offside

Автобус от отеля до спортивного комплекса ехал двадцать минут, и Чонгук провёл их у окна, глядя на зимний Сеул который проплывал мимо в темноте раннего утра. Город только просыпался, фонари ещё горели, первые машины появлялись на улицах, витрины кофеен светились изнутри жёлтым, и кто-то уже стоял перед одной из них с бумажным стаканом в руках, поёживаясь от холода. Чонгук смотрел на всё это и думал, что раннее утро в Сеуле выглядит иначе чем раннее утро в Питтсбурге, мягче как-то, без той индустриальной тяжести которая была у его города перед рассветом. Первый день тренировочного лагеря. Первый день когда всё это переставало быть расписанием на бумаге и становилось настоящим. Чимин дремал рядом, привалившись к стеклу, приоткрыв рот. Чонгук покосился на него и подумал, что Чимин умел спать где угодно и при любых обстоятельствах, в автобусах, в самолётах, однажды даже задремал на двадцать минут прямо в раздевалке перед матчем и проснулся совершенно свежим. Это был его отдельный и немного несправедливый талант. В переднем ряду автобуса Намджун и Хосок разговаривали вполголоса о чём-то тактическом. Намджун время от времени делал пометки в блокноте, Хосок кивал и добавлял что-то, и оба выглядели людьми, которые уже давно проснулись и успели поработать в голове с предстоящим днём. Чонгук уважал это в людях, эту способность сразу включаться, без долгого раскачивания. Тэхён сидел через проход, у другого окна. Наушники в ушах, глаза закрыты. Не спал, это было видно по тому, как его пальцы время от времени двигались на колене, выстукивая какой-то ритм, тихо и без особой системы. Просто двигались. Чонгук смотрел на это несколько секунд, на эти пальцы на джинсах, на то как они останавливались и снова начинали, и подумал, что Тэхён перед чем-то важным уходил внутрь себя вот так, и что это было совсем не похоже на то, каким он был на льду, открытым, острым, читающим всё вокруг одновременно. Чонгук отвёл взгляд обратно к своему окну. За стеклом Сеул продолжал просыпаться. Спортивный комплекс на севере Сеула встретил их запахом нового покрытия и хлоркой от соседнего бассейна. Здание было большим и современным, с длинными коридорами из светлого бетона и несколькими катками, и пока они шли от автобусной стоянки до раздевалки, Чонгук успел составить в голове общее представление о пространстве, где основной каток, где выход к тренажёрному залу, где раздевалки и медпункт. Привычка ориентироваться в новом здании быстро выработалась за годы переездов и гостевых матчей. Раздевалка сборной была в конце коридора, за тяжёлой дверью с табличкой на корейском. Когда Чонгук её толкнул, часть команды уже была внутри, несколько игроков из других клубов которых он знал только по матчам против, только по тому как они выглядели через решётку чужого шлема. Видеть их сейчас в обычной одежде, в джинсах и свитерах, было странным смещением, те же лица, та же стать, но без всего контекста который делал их знакомыми. Раздевалка гудела. Кто-то уже разбирал вещи, кто-то переговаривался через всё помещение, кто-то сидел в телефоне дожидаясь пока всё начнётся официально. Хосок поймал его у входа. — Твоё место здесь, — сказал он, хлопнув его по плечу и кивнув в сторону скамейки у дальней стены. Хосок всегда хлопал слегка сильнее чем нужно, это была его природа. — Рядом с Чимином. Подумали, вам будет проще притираться к остальным если хотя бы один человек рядом уже знакомый. — Спасибо, — сказал Чонгук. — Не за что. — Хосок улыбнулся широко. — Ты как вообще, нормально? — Нормально. — Первый раз в сборной с такими людьми? — Первый. — Ничего, — сказал Хосок. — Мы все тут первый раз в таком составе. Даже Намджун, хотя у него лицо как будто он здесь всегда был. Чонгук слегка улыбнулся на это и пошёл к своему месту. Чимин уже сидел на скамье через два шкафчика и разбирал сумку, аккуратно раскладывая форму по порядку, как делал всегда. Кивнул Чонгуку коротко, тем особым кивком которым обмениваются люди давно знающие друг друга и не нуждающиеся в словах при встрече. Чонгук начал разбирать свою сумку — форму, защиту, коньки, всё в привычном порядке, и краем глаза продолжал отслеживать пространство вокруг. Кто где сидит, как люди держатся друг с другом, где капитан относительно остальных. Это была профессиональная привычка, въевшаяся за годы, читать команду как пространство, оценивать динамику с первых минут. Намджун стоял ближе к входу и разговаривал с тренером Ю Сонхо, что-то обсуждал негромко, кивая время от времени. В том как он держался, даже просто стоя и разговаривая, было что-то устойчивое. Авторитет который не требовал заявлять о себе вслух, просто был, и остальные это чувствовали. Дверь раздевалки открылась снова, и вошли ещё несколько человек, и среди них Тэхён. Чонгук не специально посмотрел в ту сторону. Просто взгляд среагировал на движение у двери, как реагирует на любое движение в периферии, и задержался. Тэхён вошёл с сумкой через плечо. На ходу расстёгивал молнию куртки одной рукой, пока другой придерживал лямку, движение привычное и быстрое, как у человека который снимает верхнюю одежду тысячи раз и давно не думает об этом. Куртка слетела в одно движение, он перекинул её через локоть, и под ней оказалась тёмно-серая футболка с длинным рукавом, облегающая. Ничего особенного, обычная базовая вещь. Но Чонгук смотрел на то как она сидит, и думал что хоккейная форма скрывала это, делала всех примерно одинаковыми силуэтами с номерами на спине. Здесь этого не было. Здесь было видно как Тэхён сложен на самом деле, и это было другим знанием, более конкретным и более личным чем то которое давал лёд. Плечи узкие относительно роста, но с чётко обозначенным рельефом под тканью. Талия тонкая, неожиданно тонкая даже для его комплекции. Когда он повернулся вполоборота чтобы что-то сказать Намджуну, на секунду стала видна линия его спины, и Чонгук почувствовал как что-то у него в груди сдвинулось ненужным образом. Он опустил взгляд на коньки и начал методично затягивать шнурки, хотя коньки ещё не надевал. — Ты знаешь кого-нибудь из остальных? — спросил Чимин рядом, не поднимая головы от своих вещей. — Нескольких, — сказал Чонгук. — По матчам в основном. — Пак Сону из Ванкувера нормальный, я с ним разговаривал в автобусе. Спокойный, немногословный. — Ли Хёну? — Молодой совсем. Двадцать один год. Быстрый, говорят, но нервничает. Чонгук кивал, слушал, и краем зрения видел как Тэхён устраивается на своём месте через несколько шкафчиков от него. Поставил сумку, вытащил форму, начал раскладывать без спешки, методично. Двигался в этом пространстве с той же уверенностью что и везде, не занимая чужого, но и не ужимаясь, просто занимая ровно столько сколько его. В какой-то момент Тэхён поднял взгляд и поймал взгляд Чонгука через раздевалку. На секунду. Потом просто опустил глаза обратно к форме и продолжил раскладывать вещи. Без реакции, без изменения выражения лица. Чонгук тоже отвёл взгляд. Взял коньки и начал их чистить, хотя они были чистыми. — Ты в порядке? — спросил Чимин, и в голосе была та лёгкая насмешка которая означала что он что-то заметил, но пока не решил говорить об этом прямо. — В порядке. — У тебя лицо такое. — Моё лицо всегда такое, — сказал Чонгук. Чимин хмыкнул и не стал развивать тему, но уголок его рта чуть поднялся, и это было само по себе красноречиво. Тренер Ю Сонхо собрал всех через час. Он встал у доски в конце раздевалки, и постепенно все замолчали, не потому что он попросил, просто что-то в том как он стоял давало понять, что сейчас нужно слушать. — Вы лучшие игроки страны в этом году, — сказал он ровно. — Это значит каждый из вас привык быть лучшим у себя в клубе. Здесь это не работает. Здесь все лучшие, и ваша единственная задача — перестать быть лучшими по отдельности и начать быть лучшими вместе. На это у нас четырнадцать дней. Он говорил про расписание, про систему, про ожидания от каждой линии. Чонгук слушал внимательно и делал пометки, привычка ещё с юниорских лет. Блокнот и ручка на каждом тренерском собрании, обязательно. В середине разговора тренера он поднял взгляд от блокнота и увидел, что Тэхён смотрит на него. Не с каким-то особым выражением, просто смотрит, как иногда взгляд блуждает по комнате во время чужой речи. Но когда их взгляды встретились, Тэхён не отвёл сразу, задержал ещё на секунду, потом спокойно переключил внимание обратно на тренера. Чонгук опустил взгляд в блокнот и понял, что последние несколько минут не сделал ни одной пометки. Просто держал ручку в руке, не двигая. Он написал что-то, любые слова, просто чтобы ручка двигалась. Первая тренировка на льду начиналась в десять утра, и к этому времени раздевалка уже наполнилась тем особым предтренировочным гулом, который Чонгук знал с четырнадцати лет. Кто-то хлопал коньками по резиновому полу, кто-то тихо разминал плечи у стены, кто-то просто сидел и смотрел в пол, уходя в себя перед выходом на лёд. Чонгук шнуровал коньки и слышал краем уха, как Хосок что-то говорит Намджуну про расстановку вратаря в овертайме, и Намджун отвечает коротко и по делу. Рядом Чимин жевал жвачку и разминал запястья круговыми движениями, тот самый ритуал который Чонгук видел у него перед каждой тренировкой уже три года. Тэхён сидел напротив и завязывал коньки. Методично, без спешки, затягивая каждый крест-накрест с одинаковым усилием. На лице было то выражение сосредоточенного спокойствия которое появлялось у него когда он переходил из одного режима в другой. Не закрытость, не напряжение, просто переключение, как тумблер. Он закончил со шнурками, выпрямился, и на секунду его взгляд остановился на Чонгуке. Просто проверка пространства, наверное. Потом встал, взял шлем, и пошёл к выходу вместе с остальными. Чонгук поднялся следом. На льду сразу стало лучше. Это было неизменным правилом его жизни, что бы ни происходило внутри головы, первый выезд на свежий лёд всегда расставлял всё по местам. Тело вспоминало что умеет, и это было достаточным. Тренер дал десять минут свободной раскатки, потом начал расставлять людей по группам. Чонгук катался и смотрел как команда движется, кто как держит скорость, у кого какая манера обращения с шайбой. Это была его привычка — читать людей на льду с первых минут, собирать информацию. Тэхён катался на левом краю и отрабатывал броски по пустым воротам. Без вратаря это выглядело просто как упражнение. Но Чонгук видел то что было в этом, видел как тот каждый раз немного меняет угол и позицию, проверяя разные варианты, и думал что Тэхён работал над собой даже в свободной раскатке когда никто не требовал, просто потому что это было его природой. Потом тренер свистнул и начал расставлять тройки. Чонгук оказался с Намджуном и Тэхёном. Он встал на свою позицию справа, Тэхён занял левый фланг, Намджун по центру. Упражнение было простым, выход из зоны, серия передач, завершение броском. Первый подход. Намджун выиграл воображаемое вбрасывание, отдал Тэхёну, тот принял не глядя, корпус уже развёрнут в нужную сторону, и сразу отдал Чонгуку. Точно. Не туда куда Чонгук был, а туда куда он ехал, с опережением на полшага. Чонгук принял и пробил. Шайба вошла в сетку чисто. — Хороший пас, — сказал он, притормаживая. — Знаю, — сказал Тэхён. В голосе не было особой интонации, просто ровный тон, но уголок рта чуть поднялся на долю секунды. Второй подход. Чонгук открылся немного позже, Тэхён подождал, отдал точно в момент. Снова чисто. Третий подход пошёл не так — Чонгук открылся, Тэхён отдал, но чуть раньше чем нужно было, и шайба ушла в борт. — Рано, — сказал Чонгук. — Поздно открылся, — возразил Тэхён спокойно, без раздражения, просто как другая версия той же ситуации. — Рано отдал. Они стояли в центре зоны и смотрели друг на друга. Не враждебно, скорее с тем профессиональным несогласием которое бывает у людей когда оба видели одно и то же событие с разных углов и оба уверены в своей правоте. Намджун объехал их по широкой дуге с видом человека который давно научился не вмешиваться в такие моменты. — Ещё раз, — сказал тренер с борта, нейтрально. Они разошлись на исходные. Повторили. На этот раз Чонгук открылся чуть раньше, Тэхён придержал шайбу на полсекунды дольше, и всё сошлось, пас пришёл точно, бросок получился чистым. — Вот, — сказал Тэхён. — Вот, — согласился Чонгук. Тэхён посмотрел на него с коротким удовлетворением в глазах. Просто посмотрел, не сказал ничего больше, и поехал на исходную позицию для следующего подхода. Но Чонгук поймал этот взгляд и почему-то захотел увидеть его снова, и сразу отметил это желание как то, о чём нужно было подумать позже. В перерыве между упражнениями они стояли у борта и пили воду. Дыхание после серии рывков постепенно выравнивалось. Рядом переговаривались Хосок с кем-то из защитников, чуть дальше Намджун что-то показывал тренеру на планшете. Тэхён стоял справа от Чонгука и смотрел на лёд. Шлем чуть сдвинулся назад, несколько прядей платиновых волос выбились на лоб и прилипли к коже, после рывков лоб блестел от пота. Дыхание у него ещё немного сбитое, грудная клетка поднималась и опускалась чуть быстрее обычного. И здесь, у борта, в холодном воздухе катка, Чонгук почувствовал запах. Не резкий, не с первого вдоха это не было чем-то что ударяло сразу. Скорее наоборот, чем дольше стоишь рядом, тем отчётливее он становился, как будто постепенно проявлялся из фона. Ваниль, тёплая и мягкая, с молочной нотой под ней. И что-то ещё, совсем лёгкое, похожее на белые цветы, Чонгук не мог назвать точнее, просто это было там, чуть слышно. После нагрузки, когда тело было тёплым и кровь разогрелась, запах становился насыщеннее, как будто жара изнутри его усиливала. Чонгук сделал ещё глоток воды и смотрел прямо перед собой. — Ты думаешь перед каждым броском, — сказал Тэхён, не глядя на него, — в каждой нестандартной ситуации. Я видел это раньше в матчах против вас, и здесь то же самое. — Ты мне это уже говорил. — Говорил. — Тэхён повернул голову и посмотрел на него. Глаза чуть сощурены, то ли от яркого света над катком, то ли просто привычка смотреть так когда говорит что-то, что считает важным. — Ты всё равно продолжаешь. — Это не так легко переучить, — сказал Чонгук. — Знаю, — сказал Тэхён. В его голосе не было ни осуждения ни снисхождения, просто констатация. — Просто хочу чтобы ты понимал что я вижу это каждый раз. Полсекунды. Это не катастрофа в большинстве ситуаций. Но есть ситуации когда это будет катастрофа. — На Олимпиаде. — В финале, — поправил Тэхён. — Если мы до него дойдём. Чонгук смотрел на него. На то как он говорил это, не если ты дойдёшь, а мы. Как будто это уже было фактом что они дойдут вместе. — Дойдём, — сказал Чонгук. Тэхён секунду смотрел на него, потом слегка кивнул и отвернулся обратно к катку. И запах снова стал тем фоном который Чонгук замечал и старался не замечать. После тренировки раздевалка наполнилась теплом и шумом. Все одновременно снимали экипировку, разговаривали, кто-то уже лез в телефон. Чонгук сел на скамейку и начал развязывать коньки, медленно, давая мышцам остыть правильно. Тэхён сидел через два места. Расстёгивал защитные накладки в своём неизменном порядке, одну за другой, аккуратно укладывая рядом. Потом стянул через голову верхнюю часть формы, поднимая руки, и под ней оказалась тонкая компрессионная майка, влажная от пота, прилипшая к телу. Чонгук поднял взгляд от шнурков в самый этот момент. Линия плеч под тонкой тканью была отчётливой. Талия — узкая, с тем рельефом который появляется только от многолетней нагрузки, не показной, функциональный. Когда Тэхён потянулся за полотенцем, перегнувшись в сторону, ткань натянулась поперёк спины и Чонгук увидел как двигаются мышцы лопаток под этим движением. Что-то внутри отреагировало раньше чем голова успела вмешаться — тёплая волна, неудобная и слишком конкретная чтобы её можно было не заметить. Чонгук опустил взгляд обратно на шнурки и почувствовал, как дышит чуть чаще чем должен от простого сидения на скамейке. Он сидел несколько секунд не двигаясь и думал о том, что это странно. Что Тэхён был мужчиной, альфой, насколько знал Чонгук. Что он сам никогда в жизни не реагировал так на мужчину, ни разу, ни за одним из тех сотен тел которые были рядом с ним в раздевалках годами. Только сейчас. Только с ним. И от этого наблюдения становилось не легче, а тяжелее. — Чонгук, — позвал Чимин негромко. — Что. — Ты держишь шнурок уже минуты две. Чонгук посмотрел вниз. Шнурок был зажат между пальцами и ничего с ним не происходило. — Задумался, — сказал он. — О тактике? — О тактике. Чимин смотрел на него секунду с тем выражением которое означало что версия про тактику его не особенно убедила. Потом пожал плечами и вернулся к своим вещам, и в этом молчаливом пожатии было что-то, что Чонгук предпочёл не расшифровывать. На следующее утро расписание начиналось с силовой тренировки в зале, и Чонгук был там в числе первых. Он любил залы в ранние часы, когда народу ещё мало и можно работать без чужого присутствия рядом, в своём темпе и в своей голове. Зал был большим и хорошо оснащённым, с рядами тренажёров вдоль одной стены и свободными весами вдоль другой. Пахло резиной и металлом, тем нейтральным запахом который бывает во всех спортивных залах мира независимо от страны и класса оборудования. Чонгук нашёл стенд для приседаний, выставил вес, начал разминочный подход. Народ подтягивался постепенно. Хосок пришёл с Пак Сону и сразу начал что-то оживлённо обсуждать с ним у кардиотренажёров. Чимин занял скамью для жима неподалёку и работал методично, без лишних звуков, он всегда был тихим в зале, это резко контрастировало с тем каким он был в раздевалке. Намджун появился позже, огляделся, нашёл свободную зону для функциональных упражнений и разложил там коврик. Тэхён пришёл минут через десять после Чонгука. Вошёл, бросил сумку у стены, снял толстовку. Под ней была та же плотная футболка что вчера в раздевалке, тёмная, облегающая. Он огляделся, оценил пространство так же как оценивал каток при входе, и прошёл к соседнему стенду, через один от Чонгука, достаточно близко чтобы быть в поле зрения, достаточно далеко чтобы это было нормальным расстоянием между людьми в зале. Чонгук смотрел прямо перед собой и выполнял свой подход. Тэхён начал выставлять вес на штанге. Делал это без спешки, проверяя крепление замков с обеих сторон, и в этой аккуратности была та же методичность что и во всём остальном что он делал, ничего лишнего, всё по делу. Потом встал под штангу, поправил хват, и начал работать. Чонгук закончил подход, поставил штангу на упоры и взял бутылку с водой. Под видом отдыха между подходами он мог смотреть прямо вперёд, а Тэхён оказался именно там, в прямой видимости, через один стенд. Он работал со средним рабочим весом, много повторений, без той показной интенсивности которую некоторые включали в присутствии других. Просто делал своё. С каждым опусканием штанги мышцы спины обозначались под тканью чётче, и когда он поднимался, рельеф плеч и трапеций был виден даже через футболку. Чонгук отпил воды. После нескольких подходов Тэхён поставил штангу, взял полотенце и вытер лицо. Футболка на нём была влажной в нескольких местах, прилипала к лопаткам и к низу спины. Он отошёл на шаг от стенда, потянулся в стороны, разминая боковые мышцы, и в этом движении, когда руки пошли вверх и немного за голову, футболка чуть задралась и на секунду стала видна полоска кожи над поясом брюк. Чонгук обнаружил, что смотрит на это, и перевёл взгляд вниз на собственные руки. Поправил хват. Начал следующий подход. Несколько минут они работали молча, каждый в своём темпе, и это молчание было нейтральным, рабочим, таким которое никого ни к чему не обязывало. Зал постепенно наполнялся, звуки вокруг становились плотнее, и это было хорошим фоном, заглушающим мысли. — Ты не растягиваешься между подходами, — сказал Тэхён. Чонгук не сразу понял что это к нему. Поднял голову. Тэхён смотрел на него через пространство между стендами, спокойно, как будто просто отметил факт. — Обычно в конце, — сказал Чонгук. — Лучше между. — Тэхён подошёл к скамье рядом и сел на край, потянулся к лодыжке, растягивая икроножную. — Особенно на ногах. Потом забиваешься к концу тренировки. — У меня так не бывает. — На льду бывает. К третьему периоду. Чонгук посмотрел на него. — Ты следишь за тем как у меня работают ноги к третьему периоду, — сказал он медленно. — Я наблюдательный, — сказал Тэхён без особого выражения, и снова переключил внимание на свою лодыжку. Чонгук стоял и смотрел на него несколько секунд, и думал что не знал как реагировать на это, на то что Тэхён наблюдал за ним достаточно внимательно чтобы замечать как устают его ноги к третьему периоду. Это было либо чисто профессиональным интересом к сопернику, либо чем-то ещё, и Чонгук сейчас не был уверен какой из вариантов был менее удобным. Тренер в этот момент вошёл в зал и объявил что через двадцать минут парная растяжка. Попросил разбиться по двое. Чимин на другом конце зала немедленно посмотрел на Чонгука с видом человека который собирается подойти и предложить себя. — Ты со мной, — сказал Тэхён рядом, не поднимая взгляда от лодыжки. Чонгук посмотрел на него. — Хорошо, — сказал он. Они расстелили маты в углу зала, подальше от основного движения. Тэхён лёг на спину первым, вытянулся, поднял правую ногу вертикально. — Держи, — сказал он. Чонгук опустился на одно колено рядом с ним и взял его лодыжку обеими руками, аккуратно, чувствуя вес ноги. Начал медленно подталкивать её к груди Тэхёна, следя за тем как мышца тянется и постепенно отпускает. В этом положении он оказался наклонённым над ним, достаточно близко чтобы расстояние между ними стало другим, чем в любой другой момент дня. Не слишком маленьким, это была рабочая дистанция для растяжки, но другим, более конкретным, более личным. И здесь, вот так, запах стал отчётливым. Не на краю восприятия, не едва уловимым как на льду или в раздевалке. Здесь, в тепле зала, после силовой тренировки, когда тело Тэхёна было разогретым и кожа тёплой, запах был полным. Ваниль, тёплая и мягкая, и под ней молочная нота которая была такой домашней что Чонгук на секунду не мог понять откуда это. И ещё что-то, лёгкое, цветочное, почти незаметное, он не умел назвать точнее, просто знал что оно там есть. Он на секунду замер, не двигая руками. Он продолжил, считая секунды про себя. Раз, два, три, четыре, держать, не думать о том как пахнет тепло от чужой кожи в закрытом пространстве зала. Тэхён смотрел в потолок с закрытыми глазами, полностью расслабленный. Светлые волосы рассыпались по мату вокруг головы. Линия шеи была открытой, и Чонгук видел как медленно двигается у него под кожей пульс, тихо, размеренно. — Чуть сильнее можно, — сказал Тэхён, не открывая глаз. Чонгук надавил немного больше, чувствуя как мышца начинает сопротивляться на границе растяжения, и остановился там. — Вот так, — сказал Тэхён тихо. — Хорошо. Они досчитали до тридцати. Потом Чонгук аккуратно вернул ногу, и Тэхён открыл глаза и сел, и волосы упали ему на лоб. — Другая, — сказал он. Они повторили со второй ногой, и всё это время Чонгук держал его лодыжку и смотрел в сторону и старался дышать ровно. — Твоя очередь, — сказал Тэхён, поднимаясь. Они поменялись. Чонгук лёг на мат, поднял ногу, почувствовал как руки Тэхёна взяли его лодыжку — уверенно, без колебаний, той же рабочей хваткой с которой он делал всё. — Расслабь, — сказал Тэхён. — Ты держишь напряжение в бедре. — Пытаюсь расслабить. — Нет. Ты пытаешься контролировать расслабление. — Тэхён чуть изменил угол, и что-то в мышце отпустило резко, и Чонгук невольно выдохнул. — Вот. Вот так. — Да, — сказал Чонгук. Сверху он видел профиль Тэхёна, сосредоточенный, спокойный, светлые волосы упали вперёд когда он наклонился чуть ближе, следя за углом. Брови чуть сведены, не от недовольства, просто от внимания к тому что делает. Чонгук смотрел на этот профиль и думал, что надо смотреть в потолок, и всё равно смотрел. — Ты напрягаешься снова, — сказал Тэхён не поднимая взгляда. — Знаю, — сказал Чонгук. — Просто лежи. Я держу. Это было сказано просто и по делу, просто инструкция, ничего больше. Но Чонгук подумал что именно это и было проблемой, что всё что Тэхён говорил и делал было просто и по делу, и тем не менее что-то в нём реагировало на это совершенно непропорционально. Они досчитали до тридцати. Тэхён аккуратно опустил его ногу, выпрямился, взял своё полотенце. — Хорошо, — сказал он. Коротко, как оценку, и пошёл обратно к своему стенду. Чонгук ещё секунду лежал на мате и смотрел в потолок. Потом встал. Чимин стоял в нескольких шагах и работал с эспандером, и поймал взгляд Чонгука с тем выражением которое означало что он видел всё и сделал собственные выводы и пока оставит их при себе. Чонгук взял полотенце и пошёл к своему стенду. Обед был через два часа после тренировки в зале, и к тому времени все успели принять душ и немного выдохнуть. Столовая при комплексе была большой и светлой, с окнами на внутренний двор где лежал снег, и команда расселась небольшими группами. Чонгук взял поднос и огляделся. Чимин уже сидел у окна с Хосоком и Намджуном и помахал ему рукой. Одно место было свободным за их столом. Он подошёл и сел. Через минуту рядом поставил поднос Тэхён. — Здесь можно? — спросил он, хотя место уже фактически было занято им. — Можно, — сказал Намджун. Тэхён сел. Оказался рядом с Чонгуком, не вплотную, оставалось нормальное расстояние между людьми за столом, но за обедом это было меньше чем в зале или на льду. Хосок начал что-то рассказывать про утреннюю тренировку, оживлённо, с жестикуляцией которая едва не опрокинула стакан Намджуна, и стол оживился. Чонгук ел и слушал вполуха, и думал что сидеть вот так рядом с Тэхёном за обедом было странно нормальным. Без напряжения соперничества которое всегда было фоном раньше. Просто рядом. В какой-то момент Тэхён потянулся за солью, которая стояла чуть дальше по столу, и его локоть коснулся локтя Чонгука. Мимолётно, случайно, на долю секунды. Тэхён взял солонку и вернулся обратно, не обратив на это никакого внимания. Чонгук продолжал есть и думал о том что такие касания происходят за каждым совместным обедом в жизни каждого человека и никто никогда не думает о них дважды. — Ты снова не ешь, — сказал Чимин тихо, только для него. — Ем, — сказал Чонгук и переложил рис в тарелке. Чимин покосился на него с тем выражением которое означало молчаливое несогласие, потом посмотрел в сторону Тэхёна, потом снова на Чонгука, и ничего не сказал. Просто вернулся к своей тарелке. Хосок что-то рассказывал дальше, и все смеялись, и плечи Тэхёна слегка тряслись от смеха рядом, и запах был там, тихий, тёплый, ванильный, тот который Чонгук уже умел узнавать с закрытыми глазами. — Ты слышал что Хосок сказал? — спросил Тэхён, повернув голову к нему. — Слышал, — сказал Чонгук. — У тебя лицо как будто ты где-то далеко. — Просто устал, — сказал Чонгук. Тэхён посмотрел на него секунду, чуть дольше чем требовал обычный разговор. Потом просто кивнул и вернулся к тарелке, и Чонгук выдохнул незаметно и тоже вернулся к своей. Вечерняя тренировка была другой по качеству чем утренняя. Утром команда ещё притиралась, ещё чувствовалась осторожность в движениях, та аккуратность с которой люди обращаются с незнакомыми. К вечеру это прошло. Тело устало, и усталость убирала лишнее, показное, защитное, наносное. Оставалось только то что есть. Тренер работал с атакующими комбинациями, гонял тройки через одни и те же схемы по несколько раз, и к восьмому повтору каждый уже понимал что делает и почему. Чонгук выходил на смену и чувствовал как тройка с Намджуном и Тэхёном начинает складываться во что-то рабочее. Не идеальное ещё, но рабочее. Намджун был центром в лучшем смысле слова, не только позиционно, но по характеру, тем человеком вокруг которого остальное само выстраивалось. Тэхён справа двигался с той своей непредсказуемой точностью, и Чонгук уже начинал её предугадывать, не каждый раз, но чаще чем в начале дня. На одном из подходов всё сложилось особенно чисто. Намджун выиграл вбрасывание, отдал Тэхёну, тот без паузы ушёл вглубь зоны и в последний момент, когда защитник уже закрывал ему путь, отдал Чонгуку назад, слепой пас, не глядя, туда куда Чонгук должен был оказаться если двигался правильно. Он там оказался. Бросил. Шайба вошла чисто. Тэхён затормозил рядом. Посмотрел на него с тем коротким одобрением которое у него не было похоже на похвалу, просто на признание факта. — Без паузы, — сказал он. — Без паузы, — подтвердил Чонгук. И что-то в том как это прозвучало, как они оба произнесли одно и то же слово про одно и то же событие, было таким коротким и точным, что Чонгук ещё несколько секунд после ехал с этим ощущением как с чем-то тёплым в груди. Тренировка закончилась в половину девятого. Команда уставшая и молчаливая собиралась на выход, и в этой усталости было что-то хорошее, та которая остаётся после правильной работы. Автобус до отеля ехал те же двадцать минут что и утром, только в обратную сторону, и ночной Сеул за окнами был другим чем утренний — ярче, оживлённее, огни рекламы и ресторанов и просто жизни которая шла своим ходом пока они весь день работали на льду. Чонгук сел у окна. Положил голову назад на подголовник и закрыл глаза, просто чтобы дать им отдохнуть. Тело гудело от нагрузки, хорошо, ровно, как гудит что-то хорошо поработавшее. Автобус тронулся, и Чонгук слышал как вокруг постепенно затихали голоса. Кто-то дремал, кто-то тихо переписывался в телефоне, кто-то смотрел в окно. Потом рядом кто-то сел. Чонгук не открыл глаза сразу. Почувствовал что место занято, почувствовал что стало теснее, и почувствовал запах. Ваниль. Тёплая и отчётливая. Молочная нота под ней. И цветочное, совсем лёгкое. Он открыл глаза. Тэхён сидел рядом. Лицо спокойное и усталое одновременно, с той особой усталостью которая делает людей немного более настоящими чем они бывают в начале дня. — Здесь свободно было, — сказал Тэхён, не поворачиваясь. Не объяснение, просто констатация. — Свободно, — сказал Чонгук. Они помолчали. Автобус шёл через ночной Сеул, и огни за окном двигались медленно, и в салоне было тепло и тихо. Запах сегодня был другим. Чонгук это почувствовал не сразу, а постепенно, по мере того как ехали. Обычно он улавливал его только вблизи, на тренировке или в зале, и то как что-то фоновое, на краю. Сейчас он был полнее, насыщеннее, как будто что-то его больше не сдерживало. Ваниль стала отчётливее, молочная нота под ней глубже, и цветочное которое раньше едва угадывалось теперь было там совершенно реально. Чонгук не знал почему так. Просто сидел и дышал и думал, что это было проблемой, что запах кого-то другого мог так конкретно влиять на его дыхание. Тэхён рядом не двигался. Было видно что он устал по-настоящему, не той поверхностной усталостью которая проходит за час, а глубже. Автобус остановился на светофоре, плавно, и от этого движения Тэхён качнулся чуть в сторону, к Чонгуку. Поправил позу, снова облокотился на спинку сиденья. Прошло ещё несколько минут. Светофор. Поворот. Автобус слегка тряхнуло на неровности дороги. И Чонгук почувствовал как что-то тёплое коснулось его плеча. Он медленно повернул голову. Тэхён спал. Или почти спал, глаза закрыты, дыхание ровное, и голова лежала у Чонгука на плече, чуть склонившись набок, так как это бывает когда засыпаешь сидя и не успеваешь этому помешать. Чонгук несколько секунд просто смотрел на это. Светлые волосы рассыпались, несколько прядей упали на лоб. Ресницы на щеке. Лицо совершенно спокойное, без того контроля который присутствовал в нём всегда когда он не спал, без той готовности которая была в нём на льду и в разговорах. Просто человек который устал и заснул в автобусе. Запах был здесь, совсем рядом, ближе чем когда-либо за эти дни. Чонгук дышал его и думал что надо разбудить Тэхёна, что это было странно, сидеть вот так, с чужой головой на плече, с этим запахом в каждом вдохе. Он не разбудил. Просто сидел ровно, стараясь не двигаться, и смотрел в окно на ночной Сеул, и думал о том что происходило с ним последние несколько дней. О том что каждый раз когда Тэхён оказывался рядом что-то в нём переставало работать правильно. О том что запах человека рядом не должен был так влиять на него, не должен был оставаться после того как человек уходил, не должен был быть первым что он чувствовал когда тот входил в помещение. Тэхён был альфой. Чонгук тоже был альфой. Такого не должно было происходить. И всё равно происходило. Автобус остановился у отеля, и двери открылись, и вокруг началось движение. Чонгук тронул плечо Тэхёна, осторожно, легко. — Приехали, — сказал он тихо. Тэхён открыл глаза не сразу. Моргнул несколько раз, ориентируясь, потом поднял голову и увидел что они уже у отеля, что все встают и берут вещи. Он посмотрел на Чонгука. На его плечо. Потом обратно на Чонгука. — Долго? — спросил он, и голос был чуть хриплым со сна. — Минут десять, — сказал Чонгук. Тэхён кивнул и ничего не сказал. Не извинился и не прокомментировал, просто кивнул, взял сумку и встал, и они вышли вместе в ночной холод сеульской улицы. В гостинице Чонгук принял душ, лёг на кровать и уставился в потолок. Чимин был в ванной, слышно было как шумит вода, и у Чонгука было несколько минут тишины наедине с собой. Он думал о плече. Не о том что случилось это было простым и невинным, человек устал и задремал в автобусе, это происходило с людьми постоянно. А о том как он сидел эти десять минут не двигаясь. О том, что не разбудил. О том, что запах был рядом всё это время и он дышал его и думал о нём вместо того чтобы просто разбудить человека и всё. Это говорило ему что-то о себе самом. Что-то неудобное и достаточно конкретное чтобы не делать вид что не замечаешь. Тэхён был альфой. Все знали что Тэхён был альфой. И Чонгук никогда в жизни не реагировал так на мужчину, ни на одного, ни разу. Только сейчас. Только с ним. Из ванной вышел Чимин, вытирая волосы полотенцем, и посмотрел на Чонгука. — Ты в порядке? — В порядке, — сказал Чонгук. Чимин посмотрел на него ещё секунду с тем выражением которое означало что он не вполне верит, но решил не давить прямо сейчас. — Ладно, — сказал он просто, лёг на свою кровать и взял телефон. Чонгук снова уставился в потолок. Снаружи за окном был ночной Сеул, огни сквозь занавески. Где-то в этом же отеле был Тэхён, в своём номере, наверное уже спал, снова так как умел, глубоко и спокойно, с тем же лицом которое Чонгук видел в автобусе. Он закрыл глаза. Запах всё ещё был где-то на краю памяти. Тёплый, ванильный, с цветочным следом. Засыпать с этим было неудобно. Он всё равно заснул.