График на 365 дней

1 сентября **** года — именно эта дата красовалась в новеньком паспорте Куромаку. Фёдор в своё время знатно забил на бюрократию и не потрудился зафиксировать точное появление второго клона на свет. Так что при раздаче документов Куро просто досталось то, что осталось. Число красивое, круглое, да и бог с ним. Сам Куромаку к этому «искусственному» празднику относился с прагматичным равнодушием. Вряд ли кто-то вообще собирался что-то праздновать. Кроме одного зелёного паразита. Их отношения начались не так давно. Описывать этот союз можно было долго, нудно и с использованием всего богатства синонимов русского языка: аморально, странно, немыслимо, противоестественно… Но если коротко, ёмко и по факту, то идеально подходило одно-единственное слово — «ахуеть». Не суть. Суть была в том, что Вару, вопреки своему статусу главного циника, внезапно оказался парнем сентиментальным. Настолько, что вознамерился устроить из этой липовой даты настоящий праздник. Ну и, конечно, его наглая зелёная натура просто не могла обойтись без сочной, хорошей шутки. Ради такого дела Вару даже остальных клонов стал задирать в два раза реже — берёг, так сказать, запасы троллинга для главного виновника торжества. Куромаку, разумеется, для приличия хмурил брови и читал нотации, но в глубине души… в глубине души он был не против. В его сложную логическую систему постепенно закрадывалась мысль, что вся эта клоунада — не что иное, как проявление любви. Своеобразные знаки внимания. Вару провоцировал его на острую реакцию не просто ради тупого ржача. Это был их личный, извращённый язык нежности. Доступный только для Куро. Лето стремительно катилось к чертям, оставляя за собой последние тёплые дни. Вару сидел, гипнотизировал календарь в телефоне и старательно, со скрипом напрягал извилины. До часа Х оставалось всего десять дней. Что, блять, ему подарить? Если честно, Вару хотел нормальный, весомый подарок. Такой, который без лишних соплей объяснил бы Курилке всю серьёзность его намерений. Что-то материальное, солидное и, главное, сука, дорогое. Логика у Вару была железобетонная, по-простому пацанская: если он тратит на этого серого зануду кучу бабла, значит, ему не жалко. Значит — это его человек. Он тут мужчина, в конце концов, и готов обеспечивать своё имущество. Пускай звучит максимально сексистски, зато честно. Правда, благородные порывы в зелёной голове то и дело перекрывались природным дебилизмом. Мысли метались из крайности в крайность. Первым делом, конечно, закралась идея купить Куромаку шёлковый костюм горничной с экстремальным вырезом. Ну или, на худой конец, заказать огромный фаллоимитатор строго каноничного, зелёного цвета — чтобы этот душнила даже в спальне помнил, кто тут главный. Вару ухмыльнулся своим мыслям и продолжил листать сайты с предзаказами, отчаянно пытаясь балансировать между желанием довести Куро до инфаркта и необходимостью купить реально крутую вещь. Вару лежал на кровати, закинув ногу на ногу, когда в комнату буквально ввалился уставший Куромаку. Серый недавно устроился бухгалтером в какой-то местный отель. Приняли его туда, честно говоря, чистым чудом (учитывая полное отсутствие нормальных документов в прошлом), но платили прилично. Теперь Куро целыми днями сводил дебет с кредитом, высчитывал проценты, разгребал чужие недосдачи и контролировал оплаты. Работа пыльная, нудная, но для его математического склада ума — самое то. Куромаку прямо на ходу начал стягивать душные рабочие брюки, на автомате сканируя комнату в поисках домашних шорт. Но его взгляд споткнулся о парня. Вару развалился на его половине кровати. И ладно бы просто развалился — этот зелёный паразит наглым образом натянул любимые домашние шорты Куро, а сейчас с максимально довольной рожей откровенно пялился на его боксеры. — У тебя что, своей одежды нет? — фыркнул Куромаку, раздражённо вздохнув, и возобновил поиски хоть чего-то лёгкого в шкафу. Вару лишь издевательски хмыкнул, даже не подумав прикрыться. — А я откуда знаю? Моя заботливая жёнушка вчера вечером соизволила закинуть всю мою одежду в стирку, — лениво протянул он, блокируя телефон и поднимаясь с кровати. — Так что эти шорты — единственное из чистого, во что со свистом влезла моя прекрасная жопа. Вару по-хозяйски подошёл со спины, обвил руками его талию и смачно чмокнул Куро в серую щеку. — Как день прошёл, бухгалтер? Сильно сегодня мозги ебали? Куромаку театрально закатил глаза, но уворачиваться от поцелуя не стал — послушно подставил щёку, хоть и попытался сохранить максимально строгий вид. — Я постирал их только потому, что твои вещи, извини меня за подробности, уже начали пахнуть как биологическое оружие, — проворчал Куро, наконец выудив из недр шкафа свободные серые штаны. — А насчёт работы… Скажем так: процент выноса моего мозга сегодня превысил норму. Но, к счастью, мне за это платят. Он быстро натянул штаны, оборачиваясь к Вару, который всё ещё стоял слишком близко, нагло ухмыляясь в своих зелёных очках. Вару так и не разжал рук, только сильнее притянул Куро к себе, утыкаясь носом куда-то в основание его шеи и шумно втягивая носом воздух. — Ой-ой-ой, какие мы нежные, «биологическое оружие» им не угодило, — Вару тихо фыркнул, опаляя горячим дыханием чувствительную кожу. — Нормально мои шмотки пахли. Мужчиной! А теперь от меня несет твоим лавандовым кондиционером, как от чертовой клумбы. Ты это специально сделал, чтобы меня пометить, признайся? Куромаку попытался высвободиться из этой мертвой хватки, но скорее для проформы — на самом деле приятная тяжесть чужого тела отлично снимала напряжение после двенадцати часов разгребания отельных косяков. — Мои мотивы были продиктованы исключительно гигиеной на девяносто девять процентов, — ровным голосом отозвался Куро, хотя его уши предательски порозовели. — И одним процентом желания не задохнуться в собственной комнате. А теперь пусти, мне нужно помыть руки и заняться ужином. Нам обоим, между прочим. — Обойдешься, — Вару нагло закинул подбородок ему на плечо, заглядывая в лицо снизу вверх сквозь свои зеленые стекла. — Сначала поцелуй нормальный выдай за моральный ущерб. Я тут, между прочим, целый день сидел один, как брошенная сиротка. Скучал. Почти не доставал Зонтика. Ну, почти. Куро вздохнул, понимая, что спорить и взывать к логике в этой ситуации — абсолютно проигрышный вариант. Да и, если быть до конца честным с самим собой, этот невыносимый зеленый паразит действительно заставил его улыбнуться впервые за этот адски тяжелый день. Обернувшись в кольце чужих рук, Куромаку аккуратно приподнял пальцами край зеленых очков Вару, открывая вид на хитрые, прищуренные глаза, и мягко коснулся его губ своими. На удивление, Вару не стал сразу углублять поцелуй, позволяя Куро самому задавать темп — редкое проявление той самой чуткости, которую он так тщательно скрывал за маской шута. Когда они наконец отстранились друг от друга, Вару победно ухмыльнулся, аккуратно поправляя очки на переносице. — Ладно, бухгалтер, живи. Считай, что за ужин ты расплатился. Шагай на кухню, а я пока... пойду проверю, насколько хорошо твои шорты сидят на мне в положении лежа. Куромаку лишь покачал головой, провожая взглядом эту довольную зеленую макушку, которая по-хозяйски побрела обратно к кровати. Сердце почему-то забилось чуть быстрее. «Должно быть, легкая тахикардия от усталости», — мысленно оправдал себя Куро, стараясь не думать о том, что до его искусственного дня рождения оставалось ровно десять дней. И что-то подсказывало ему: эти десять дней будут самыми непредсказуемыми в его жизни. Тишина в комнате на Вару не действовала — у него внутри моторчик барахлил от скуки. Вылежать положенные пятнадцать минут не получилось, так что он лениво сполз с кровати и принялся мерить шагами их скромную обитель. Взгляд зацепился за небольшую рамку на комоде. С глянцевой полоски бумаги на него смотрели двое: зажатый, деревянный Куромаку с выражением лица «меня держат в заложниках на 100%» и сам Вару, который нагло скалился в объектив и пытался поставить серому «рожки». Первое свидание. Неловкое, странное, с привкусом дешёвого кофе и полным непониманием, как они вообще до этого докатились. Усмехнувшись под нос, Вару вышел в коридор и поплёлся на кухню. Быт у клонов за последнее время более-менее очеловечился. Времена карточного хаоса прошли, теперь у каждого в общем холодильнике была своя законная полка. И, судя по унылому виду полки их комнаты, пора было объявлять чрезвычайное положение — там сиротливо повесилась мышь. Куромаку уже сидел за столом, массируя пальцами переносицу под снятыми очками. Бедняга откровенно залипал от усталости, но всё равно с маниакальным упорством выводил на листочке список покупок. Заметив боковым зрением зелёное пятно, Куро встряхнул головой, водрузил очки на место и негромко позвал: — Вару. Раз уж ты всё равно маешься без дела… Зелёный картинно вздохнул, но подошёл ближе, послушно выслушивая монотонный бубнёж про «молоко два процента жирности, ржаной хлеб без дрожжей и обязательно туалетную бумагу, только не ту дешёвую наждачку, которую ты взял в прошлый раз». Стянув с вешалки куртку и на ходу натягивая кроссовки, Вару забрал листок. С одной стороны — тащиться в маркет лениво. С другой — это был идеальный шанс свалить из дома, размять ноги и, чем чёрт не шутит, поймать вдохновение. Глядишь, среди бесконечных рядов с макаронами и бытовой химией его снизойдёт озарение, и какой-нибудь невидимый ангел подкинет гениальную идею для того самого — идеального, дорогого и одновременно угарного подарка для его личного серого зануды. Вару неторопливо дрейфовал между стеллажами, лениво сверяясь с аккуратным почерком Куромаку на клочке бумаги. Настоящий ад для его эстетики — кругом сплошная полезная зелень, брокколи какие-то, шпинат... Вару брезгливо поморщился, но покорно закинул упаковку в корзину. Раз уж «жёнушка» велела — спорить себе дороже, а то в следующий раз вместо нормального ужина получит лекцию о вреде фастфуда на три часа. Забросив следом бутылку молока и десяток яиц, Вару завернул в отдел канцелярии и резко затормозил. На полке сиротливо висел самый обычный, скучный настенный календарь-планер на следующий год. Сетка, пустые клеточки для заметок, строгие серые линии. Всё, как любит его серый зануда. И тут в зелёную голову с размаху прилетел кирпич гениального озарения. Если бы он был в чертовом мультике — над его головой гордо и ярко висела бы лампочка. Вару аж замер посреди прохода, а на губах медленно расползлась фирменная, чертовски довольная ухмылка. «Курилка любит графики и расписания? О-о-о, он их получит!» — пронеслось в мыслях. Это же идеальный холст! Вару лично, своей собственной рукой, распишет для Куро все триста шестьдесят пять дней в году. Каждая клеточка будет заполнена важнейшими государственными задачами. Никакого хаоса, сплошная системность, от которой у Куромаку дёрнется глаз. «Так, запишем... Пятница — обязательная отработка долгов перед Вару в коленно-локтевой. Без права на больничный. Суббота — Куро стоит на коленях и очень убедительно просит прощения за то, что душнил всю неделю. Воскресенье — выходной, но только если всю субботу хорошо себя вёл». Вару уже мысленно дорисовывал на полях календаря пошлые карикатуры, стрелочки, графики «интенсивности стонов» и формулы, по которым Куро должен будет высчитывать угол наклона спины. Это было настолько тупо, пошло и угарно, что Вару едва сдержал победный хохот на весь супермаркет. С тихим триумфальным шлепком календарь полетел в корзину прямо поверх коробок с яйцами. Первая часть плана — шуточная — была официально утверждена. Осталось придумать вторую, солидную половину. Но настроение уже взлетело до небес. Вторую, солидную часть подарка Вару присмотрел уже по дороге домой. Ноги сами занесли его в ярко освещённый магазин техники, и там, под стеклом витрины, его взгляд намертво прикипел к новеньким часам Watch от «яблочной» компании. В голове моментально сложился идеальный пазл. Во-первых, это было шикарным дополнением к тринадцатому айфону, с которым Куро не расставался. Во-вторых, у серого зануды была одна дико странная, уморительная привычка — он постоянно дёргал запястьем и смотрел туда, пытаясь узнать время. Прикол был в том, что никаких наручных часов у Куромаку никогда в жизни не было! Он просто гипнотизировал пустую руку, зависал на секунду, а потом со вздохом лез в карман за телефоном. Выглядело это каждый раз как первоклассная шиза, над которой Вару не упускал возможности поглумиться. Теперь этот пробел на запястье будет закрыт. Причём солидно. Ценник на витрине, конечно, заставил Вару тихонько присвистнуть сквозь зубы. Сумма выходила круглая. Но… Вару не ссал. Он мог себе это позволить. Сам он гордо величал свою деятельность «работой в сфере АйТи», хотя, если говорить грубо и без пафоса, был первоклассным технарем с профильным образованием по компьютерам. Вару ковырялся в железе: мог с закрытыми глазами перебрать системник, оживить мёртвый ноут, найти причину самой замудрённой поломки или собрать мощнейшего монстра для игр с нуля. Вдобавок он крутился в теме систем видеонаблюдения — настраивал, монтировал и чинил камеры. Заказов всегда хватало, руки росли из нужного места, так что зарабатывал он более чем прилично. «Порадую своего бухгалтера, — ухмыльнулся Вару, подзывая сонного консультанта и указывая пальцем на нужную коробку. — Пускай считает свои проценты с комфортом». Оплатив покупку, он вышел на улицу, бережно прижимая к себе пакет. Внутри приятно шуршал новенький календарь, поверх которого лежала тяжёлая, дорогая коробка с часами. До дня рождения Куромаку оставалось ровно десять дней, и Вару уже предвкушал, как знатно офигеет его серьёзный серый парень от такого двойного комбо. *** О, так это в корне меняет дело! Пардон, детали решают всё. Настоящий «бизнес-план» от Вару, где прагматичный тайм-менеджмент Куромаку сталкивается с его... кхм, очень специфическим подходом к расписанию. Давай перепишем это с правильным градусом химии, подколов и той самой пикантной изюминки. Дождь первого сентября — это классика, против которой бессильны даже 100% точнейших расчётов Куромаку. За окном уютного кафе серая водяная стена нещадно смывала остатки лета, а за угловым столиком разворачивалась настоящая драма. Ну, или обычное свидание этой до невозможности странной парочки. Вару подпёр щеку кулаком, уныло гоняя трубочкой зелёную вишенку по дну бокала с молочным коктейлем. Настроение было паршивым ровно на столько же процентов, на сколько промок его левый кроссовок по дороге сюда. А ведь он так старался! Все десять дней после своих изнурительных рабочих смен он с мазохистским удовольствием, бережно и гордо расписывал подарок. С любовью, так сказать, и огоньком. И тут — бац, небесная канцелярия решила вылить на город цистерну воды, сорвав весь план с красивым вручением в парке. Напротив него сидел Куромаку. Строгий, аккуратный, сухой (как ему это удавалось в такой ливень — загадка века) и чертовски сосредоточенный на уничтожении кусочка «Наполеона». — ...иными словами, уровень некомпетентности владельцев отеля превышает все допустимые нормы на двести процентов, — монотонно, но с явным раздражением вещал Куро, изящно отделяя десертной вилочкой очередной слой пирожного. — Они искренне полагают, что финансовый аудит — это когда они просто ходят за мной хвостиком. Вчера генеральный заявил, что мой отчёт «выглядит слишком серым». Серым, Вару! Он буквально попросил добавить туда «каких-нибудь весёлых картинок». — Надо было отправить ему фотку моей задницы, — лениво отозвался Вару, приоткрыв один глаз из-под зелёных стёкол очков. — Сразу бы заиграло новыми красками. И инвесторы бы оценили глубину посыла. А если бы ты её ещё и в рамку вставил... Куромаку поперхнулся чаем, деликатно прокашлялся в кулак и строго посмотрел на своего парня. — Твоё предложение не только антинаучно, но и нарушает как минимум три статьи трудового кодекса. Хотя... признаться, уровень моего стресса сегодня так высок, что я почти готов рассмотреть этот вариант. — Во-о-от! — Вару оживился и победно указал на него пальцем. — Учишься, зануда. Ладно, забей ты на своего босса-недотыкомку. Вару запустил руку в карман куртки, нащупывая заветную коробочку. В ней лежали новенькие Apple Watch, которые он купил Куро, чтобы тот больше никогда не бухтел про «опоздания на 7.4 минуты». Но к часам прилагался главный, эксклюзивный бонус — тот самый новенький перекидной календарь-планинг на месяц. Вару лично, не щадя фломастеров и собственной фантазии, расписал там каждый божий день. И нет, там были не дедлайны по работе. Там был подробный, детальный график их половой жизни с зарисовками поз на каждый день. Кое-где Вару даже пририсовал стрелочки с пометками «для гибкости твоего ума и не только» и «Куро, тут тебе придётся постараться на 120%». Дарить такое здесь, под заунывное звяканье чужих чашек и под присмотром сонной официантки? Ну уж нет. Куро от такого перформанса прямо в кафе либо сгорит со стыда, либо начнёт читать лекцию о приличиях в общественных местах. Реакцию нужно было смаковать наедине. — Дома подарю, — тихо буркнул Вару, пряча ухмылку. — Что ты там бормочешь? — прищурился Куромаку, доедая последний кусочек «Наполеона». — Твоя невнятная артикуляция снижает понимание речи на треть. И вообще, почему ты так странно улыбаешься? Твоё лицо выражает крайнюю степень замышления какой-то глупости. — Я выражаю крайнюю степень любви к своему душному парню, ясно тебе? — Вару фыркнул и потянулся через стол, беззастенчиво утягивая с тарелки Куромаку оставшуюся на посыпке ягодку. — Короче, допивай свой чай, застёгивайся до подбородка, и побежали домой. Там тебя ждёт презентация твоего нового личного расписания. Обещаю, тебе очень понравится пункт на сегодняшнее вечернее число. Куромаку недоверчиво приподнял бровь, но в его глазах за очками промелькнул вполне живой интерес. — Твои намёки вызывают у меня сильные подозрения, Вару. Насколько этот твой «сюрприз» рационален? — Рациональнее некуда, Курилка! Сплошная кардиотренировка и улучшение кровообращения, — Вару подмигнул и первым поднялся из-за стола, на ходу натягивая капюшон. — Кто последний добежит до подъезда — тот моет посуду всю неделю! Погнали! Куромаку бежал за Вару сквозь серую пелену ливня, стараясь не поскользнуться на мокром асфальте, но его мысли были заняты совсем не риском получить вывих левого голеностопа. Под аккомпанемент шлёпанья кроссовок по лужам в его голове со свистом прокручивался подробный аналитический отчёт за последние десять дней. И данные этого отчёта, честно говоря, категорически не сходились. Вару всегда был для Куромаку... репейником. Зелёным, колючим, невыносимо громким. Если схватить его неосторожно — обязательно уколешься о какую-нибудь ядовитую шуточку. Но если взять аккуратно, проявив терпение, этот репейник оказывался на удивление мягким. И, что самое главное, абсолютно липким. Он никогда не отлипал. Куро привык, что Вару постоянно маячит где-то на периферии зрения: то ворует его ручки, то виснет на плече, мешая проверять документы, то просто крутится рядом, генерируя тонны хаоса. А тут... пустота. Последнюю декаду Вару методично и хладнокровно избегал его. Возвращался со своих смен, бурчал что-то невнятное и сразу затыкался в углу с каким-то блокнотом, плотно закрывая экран телефона локтем при любой попытке Куромаку подойти ближе. На все предложения выпить чаю отвечал коротким «не хочу» или «позже», а спать ложился, демонстративно завернувшись в одеяло по самый нос. В голове Куро, привыкшей к строгой логике, медленно, но верно выстраивалась одна-единственная, пугающая гипотеза. Вероятность того, что Вару хочет со мной расстаться, составляет примерно восемьдесят три процента. Любой другой на месте Куромаку уже устроил бы сцену с выяснением отношений. Но Куро не был истеричкой. Он был серьёзным, прагматичным мужчиной. «Мужчины не устраивают скандалы из-за того, что им не уделяют внимания, это нерационально», — сурово повторял он себе перед сном, глядя в спину спящего Вару. Но внутри всё равно неприятно свербило. Он искренне не понимал, где совершил системную ошибку. В какой формуле их отношений пропущен знак «плюс»? И вот сейчас этот зелёный ураган бежал впереди, весело перепрыгивая через лужи, как будто ничего не бывало. Когда они, запыхавшиеся и насквозь мокрые, влетели в тёплый подъезд, Куромаку тяжело опёрся спиной о стену, пытаясь восстановить дыхание. Очки моментально запотели от разницы температур. Он снял их, протирая краем сухой (чудом уцелевшей под курткой) рубашки, и хмуро посмотрел на Вару. Тот уже стоял у двери квартиры, победно потряхивая ключами. На его лице блуждала та самая, абсолютно нечитаемая ухмылка. — Ну что, пенсия, ты проиграл! — хохотнул Вару, открывая замок. — С тебя мытьё посуды. И даже не думай высчитывать погрешность ветра, ты отстал от меня минимум на полторы минуты. Куро зашёл следом в полумрак прихожей и тихо прикрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал странно весомо. Куромаку аккуратно положил очки на обувную полку, подошёл к Вару почти вплотную и мягко, но крепко перехватил его за запястье, не позволяя уйти в комнату. — Вару, — тихо, но очень серьёзно произнёс он. — Прежде чем ты покажешь свой... «сюрприз». Я должен задать тебе один вопрос. Наш уровень коммуникации за последние десять дней снизился практически до нуля. Твоё поведение классифицировалось мной как попытка дистанцироваться. Ты... планировал завершить наши отношения? Вару замер. Он уставился на Куромаку сквозь свои зелёные стёкла, и на секунду в прихожей повисла такая тишина, что было слышно только, как на куртке Куро лопаются мелкие дождевые капли. Куромаку застыл. Сердце сделало глухой, тяжёлый кувырок куда-то в район желудка. Вару медленно опустился на пуфик для обуви. Весь его привычный задор куда-то испарился. Он поднял голову, посмотрел на Куро абсолютно серьёзным, непривычно открытым взглядом и тихо, почти безжизненно спросил: — Откуда ты узнал?.. Мир вокруг Куромаку будто на секунду потерял звук. Всё сошлось. Все эти его поздние приходы, вечные прятки с телефоном, холодность... Куро почувствовал, как к горлу подступает тугой, жгучий ком. В носу предательски закололо, а перед глазами всё поплыло — тёплые прихожие огни расплылись в мутные жёлтые пятна. Настоящие, глупые слёзы обиды и растерянности едва не покатились по щекам. Но он упрямо сжал челюсти. Мужчины ведь не плачут. Тем более из-за того, что их бросают вот так, в коридоре, с мокрыми ногами. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы сказать что-то тихое, взрослое и смиренное, как вдруг... Лицо Вару судорожно дёрнулось. Секунда, две — и тишину прихожей взорвал оглушительный, захлёбывающийся ржач. — А-ха-ха-ха! Боже, Куро! Ты бы... ты бы видел своё лицо! — Вару согнулся пополам, хлопая себя по коленям и буквально задыхаясь от смеха. — «Откуда ты узнал», господи! Да я просто гений драмы, мне надо в театральный! Ты реально повёлся?! Ты реально подумал, что я сливаюсь?! Куромаку замер с приоткрытым ртом. Медленно, со скрипом до его воспалённого за эти десять дней мозга доходило: его опять нагло, виртуозно и совершенно безжалостно развели. Слёзы мгновенно высохли, сменившись волной бешеного облегчения, которая тут же переросла в глухое раздражение. — Ты... придурок, Вару, — выдохнул Куро, закрывая лицо ладонью и шумно, устало выдыхая. — Клянусь, у меня из-за тебя когда-нибудь остановится сердце. Это была самая тупая, самая неуместная шутка в твоей жизни. Я десять дней ходил сам не свой, думал, что где-то накосячил! — Ну прости, бро, не удержался, — Вару, всё ещё подхихикивая, поднялся с пуфика и шагнул к нему. — Ты стоял с таким видом, будто я у тебя любимый калькулятор отобрал. Как вообще можно было подумать, что я хочу свалить? Куда я от тебя денусь, дурила? Кто мне ещё будет готовить нормальную еду и бубнить под ухо перед сном? Куромаку всё ещё хмурился, но плечи его заметно расслабились. Он убрал руку от лица и посмотрел на смеющегося парня — взъерошенного, мокрого от дождя, с этой дурацкой, но такой родной зелёной шевелюрой. — Больше так не делай, ладно? — уже гораздо мягче попросил Куро, хотя в голосе всё ещё слышалась обида. — Моя нервная система не железная. — Ладно-ладно, мир, — Вару примирительно поднял руки, а потом хитро прищурился. — Тем более, сейчас ты поймёшь, почему я от тебя шифровался. Разувайся давай, пошли в комнату. Время презентации! Куромаку шёл за Вару в комнату, послушно держась за его тёплую ладонь. Ноги всё ещё немного подкашивались после этой дурацкой минутной паники, а к щекам прилил густой, горячий румянец. Чёрт возьми, он ведь действительно безумно любил этого несносного зелёного гадёныша. Стоило только представить, что Вару мог уйти, как внутри всё просто выжгло. Зато сейчас, чувствуя пальцами его мозолистую ладонь, Куро испытывал такую лавину облегчения, что даже злиться по-настоящему не получалось. — Садись давай, любимый, — Вару легонько толкнул его на край кровати, а сам уселся рядом, по-турецки подогнув под себя ноги. Из-за спины он с победным видом извлёк яркий, шуршащий пакет. — Держи. И только попробуй сказать, что я не романтик. Куромаку недоверчиво принял подарок. Запустив руку внутрь, он нащупал лаконичную белую коробку с яблочным логотипом. На секунду он потерял дар речи. — Вару... это что, Apple Watch? — Куро уставился на часы, а затем поднял на парня ошарашенный взгляд. В голове моментально включился внутренний бухгалтер. — Подожди. Они же стоят... Вару, откуда у тебя такие деньги? Ты ради этого пахал без выходных все десять дней? Ты с ума сошёл? Я же говорил, что мне не нужны дорогие... Он уже набрал воздуха, чтобы запустить привычную лекцию о нерациональном распределении бюджета, хотя в груди сладко защемило от осознания, ради чего Вару так упахивался на сменах. Но договорить ему не дали. — Ой, зануда, выключи калькулятор! — Вару закатил глаза под очками и бесцеремонно пихнул его локтем в бок. — Часы — это так, чтобы ты не ныл, что я опаздываю на свидания на свои законные «семь минут и сорок секунд». Ты лучше на дно пакета посмотри. Там самый сок. Эксклюзив. Ручная работа! Куромаку нахмурился, снова заглянул в пакет и вытащил оттуда увесистый перекидной календарь на пружине. На обложке красовалась корявая, но старательная надпись зелёным маркером: «БИЗНЕС-ПЛАН ИНТИМНЫХ ВСТРЕЧ ДЛЯ ОСОБО ДУШНЫХ ПАРТНЁРОВ». — Так, внимание на экран, сейчас будет презентация! — Вару мгновенно пересел поближе, бесстыдно закидывая руку на плечи Куро и утыкаясь носом в его макушку, чтобы удобнее было переворачивать страницы. — Короче, я заметил, что у тебя всё по расписанию. Работа, отчёты, сон по графику. Я решил интегрировать наши... кхм, личные активности в твою систему координат. Листай давай! Куро сглотнул и с опаской перевернул первую страницу, где красовалось сегодняшнее число — первое сентября. На листе аккуратным (настолько, насколько это возможно для Вару) почерком было выведено: «1 сентября. День знаний. Поза: "Учитель и очень плохой ученик"». Ниже красовался схематичный, невероятно пошлый и одновременно угарный рисунок двух человечков из палочек и кружочков, причём у одного из них на голове были тщательно прорисованы очки и галстук. Куромаку почувствовал, как краска с щёк стремительно переползает на уши и шею. — Вару... это... — выдавил он, глядя на художества своего парня. — Погоди, не перебивай спикера! — хохотнул Вару, перелистывая страницу на второе число. — Вот тут у нас пятница. Пятница — день тяжёлый, поэтому у нас позиция "Ленивый тюлень". Никаких лишних телодвижений, чисто терапевтический массаж с продолжением. А вот десятого числа, смотри... Куро уставился на рисунок десятого сентября. На иллюстрации человечки завязались в какой-то немыслимый узел, напоминающий сломанную фигуру в тетрисе. Сбоку шла приписка фломастером: «Куро, тут тебе придётся размять поясницу на 120%. Если не получится, вызываем МЧС». — Ну как? — Вару заглянул ему в лицо, сияя от гордости за свой креатив. — Скажи же, гениально? Я зря, что ли, ночами позы гуглил и анатомию изучал? Всё расписано, утверждено и согласовано. Тебе даже думать не надо — открыл календарь, посмотрел задачу на день, выполнил. Пятилетка за три года! Куромаку сидел, крепко сжимая календарь в руках. С одной стороны, его внутренний перфекционист и интеллигент просто кричали от этой вульгарщины. С другой... это было настолько в стиле Вару, настолько искренне, глупо и горячо, что сердце Куро окончательно растаяло. Он медленно закрыл календарь, повернул голову к Вару и, прищурившись, очень тихо спросил: — И какой, говоришь, у нас сегодня параграф по расписанию? У Вару расплылась усмешка, как у Гринча. А с губ вырвалось: «шалунишка». Но сухие обветренные губы быстро накрыли его собственные. Куромаку подарок заценил. И что уж греха таить, они следовали по графику.