Без срока давности : P.S. Мы

Что ж, надеюсь, Роза уже достаточно вам о себе рассказала. Не знаю, стоит ли что-то добавлять после главы «После», так что давайте знакомиться. Олег. Что-то ещё надо? Вроде и сказать больше нечего — меня вам уже прописали вдоль, поперёк и по диагонали. Ну уж нет, наверняка что-то ещё есть. Но мысли всё равно отбрасываю, собирая для девочек вишню, пока приехавший на обед отец желает мне не свалиться с этой стремянки, которая, походу, старше меня самого. Послезавтра последний рабочий день и... три дня до момента, после которого мы с моей цветочной принцессой не увидимся. Новая жизнь, новые горизонты, новые возможности — всё такое. Зато там нам будет спокойнее, безопаснее, и смерть от нищеты перестанет дышать в спину. Я до сих пор поверить не могу, что наконец начну лечить. Понимаете? Реально быть тем, кем мечтал, заниматься тем, к чему так долго стремился. Вы уж меня простите, я прекрасно осознаю важность наших профессий, но я хочу, как минимум, видеть любимую и не переживать, что мы не сможем обеспечить ребёнка. В дальнейшем, конечно. Боже, у меня теперь из головы не выходят мысли о семье. О полноценной семье, представляете? Роза тогда просто подошла, с самым серьёзным видом отодвинула стул, взяла меня за руки и... расплакалась. Вот только начала рассказывать, ради чего на самом деле бросила курс и как держится один на один с самой собой, — и не сдержала слёз. Я так и не понял, плакала она от счастья или от грусти, но общий посыл уловил. После этого действовать вполсилы уже не получалось. Разумеется я сделаю всё, что в моих силах, и даже на пределе человеческих возможностей, чтобы всё сложилось. Точно, вишня... Вот видите, что происходит? Стоит мне только задуматься обо всём этом — и я тут же выпадаю из реальности. Даже знать не хочу, какое у меня в этот момент выражение лица. Может, каменная маска, а может, расплываюсь в улыбке. До сих пор не могу понять: это какой-то тумблер в думалке переключается в нашем-то возрасте или просто пришло то самое, трезвое и чистое, как сказала бы Роза, хрустальное осознание. Я хочу, чтобы моё солнышко наконец увидела, как сильно она светит. Причём не только мне. Чтобы однажды посмотрело в зеркало и сказало себе: «Вау... Прикинь, я жена». Вот тогда уже не просто тумблер переключится — пробки выбьет. Помяните моё слово: после этого она будет говорить «муж» чуть ли не в каждом предложении, как в том стендапе, сама не понимая, почему на сердце так тепло становится. Чего уж скрывать, я её чаще всего представляю невестой, когда кому-то о ней рассказываю, а ещё в мыслях называю супругой. Да, мне приятно, да, хочу, нет, не перестану, да, расскажу об этом всей планете. Кислинка вишни сводит все мышцы на лице, но им не привыкать — они и так болят всё утро от предвкушения увидеться с моей сладенькой. Всего два дня не виделись, а по ощущениям — целую вечность. Вроде так в ваших романах и пишут, чтобы передать, насколько сильно я соскучился. Как же нам в почти трёх тысячах километров продержаться... Снова впадаю в грусть, чуть было не свалившись со стремянки от испуга из-за мелодии звонка. Надо будет всё-таки поменять рок на какую-нибудь классику или заводские звуки. — Алло, у аппарата, — поднимаю вызов с умных часов, ведь до телефона, который остался на лавке, ещё спуститься надо, а у меня, как бы, одна рука страхует кости, а вторая — ягоды. Слава богу, звонит Камилла, а не поликлиника. Если бы это была заведующая с криком, что я забыл закрыть чей-то электронный, я бы точно со стремянки рухнул... Стоп. Нет. Мне же терять уже нечего. Я бы, скорее, начал ругаться. Может, одним числом и уволили бы. Прямо сейчас. — Мы скоро будем. Розка, кстати, заснула, так что вы, сударь, приёмное отделение, — полушёпотом говорит Камилла. Ох, как же они обожают эти дежурные шутки. По несколько раз на дню, а то и в каждом предложении. Да и я уже не злюсь. Пускай балуются. Раз играем по их правилам, то так уж и быть — прикинусь диспетчером. Хотя... нет, не стоит сегодня. Тем более сейчас. Во-первых, не хочу будить нашей болтовнёй. Роза в дороге засыпает почти всегда. Если путь дольше десяти минут, процентов девяносто, что она уже спит или клюёт носом. Что поделать, сам же приучил расслабляться. Но вообще-то я делаю все ставки на ферритин, особенно после отказа от КОКов. Привет менструации, которые на самом деле бьют по ней сильнее, чем кажется. Так, продолжим, а то опять утянет меня не туда. Вам оно не надо, да и мне вне работы тоже. А во-вторых, с Камиллой мы сегодня увидимся в последний раз. Не считая вокзала. Поэтому просто кладу трубку, наконец взяв телефон в руку, не желая ни микроконфликта, ни продолжения разговора. — Едут? — Непонятно зачем спрашивает мама, скорее всего, и так слышала весь разговор: вызов автоматически начался с динамика, пусть и маленького. — Да, — всё же отвечаю я, приобняв её одной рукой за плечи, стараясь не зацепить соком на пальцах. Я, конечно, не шеф-повар, но компот сварить сможет и ребёнок. Мы, кстати, с детства его и делали — не хотелось пускать старания родителей на компост. Они выращивали тут всё с такой любовью, которая передалась и нам с Розой. Делюсь рецептом, попутно воплощая его. Первое: переберите ягоды, а лучше сразу берите хорошие — советую килограмм и ещё граммов сто–сто пятьдесят про запас. Если своей вишни нет, берите замороженную, ну… или у соседей нарвите, только сначала попросите разрешения. Дальше промойте в дуршлаге и не переживайте — если с иммунитетом всё нормально, им и термальных спа хватит. Второе: удалите косточки, если не планируете выпить всё сразу. Я не переживаю и никакой синильной кислоты не боюсь — она как раз и выделяется из косточек, так что сделайте себе пометку на полях. Вы записываете? Молодцы, идём дальше. Третье: переложите ягоды в кастрюлю на четыре литра и залейте тремя литрами воды, если у вас всё тот же килограмм вишни. И ещё: вода из-под крана может дать специфический жёсткий вкус, так что лучше используйте фильтрованную или бутилированную. И не думайте, что это незаметно — моя лисичка по запаху сразу поймёт, что вы туда налили. Четвёртое: двести–двести пятьдесят граммов сахара засыпьте, как только начнёт кипеть, и помешивайте пять–семь минут, в зависимости от конфорки. Хотя кого я обманываю — сам всегда ставлю на максимальную. — Ей понравится? — Спрашивает мама, занеся в дом цветы с клумбы, даже не задумываясь, что я могу её не услышать из ванны. — Разумеется, мамуль! — Пытаюсь перекричать шум душа и вытяжки. Если серьёзно, я даже не посмотрел, какого они цвета, но уверен — это розы. Розовые, красные или белые… уже не важно. Если бы выбирал сам, взял бы розовые. Вот такого цвета у меня сегодня чувства — нежные, приторные. Роза бы точно сравнила их с зефиром. Нет… как там было… точно, «зенитный зефир»: горячо, но воздушно. Как же я люблю её сравнения — они разбавляют любую серость. Потому и повторюсь: она мой цвет и свет. — Ну вот! Красота! — Улыбается мама, любуясь своей работой. Выключаю плиту и накрываю напиток, мысленно радуясь, что теперь есть рецепт и Камилла точно не ошибётся, если захочет сделать моей девочке приятно. Как я считаю, в её пирамиде любви, если не считать родителей, на первом месте я, на втором Камилла, на третьем — как раз вишнёвый компот. Потому Ками полезно знать всех конкурентов в лицо. Стоило только развернуться, как я замер в оцепенении. У родителей точно есть какие-то суперсилы, например телепатия, иначе не объяснить, каким образом в вазе оказались именно розовые розы. — Ты точно волшебница, — комментирую догадливость мамы, целуя её в висок. — Фея, — уточняет она, достав из лёгких летних брюк ключи от машины отца. — Карета подана, — добавляет та, игриво щипнув за бок, видимо, у меня на лице всё написано. Я рад, правда, очень, несказанно, ведь в планах было умотать куда-нибудь с Розой в последнюю полноценную ночь. Даже домик на базе отдыха на сутки снял, вот только добраться до него можно только на машине, а мою выкупили вчера. Я рад и этому, но казалось, что покупатель найдётся позже. Утром даже взгрустнул, что бронь сгорит. — Как? — Спрашиваю, так и не опустив брови от удивления. Вы не подумайте лишнего, просто папу напрямую просить не хотелось, он без колёс никуда, работа такая. Не врут, когда говорят, что слово супруги закон. — Магическим образом, — продолжает нашу сказочную тематику мама. — Коть, он же другого примера тебе не показал. Конечно бы не оставил без машины, особенно на выходные. Вот на этом наш разговор оборвала соседская собака на углу. Я собак люблю, но именно она — истеричное животное, которое заменяет собой звонок нам, остальным соседям и всей улице в целом. Не отвечу точно, сговорились мы с отцом или нет, но до ворот побежали оба, я, кстати, победил. Правда, вместо приза мне нехило так хлопнули по плечу — чтобы не расслаблялся, видимо. — Ля, как на моих девчат тут налетел! — Хохоча говорит папа, уже выйдя на дорогу, пока меня слегка контузило, в шутку, разумеется. — Ворота закрывать? — Заранее спрашиваю я, ведь теперь ему обратно либо на такси, либо ждать кого-то из коллег. Он машет одной рукой сверху вниз, так ничего не ответив, обычно это у него значит либо «да», либо «помолчи». Что именно сейчас — я не понял, признаюсь честно. Какой-то он сегодня взволнованный, злой и радостный одновременно. Его можно понять, у меня тоже голова кругом идёт. — Дядь Вов! — Чуть ли не вприпрыжку стремительно идёт навстречу Камилла, стоило только затормозить под навесом. Вот же крепкая у нас семейка уже получается: любит он её как вторую дочь, а первая, разумеется, Роза. Мне же лучше, сразу с моей спящей красавицей увижусь и бороться за обнимашки придётся чуть позже. Вау… ни визги на фоне, ни мой мягкий шёпот в этот раз не смогли её разбудить. Дорога неблизкая, солнышко на переднем пригрело, а всё остальное убаюкало. Кстати, именно поэтому я против, чтобы она ряды водителей пополнила. Аккуратно беру её на руки, прислушиваясь к сопящему дыханию, пока папа и Камилла притихли. Мама приоткрыла дверь и чмокнула Розку в плечо, а после бегло достала из консоли плед и жестом указала в гостиную. Ну, на диван так на диван. Переживать не о чем — во всём доме до вечера будет тихо. Мама, наверное, за садом ухаживать пойдёт, что, кстати, необычно: она самая молодая из всех родителей. Отец уедет обратно — у него всего минут пятнадцать осталось, а Камилла, скорее всего, вернётся в мегаполис. Только надо будет с ней прогуляться напоследок. Напоследок… какое противное слово. За эти дни оно уже начало раздражать! Укладываю Розу и задерживаюсь как можно дольше возле её лица, не удержавшись, вдыхаю её дивный аромат. Убираю прядь ей за ухо и невесомо, едва касаясь, оставляю поцелуй в щёку. Её часы же присылали уведомление о высоком пульсе, потому на автомате тянусь: одной рукой — дважды нажать на экран, второй — точно проверить, что всё в порядке. Идеальный, и там, и тут. Мояж ты девочка… Камилла снова привлекает внимание, кашлянув в кулак. У неё в такие моменты взгляд такой, будто она специально всё подмечает. От этого почему-то становится немного неловко. — А что? — Недовольно спрашиваю я, в очередной раз фыркнув на её театральную ревность. Мама почти сразу выгоняет нас с Камиллой на улицу, предчувствуя видимо, что снова драма начнётся. — Подвезти? — Спрашивает Ками отца, который, как он уже успел сказать, в третий раз не может дозвониться до коллеги. Папа кивает, а я уже тяну руку, чтобы поймать ключи от её машины, которые обычно либо летят мне в лицо, либо в пах, если я чем-то особенно отличился, а если быть точнее, своим существованием. Я Камиллу уважаю, ценю и люблю как подругу Розы, да и вообще всех её подруг. В её жизни они редкие гости, но вот именно она, вообще-то вторая мать моих будущих детей, бывает абсолютно невыносимой. Не завидую ни одному мужчине в её жизни и по-братски понимаю того несчастного, который упал на колени, умоляя развод. Вот зачем меня за руль? Я понимаю — устала, дорога, всё такое. Но её машина настолько неудобная, что я готов выть каждый раз, когда приходится, отгонять, вот так вот периодически развозить или наоборот, к девочкам куда-то подогнать. Никогда не куплю маленькую машину. Только седан. Минимум. — «Надеюсь, на отца никто там не разозлится за небольшое опоздание…» — Крутится в голове, пока мы собираем почти все светофоры. — Только мне теперь не хватит до дома. У вас тут как с бензином? — Спрашивает Камилла, усаживаясь на переднее вместо отца. — Ну, примерно полчаса подождём, — ответил в надежде я две пустые заправки назад, отчего теперь мы застряли на час, а то и полтора в очереди, что тянется на всю улицу. Думаю, вам не стоит рассказывать, как же они меня задолбали, да? Вот и здесь, и там... Аж тошно. — Грустить будешь? — Ками перестаёт подпевать какой-то вирусной песне и сверлит меня взглядом. — О чём конкретно? — Уточняю, ведь грустить буду вообще по всему и сразу. Даже по ней… — Что так и не пригласил на тройничок, — лукаво щурится… бывшая моей девушки. Раньше я думал, что у неё просто не хватит совести лезть в такие темы. Ошибался — она свою совесть давно довела до ручки. — Снова ты за своё, — выдыхаю я, закатывая глаза, вспоминая её же обещание семь лет назад, что в Розу хотя бы ничего не войдёт. Отношений там, кстати, изначально и не было, просто овуляция обоих и зона комфорта. Я всё понимаю, потому и не злюсь, наоборот, спасибо ей, что изменила взгляд Розы на сексуальную жизнь, дала вкусить удовольствие. К которому мой цветочек не смотря на все странности близости тянет свои лепесточки. Интересно, мы вообще справимся?.. Верните пожалуйста маточную истерию, её точно надо будет поставить мне. — Ну давай хоть напоследок! — Камилла трясёт меня за предплечье, будто правда верит, что я когда-то дам добро. Напоследок… От этого слова уже скребёт внутри.