. В конце концов, именно Канаэ создала его, и только благодаря ей цукгуко обучилась ему, а не дыханию насекомого, которым до сих пор обладает одна лишь Шинобу. Это было, пожалуй, самым правдивым доказательством того, что перед Цуюри стоит именно еë старшая сестра, а не просто демон, похожий на неë внешне.       Из-за того, что Канао только вернулась с миссии и не успела отдохнуть, у неë получалось лишь избегать атак демона, в то время как о’ни с каждым ударом обретала всë больше уверенности, несмотря на то, что Цуюри может, сравнительно долго, использовать защитные техники дыхания цветка, в конце концов, вскоре, они будут повторяться, благодаря чему враг уже будет знать движения и слабые места техники, особенно если их создателем и является противник.       Она должна перейти в наступление.       Дыхание цветка, первая ката…

***

— Ого, а ты выросла! — Канаэ поднимает Цуюри с пола, прижимая к себе в объятьях. — Твои щëчки тоже стали круглее! Скорее всего, ты перерастëшь Шинобу, только не говори ей об этом, — Кочо рассмеялась, прикрыв рот рукой. — а то она это слишком близко к сердцу.       Канао на это просто моргнула и наклонила голову в бок — Шинобу ушла на задание, так что пару дней та была предоставлена самой себе. Младшая Кочо приготовила еды на неделю, и попросила Цуюри, поесть, даже если еë не будет дома, и девочка сделала так, как ей было сказано. Если бы не наказ Шинобу, она вообще не прикоснулась бы к еде, даже когда ей захочется поесть. — О, точно! — старшая Кочо опустила девочку обратно на пол. — У меня есть сладости для тебя, ты когда-нибудь раньше ела конфеты? — Канао покачала головой в знак отрицания, и улыбка на лице Канаэ на мгновение погасла, но после она вновь стала такой же жизнерадостной, как прежде. — Ну, это моя любимая, ты должна еë попробовать. Хочешь?       Цуюри, только-только сообразила, что у неë нет с собой монеты, поэтому она пошла в свою комнату, подбросила еë, и, вернувшись к Канаэ, кивнула ей, соглашаясь. Та с лучезарной улыбкой отдала Канао пакетик, сладкий вкус был для девочки новым и необычным. Она точно не помнит, что это была за конфета, скорее всего, шоколадная. Цуюри смотрела на свою старшую сестру, приоткрыв рот в форме буквы «О», на что та лишь рассмеялась. — Тебе нравится? — девочка кивнула, возможно, чересчур восторженно. — Ну… конфеты не всегда бывают настолько вкусными и тем более они не очень-то полезны, но, я думаю, что одна тебе не повредит! — Канаэ берëт личико младшей в свои ладони, приподнимая его на себя, рассматривая еë улыбку. — Ты выглядишь ещë красивее, когда улыбаешься!

***

      Ой, похоже она отвлеклась.       Канао меняет позицию, и с оборонения переходит в наступление, чтобы снова отрезать руку демона в промежутке между атаками о’ни — Цуюри не может вернуться домой, пока не отсечëт еë голову. Но и сделать это она тоже не может. Цукгуко прекрасно понимает, что если люди становится демонами, то в них остаëтся мало чего человеческого, но она не может убить Канаэ. От этой мысли еë тошнит, теперь Канао понимает, почему Танджиро не мог позволить кому-либо убить свою сестру. — Я проиграла.       Цуюри разворачивается на месте, рука Канаэ восстанавливается — она даже не выглядела так, будто хотела съесть еë, как другие демоны, с которыми она сталкивалась, те о’ни смотрели с видимым желанием растерзать девушку, а после сожрать, ничего не оставив. Нет, Кочо выглядела так, будто просто хотела убить цукгуко. — Канаэ… — Канао знает, что это бесполезно, но еë сестра всë равно должна знать. — Я… Я больше не использую монету.       После этой фразы демон не наносит ни единой атаки.       И Цуюри не понимает, почему же та не нападает на неë.

***

      Да, пару раз она проявляла неосторожность во время драки с этой девушкой, в нескольких моментах она могла легко снести ей голову — иногда она видела, что охотница подумывает о том, чтобы сделать это, но та так и не осуществляла задуманное, просто отступая и снова прячась. Она что планировала дождаться рассвета, чтобы выйграть сражение за счëт времени и просто-напросто покончить с этим? По какой-то причине это бесит еë всë больше и больше.       Она может сказать, что мечница устает, еë движения становятся более небрежными, и теперь ей легче наносить собственные удары руками и ногами. Девушка всë ещë уклоняется от искусства демонической крови и использует странно знакомые техники дыхания, но больше не идëт в нападение. — «Борись!» — хочет сказать она ей, но слова так и не слетают с еë губ. — «Борись! Я… Борись так, как я тебя учила!»       Что это было?       Что случилось с этими девушками с заколками бабочек? Почему они отказываются убивать еë? От чего ей кажется неправильным причинять боль этой девушке? Когда она ударила еë ещë раз, она услышала еле прозвучавший хруст, вероятно, удар пришёлся по рёбрам и, скорее всего одно-два из них сломались. Это означает, что какое-то время охотница не сможет двигаться, но, несмотря на это, еë дыхание на удивление ровное. Заколка истребительницы отлетела в сторону, и теперь еë волосы растрепались и падают ей на лицо. — «Дерись со мной!» — Хотела сказать она. — «Как ты делала это раньше!».       Девушка всë ещë пытается защититься, несмотря на сломанные рёбра, она закрывает лицо руками, а потом, то ли от боли, то ли из-за поражения, то ли ото всего сразу начинает царапать лицо ногтями. Царапины глубокие, и она, не выдерживая, впивается когтями в руки охотницы. Запах крови начинает искушать еë, она могла бы просто съесть истребительницу прямо сейчас и перестать чувствовать себя невинно обвинëнной (хотя, на самом деле она не так уж и чиста, ведь совершала деяния и похуже), смотря в эти глаза.

***

— Тебе нравится Аой?       Быстрый кивок, в знак подтверждения и ответ: — Она милая.       И, помолчав, она добавляет: — Мы вместе пекли рисовые лепёшки. Это была еë идея».       Хотя еë сестра думала, что они могут поссориться и была не права, но ей действительно всë же стоит иногда прислушиваться к ней. Честно говоря, их имото полезно побыть среди других девушек. Возможно, они станут такими же близкими, как сëстры в семье, ну а если нет, то они могут быть близкими подругами. — Ты знаешь…- Она положила руку ей на плечо, еë младшей сестре сейчас десять, и та мало разговаривает, но она добрая и любящая, особенно каждый раз изо всех сил стараясь это показать. — Теперь она точно останется с нами, ведь это и есть еë семья.       Девочка моргнула, а затем кивнула: — Хорошо… она очень похожа на Шинобу. — Ну, тебе же нравится и Шинобу тоже, не так ли? — Да.

***

      Она не знает, почему плачет — если кто-то и должен здесь плакать, так это девушка, которая могла уже давно умолять оставить еë в живых, но она этого не делает. Сейчас охотница почти без сознания, она знает, что скоро рассветет, и у неë не осталось времени. — Ты хорошо сражалась! — Говорит она, и слова кажутся ей чужими, будто их произносит совершенно другой человек. Наставница этой девушки сохранила ей жизнь, возможно, будет правильно, если она поступит так же. Даже если это будет бесполезно, ведь она долго не протянет без надлежащего ухода, и отчасти, надеется, что ошибается.       Она подбирает заколку-бабочку мечницы и, посмотрев на неё, через некоторое время, решает, что оставит еë себе. Может быть, как победный трофей, кто знает, но она, каким-то странным образом понимает, что эта вещь принадлежит ей, но разве это имеет значение. — Это я… — Девушка пытается заговорить, и она думает о том, чтобы пнуть еë ещё раз, но всë же решает этого не делать. В конце концов, драка окончена. Она просто уходит от охотницы, изо всех сил стараясь не оглядываться. Ей удавалось лишь смотреть на заколку для волос, как будто она могла дать какие-то ответы на случайные проблески жизни, которая когда-то принадлежала ей, но пока ничего не получалось.       Она может думать об этом, пока прячется от солнца.       Перед тем, как потерять сознание, Канао думает о разговоре с Шинобу.

***

— После того, как мы обе вернëмся с наших миссий, давай поужинаем вместе. Мы вдвоём. Давненько так не было!       Канао и не возражала — она действительно предпочитала есть дома. Но прошло уже пару месяцев с тех пор, как они с сестрой проводили время почти что по-отдельности, что не подразумевало даже каких-либо тренировок, поэтому она согласилась, не смотря на то, что, вероятно, это означало постоянные поддразнивания на определенные темы. — Хорошо… — Она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. — А что, есть какой-то особый случай? — Прошло совсем немного времени с тех пор, как они вместе ходили обедать, и с того времени, как она перестала пользоваться своей монетой, ничего странного не происходило.       Улыбка Шинобу слегка увядает, но Канао ничего не говорит по этому поводу, Кочо, лишь отвечает, кладя руку ей на плечо. — Есть… я кое-что обнаружила, о чëм мне нужно тебе рассказать, но это должно остаться только между нами. — Рука Шинобу перемещается с еë плеча на голову, взъерошивая волосы. — Тогда давай поговорим об этом позже, хорошо?

***

— «Так ты хотела поговорить об этом, нее-сан?» — Подумала Цуюри, наблюдая, как солнце, медленно поднимается с востока. — «Ты нашла еë раньше меня?»       И вправду, что Шинобу в последние дни было легко вывести из себя, возможно, Канао не так наблюдательна, как думала.       Перед глазами всë потемнело…