Миттельшпиль

До пленения и последующей чреды пыток Сергей был уверен, что его самым заветным желанием было снова увидеть Владимира живым и здоровым. Теперь же, когда див появился в его тесной камере, Мончинский с горечью и болью осознал, как опасны бывают желания. Своим появлением Владимир нисколько не облегчил участь своего бывшего хозяина, а наоборот, причинил ему новые страдания. Во-первых, знание о том, что Кантемиров подчинил дива себе. И второе — перед разговором Владимир уменьшил физическую боль в истерзанном теле колдуна. Теперь Сергей лишился ужасного, но всё-таки шанса провалиться в забытье, чтобы только не думать об ужасной судьбе Владимира. Даже мысль о том, что жить колдуну осталось до вечера, не вызывала в нём такую неумолимую горечь. Кантемиров — чудовище. Всё, что он делал, приносило только страдания для людей и дивов. После ухода Владимира Сергей опустился на скамью, служившую ему постелью, закрыл лицо руками и приглушенно завыл. Его мозг упрямо подсовывал ему такую спасительную, но всё-таки лживую надежду — что, если у него просто лихорадка, а Владимир был лишь плодом его воображения?! Но нет. Див был жив, он был здесь, и он был дивом Кантемирова. Который отправил Сергея на казнь. Мончинский сжался в комок, не обращая внимания на ноющую спину. Его покалеченная рука выглядела ужасно — распухшие синие пальцы не сгибались, и без должного лечения в течение двух-трех дней ее пришлось бы ампутировать. Владимир. Это имя вызывало в Сергее бурю эмоций, от радостного предвкушения до ноющей боли. Владимир был для него всем — наставником, боевым товарищем, другом. Он был светом в жизни Сергея. Мончинский жалел, что так и не успел тогда сказать диву всё, что к нему чувствовал. Теперь же это был не тот Владимир. С ужасающей обреченностью Сергей вдруг понял, что это конец. Не только для него самого, но и для всей империи. С таким правителем, как Кантемиров, ничего хорошего государство ждать не может. Всё, за что они боролись, во что верили, обратилось в золу. От самого Сергея останется только память, которую сожравший его див обязательно сохранит для Кантемирова. Что ж… Раз смерть близка, её нужно встретить достойно. Сергей вдруг вспомнил отца. Совсем скоро он увидит его, ведь душа человека бессмертна. Жаль только, что увидеть Владимира ему больше не доведется. Сергей моргнул, осознав, что по его лицу всё это время струятся слезы. Он плакал и сам этого не заметил. Интересно, Кантемиров убьет его тихо или устроит из казни публичное зрелище? Может быть, он попытается таким образом заманить в ловушку Гермеса Аркадьевича, ведь граф наверняка попытается его спасти. Савелий точно рассказывал ему всё, что ощущал с того момента, как колдун попал в плен. Бедный Савелий… Сергей рвано вздохнул. Хорошо, что мама успела уехать. Хоть за её судьбу Сергей не волновался. Брат графа Аверина, Вазилис Аркадьевич уехал, забрав жену и детей, и заодно захватил Елену Николаевну, по просьбе самого Мончинского. Она останется совсем одна. Сергей потер воспаленные глаза и с трудом поднялся. У его камеры было крохотное окошко, почти под самым потолком, из которого открывался вид на Неву. Сейчас ее воды были стального цвета, под стать серым тучам, которые заволокли небо. Собирался дождь. Мончинский с трудом просунул руку между прутьями и стал ждать. Первые капли упали ему в ладонь, и Сергей против воли улыбнулся. Будь он дивом, обратился бы в небольшую птичку и вылетел бы на волю. Но дивом он не был. Даже свои собственные силы колдун ощущал слабо. Организм был истощен пытками, лихорадкой и голодом. Вдобавок судьба Владимира окончательно подорвала его силы. Сергей вдруг покачнулся, ноги его подкосились, и он упал на каменный пол, больно ударившись раненной спиной и рассадив локоть о лавку. Самостоятельно подняться он не смог, чувствуя, как снова открылись глубокие раны на спине. «Быть может, я не доживу до казни», — подумалось вдруг Сергею. Он закрыл глаза, молясь, чтобы смерть забрала его прямо сейчас, или по крайней мере, его охватило забытье. Сколько он так пролежал, Сергей не знал. Только услышал шаги и звук поворачиваемого в замке ключа. Это пришли за ним.

***

Всё было готово. По крайней мере, так казалось Гермесу Аркадьевичу. Он ждал Кузю с минуты на минуту. Нервы были напряжены до предела. Наконец с неба упала галка и тут же превратилась в мальчишку. Однако Кузя был бледен и встревожен. — Кантемиров не поехал в крепость! — дрожащим голосом выпалил он, — наоборот, Сергея Дмитриевича везут в Зимний дворец! Аверин резко выпрямился. — Лети к Алексею Витальевичу, скажи, что наша цель меняется — нужно спасти Сергея. — А вы? — с подозрением спросил Кузя. — Кузя, время! — прикрикнул Аверин. Див метнулся к нему, обвил обеими руками за пояс и сжал так сильно, что у колдуна закончился воздух в легких. Кузя так же быстро отстранился и птицей взлетел в небо. Чертов Кантемиров, с чего вдруг ему менять план? Ведь по последней информации казнь должна состояться в Шлиссельбургской крепости! Что же пошло не так? Аверин бросился к своей машине, но его опередил Савелий. — Ваше Сиятельство, я с вами! — твердо сказал див. С момента пленения своего хозяина Савелий по возможности не отходил далеко от Кузи, а в его отсутствие ходил за Авериным по пятам — всеми силами оберегал его. Они неслись по улицам с максимально допустимой скоростью, только бы не привлекать внимание патрулей. Вероятнее всего, Кантемиров велел приказать привезти Сергея в центр, чтобы пригрозить своим приближенным. Слухи о его отцовстве распространялись со скоростью лесного пожара, и это сильно навредило репутации князя среди доверенного круга лиц. Вдобавок див-шпион Меньшова доложил о том, что при странных обстоятельствах пропал брат жены Томилина. Какие уж тут совпадения. Пока ехали, Аверин сосредоточенно думал. Планы изменились так резко, что нужно перестраиваться, иначе они проиграют. У них была небольшая квартира недалеко от центра, которой пользовались только в самых редких случаях. Сейчас дверь им открыл Иннокентий. — Основные силы стягиваются к Зимнему дворцу, — доложил бывший главдив Омского Управления. После смерти князя Булгакова Иннокентий позволил привязать себя Алексею Витальевичу, но почти всегда отсутствовал в главном штабе. — Близко к себе их Кантемиров не подпустит, — сказал Аверин, сосредоточенно разглядывая подробную карту столицы, — максимум, сильных колдунов. — Достаточно будет одного сильного дива, который должен казнить Сергея Дмитриевича Мончинского, — спокойно заметил Иннокентий, — мы не знаем, кто он и какой у него уровень. Это может испортить всё. — Я знаю, — выдохнул Аверин, — но времени нет. Я не могу позволить Сергею умереть. — Ваша жизнь ценна не меньше, — див пристально посмотрел на него, — не позволяйте жажде мести затуманить разум, Ваше Сиятельство. Прошу меня простить. Он поклонился. — Не до церемоний сейчас, — Гермес Аркадьевич горько усмехнулся, — но ты прав, Иннокентий. Он немного помолчал. — У нас будет только одна попытка. Не справимся, всё наше сопротивление уничтожат там. Ты готов рискнуть? Див на мгновение посмотрел колдуну в глаза. — Ваше сиятельство, вы знаете ответ. Князь Кантемиров — преступник и должен быть арестован. Аверин кивнул на карту. — Тогда смотри сюда. Нужно разделиться. Я и Кузя берем на себя освобождение Сергея. — Кузя не справится с дивом-палачом, — спокойно возразил Иннокентий, — его уровень недостаточно высок. — Мы уже сражались с ним против сильных дивов. Тут важна даже не сила, а слаженность работы и крепкая связь. Тебе я поручаю Кантемирова. По возможности его надо взять живым. Но если выбора не будет, Иннокентий, убей его, — твердо сказал колдун. До того молчавший Савелий шагнул вперед. — Ваше Сиятельство. Аверин кивнул, и Савелий заговорил бодрее. — Позвольте мне отправиться сейчас под амулетом блокировки силы. Я маленький, и мой уровень позволит мне учуять уровень дива Кантемирова. Я свяжусь с Кузей или Иннокентием, и вы будете готовы. Возможно, я даже назову вам имя этого дива, если узнаю его. — Хорошая идея, — поддержал Аверин, — но, Савелий… Будь чрезвычайно осторожен. Сергей Дмитриевич не должен потерять еще и тебя. Савелий низко поклонился. Иннокентий отошел к шкафу, открыл маленький ящичек и достал оттуда небольшой медальон на цепочке. Савелий принял боевой облик, и Иннокентий ловко обмотал цепочку вокруг тела белки. Цокнув на прощание, Савелий прыгнул в раскрытое окно.