Звёздная Любовь

/ / / / / / / /       День не задался с самого утра. Боль в голове пульсировала с такой силой, что ощущалась как удар молотком по нервам. Во рту пересохло, а сил не хватало даже на то, чтобы открыть глазам. Лучшим решением в состоянии настолько жёсткого похмелья было попытаться снова заснуть, однако звук, вырвавший Харпера из тревожного сна, наполненного криками магогов, не прекратился.       Высокий и переливчатый, как голоса дельфинов, но при этом эфирный, подобно шёпоту звёзд в радиодиапазоне он разливался в пространстве, плавно меняя тональность. Мелодичные трели, похожие на щебетание пернатых, сменялись скрипами и протяжным писком в сложных последовательностях, свидетельствовавших об интонационной логике и внутренней самосогласованности.       Ощущение было такое, будто Трэнс напевала знакомую песню, но на родном языке, который он слышал однажды в жизни.

Поцелуи солнца,

Были сладки.

Я не моргала,

А пускала их в глаза,

Как экзотическую мечту…

По радио звучат песни,

Которые я никогда не слышала.

Я не знаю, что сказать,

У меня нет слов!

      Досадуя, что ему как всегда не дают выспаться, мужчина преодолел слабость и, кое-как перевернувшись на правый бок, приоткрыл один глаз. Переведённое в ночной режим освещение, мягко подсвечивало каюту, украшенную в соответствии с его вкусами. Плакаты с полуобнаженными женщинами, а так же постеры рок-групп покрывали стены, в то время как на полу были разбросаны инструменты, вперемешку с полу законченными проектами и хламом, который хозяин даже не удосужился донести до утилизатора. Это место казалось мечтой старьевщика. Сам хозяин лежал на не заправленной кровати, среди вороха скомканных простыней, а окно в космическую звёздную ночь снова было открыто, впуская внутрь таинственное сияние далёкой Галактики.       Трэнс стояла возле него — в шаге от преграды, разделившей уютное тепло «Андромеды» и ледяной мрак Космоса — и пела. Полностью обнажённая. Даже возмутительно-откровенное, похожее больше на ночную сорочку, платье, в котором таинственная инопланетянка появилась на празднике прошлым вечером, было снято и растеклось у её стоп лужицей полупрозрачной ткани.       Язвительный комментарий смёрзся на языке Харпера. Его взгляд прилип к очерченной звёздным сиянием фигуре девушки. Нет, он и раньше замечал, что у Трэнс красивое тело, не говоря уже о потрясающем хвосте, но это был первый раз, когда ему представилась возможность увидеть её… непокрытой. Облизнув пересохшие губы Шеймус скользнул взглядом по миниатюрной фигурке вверх: от утонувших под напластованиями газовой ткани стопочек к изящным щиколоткам и спортивным лодыжкам. Оценил округлость икр, переходящих широкие бёдра и скромную, но хорошо сложенную задницу, из копчика над которой рос самый интригующий придаток инопланетной анатомии — хвост. Он спиралью обвивался вокруг лодыжек, и захлёстывал лодыжки петлёй.

В этой пустой комнате.

Рождается моё вдохновение…

Скоро и вы услышите мотив,

Звучащий в моей голове…

Вы хотите петь,

Эту магическую мелодию вместе со мной.

Просто: Ла Ла Ла Ла Ла!

Музыка — это ключ ко всему…

      Линия девичьей спины была ровной, талия — узкой, а плечи — округлыми. Трэнс стояла вскинув руки и словно демонстрируя себя всей Вселенной. Стояла и пела, пела, пела, заливаясь чарующими звуками, в которых, кажется, было всё. Любовь, восхищение, благодарность — все самые чистые и трепетные чувства, выраженные словами языка слишком сложного, чтобы даже Ромми смогла полностью расшифровать его базовую фонетическую систему. И это было самое прекрасное, что Харпер слышал.       Приподнявшись на локте и не замечая, как дрожат его пальцы, мужчина замер. Обратился в слух, наблюдая как фиолетовая девушка совершает некий обряд, то вскидывая руки раскрытыми ладонями вверх, то снова сводя их вместе в молитвенном жесте.       Сцена навсегда отпечаталась в памяти Харпера — сонное тепло согретой телами постели, уютный полумрак утренней каюты, бесконечность Космоса за стеклом и она, поющая песнь на языке своего народа. Заворожённый творящимся на его глазах таинством парень задержал дыхание, боясь спугнуть неземное видение, пригрезившееся ему поутру. Боясь быть пойманным за… подглядыванием. То, чему он стал свидетелем, казалось слишком личным, даже слишком интимным чтобы разделять его с кем-то.

Ночь подошла к концу,

А мелодия всё звучит,

Где-то глубоко внутри меня,

И я жажду её освободить…

Я не знаю, что делать,

Просто не могу объяснить тебе.

Я не знаю, что сказать,

У меня нет слов…

      Когда Трэнс закончила и обернулась, Шэймус не сомневался, что она отчитает его. Просто за то, что смотрел. А быть может ещё и накричит, что пялился на неё голую — любая девушка на её месте так бы и сделала — но встретив её лучистый взор, понял, что зря боялся. Трэнс казалась такой дружественной и непринужденной, что это стёрло даже неловкость наготы. Харпер понимал, что перед ним сейчас стоит полностью обнажённая девушка, но не мог отвести взгляда от её глаз. Он словно бы видел в них в её прекрасную душу, полную тепла, света и нежности. В этот миг между ними возникла близость. Тесная, духовная, почти сакральная.       — А кто это у нас тут не спит? — лукаво улыбнулась Трэнс, чуть склонив голову на бок. Свет попал на её лицо, прежде полу скрытое тенью. Обнажил его перед Харпером, заставляя в очередной обратить внимание на человеческие, во всех отношениях черты. Если бы не лиловая кожа и приострённые кончики ушных раковин её лицо и вовсе не выделялось бы в ряду других женских, проплывавших мимо него на улице. Однако эти особенности не портили внешность девушки, а лишь придавали необыкновенность.       Тонкая золотистая бровь девушки взметнулась плавным изгибом и Шеймус понял, что её лучащиеся ангельской добротой глаза уставились на его эрекцию, обозначившуюся под тонким, казарменным одеялом. Близость сразу превратилась в интимность, а вместе с ней вернулось и смущение, заставившее парня опустить взгляд. Что было ошибкой, так как теперь он увидел вообще всё.       Каждую линию и каждый изгиб поразительно-гармонично тела, очертания которого оттенял звёздный свет. Ни один фотограф не смог бы придумать позы более очаровательной и вместе с тем естественной. Даже понимая, что мужчина видит её без одежд, Трэнс не попробовала прикрыться. Даже минимально свести руки на промежности. Нет она стояла перед ним выпрямившись и демонстрируя своё тело с гордостью модели. Шеймус заметил волоски, золотившиеся на фоне кожи, переливавшей нежными, сумеречно-сиреневыми оттенками и понял, что при всей инопланетности в этой девушке больше человеческого, чем во многих земных красавицах, превращавших себя с помощью пластики и экстремальной косметологии в подобие живых кукол или манекенов.       — Я… — хриплый спросонья голос не добавил уверенности и парень осёкся, не зная, что вообще сказать в такой ситуации.       — Эй, всё в порядке, — Трэнс снова склонила голову, только уже на другой бок, и её редкой красоты лицо исчезло в тени. Остался лишь мягкий нимб, светившийся вокруг растрепавшихся, белокурых волос. — Я не против. Смотри, мы ведь теперь пара.       — Пара? — тупо переспросил парень. Попытка собраться с мыслями лишь усилила забытую было головную боль и парень понял, что не помнит почти ничего из прошлого вечера. Экипаж что-то праздновал, вроде бы победу над магогами, потом были танцы…       — Ага, — хихикнув, Трэйс подошла к кровати и каждое её движение было изящным, как музыка. Инопланетянка склонилась над Харпером, призывно качнув перед его лицом полусферами небольших грудей и остановилась, глядя в глаза. Будто приглашая его.       — Ты что… соблазняешь меня? — прищурился Шеймус, вглядываясь в лицо Трэнс, причудливо окутанное сиянием белокурых волос. Дикий коктейль из откровенности и невинности сбивал его с толку. Мешал понять мотивы нависавшей над ним девушки.       — Ага и вчера ты был более отзывчивым. Голова болит? Ничего, сейчас поцелую тебя и всё пройдёт, — забравшись на койку с обеими ногами, фиолетовая девушка просто легла на Харпера, припечатав упругой грудью к жесткому матрасу. От неё пахло экзотическими маслами — тяжёлыми и сладкими, а ещё — алкоголем. Видимо, она тоже пила вчера. Парень не успел подумать об этом, тепло прижавшегося к нему сквозь тонкую простынь тела ощущалось мягким и обволакивающим, а поцелуй — затягивающим.       Ничего сверхъестественного — никаких искр по телу и звёзд перед глазами, просто скольжение влажной кожи по коже. Спокойное, изучающее. Их рты сходились и расходились, ловя и отпуская друг друга снова и снова и это было… увлекательно.       …не будь ему так плохо, всё бы случилось здесь и сейчас. Но похмелье сделала своё дело. А ещё — страх разрушить их дружбу. Харпер был совершенно не против сближения, но не мог принять его так просто. Без объяснений. К тому же, у него ещё не было опыта с реальными инопланетянками, а не с человеческими женщинами, рождёнными на других планетах, и понятная в такой ситуации нервозность возобладала над влечением, воплотившись сотней вопросов. Безопасно ли это вообще, в принципе? Да ещё без защиты? Отсутствие опасных заболеваний не отменяло других возможных проблем. Аллергических реакций, к примеру. Или биологического несоответствия половых органов. Да, внешне Ирэнс выглядела как обыкновенная женщина человеческой расы, но внутри… внутри неё могло оказаться что угодно. Вплоть до ещё одной пасти, усеянной ядовитыми зубами. Этакая vaginas dentalis.       Спрашивать о таком было… невежливо, поэтому Харпер, решив показаться ответственным, затронул тему детей. На свой лад.       — Подожди, ты же не отложишь в меня каких-нибудь личинок, когда мы..? — момент уже был разрушен. Девушка обиделась.       — Знаешь что? — разъярённой кошкой спрыгнув с койки, она быстро пересекла каюту, хвостом подцепила нарядом, в котором была на вечеринке, и, резко крутанувшись на пятках, накинула его на плечи, хлопнув фиолетовыми полами. Получилось эффектно.       И красноречиво. Даже более чем.       — Трэнс, я не хотел… — Харпер ещё не начал произносить изменения, как инопланетянка уже остановила его взмахом руки.       — Не надо. Хватит, — её тон оставался резким, но девушка уже начала успокаиваться. — Лучше скажи, что на тебя нашло.       — Это в каком это смысле? — попытался «сыграть в дурачка» парень, но это было бесполезно. Трэнс видела его насквозь.       — Ты не помнишь! — воскликнула она, без тени вопроса в голосе. — Знаешь, Харпер, это уже что-то с чем-то. Я ухожу!       Сказав так, она выбежала в коридор, оставив Харпера с кучей вопросов и ощущением собственной мразотности.